Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Ужасы
Показать все книги автора:
 

«Шесть футов земли истлевшей», Тим Каррэн

«Искатели острых ощущений

любят наведываться

в глухие, потаённые места».

Говард Лавкрафт «Картина в доме»

— 1

Когда мы отыскали могилу, шёл дождь.

Холодный ветер с дождём, превративший вековое кладбище в болото из грязи и потоков воды, затопивших могилы; каменные разваливающиеся надгробия серели среди угрюмых разливающихся рек.

Это была сырая, холодная ночь; от заросших мхом и лишайником надгробий на землю падали спутанные, густые тени.

Мы с Крофтом стояли перед могилой; дождевая вода лилась по нашим непромокаемым плащам и шляпам, слезами стекая на хмурые лица.

— Вот, — произнёс Крофт. — Вот это место.

Моим глазам предстала разрушенная, замшелая плита, просевшая в землю на добрый десяток сантиметров.

Бесчисленные годы и смены времён года разъели её, делая надпись нечитаемой.

Но она была массивной и тяжёлой — из тех плит, что предназначались для придавливания и удержания своим весом того, что лежало под ними, сотни и тысячи веков.

С помощью ломов мы отбросили в сторону отколовшиеся части плиты, а затем принялись копать землю в тусклом свете фонаря.

Наши лопаты разрезали рыхлую почву, как хирургические скальпели рассекают кожу и подкожную клетчатку с мышцами; потоки грязной воды окружали нас, как реки заражённой крови.

Мы пришли на это жуткое кладбище недалеко от Старого города в Вюрцбурге, чтобы откопать тело колдуна XVII века. И выбрали мы для этого прекрасную ночь.

Крофт сказал, что нам нужна как раз такая погода: ливень и мрак, чтобы никто не вылез на улицу и не увидел, что мы делаем.

И он оказался прав: на улицах никого не было… Только мы. Современные похитители трупов.

Да, Крофт говорил, что нам нужен дождь. Но нам, скорей всего, нужно было нечто большее: сама атмосфера жуткого векового кладбища. И мы этого добились.

Стук дождя, завывание ветра в деревьях.

Отдалённое поскрипывание ворот.

Это была сложная работа, но мы справлялись; полными лопатами отбрасывали сырую, взрытую червями почву, от которой в воздух поднимался тошнотворный, могильный запах.

Мы раскапывали могилу квадратами, аккуратно складывая вырытую землю кучами на простыню, чтобы потом, когда мы будем уходить, могиле можно было бы придать нетронутый вид.

Как видите, Крофт всё спланировал. Это была его идея.

Подобные вещи всегда были его идеей.

Ночные вылазки в заброшенные дома и разрушенные склепы, поездки в города-призраки.

Он всегда приходил ко мне с такими вещами.

И я всегда соглашался, потому что Крофт был моим другом… Да и, во имя всего святого, ради острых ощущений!

Он шёл на это ради истории и прошлого, а я — ради азарта.

Ведь когда начинаешь тесно общаться с Крофтом, азарт вам обеспечен.

Вы можете полностью рассчитывать на странные походы и задания.

Он позвал меня с собой, во-первых, из-за того, что я его друг, а во-вторых, у меня была тренированная спина и сильные руки, способные управляться с лопатой.

А может потому, что мои принципы были странно избирательны, и я не отказывался от различных сомнительных занятий… Вроде разграбления могил.

В общем, так мы здесь и оказались; раскапывали в полночь мрачное, уединённое немецкое захоронение, которому уже на момент Гражданской войны в США было, по меньшей мере, пять веков.

Германия и колдовство.

Гремучая смесь.

Германия XVI и XVII веков была не лучшим местом для тёмных искусств, и уж тем более, для тех, кого государство причислило к практикующим чёрную магию.

Судя по записям в архивах, за колдовство и чародейство было сожжено порядка 100 тысяч человек.

Иногда — более ста за день.

Возможно, в других странах Европы истерия по поводу чёрной магии вполне могла называться «охотой на ведьм», но в Германии она приобрела масштабы тотального истребления… Геноцида, равного которому Центральная Европа не ощутит до времён Холокоста.

Считайте это небольшим экскурсом в историю.

