Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторические любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Урок супружества», Виктория Александер

Глава 1

Весна 1819

— В конце концов, я маркиз, а не чертов гувернер. — Томас Эффингтон, маркиз Хелмсли и будущий герцог Роксборо, осушил бокал бренди и тут же наполнил его снова.

Рэндалл, виконт Бомон, изучающе посмотрел на него поверх собственного бокала.

— Ты уже говорил об этом сегодня. Между прочим, несколько раз.

— Это заслуживает повторения. — Томас опустился в кресло, как две капли воды похожее на то, которое чуть ранее оккупировал его друг. Рядом стоял массивный дубовый стол, верой и правдой прослуживший восьми поколениям герцогов Роксборо.

В какой — то момент Томасу пришла в голову мысль, — а не переместиться ли им на диван, расположенный у камина в дальнем конце большой гостиной Эффингтон — хауса? Хотя весна уже вступила в свои права, вечер был довольно прохладным, и тепло, шедшее от огня, манило. Но с другой стороны, кресла были ближе к кабинету, в котором его отец держал алкогольные напитки, и это обстоятельство пересилило соображения комфорта.

Томас с удовольствием сделал большой глоток. Чтобы хорошо согреться, подумал он, необязательно уходить отсюда.

— Я спрашиваю тебя, Рэнд, почему моя семья ждет, что я найду себе невесту, — это их идея, прошу заметить, не моя, — если вместе с тем я должен играть еще и роль няньки?

— Я бы не стал называть это ролью няни. Впрочем, я мог все неправильно понять. — Рэнд бросил взгляд на свой напиток. — Вполне возможно, что я упустил кое — какие нюансы твоей дилеммы.

— Все очень просто. — Томас сделал глубокий вдох, готовясь держать речь, которую он сегодня один раз уже произносил, хотя в данный момент он не был в этом до конца уверен. — В прошлом году моя сестра Джиллиан вышла замуж за Ричарда, графа Шелбрука. Ты же знаешь его, не так ли?

— Я знаю о нем.

— Он обещал своим трем младшим сестрам, — они воспитывались в деревне, — сезон в Лондоне, со всей этой чепухой, которая так нравится женщинам. Моя мать…

— Ах да, герцогиня Роксборо, — вставил Рэнд, — женщина, c которой шутки плохи, как гласит молва.

— Шутки плохи с любой женщиной Эффингтон. Все они, от моей бабушки до младшей кузины, решительны и упрямы. — Томас уставился в бокал. — Моя мать собралась взять сестер Ричарда лично под свое крыло, и даже зашла так далеко, что запланировала дать бал в честь первого выхода девушек в свет. Моя сестра стала для нее, в некотором роде, разочарованием, поскольку сочеталась браком со своим первым мужем всего лишь после одного сезона. Можешь представить, как моя мать потирала руки, предвкушая провести через тернии первого сезона не одну, а сразу трех молодых девушек? Ну, и финальным аккордом ее торжества стало то, что я согласился всерьез заняться поиском невесты. — Он сощурил глаза. — Одна эта мысль вознесла ее на седьмое небо от счастья.

Рэнд фыркнул с плохо скрываемым весельем.

Томас заерзал в своем кресле.

— К несчастью, мои родители в данный момент находятся за пределами Англии, и я вынужден временно исполнять роль главы семьи со всеми вытекающими отсюда обязанностями и проблемами.

— Мои соболезнования. И как ты справляешься?

— Когда речь идет о семейном бизнесе или моих собственных финансах, я совершенно спокоен. Мужчины Эффингтон могут проводить свои ночи в сомнительных развлечениях, но все мы чертовски компетентны в вопросах увеличения семейного состояния. Это у нас в крови. — Он усмехнулся и поднял свой бокал в приветственном жесте. — Даже те мои предки, что пользуются дурной славой, не растратили богатств, доставшихся им нечестным путем.

Рэнд рассмеялся и поднял бокал.

— Ну, тогда за предков Эффингтон? — Он сделал глоток. — Позор Бомонам — о них нельзя сказать то же самое. Так куда же уехали герцог и герцогиня?

— В Америку. — Томас скорчил гримасу. — Ричард и Джиллиан унаследовали большую долю собственности на этой Богом забытой земле, и, по какой — то абсурдной причине, захотели увидеть ее своими глазами. И у Ричарда хватило наглости втянуть в эту авантюру Джиллиан, хотя она уже была беременна.

