Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детективная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Загадочные кости», Уильям Риттер

Глава первая

— Делайте как я, мисс Рук, — сказал Джекаби, стуча в резную дверь под номером 1206 на улице Кэмпбелл.

Если бы мой работодатель был обыкновенным частным детективом, эту фразу можно было бы принять за простую инструкцию. Но проработав у него уже какое-то время в качестве помощника, я поняла, что всё, касающееся Джекаби, нельзя было назвать «обыкновенным». Призыв следовать его примеру подразумевал более гибкие отношения с действительностью.

Высокий и долговязый, Джекаби плыл в своем длинном коричневом пальто. Не исключено, что когда-то давным-давно это был дорогой предмет одежды, но теперь же пальто имело весьма потрепанный вид внутри и снаружи. Кроме того, оно позвякивало мириадами склянок, отягощавших все имеющиеся карманы наряду с какими-то сомнительными мешочками, пакетиками и странными инструментами, которые, как утверждал Джекаби, просто необходимы были в его работе. Шею обматывал нелепый длинный шарф, концы которого волочились по булыжникам.

Голову с растрепанными темными волосами венчало главное нарушение общественного порядка. Чудовищная связанная шапка Джекаби, больше напоминавшая мешанину неровных петлей, стежков и цветов. Но удивительным образом шапка прекрасно сочеталась с шарфом, а шарф отлично подходил к пальто. Но увидев эту шапку на вешалке, сложно было представить, что её вообще кто-то мог бы надеть.

Внешность Джекаби не отталкивала. Как правило, он был чисто выбрит и от него всегда пахло гвоздикой и корицей. Будь он одет в хорошо скроенный костюм, то наверняка обратил бы на себя внимание какой-нибудь благовоспитанной девушки. Но в этом своём странном одеянии он очень смахивал на городского сумасшедшего. Он любил напоминать мне, что «внешность — не главное», но осмелюсь заметить, что она немаловажна. Мой работодатель может быть очень упрямым в некоторых вещах. На самом деле, в большинстве вещей.

Но женщина, которая открыла нам дверь, казалась слишком занятой своими собственными проблемами, чтобы обращать внимания на дурацкие шляпы. Довольно скоро мы с Джекаби стояли в изящно меблированной гостиной. Дом был похож на большинство королевских усадеб, по которым мама таскала меня в детстве. Мой отец был кем-то вроде исследователя — может быть, вам приходилось слышать об отважном Дэниеле Руке, — но моя мать предпочитала традиции и цивилизацию.

Мать в полной мере воспользовалась известностью моего отца, чтобы проложить себе дорогу на бесчисленные чаепития в лондонских садах. Она и меня брала с собой в надежде, что немного выдержки сделают из меня истинную леди. Но вместо этого я жалела, что не могла пойти на улицу и порыться в грязи, как отец.

В некотором смысле, в Новой Англии не было ничего нового. Наша нынешняя хозяйка дома выглядела так, словно чувствовала себя как рыба в воде в этих общественных кругах моей матери. Она представилась как Флоренция Бомон и предложила взять у нас верхнюю одежду. Но Джекаби категорически отказался за нас обоих. Я предпочла бы, чтобы он этого не делал, потому что в помещении после пронизывающего ветра на улице казалось очень жарко. Весна 1892 пришла в Нью Фидлхэм, но еще не успела прогнать все зимние порывы воздуха.

Миссис Бомон привела нас к небольшой нише в задней части комнаты. В нише лежала стопка одеял, маленький розовый ошейник с колокольчиком и парочка серебряных мисок на белых салфетках. В одной из мисок лежало нечто напоминающее кусочек тунца, а в другую была налита вода, много кошачьей шерсти и живая рыба. Рыба нервно и неловко кружила в миске, будучи практически такого же размера, что и посудина.

Джекаби присел на корточки, опираясь локтями на колени, и уставился на воду. Он понаблюдал за движением рыбы, которая в тесноте сделала несколько кругов, а потом взял немного кошачьей шерсти с ободка миски и понюхал её, после лизнул, а затем затолкал к себе в карман куда-то в недра своего пальто.

Я выхватила маленький черный блокнот, который Джекаби подарил мне по окончанию нашего первого дела, постаравшись, чтобы миссис Бомон не заметила, что я все еще на первой странице.

— В Вашем сообщении было сказано что-то о больной кошке? — подтолкнула я к диалогу женщину, пока мой работодатель тыкал пальцем в липкие объедки в другой миске. — Уверена, мистер Джекаби захочет увидеть животное.

Губы женщины дрогнули.

— Миссис Н-непоседу?

— Да, и где сейчас миссис Непоседа?