Мы с Крофтом искали одного конкретного мага и чернокнижника — Алардуса Вердена, известного некроманта XVII века, казнённого в 1627 году во время Тридцатилетней войны.

Обвинённый в колдовстве и ворожбе, Верден был обезглавлен и сожжен по приказу епископа Адольфа фон Эренберга в вюрцбургской «Башне ведьм», где религиозные фанатики пытали и казнили стольких бедняг.

После тщательного изучения множества ветхих фолиантов, вроде «Компендиума ведьм Вюрцбурга» 1643 года, книги «Ведьмы: охота и преследование в Вюрцбурге и его окрестностях» 1665 года, а также судебных записей того времени, Крофту удалось выяснить то, что упустили другие: легендарный маг Верден был тайно захоронен после казни.

Несколько неизвестных единомышленников поместили его обгоревшие останки в гроб и захоронили в безымянной могиле.

Наверняка вы скажете: «Какие-то предания о колдунах вскрылись спустя столько лет. Подумаешь!»

Но для Крофта это было сбывшееся пророчество.

Откровение. Божественная истина.

И после этого он начал свой Крестовый поход.

И когда он узнал, что эта могила, скорей всего, принадлежит Вердену…

Точно! Он позвал меня с собой!

Вот так мы и оказались этой промозглой, мрачной ночью в таком унылом и отвратительном месте.

Почва была чёрной, глинистой, с кучей узловатых корней и кишащих насекомых.

Копать было ужасно сложно… Словно ворочать лопатой влажный цемент.

Пока мы не спустились на три-четыре фута в глубину.

К тому моменту мы были уже насквозь мокрые, грязные с ног до головы и не в лучшем расположении духа.

В воздухе стоял запах мокрой земли, сгнившей растительности и вскрытой могилы.

А вокруг нас мрачными могильными ртами усмехались заросшие плющом склепы и увитые ежевикой ангелы на верхушках памятников.

Целые ряды потрескавшихся от времени средневековых могильных плит, покрытых лишайником и окружённых со всех сторон ядовитыми мухоморами.

А вдалеке, на значительном расстоянии, виднелись заросли тиса; его тонкие, длинные ветви обрамляли развалины церкви XV века.

Да, это было кладбище вюрцбургского Старого города.

Днём — очень интересное место.

А ночью… Место, от которого лучше держаться подальше.

Мы почти два часа копали эту чёртову могилу; туман стелился у наших ног, поднимаясь из мрачных лощин.

И, конечно же, дождь не прекращался.

Он продолжал идти, превращая древний могильник в бурлящий котёл болотной жижи, от которой поднималась жуткая вонь.

Лопата ударилась обо что-то.

Что-то твёрдое.

Крофт заволновался и начал кричать, чтобы мы быстрее счистили грязь.

Мы принялись за дело: сначала лопатами, затем — голыми руками.

Наконец, мы опустили в яму фонарь и увидели длинный ящик, разваливающийся и размякший за прошедшие века.

Не переставая, лил дождь, смывая не расчищенные нами остатки грязи и песка.

Первое, что бросилось мне в глаза — это железные цепи.

Да, гроб был скован цепями. Наглухо.

И не для того, чтобы никто не забрался внутрь, а для того, чтобы находящийся внутри не смог выбраться наружу…

— 2

Я не сдержался и озвучил свои мысли.

Крофт рассмеялся, но смех вышел таким натужным, словно подобные мысли только что посетили и его.

— Что ж, займёмся тем, за чем пришли, — произнёс Крофт прежде, чем я смог прервать его своими глупыми вопросами и дурацкими предложениями бросить всё к чертям.

Как я и говорил, древесина саркофага Вердена размякла за столько лет; её покрывала плесень и обвивали белые корни растений.

Чудо, что за прошедшие четыре столетия гроб остался целым и нетронутым.

Мы оказались первыми, кто его вскрывал.

Обвивающие гроб цепи были укреплены древними замками.

Они были ржавыми и зелёными от плесени.

Мы с ними быстро управились.

Острые лезвия наших лопат легко вырвали их вместе с кусками сгнившей древесины.

