Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Эротика
Показать все книги автора:
 

«В постели с дьяволом», Ванесса Марлоу

Предисловие

Перед читателем роман-вопрос, роман-исследование. Обычная жизнь вдруг съезжает с накатанных рельсов, рутина неожиданно обращается кошмаром, который петлей затягивается на шее… Постепенно поступаясь малым, героиня вдруг обнаруживает, что совершает ужасные, отвратительные вещи… Но почему все это происходит именно с ней?

«В постели с дьяволом» отличается от других произведений, написанных в жанре эротического романа. Это не просто восклицание «Посмотрите и ужаснитесь!», не просто история одного убийства. Автор предлагает читателю вместе с героиней выяснить, когда же был совершен тот самый роковой шаг в пропасть… Действительно, когда?

Скука гонит Пэм и Стива в ресторан, где молодые люди встречают двух посетителей. Мужчина производит на Пэм сильнейшее впечатление, она ощущает невероятное сексуальное влечение к нему, почти непреодолимое. Новые знакомые предлагают отправиться в летний дом Джордана (так зовут человека, который буквально взглядом соблазняет Пэм). И с этого момента все рушится…

Постепенно Джордан отсекает все контакты Пэм с прошлым, лишая любимого, друзей, работы, возможности вести нормальную жизнь. Полный контроль со стороны мужа, полное подчинение жены. И Пэм, Пэм-личность, Пэм — заядлая тусовщица, Пэм — ироничная и разумная, Пэм-я-знаю-себе-цену… глотает все это. Нельзя сказать, что не бунтуя, но глотает и через какое-то время понимает, что ОН добьется своего в любом случае. Казалось бы, что ужасного, если тебе подсказывают, что лучше надеть? Но в том-то и беда, что, по мнению Джордана, если можно диктовать жене, в какой цвет красить волосы, то почему нельзя заставлять ее делать в постели все, что ему угодно?

Дальнейшие события напоминают наркотический кошмар. Попытки попросить помощи заканчиваются трагически, рассчитывать Пэм может только на себя. Она мечется, совершая ошибки, терпя унижения. Стоя на краю пропасти, уже не метафорической, а вполне реальной, она находит в себе силы на отчаянный поступок. Пэм удерживается на краю, но… Ее жизнь разбита, искорежена, уничтожена. Она одна…

Возможно, это и есть ответ. Возможно, одиночество толкнуло Пэм в объятия дьявола. И когда она в отчаянии спрашивает «почему я?», «почему это со мной?», то получает ответ, в принципе, уже очевидный для нее: «Потому что ты была совершенно одна. Во всем мире не оказалось ни единого человека, которому была бы небезразлична твоя судьба, и я мог делать с тобой все, что угодно».

Автор Ванесса Марлоу — поистине открытие для наших читателей. Ванесса Марлоу — это псевдоним Шерил Холт, создательницы блестящих и широко продаваемых по всему миру романов. В ее копилке более 22 произведений. Книги Шерил получили множество прекрасных отзывов, она получила несколько национальных наград и особенно гордится званием «Лучший писатель года» от журнала Romantic Times BOOK Reviews. Недавно Шерил была названа в списке 25 лучших эротических писателей всех времен и народов. Исследователь самых потаенных человеческих страстей, самых жарких сексуальных фантазий, писательница по праву считается королевой эротического романа.

«В постели с дьяволом», бесспорно, найдет своего читателя: захватывающий сюжет, лаконичная, почти репортерская подача, стройная композиция. То, что на первый взгляд представляется легкой недосказанностью, на самом деле и является тем самым философским камнем, превращающим произведение Ванессы Марлоу в литературу.

Пролог

— Расскажите еще раз, что произошло.

Я взглянула на шерифа. Внешне он выглядел как заурядный провинциальный коп: необъятный живот, перевалившийся через пояс брюк, редеющие волосы и висящий второй подбородок. Любой бы на моем месте принял его за идиота или шута горохового, но я хорошо усвоила урок и была слишком умна, чтобы купиться на обманчивую внешность. Равно как и на фальшивое дружелюбие, которое он силился изобразить.