Миссис Бомон попытался ответить, но получился какой-то нечленораздельный, не поддающийся расшифровке, писк, поэтому она махнула рукой в сторону ниши.

Джекаби поднялся.

— Миссис Непоседа все еще здесь, не правда ли?

Женщина кивнула.

— Миссис Непоседа — это рыба, не так ли?

Она снова кивнул.

— Только с недавних пор.

Она шмыгнула носом.

— Понятно, — сказал Джекаби.

Его прозаичный ответ, похоже, прорвал платину этой женщины.

— Вы, наверное, считаете меня сумасшедшей! Я не знаю, к кому можно еще обратиться, но я уже не раз слышала ваше имя. Видите ли, я устраиваю приемы. Ко мне приходят очень видные люди. Только на прошлой неделе здесь пил чай сам мэр Спэйд. Некоторые люди, с которыми я обедаю, говорят, что Вы специализируетесь на вещах, которые… несколько… непривычны…

— Мягко говоря, — вмешалась я.

— Приятно слышать, мадам, что у меня такие высокопоставленные рекомендаторы, — сказал Джекаби, обращая все свое внимание обратно на большую рыбину в миске.

— О, вообще-то я бы не сказала, что эти люди рекомендовали вас, — добавила она. — Скорее они рассказывали анекдоты о Вас, а кто-то даже предупреждал меня…

— Да-да, всё это очень занятно. — Внимание Джекаби сосредоточилось вновь на его расследовании. Он рухнул на четвереньки, чтобы получше присмотреться к стопке одеял.

— Я всегда так заботилась о миссис Непоседе, — продолжала причитать женщина. — Я расчесывала её и купала, и покупала для неё самую дорогую кошачью еду. Я даже приносила ей время от времени свежую рыбу с рынка Чэндлер. Сначала я думала, что ей просто нехорошо из-за её… ну… состояния. Но потом она стала обрастать ч-ч-чешуёй, и вот теперь… теперь… — Миссис Бомон вновь сломалась, её голос дрогнул и зазвучал неприятной высокой октавой.

— Её состояния? — спросила я, пытаясь сподвигнуть её рассказывать дальше. — Что еще за состояние миссис Непоседы?

— Она была беременной, — ответил Джекаби вместо миссис Бомон.

Женщина кивнула.

— Откуда вы узнали? — спросила я.

Джекаби отогнул край одеяла, чтобы продемонстрировать восхитительных, спящих котят. То тут, то там через мех просматривалась чешуя. У самого маленького были видны жабры, которые опускались и поднимались вместе с дыханием. Но несмотря ни на что, котятки были прелестны.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но до недавнего времени миссис Непоседа свободно бродила по ночам? — спросил Джекаби.

Женщина моргнула и вновь собралась.

— Да-да, всё верно. Чаще всего я оставляла на ночь открытым окно, и миссис Непоседа любила выпрыгивать в него, но утром она всегда возвращалась домой. Но в прошлом месяце я решила, что лучше пока подержать её дома, по крайней мере, пока она не разрешится. Да и на улице стоял мороз. Не хотела бедняжку моро…

— Да, все это очень хорошо, — прервал её Джекаби. — Вы упомянули, что изредка покупали для неё рыбу на рынке. И будет верно, если я скажу, что в последнее время вы баловали её чаще такими кусочками?

— Я просто хотела, чтобы она была счастливее, а запертой в помещении, как…

— Всегда один и тот же вид рыбы?

— Эээ… ну да. Макрель с рынка Чэндлер. А с ней что-то не так?

— Напротив, миссис Белмон…

— Бомон, — поправила она его тихонько.

— Напротив, миссис Бомон, возможно, это пустяк. Не беспокойтесь. Мы проследим за тем, чтобы о животных должным образом позаботились.

— Вы и котят забираете? — недоуменно спросила она. У нее округлились глаза, а губы задрожали.

Джекаби вздохнул.

— Дайте мне минутку, чтобы посовещаться с моим уважаемым коллегой. — Он жестом указал мне, чтобы я подошла ближе, пока миссис Бомон заламывала руки.

Джекаби подался вперед и зашептал так, что любой, находящийся рядом человек, мог, даже не желая этого, легко его услышать:

— Мисс Рук, по шкале одного к гранату, насколько, по вашему мнению, опасна ситуация?

— Опасна? — нерешительно спросила я.

— Да, мисс Рук, — требовательно проговорил Джекаби, — выскажите свое экспертное мнение.

— В масштабе одного к гранату? — Я последовала его примеру, сверилась с записями в блокноте и заговорила авторитетным и серьезным шепотом: — Мне кажется… желудь? Ну, может быть, барсук. Только время покажет.