— Чертовски безрассудно с его стороны.

— Я тоже так думаю. И он еще называет себя моим другом. — Томас сделал большой глоток и мысленным взором охватил события последнего года. Он был рад, когда его лучший друг влюбился в его сестру. А когда они унаследовали значительное состояние, радость его не знала границ. Тем не менее, теперь он склонялся к мысли, что время для путешествия было выбрано не совсем удачно.

— Когда моя мать узнала о положении Джиллиан, — это произошло не далее, как месяц назад, — она настояла на том, чтобы сопровождать ее. Первый внук, и все такое.

— И герцог ее поддержал?

Томас кивнул.

— Он никогда раньше не был в Америке и, несомненно, авантюрная жилка в нем куда сильнее, чем мне всегда казалось.

— Да, не повезло. Впрочем, поправь меня, если я ошибаюсь, но разве Англия не кишит Эффингтонами? Наверняка есть и другие родственники, желательно матроны, которые могли бы вывести этих девушек в свет?

— Это то, чего следовало ожидать, но, увы… Все они разбрелись по разным частям света. Одна ветвь семейства исследует где — то древние руины, — полагаю, в Греции. Старшая сестра Ричарда и ее муж сейчас в Париже, а все остальные родственники слишком заняты своими собственными делами и вряд ли способны предложить какую — либо помощь. Короче говоря, старина, я в ловушке. Связан по рукам и ногам обязательством запустить трех девиц в плавание по бурным водам светского моря. — Томас протяжно вздохнул. — И обещанием найти себе невесту в этом сезоне.

— И как это тебя только угораздило?

— О, причины банальны, — мрачно заявил Томас. — Мне тридцать три года. Мой отец, мать и даже сестра получают несказанное удовольствие, указывая мне на необходимость произвести на свет наследника.

— У тебя уже есть кто на примете?

— Не совсем, но я знаю, какая именно жена мне нужна. — Он откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. — Она должна быть тихой и послушной. Это должна быть женщина, для которой я буду луной и солнцем. Она будет исполнять все мои желания и не станет оспаривать мои решения.

Рэнд рассмеялся.

— В общем, тебе нужна полная противоположность женщинам Эффингтон.

— Разумеется.

— И как ты собираешься искать это совершенство?

— Пока не знаю, но не думаю, что это будет сложно. Женщины Эффингтон — это исключение, а не правило. И хотя мужчинам Эффингтон всегда удается держать их в руках, у меня нет желания потратить остаток своих дней на поединки воли и остроумия. Однако, — он допил свой бренди и поднялся на ноги, — будет чертовски трудно найти вообще кого — либо, если мне придется все время опекать сестер Ричарда. — Он зашел в кабинет, захватил графин с ликером и вернулся на свое место. — Откровенно говоря, у меня не выбора. На прошлой неделе я получил письмо от Ричарда, в котором он выражает уверенность, что я буду опекать его сестер не менее рьяно, чем он сам. Он пишет, что со спокойной душой вверяет их моим заботам. И благодарит меня за все усилия.

— Ты прав. Ты в ловушке. — Рэнд протянул свой бокал, и Томас любезно его наполнил. — Когда они приезжают?

— О, они здесь вот уже две недели. — Он наполнил собственный бокал, поставил графин на стол, между собой и другом, и сделал большой глоток.

— Действительно? — Рэнд удивленно приподнял бровь. — Но я же видел тебя почти каждую ночь в Уайтсе и в некоторых других заведениях. Складывается впечатление, что твоим планам никто не мешает.

— Я просто научился мастерски скрываться от них. В течение дня это не составляет труда. Они чрезвычайно заняты примерками, магазинами, уроками танцев и Бог знает, чем еще. Они здесь вместе с компаньонкой, этакой скрягой с железной волей. Совершенно неприятное драконоподобное создание, которое все время сверлит меня взглядом, словно я известный соблазнитель невинных девушек. — Он передернул плечами. — Одной этой причины достаточно, чтобы держаться от них подальше.

— Тем не менее, бал моей матушки должен состояться через три дня. Она даже обеспечила им приглашение в Олмакс.

Рэнд вздрогнул.

— Сочувствую. И все же, если ты собрался искать невесту, разве не стал бы посещать все это в любом случае?

— Без сомнения, но в этом случае меня ничто не связывало бы. Итак… — Томас изучающе посмотрел на Рэнда, пытаясь определить, достаточно ли тот выпил, чтобы согласиться на придуманный им план, или стоит добавить еще немного бренди в бокал. — У меня есть идея.