Шериф внимательно изучил площадку, оценил отвесный обрыв высотой в сотни футов, под которым плескался океан. От его пытливого взгляда не укрылась ни единая веточка или камешек на крутой тропе. И хотя внешне он казался спокойным и расслабленным, мозг его работал со скоростью тысячу миль в час, впитывая и прорабатывая мельчайшие детали увиденного.

Серая поверхность воды простиралась до самого горизонта и сливалась с такими же серыми облаками, было сложно понять, где заканчивается океан и начинается небо. Волны бились о берег, сотрясая его своей мощью. Ветер рвал одежду, свистел в ушах и заставлял жалобно скрипеть вековые деревья. Тоскливые протяжные крики чаек придавали этому пустынному опасному месту налет тяжкого уныния.

Страх постепенно рассасывался, возбуждение, вызванное приливом адреналина, спадало, но при этом я почувствовала, что меня мутит. Интересно, а что будет, если еще до того, как мы закончим, меня вырвет на его черные лаковые ботинки? Всегда ненавидела высоту из-за приступов сильнейшего головокружения. Но сейчас было настолько плохо, что я боялась: вот-вот свалюсь, неподвижная, ничего не соображающая, не понимающая, где верх, где низ.

Ужасно хотелось схватить его за отвороты пальто и умолять разрешить мне вернуться на стоянку, но я, ясное дело, не осмелилась. Нельзя было делать ничего такого, что могло бы показаться подозрительным. И если он решил остаться у обрыва, я должна торчать там вместе с ним.

— Я же вам уже говорила. Он стоял вон там, как вдруг…

Меня передернуло; предложение осталось незаконченным. После того как рассказываешь одно и то же снова и снова, новые детали лучше не упоминать. За последние пару месяцев я здорово наловчилась уходить от ответа. Специально не стала вдаваться в подробности, чтобы было проще придерживаться одной и той же линии. Лучше заострять внимание на основных моментах, позволяя шерифу самому додумывать детали.

— Высота здесь еще та, — отметил он как бы невзначай.

— Это точно. — Спасатели на каменистом пляже внизу были так далеко, что казались группкой муравьев. — Скажите, он… он… мертв?

— О да. — Шериф смерил меня пристальным взглядом, словно стараясь проникнуть в самые сокровенные мысли. — Парень просто не мог выжить после таких увечий.

Я принялась горестно причитать, вздрагивать, вкладывая во все это ровно столько шока и ужаса, сколько, по моему мнению, требовали обстоятельства.

— Какой кошмар! — Я зажала рот ладонью — даже не пришлось изображать дурноту. Морская болезнь была вполне настоящей.

— Давайте еще раз повторим все сначала. — Он стоял, скрестив руки на груди, буравя меня взглядом, в котором сквозил неприкрытый скептицизм.

И другое время я, возможно, и была бы с ним откровенна, могла бы сознаться во всем и молить о милосердии, но той женщины, которая способна была сказать правду, больше не существовало.

Я тоскливо вздохнула.

— Это был несчастный случай, — в который раз солгала я. — Жуткая, жуткая случайность.

Глава 1

Я повстречала Джордана Блэра дождливым январским днем.

И подумала, что благодаря непредсказуемому случаю наши пути пересеклись в нужное время в нужном месте — и все стало с головы на ноги. Наша моментальная и прочная связь возникла столь естественно и непринужденно, что были все основания считать ее предопределенной свыше.

Теперь я, конечно, понимаю, что все было капельку сложнее. Более чем уверена: он меня уже где-то видел прежде. Я часто гадала, а не следил ли он за мной, пока окончательно не помешался, но так и не нашла доказательств, подтверждающих мои догадки.

Это был самый организованный и педантичный человек из всех, кого я знала. В его жизни не было места неожиданностям, поэтому было сложно понять, что же побудило его сойтись со мной. Скорее всего, наше «случайное» столкновение планировалось месяцами. Но от осознания того, что все так тщательно продумано, становилось как-то не по себе, поэтому я заставила себя поверить, что это всего лишь стечение обстоятельств.