Я ударил по первой цепи; и когда лопата зацепила крышку гроба, то услышал изнутри какой-то шум. Может, эхо от удара?..

Господи, да я там чуть на месте не скончался! Этот звук… Словно внутри что-то просыпается и скребёт крышку…

Крофт всегда говорил, что я никогда не нервничаю, и внутри меня стальной стержень…

Брехня!

Просто раньше мы не сталкивались ни с чем подобным.

Никогда ещё я не испытывал такой полнейший необъяснимый ужас.

Я никак не мог побороть нервную дрожь.

Что-то просочилось из этого прогнившего, прокисшего гроба и проникло в меня.

Я не могу адекватно описать, что чувствовал тогда: у меня зуб на зуб не попадал, и хотелось заорать.

Меня не покидало странное ощущение, что мы собираемся отогнуть край Вселенной и заглянуть вниз, в чёрные, как смоль, глубины полного безумия.

И из этих неисследованных бездн что-то будет смотреть на нас. Кровожадный кошмар, который может с одного взгляда заставить наш разум оцепенеть…

В этот момент Крофт разорвал цепи. Я никогда прежде не видел его таким: то ли взволнованным, то ли напуганным, то ли просто свихнувшимся от всего происходящего.

Я был уверен, что если в этот момент решу оставить его и свалить, то он раскроит мне череп этой же лопатой.

— Помоги поднять крышку, — попросил Крофт.

Я не хотел.

Во мне росло первобытное, необъяснимое отвращение, когда я думал, что мне нужно прикоснуться к этой штуковине.

Но пришлось.

Господи, помоги мне!

Крофт поддел лезвием лопаты крышку гроба и приподнял струхлевшую за прошедшие века древесину.

Я придержал её, подсунув пальцы под край… И отшатнулся.

Мне было противно это ощущение под пальцами. Настолько, что меня чуть не вырвало.

Холодное, скользкое… Как человеческий мозг на блюде.

На счёт три мы откинули крышку в сторону; дерево было настолько старым и гнилым, что наши пальцы продырявили его насквозь.

Я принялся неистово стряхивать со своих рук прилипшие частички древесины, пока Крофт прислонял крышку гроба в краю выкопанной ямы.

Из гроба до нас донёсся смрад горелой плоти, и я подумал, что сейчас упаду в обморок.

Но он быстро выветрился, словно ничего и не было.

Всё, что я ощущал, это запах неисчислимых веков.

Опасный смрад разложения, раскрошившихся костей, могильной сырости и чернозёма.

А в гробу…

Я колебался.

То, что там находилось, напоминало человека… Почти.

По существу, это был почерневший скелет с засунутым под левую подмышку черепом.

Всё правильно, учитывая, что Вердена обезглавили перед сожжением на костре; невообразимая роскошь, если вспомнить о том, что большинство ведьм того времени было сожжено заживо.

Череп злобно ухмылялся нам распахнутыми челюстями, а в глазницах коварно извивались тени.

В моей голове скреблись не прошеные мысли. Но не из-за скелета в развороченной могиле. Было что-то ещё…

Скелет, пусть и искорёженный пламенем костра, был каким-то неправильным. Вытянутым. Деформированным.

Он был абсолютно абсурдным, и я был уверен, что виной всему стал не пожар.

Кости шероховатые, неровные и необычно утолщённые в некоторых местах.

Локтевая и лучевая кости левой руки были очень короткими и толстыми, а правой — невероятно длинными, достигающими коленной чашечки; а пястные кости, в свою очередь, обвивались вокруг бедренной кости, словно были сделаны из пластилина.

Грудная клетка скособочена, череп — неестественно широк, с двумя долями, разделёнными глубокой расщелиной; одна глазница располагалась значительно дальше от средней линии, чем вторая; полость носа оказалась прямоугольной, а челюсти выдвинуты вперёд и вверх.

Скелет Вердена выглядел расплавившимся.

Что-то размягчило кости, сделало их податливыми, а затем растянуло в различных направлениях и дало остыть и вновь затвердеть.

Это было отвратительно. Аномально.

Ни один костёр не смог бы сделать такого с человеческими костями.