— О?

— Главная цель любого сезона — сделать хорошую партию. Ричард обеспечил своих сестер внушительным приданым, и найти им подходящего мужа не составит труда. Быстро и с минимальными усилиями.

— Возможно. — Рэнд сделал неторопливый глоток, смакуя вкус напитка. — Если, конечно, они не уродливы, как жабы.

— Нет, ни в коей мере, — быстро возразил Томас. — Я встречался с ними, недолго, но все же, и должен признать: все три — прехорошенькие. Старшая, — ее, по — моему, зовут Мерри, — в некотором роде «синий чулок», но весьма привлекательна, даже несмотря на то, что ей около двадцати двух лет. У нее непокорные светлые волосы, и я уверен, за стеклами очков скрываются синие глаза. Как я понял, она весьма умна.

— С ней не должно быть проблем. «Синие чулки» в возрасте и в очках пользуются неплохим спросом на брачном рынке, — язвительно бросил Рэнд.

Томас проигнорировал это замечание.

— Следующая, — не помню ее имени, — лучшая из всей троицы, ее наверняка станут называть бриллиантом чистой воды. Младшая тоже хороша. Превосходная наездница, как я слышал. Обожает лошадей и сельскую местность. И, Рэнд, — он добавил нотку энтузиазма в свой голос, — у нее есть собака. Замечательное пушистое животное, о котором можно только мечтать. Она взяла ее с собой.

— Рад за нее. — Рэнд подозрительно прищурился. — А зачем ты мне об этом рассказываешь?

— Я подумал, поскольку они еще не были представлены в обществе, — Томас наклонился вперед, — это хорошая возможность для тебя, выбрать любую из них.

— Мне выбрать? — медленно переспросил Рэнд.

— Да, ты можешь выбрать.

— Ты сошел с ума? На что мне сдалась любая из них?

— Ну же, Рэнд, — успокаивающим тоном сказал Томас, — разве не пришло время тебе обзавестись женой? Мы с тобой одного возраста, и ты, как и я, тоже должен позаботиться о наследнике.

— Благодарю покорно, но мне не нужна жена прямо сейчас, — в голосе Рэнда сквозило легкое веселье.

— Конечно, никто из нас не хочет жениться прямо сейчас. — Томас протянул руку, чтобы снова наполнить бокал Рэнда, но друг остановил его порыв. Жаль. Мужчина определенно должен пить больше. — Но пришло время нам подумать о своих обязанностях.

— Для тебя, возможно, но не для меня. — Рэнд допил свой бокал, отставил его к графину и поднялся на ноги. — Однако мне пора откланяться.

Томас встал.

— Ты меня разочаровываешь, Рэнд. Я думал, мы друзья.

— Но не до такой степени. — Рэнд направился к двери.

— Если бы ты очутился в подобной ситуации, я с удовольствием женился бы на одной из них, чтобы оказать тебе помощь, — уверенным голосом произнес Томас, и двинулся вслед другу, все еще держа в руке свой бокал.

Рэнд рассмеялся.

— Ты сам не веришь в это.

— Я знал, что не смогу уговорить тебя. Но решил, что все равно стоит попытаться. — Томас вздохнул, признавая поражение. — Самое меньшее, что ты можешь для меня сделать, — помочь найти им подходящую партию.

— Как бы я не хотел оказать тебе поддержку, или, как минимум, посмотреть, что из всего этого выйдет, все же я вынужден отказаться. — Рэнд достиг двери и открыл ее. — Боюсь, мне придется покинуть Лондон на какое — то время. Возможно, я даже пропущу весь сезон. Ты, старина, сам справишься.

*  *  *

— И все — таки, ты совершенно уверен, что не хочешь с ними познакомиться? — полный надежды голос маркиза эхом разнесся по комнате.

Марианна Шелтон уставилась на его причудливо искаженное отражение в медной каминной подставке для дров и подавила очередной, рвущийся на язык язвительный комментарий. За последние несколько минут ей не менее дюжины раз хотелось вмешаться и осадить маркиза.

Хелмсли и его друг, — она так и не смогла толком рассмотреть его, — покинули комнату и закрыли за собой дверь.