Мой работодатель торжественно кивнул.

— Что? В чём дело? Вы не могли бы изъясняться… понятнее? — Миссис Бомон переступила с ноги на ногу, теребя кружевной воротник, пока Джекаби обдумывал свой ответ.

— Заражение, мадам. Вирусная инфекция, никаких сомнений. Она вами полностью овладела, но не волнуйтесь, скорее всего, вы просто переносчик. Очень маловероятно, что вы заметите в себе какие-либо её симптомы. Важнее сейчас убедиться, что помёт больше никого не заразит.

— Неужели все так плохо? — спросила она. — М-может, нужно рассказать полиции… или офицеру по контролю за животными?

— Почему нет, если хотите. — Джекаби задумался. — Но будет лучше, если мы, не привлекая внимания общественности, просто заберём миссис Непоседу и её помет к себе. Я не эксперт в развлечениях, но не думаю, что кто-то из высшего общества обрадуется новости, что среди них есть переносчик экзотической вирусной чумы. Кстати, как поживает мэр Спэйд?

Миссис Бомон шмыгнула носом. Ей потребовалось время, чтобы переварить слова детектива.

— Давайте я принесу миску побольше, — пискнула она. — Я хочу, чтобы миссис Непоседе было удобно. — И шмыгнув еще раз, она скрылась в недрах дома.

Некоторые девушки работают в магазинах или торгуют цветами. Другие находят себе мужей и играют в дочки-матери. А я помогаю чокнутому детективу в расследовании необъясненных явлений — таких как рыба, которая должна быть кошкой, но забыла, как это. Меня зовут Эбигейл Рук, и вот чем я занимаюсь.

Глава вторая

Спустя всего несколько минут мы уже шагали к себе с коробкой подозрительных животных из семейства кошачьих и большой хрустальной чащей для пунша, заполненной пресной водой, в которой плавала слегка волосатая макрель. Джекаби благородно решил нести котят.

Из узких переулков то и дело вырывался холодный ветер Новой Англии, заставляя меня острее чувствовать влажное пятно, расползающееся по моей блузе в том месте, где я прижимала к груди миску с хлюпающей водой.

— Сэр, что за представление вы там устроили? — спросила я, одновременно пытаясь не позволить всей рыбной воде впитаться в мою блузу.

— Представление? — Джекаби изогнул бровь.

— Один к гранату? И я теперь эксперт, да?

— Насколько я понимаю, вы в своем роде эксперт, хотя в довольно однообразной области копания и изучения древних пород. Я счёл это уместным на тот момент.

— Палеонтология — это не геология. Я изучала окаменелости, а не древние породы. Спасибо.

— А, ну да, окаменелости. Иными словами, кости, которые на протяжении многих тысяч лет минерализируются и превращаются… во что?

— В камень.

— В камень. А камень… разве не порода?

— Ой, всё. Не знаю, квалифицирует ли проваленная экспедиция меня как эксперта, но я бы предпочла, чтобы вы не использовали мои скудные навыки для обмана старушек.

— Я буду это иметь в виду, когда сочту их вновь необходимыми.

— Спасибо. Кстати говоря, разве дом не должен быть на карантине или вроде того? — спросила я, оглядываясь на величественное старое строение.

— Это ещё зачем? — спросил Джекаби, нежно почесывая оранжевый нос, выглянувший из коробки. — Ааа, вы об этой чуме. Нет, нет — нет никакого вируса. Не о чем беспокоиться. Просто я счёл, что это меньше шокирует бедняжку, чем правда.

— И в чем же эта правда заключается?

— Вездесущая плотоядная форма оборотня. Короче говоря, перевертыш. О, смотрите. У этого есть пушистый спинной плавник! Привет, малыш.

Я замерла как вкопанная. Через край чаши для пунша выплеснулась вода, и макрель самозабвенно закружилась.

— А не могли бы вы, сэр, повторить то, что сейчас сказали, только помедленнее?

— Да не о чем беспокоиться, — сказал Джекаби. — Сейчас я с радостью всё объясню. Спинной плавник растет из хребта вдоль его спины. Просто наблюдая за…

— Не про плавник! А про вездесущую плотоядную форму оборотня?

— Ах, да! Это соматический камуфляж. Разве это не чудесно? Эти маленькие твари — в высшей степени — прекрасные агрессивные имитаторы. Они физически приспосабливаются, принимая вид локального источника пищи, проникают в свою жертву, позволяя своим невольным хозяевам обеспечивать их комфортной средой, защитой и дополнительными питательными веществами. А потом, когда они завоевывают их доверие — пожирают. Похоже, миссис Непоседа любила перекусывать кошками, пока сама не оказалась на их месте.