Скелет напоминал те, что я видел в медицинском музее или в шоу уродцев: что-то атрофировалось, а что-то мутировало до такой степени, что сложно было представить, как этот человек мог передвигаться.

— Это из-за огня? — задал я Крофту глупый вопрос.

Тот покачал головой.

— Не думаю…

Он поднёс фонарь ближе, и в мерцающем свете череп нам злобно ухмыльнулся.

Хоть это и была просто кость, выглядела она злобной и порочной.

Крофт поскоблил скелет перочинным ножиком. Чёрные хлопья гари унесла дождевая вода.

Дело было не в огне. Под почерневшей, обугленной плёнкой на костях виднелись большие опухолевые наросты и выпячивания, словно кости оплетали какие-то ядовитые плесневые грибы.

Я не мог отделаться от мысли, что скелет Алардуса Вердена выглядел так, словно он начал делиться, как амёба, когда его предали огню.

Безумная идея, но эти выпячивания выглядели это именно так: будто один скелет готов был вот-вот разделиться на два.

— Займёмся тем, за чем пришли, — произнёс Крофт.

Он опустил лезвие лопаты на левое запястье и отрубил кисть.

Она отвалилась в сторону, и Крофт аккуратно сложил кости в поясную сумку.

Затем мы, пугаясь каждого призрачного шороха, опустили крышку на место и забросали могилу землёй.

Мы установили на место расколотую могильную плиту и пошли домой под проливным дождём, лавируя между древних памятников и уверяя себя, то с делом Алардуса Вердена покончено раз и навсегда.

Как же мы ошибались!

Ведь мы и понятия тогда не имели, что извлекли из-под шести футов истлевшей земли.

— 3

А теперь, если вы не против, вкратце — или не совсем вкратце — расскажу о человеке по имени Альберт Крофт.

«Почему Германия?» — спросите вы.

Ну, потому что Крофт неприлично богат и может позволить себе жить там, где только вздумается.

А почему Вюрцбург?

Потому что этот город был оплотом немецких ведьм и центром их гонений на протяжении многих веков, а Крофт обожал всё мрачное и зловещее.

Он жил в разваливающемся доме XIX века, где большую часть пространства занимали книги.

Стоило только переступить порог, и вы сразу почувствовали бы этот затхлый запах изъеденных молью и покрывшихся плесенью фолиантов.

Сам дом был, по сути, огромной библиотекой.

Не было смысла искать здесь телевизор или DVD-проигрыватель: у Крофта даже не было электричества, а водоснабжение было нерегулярным.

В целом, это был гигантский разваливающийся дом с крысами в подвале и летучими мышами на чердаке, со скрипящим флюгером на остроконечной крыше и потрескавшимися, засиженными мухами витражами.

Лабиринт из узких тёмных коридоров, которые, казалось, никуда не ведут, и сводчатых комнат, которые всегда пахнут затхлостью.

Всей атмосферой особняк напоминал викторианский морг: начиная от узких проходов и заканчивая газовыми горелками на стенах.

Замечательное место, если вы готовы, как Крофт, окунуться в уныние и тьму забытых веков.

Немного экстремально для современных вкусов и предпочтений.

Дом, как и живущий в нём человек, был пережитком прошлого.

Но чтобы Крофт жил в другом месте?.. Такого я и представить не мог.

Крофт обладал богатым воображением и острым умом, поэтому неудивительно, что он был в некотором роде писателем.

Если вы любите американские и британские новеллы и рассказы в жанре ужасов, то, возможно, слышали имя Альберта Крофта.

Он написал несколько коротких историй и новелл о тёмных прожорливых богах, о безымянных выживших и об абсолютно других планетах. И должен сказать, эти произведения были неплохо приняты критиками.

Я прочёл многие из них: и «Скребущийся во тьме», и «Острова Сальтес», и «Ведьмин род из Ни-Горла», и «Мать крыс», и мой любимый рассказ — «Мерзость в подвале».

Многие из них впервые были опубликованы в мрачных, специфических журналах, вроде «Морга», «Призрачных теней» и «Книги Червей», а позже были собраны в сборник «Возрождение Жутких Костей и другие ужасы». Эта книга в твёрдом переплёте вышла в свет, благодаря издательству «Дом ведьм» незадолго до того, как их главный редактор, Джейсон Борг, покончил жизнь самоубийством.