Она испустила долгий облегченный вздох и потянулась. Когда девушка только пришла в библиотеку, чтобы полистать книгу, ее положение на софе изначально было удобным. Она забрела сюда в столь поздний час для того, чтобы найти что — нибудь интересное для чтения. Она не собиралась задерживаться, но задремала, и проснулась только тогда, когда Хелмсли и его друг вошли в комнату. Когда она поняла, что они даже не подозревают о ее присутствии, то затаилась, как мышка, боясь пошелохнуться.

Она выпрямилась, поправила на носу очки и помассировала затекшую шею.

До чего же несносное существо этот маркиз! Он говорил о ней и ее сестрах таким тоном, словно они не более чем досадная помеха, от которой необходимо избавиться как можно скорее. Это ведь была не их идея — навязать ему свое общество. Фактически, винить в этом стоило его мать.

Первоначально планировалось, что Марианна, Джослин, Бекки и тетя Луэлла остановятся у Ричарда и Джиллиан. Но когда стало понятно, что супруги не смогут вернуться к сезону, и тетя Луэлла даже пригрозила отменить поездку, герцогиня прислала письмо, в котором настойчиво убеждала их остановиться в Эффингтон — хаусе. Ее светлость даже предвосхитила возражения тети Луэллы, что негоже молодым незамужним девушкам проживать под одной крышей с холостяком. Герцогиня сообщила, что эта крыша достаточно велика, а в доме полно слуг, которые восполнят недостаток компаньонок. В заключение она заметила, что теперь все они в какой — то мере одна семья, а что может быть естественнее, чем остановиться у родни?

Изменение планов встревожило Марианну не менее, чем Хелмсли, особенно после всего, что она сегодня услышала в его исполнении. Однако в одном она вынуждена была с ним согласиться: Ричард выбрал совершенно неудачное время для путешествия.

Она поднялась на ноги и вытянула руки над головой. Что ж, Хелмсли не придется заботиться о ней. Она не собиралась искать себе мужа в этом сезоне или в любом другом. Брак ее родителей нельзя было назвать ярким примером супружеского счастья.

Их мать умерла, когда Марианне было шесть лет, она запомнилась дочери как добрая и любящая, но слабая телом и духом женщина. И хотя Марианне сказали, что ее отец женился на матери по любви, девочка никогда не видела явных тому доказательств. По крайней мере, не с его стороны.

После смерти жены их отец почти не общался с ними. Он провел остаток жизни за азартными играми, выпивкой и растрачиванием семейного состояния. В итоге, Ричарду пришлось восполнять бюджет и восстанавливать доброе имя семьи. Даже теперь им все еще было не просто привыкнуть, что после стольких лет экономии на всем и вся они снова стали состоятельным семейством.

Марианна протянула руки к огню, ее задумчивый взгляд остановился на тлеющих угольках. Нет, то немногое, что она знала о браке, ни в коей мере не могло ее соблазнить. Мир предлагал слишком много приключений, чтобы просто так смириться с однообразием скучной супружеской жизни. С тех самых пор как она стала достаточно взрослой, чтобы самостоятельно переворачивать страницы, она прочла множество книг; и все эти книги — от пьес Шекспира до романов мисс Остин — были полны необычными приключениями, храбрыми героинями и благородными героями. Она собиралась стать героиней, ни больше, ни меньше.

А что касается героев, — она пожала плечами, — они нереальны и могут существовать только в книжках и мечтах. Так же как, за редким исключением, и любовь.

Марианна взяла книгу и направилась к двери. О, она собиралась сполна насладиться всем, что так щедро предлагали сезон и Лондон, но ее планы не ограничивались только этим. В конце концов, если ей не нужно искать мужа, она может искать что — то другое. Что — то, что позволит ей стать независимой для поиска приключений. Что — то стоящее.

У нее было вполне определенное представление, чем это что — то может быть. Марианна не знала, сможет ли с этим справиться, но чем больше она об этом думала, тем привлекательнее казалась идея.

Дверь распахнулась и она замерла.

Лорд Хелмсли вошел в комнату развязной походкой, которая могла говорить как о количестве выпитого им сегодня, так и о его характере. Он направился к столу и уселся в кресло, так ни разу и не взглянув в ее сторону, затем взял листок бумаги, обмакнул ручку в чернила и начал строчить, как одержимый.

Марианна воспользовалась возможностью как следует его рассмотреть. Его внешность не была отталкивающей, если вам нравятся высокие, широкоплечие мужчины с темными волосами и правильными чертами лица. За те две недели, что они жили в его доме, она видела его только мельком, и задавалась вопросом, а не избегал ли он их намеренно. Сегодня она впервые услышала от него нечто большее, чем слова приветствия, пусть даже эти слова не были предназначены для ее ушей.