Я отдыхала на побережье Орегона со своим парнем Стивом. Мы отмечали годовщину со дня, когда у нас впервые был секс — событие, которое я едва помню, но о котором он вспоминает с удовольствием.

Мы жили вместе в невзрачной, но довольно уютной квартирке в Портленде. Стив работал торговым агентом в фирме по снабжению ресторанов, принадлежавшей его отцу. Я же состояла шеф-поваром по десертам в высококлассном ресторане «Моцарт».

Мне было двадцать три, и я прожила в городе достаточно долго, чтобы все знакомые наконец признали меня истинной жительницей Орегона. Принимая во внимание мое пристрастие к дорогим сортам кофе и экзотическим блюдам, глядя на мои каштановые волосы с торчащими светлыми перьями, громоздкую бижутерию и модный черный гардероб… Словом, я была слишком своей, чтобы быть чужой.

Автомобилям я предпочитала поезд и велосипед, хотя такой выбор был продиктован скорее финансовыми соображениями, нежели экологическими. Я не носила кожу и редко ела мясо, маршировала на демонстрациях на Пионер-сквер и покупала продукты без добавок и консервантов. Я знала наперечет все ночные клубы в городе и всегда была в курсе, где выступают самые классные группы. И несмотря на непрерывный дождь, у меня и в помине не было ни дождевика, ни зонтика.

Оклад мой был жалким, состояние безденежья стало привычным, но, несмотря на это, я любила свою работу, свой образ жизни и Стива. По крайней мере, так мне казалось.

Мы сняли крошечный домик в пляжном отеле, но стоило только туда заехать, как разыгралась настоящая буря. Дождь лил как из ведра, яростные порывы ветра сотрясали все вокруг — за ночь снесло часть крыши.

И хотя мы жили всего в двух часах езды от побережья, до того самого злосчастного дня мне там бывать не приходилось. Поэтому я была не готова к таким кошмарным погодным условиям. В Портленде дождик накрапывал интеллигентно. Здесь же было настоящее буйство стихий, всемирный потоп.

Мы со Стивом вот уже сутки безвылазно сидели в домике и начали потихоньку сходить с ума. Все утро мы провели в постели, чередуя секс и кофе. Но беспрерывно совокупляться невозможно, и мы мечтали найти себе другое занятие. Отель снабдил нас непромокаемыми плащами и резиновыми 12 сапогами, поэтому сразу после обеда на собственный страх и риск мы отправились вниз по лестнице, ведущей к песчаной части пляжа. Открывшийся вид был изумителен: величественные скалы и бьющие о берег волны.

Мы продержались около десяти минут, а потом, промокшие до нитки, побрели назад в домик. Мы читали, играли в шахматы, даже смотрели телевизор, пока не пропало электричество. Поначалу было даже романтично сидеть у огня, но к вечеру очарование улетучилось и Стив метался по комнате как тигр в клетке.

Администратор за стойкой посоветовал посетить ресторан и бар, которые находились сразу за деревьями. Мы укутались потеплее и потащились туда в надежде поужинать и залить скуку парой-тройкой коктейлей. К счастью, ресторан был открыт, но из-за перебоев в энергоснабжении меню оказалось довольно скудным. Мы были единственными, кому хватило храбрости или отчаяния заглянуть сюда, поэтому весь зал был в нашем распоряжении.

Поев, мы переместились в комнату для отдыха, которая была чрезвычайно мала — всего пара барных стульев и четыре стола. Пока мы болтали, туда зашла еще одна пара, и я не могла не обратить на них внимания — не только потому, что они были единственными посетителями кроме нас, но и потому, что весь их вид кричал о деньгах. Они были очень стильно одеты и настолько притягивали взгляд, что я уже прикидывала в уме: а не кинозвезды ли это, часом?

Недалеко находился элитный курортный поселок Кэннон Бич, где, по слухам, находились летние дома множества голливудских богачей. Поэтому вполне возможно, что они действительно были знаменитостями, как мне того и хотелось. Ведь это придало бы налет загадочности и значительно оживило наше унылое во всех отношениях путешествие.