— Но это ведь ужасно!

— Отнюдь. Это природа. Кукушки тоже агрессивные имитаторы — гнездовые паразиты — и эти маленькие паршивцы увековечены в часах.

— Ээ-э… ну допустим, — Я вновь зашагала, присматриваясь к макрели, когда мы переходили дорогу. — Тем не менее, довольно тревожно думать о кошке, которая сожрала других кошек.

— Рук, это не каннибализм, а камуфляж. В ваших руках доказательство того, что животное вообще не было кошкой. Как только она была вынуждена определить новый, регулярный источник пищи, её тело адаптировалось.

— Так значит они… эти существа, как по мановению волшебной палочки, могут превращаться в создания, которых употребляют в пищу?

— Рук, нет тут никакого волшебства. Это наука. Способность некоторых существ приспосабливаться к окружающей среде. Сам Аристотель описал механизм маскировки осьминогов. Они самопроизвольно могут менять цвет.

— Как хамелеоны?

— Именно. Здесь же очевидно биологический механизм сложнее, но мало чем отличается от хамелеона, меняющего цвет кожи. На самом деле, Дарвин окрестил этих маленьких существ хамелеоморфами, ссылаясь на меняющих цвет ящериц. Неправильное употребление, конечно, поскольку термин хамелеон относится не к адаптации, а скорее в переводе с латыни означает «Лев земли», но такова традиция обозначения одного животного за другим.

— Этого не может быть. Чарльз Дарвин никогда не открывал изменяющих форму животных. Он бы написал об этом.

— Да-а? — Мы поднялись на холм рыночной улицы, и Джекаби лукаво улыбнулся, когда мы начали спуск. — А не написал?

В Джекаби было нечто-то такое, от чего мне захотелось произвести на него впечатление. Возможно, не терпящее возражений высокомерие или его откровенная манера вести разговор, а, может, отсутствие какого бы то ни было притворства, когда он разговаривал со мной. Справедливости ради замечу, что Джекаби мог быть откровенно наглым и некорректным, но обращаясь со мной, как с ребенком, он умудрялся оскорбить еще сильнее. Мне так хотелось доказать ему, что я что-то собой представляю, и Джекаби дал мне этот шанс. Я собиралась изложить остроумное возражение на ухмылку моего работодателя или, по крайней мере, внести свой весомый вклад в завязавшийся разговор. Но к сожалению, не всегда получается, как бы нам того хотелось.

Вместо этого стоило мне открыть рот, как мой каблук зацепился за обломок кладки, и я неуклюже растянулась на улице, вылив на себя воду, пустив хрустальную миску для пунша — и ее несчастную обитательницу — в полет по оживленной улице.

Хрусталь каким-то чудом выдержал неожиданное падение и ухабистый полет по кварталу, подпрыгивая по мощеной улице, словно катясь на санках. Улицы Нью Фидлхэма никогда не бывают пусты, и полдюжины прохожих наблюдали за полетом миски, пока дорога не свернула в сторону, и та не врезалась в поворот. Пешеходы бросились врассыпную, когда миска взорвалась у них под ногами, осыпая небольшой магазинчик кожаных изделий дорогостоящей шрапнелью. Последние осколки еще не успели упасть, а я уже была на ногах.

Перепуганная макрель плюхнулась и заскользила по мокрым камням. Стоя в начале улицы, я все же могла видеть, как она балансировала на краю ливнестока. Бормоча под нос проклятия, я из последних сил надеялась, что рыба просто застынет на месте. Может, хотя бы раз мой провал обернуться чем-то простым, а не превращаться в тяжкое испытание? Неужели я о многом прошу? Время замедлилось, и маленькая чешуйчатая паразитка подпрыгнула вверх, описав дугу над решеткой.

В тот самый момент, когда мой провал казался абсолютным, ко мне пришло спасение в лице мужчины с густой бородой. Его толстые пальцы с невероятной сноровкой ухватили рыбину за хвост. Удерживая её одной рукой, второй он подхватил меня, помогая остановиться. Когда я, наконец, твердо встала на ноги, мужчина рассмеялся громким гулким смехом и хлопнул меня по плечу.

— Ха! Поймал, — его рот, скрытый густой, жесткой бородой, растянулся в широкой улыбке.

— Улов дня, Хадсон, — раздался позади меня голос моего работодателя.

— Ишь ты! Неплохая макрелька — правда, думаю, она еще растёт. Придется отдать её! Ха! — Мужчина снова громко рассмеялся и хлопнул меня по спине так энергично, что я едва-едва устояла на ногах. — Если рыба научилась летать, то это определенно твоих рук дело! Рад был повидаться, Р.Ф. О, кстати… давай-ка напоим этого приятеля. Постой-ка.