Он прервал свое занятие и вскинул голову, задумчиво хмуря брови. Его взгляд был устремлен прямо на нее, но казалось, что он ее не видит. О чем он думает и о чем пишет? Или он был слишком пьян и не мог сосредоточиться? Конечно, длинная библиотека была хорошо освещена только по краям, а она стояла прямо в затемненной середине комнаты. Какой бы не была причина, она стояла, не шевелясь, боясь даже вздохнуть.

Спустя, казалось, целую вечность, он вернулся к прерванному занятию. Что ж, она не собиралась торчать здесь и дальше, изображая статую. Она сделала глубокий вздох и направилась к двери.

— Ей — богу, вы реальны! — Хелмсли поднялся на ноги.

Марианна застыла на полушаге. Конечно, было наивно надеяться, что ей удастся незаметно скрыться. Она внутренне собралась и повернулась к нему.

— Конечно, я реальна. А вы что думали?

— Я думал, я вас выдумал. — Он потряс головой, словно пытаясь избавиться от наваждения.

— Выдумали? — Человек придумывает себе людей? Как… Бог? Великий Боже, может, он сумасшедший? Она слышала, что некоторых членов семьи Эффингтон считали немного эксцентричными. В этом свете, легкий налет безумия — не такая уж невозможная вещь. Она начала медленно двигаться по направлению к двери. — И часто вы видите воображаемых людей?

— Нет, не очень. — Он обошел стол и приблизился к девушке. — Вообще — то, до сего момента — никогда. Кто же вы?

— Кто я? — медленно переспросила она. Если бы она не была озабочена состоянием его здоровья, ее глубоко оскорбил бы тот факт, что он даже не помнил их встречу. Вместо этого она постаралась припомнить советы, приведенные в одной из книг, как следует обращаться с теми, у кого помутился рассудок. Разговаривать с такими людьми нужно спокойно, терпеливо, как с маленьким ребенком. — Как вы думаете, кто я?

— Я думал, вы плод моего воображения. Или ангел, который спустился ко мне с небес. Или, возможно, муза, которая сжалилась над моими мучениями. — Он усмехнулся, и она поняла, что черты его лица не просто правильные. Он действительно весьма красив. Для сумасшедшего.

— Смею уверить вас, я не ангел и не муза. — Она подавила порыв метнуться к двери. Лучше его не пугать. Однако она задумалась, а бодрствует ли кто — то еще в доме, чтобы прийти ей на помощь, если возникнет такая необходимость.

— Но вы и впрямь видение. — Его пристальный взгляд дерзко и интимно скользил по ее фигуре, и она пожалела, что не успела накинуть что — нибудь более существенное, чем ночная рубашка и халат. — Даже если теперь я вижу, что вы совершенно точно из плоти и крови.

В его безумии можно было сомневаться, но вот в дерзости — нет. Так же как в блеске его глаз. Она никогда раньше не видела откровенного желания, но, несомненно, это было именно оно. Внезапно она осознала, что он вовсе не был безумен.

— А вы, милорд, совершенно точно пьяны.

— Пьян? — Он приподнял подбородок в раздражающе надменной манере и вызывающе посмотрел на нее. — Разумеется, я не пьян. Я никогда не напиваюсь. Я могу выпить немного больше, чем следовало бы, стремясь жить полной…

— Полной кружкой, без сомнения.

— Ха. Я знаю таких, как вы. — Он осуждающе ткнул в нее пальцем. — Вы одна из тех женщин, которые полагают, что мужчина обязан быть респектабельным и ответственным, и ему не позволительна даже толика хорошей забавы.

— Нет. — Она рассмеялась сама над собой. — Я все время была права. Вы сумасшедший. Хуже того, вы пьяный сумасшедший.

— Я не сошел с ума и не пьян, ничего подобного. Правда, я немного выпил в этот вечер, но не более чем обычно.

— Я бы на вашем месте этим не хвасталась.

— Я — не вы, и я не хвастаюсь. Я просто констатирую факт. Я не навеселе и вполне способен сделать все, что требуется. Или все, что мне захочется сделать, коли на то пошло.

— Действительно? Сомневаюсь. Еще минуту назад вы не были уверены, кто я — реальное существо или творение из воздуха и теней. Так что же вы желаете сделать?