Женщина выглядела весьма эффектно, прямо фотомодель, с длинными вьющимися светлыми волосами, наверняка крашеными. Тощая как жердь, но при этом с пышной и округлой грудью, непропорционально большой при ее фигуре, — видимо, и эта часть тела тоже была ненастоящей.

На ней было облегающее красное платье, красные, в тон, туфли на каблуках, красная губная помада была подобрана под цвет ансамбля. Платье подчеркивало, что под ним не было ни грамма лишнего жира. Я с неким злорадством представила, как она изнуряет себя занятиями в спортзале. Раба тренажера… я бы никогда такой не стала.

Естественно, Стив, как типичный представитель мужского пола, тут же принял стойку при виде ее. Он наклонился ко мне и прошептал:

— Видишь ее?

— Да.

— Если бы я купил тебе такое же платье, ты бы стала его носить?

— Если бы ты купил мне такое же платье, мне пришлось бы тебя убить.

Он тихо рассмеялся, и мы вернулись к нашей выпивке, стараясь не замечать вновь прибывших, что было довольно непросто. Они были слишком значимыми фигурами, чтобы находиться в одном заведении с нами, и я периодически украдкой на них поглядывала, гадая, что же толкнуло их в такую непогоду прийти сюда.

Девушка на вид была нашей ровесницей — двадцать с чем-то, — но мужчина был старше — лет тридцать пять — сорок, — и я не могла отвести от него взгляд. Он тоже был высоким и худощавым, темноволосым, с высокими скулами и крупным ртом. Он весь был словно окутан тайной, его харизматичность и зрелость буквально завораживали.

Он, бесспорно, был богат. На его запястье красовались часы, которые показывали время сразу в двенадцати странах и стоили не одну тысячу долларов. Тщательно подогнанные вещи сидели на нем идеально, поэтому рассмотреть роскошный торс ткань не мешала. Джинсы и кожаный пиджак, мягкие удобные мокасины и джинсовая рубашка — все то же, что и на Стиве. Но если Стив во всем этом выглядел неплохо, хотя и несколько несуразно, то этот человек был воплощением динамичности и сексуальности.

Они сели за столик, максимально отдаленный от нашего. Девушка облокотилась о стол и подалась вперед, демонстрируя спутнику, а заодно и Стиву, впечатляющее содержимое своего декольте. Маленькими глоточками она попивала свое вино, то и дело высовывая язычок и проводя им по нижней губе.

Время от времени она томно хихикала, причем голос соответствовал великолепным формам. Мужчина же, напротив, не смеялся, зато изгибал бровь либо тихо произносил что-то в ответ. Признаться, он меня заинтриговал, и мне интересно было узнать, о чем он думает.

Хотел ли он, чтобы она умолкла? Может, она его раздражает? Или он просто такой человек, который привык свои эмоции держать при себе?

Я стала наблюдать за их поведением и манерой держаться, пытаясь понять, женаты ли они, но потом решила, что нет: колец я не заметила. Однако между ними определенно что-то было.

Были ли они любовниками? Или же только собирались ими стать?

Поскольку я уже не могла скрывать своей заинтересованности, я встала и пошла в туалет. Там я замешкалась, оценивая свое отражение в зеркале, прикидывая, могу ли я потягаться с красоткой из бара, и отмечая все моменты, в которых она меня превосходила. В буквальном смысле она превосходила меня всего на пару дюймов, к тому же, одетая во все черное и в ботинки на толстой подошве, я казалась выше, чем была на самом деле.

Я была худенькой, но не плоской — о таких говорят «все при ней». Работая поваром, мне часто приходилось снимать пробу с блюд, поэтому у меня были и бедра, и попа, а грудь была пропорциональна торсу.

За счет больших карих глаз и бледной кожи я выглядела гораздо моложе своих лет, напоминая чем-то беспризорника, которому самое место на углу с кружкой в руках — выпрашивать у прохожих мелочь.

Я уже возвращалась в бар, как вдруг, к моему удивлению, столкнулась с ним. Он как раз направлялся в вестибюль (не стану зря тешить себя мыслями, что он нарочно искал встречи со мной). Мы оба застыли как вкопанные. Кроме нас, в помещении больше никого не было.