Гороподобный мужчина тяжелой неуклюжей поступью зашагал к кожаной лавке и протиснулся внутрь, не выпуская из рук извивающуюся рыбину. С моей блузки капала вода. Когда я развернулась к своему работодателю, под ногами звякнули осколки стекла.

— Мистер Джекаби, я…

Он сурово смотрел на меня.

— Мне так жаль, — сказала я.

Он не отводил глаз. Его брови поползли вверх.

— Мне очень, очень-очень жаль.

Он вздохнул.

— Количество «очень» в вашем извинении не влияет на дело. Мисс Рук, что вы видите, когда смотрите на этих существ? — он протянул мне коробку, и маленькая мохнатая мордочка из любопытства высунулась наружу.

— Я вижу… котят.

— А хотите знать, что вижу я?

Я кивнула. Джекаби не был обычным детективом. Он брался за дела, которые не смог бы распутать ни один из обычных детективов, бросаясь в фантастические погони, выходя за рамки общепринятых норм морали. Джекаби был невероятно хорош в раскрытии паранормальных и запутанных явлений — никто не мог похвастаться, кроме него, такой библиотекой по оккультизму и такими обширными познаниями по неизведанному — потому что сам Джекаби был невероятным и паранормальным. Все то, что мы с вами видели только поверхностно, он видел иначе. Он мог проникнуть в суть вещей. Он сказал, что это делает его «Провидцем» — хотя толкование этого понятия отнюдь не имеет ничего общего с гадалкой по картам Таро или к шарлатану с магическим кристальным шаром. Джекаби видел истину в каждой вещи, в каждом человеке.

— Что же вы видите? — спросила я.

— Я вижу ещё до конца нераскрытый, нецеленаправленный потенциал: они совершенно точно кипят им. Это не обволакивает их кожу как обычная аура. Оно трещит и искрится, и бурлит. Пока они очаровательны и в меру послушны, но со способностью к несметным разрушениям. Дарвин впервые обнаружил маленьких хамелеоморфов на острове Маврикии. Вы не найдете упоминание об этом ни в одном из школьных учебников. Там же он обнаружил еще птиц — пока что-то не истребило их. Голландские матросы назвали их walghvogels — «омерзительные птицы». Согласно некоторым старым отчетам, включая секретное досье, составленное лично Дарвиным, они были свидетелями пожирания себе подобных. В течение полувека со времени их обнаружения, птицы были ликвидированы. Возможно, вы знаете их под более распространенным названием — Додо.

— Думаете, котята пойдут проторенной дорожкой Додо, если я позволю по недосмотру одной из этих хамелеонов-морфов сбежать?

— Сегодня они кошки, но вы сами видели, что завтра они могут превратиться во что угодно. Моя точка зрения такова: появление иностранного хищника, особенно с такой напряженностью скрытого потенциала, может иметь разрушительные последствия для местной экосистемы.

Крупный, волосатый мужчина вынырнул из кожевенной лавки, и наша дискуссия подошла к концу.

— Приветик, Джекаби! Ты должен одному парню внутри швабру и ведро. Не переживай, я устроил её, хорошо прополоскал. — Он протянул помятое жестяное ведро, и я сделала шаг вперед, чтобы благодарно принять его. Рыба крутилась внутри, вновь в тесноте, но на вид была цела и невредима. — А ты кто еще такая, барышня?

— Эбигейл Рук, сэр. Я, правда, очень вам благодарна.

— Ого… британка! Смотри в оба, Джекаби. Ты можешь ненароком выучиться немного хорошим манерам, работая с нею. Меня зовут Хэнк Хадсон, мисс Рук.

Он протянул руку, и я пожала её. Мужчина был одет в толстый коричневый плащ с широкими лацканами и ботинки, в которых впору пересечь континент. Мужчина представлял собой гору потертой кожи и от него пахло лошадьми и костром. Он очень походил на косматого, американского, гороподобного мужчину, про которого я читала, будучи маленькой девочкой, только Дэви Крокетт никогда не выглядел настолько массивным на страницах моих журналов.

— Господин Хадсон — опытный зверолов и мой дорогой компаньон, мисс Рук. И как давно вы вернулись в Нью Фидлхэм, друг мой? — Джекаби примостил коробку с котятами на бедре и протянул руку, но Хэнк Хадсон заключил его в быстрые объятия, мощно пошлепав по спине, пока мой работодатель неуклюже пытался не выронить коробку на брусчатку.