Вблизи он казался еще более привлекательным. Загорелый, как если бы проводил много времени под открытым небом, стройный и подтянутый. Его пресс напоминал ребристую стиральную доску — такой обычно встречается у мужчин-моделей. У него были глаза цвета голубого льда, и эти глаза изучали меня так тщательно, что я совершенно потерялась.

Вначале я предположила, что ему примерно от тридцати пяти до сорока, теперь же склонялась к варианту сорок. В уголках глаз уже появились «гусиные лапки», да и на лице виднелись мелкие морщинки, которые, впрочем, совсем его не портили, а, наоборот, придавали особый шарм зрелости, делая его весьма привлекательным.

Я так и стояла разинув рот, не в силах сдвинуться с места. Он тоже, казалось, впал в ступор, анализируя меня. Его пристальный взгляд нахально уперся в мою грудь, причем его интерес был настолько сильным, что я почти физически ощутила, как он прикоснулся ко мне и ласкает соски. Они затвердели и набухли под футболкой — в тот момент я была рада, что не стала снимать пиджак.

Я отшатнулась, пробормотав:

— Извините.

— Конечно-конечно, — учтиво ответил он.

И мы начали выписывать па, пытаясь обойти друг друга в тесном пространстве, но вместо этого только больше сближаясь. Он задел меня бедром, а моя рука оказалась прижата к его руке. Мы оба застыли, чувствуя потоки энергии, проплывающие между нами.

Он весь сосредоточился, словно пытаясь дотянуться до всех моих маленьких секретов, и спросил низким бархатным баритоном:

— Мы нигде раньше не встречались?

Эта фраза была настолько избита и заезжена, что я от души рассмеялась. Только потому, что он был привлекательным и богатым, я представила его как человека крайне утонченного, но, судя по всему, я приписала ему черты, которыми он в действительности не обладал.

— Уверена, что нет.

— Ваше лицо мне кажется таким знакомым. Я мог где-то видеть ваш снимок?

Я чуть не сболтнула по глупости: «Мое фото было в “Орегониан”».

Мой снимок недавно поместили в благотворительном календаре «Лучшее из Портленда», в котором двенадцать женщин-поваров были запечатлены стоящими за свадебными тортами и кухонными плитами в провокационных позах, чтобы казалось, будто мы готовим обнаженными. После чего в «Орегониан» появилась заметка с соответствующим снимком из календаря и ссылкой на мое имя — Мэг Уайт.

Я гордилась и в то же время стыдилась своей минутной славы. В какой-то момент вдруг сильно захотелось, чтобы он обратил внимание на фото, узнал на нем меня, но это было бы совершенно нелепо.

Можно подумать, он запомнил меня по снимку в газете! Но даже если бы мне было суждено быть замеченной кем-то вроде него, не хотелось бы, чтобы это произошло благодаря снимку в благотворительном календаре, на котором я позирую обнаженной.

— Нет, — ответила я наконец, — вы нигде не могли видеть меня раньше.

Это был как раз подходящий момент, чтобы уйти, и я уже даже почти заставила себя это сделать, но не успела и шагу ступить, как он встал у меня на пути и я оказалась прижатой к стене. Я была ошеломлена его размерами, вкусным запахом кожи, исходившим от его пиджака. Было что-то очень мужественное в его манере держаться, какая-то опасная сила, которой мужчины мечтают обладать, но которой зачастую не способны управлять. Это не более чем просто смутное ощущение завораживало и будоражило мое женское естество. Я мечтала стать дамой, попавшей в беду, чтобы он, как отважный благородный рыцарь, смог меня вызволить.

Он наклонился, его руки скользнули мне под пиджак и остановились на талии, а я просто стояла и не сопротивлялась. Я не отшатнулась. Не нахмурилась. Вообще ничего не сделала. Я была настолько возбуждена, что, даже если бы его пальцы скользнули выше и дотронулись до одного из моих сжавшихся и затвердевших сосков, я бы позволила ему и это.