Что, естественно, только добавило известности издательству и их многочисленным произведениям. После этого происшествия коллекционеры и ценители ужасов со всего мира старались заполучить их издания.

Однако, несмотря на его редкие походы в мир тёмного фэнтези, Крофт был абсолютно серьезен в вопросах чародейства и волшебства; он был преданным студентом, и, как я подозревал, иногда занимался некой тёмной практикой (хотя он никогда бы не признался мне в этом, несмотря на моё принятие).

Да, иногда лучше не знать всего.

Да и не нужно мне знать всё. Я и так увяз в этом достаточно глубоко.

Сначала, когда только начал общаться с ним, я играл роль адвоката дьявола, доказывая, что его исследования были чистой воды фантазией: ничем, кроме мифов и суеверий, результатом устарелого мышления невежественных умов.

Но Крофт был искусным рассказчиком; он мог часами спорить со мной, утверждая, что так называемые «тёмные искусства» были, по существу, системой знаний и целой тайной наукой, утерянной в веках; что древние цивилизации были способны на то, о чём современная наука может только мечтать.

И в таких спорах всегда побеждал Крофт.

Несмотря на отсутствие высшего образования, Крофт был очень умён, обладал прекрасным ораторским искусством и удивительной памятью на исторические факты. А я, невзирая на докторскую степень по литературе и начитанность (по крайней мере, я так считал), едва ли мог тягаться с ним.

В общем, чего ходить вокруг да около? Скажу прямо: если бы Крофт жил в XVI или XVII веке, его бы уже давно судили и казнили за колдовство.

Думаете, я хочу сказать, что он был колдуном?

Если начистоту… Я и сам не уверен.

Скажу лишь, что он коллекционировал старинные запрещенные рукописи и книги, проводил большую часть времени в поисках забытых за века знаний и расшифровывал тексты, которые, по моему скромному мнению, лучше было бы оставить зашифрованными, как и хотели того сами авторы.

Он мог часами рассказывать мне о жизни и работе известных магов, ведьм и некромантов — Луи Гофриди и Симона Волхва, Георгия Сабелликуса и Мартинеса де Паскуалли, Мадлен Бавен и Роджера Болингброка — пока мне не начинало казаться, что я знаком с ними лично.

Его дом был сокровищницей запретных знаний, и мне не нравилось туда приходить. Я предпочитал встречаться с Крофтом в таверне или кафе, потому что в его доме постоянно витали удушливые, пугающие запахи.

Полагаю, дело было в старости — гниющая штукатурка, заплесневелая мебель и множество книг.

Бесчисленные тома, разваливающиеся в труху.

Их было так много, что воздух стал спёртым и даже неким образом желтоватым от пыли и кусочков распадающихся переплётов и истончающихся страниц.

В этом доме у меня всегда начинали слезиться глаза и першить в горле… Вряд ли с жизнью в подобном склепе можно оставаться здоровым.

Книги стояли не только на стеллажах; они занимали все столы и даже неопрятными кучами были свалены на полу.

Среди них можно было найти книги и на латинском, и на арабском, и немецком, и на греческом — невероятно древние манускрипты, исписанные криптограммами, шифрами, рунами и непонятными символами.

Чаще всего в стопках встречались Коттон Мэзер, Якоб Шпренгер и Джозеф Гленвилл, чьи многочисленные памфлеты и брошюры ярко описывали ужасы инквизиции и пытки ведьм.

Крофт обстоятельно приобретал всевозможные древние рукописи.

Здесь можно было найти очень интересные книги демонографов и охотников на ведьм — «Демонопоклонничество» Николя Реми, «О демониалитете и бестиалитете инкубов и суккубов» Синистрари, «Книга ведьм» Гуаццо, «Рассуждение о ведьмах» Анри Боге, «Разоблачение ведьмовства» Реджинальда Скотта — бок о бок со старыми гримуарами, к которым Крофт мне даже не позволял прикасаться.

Например, такие запрещённые, отвратительные книги, как «Книга Иода» и «Книга Эйбона», «Восстание Насекомых» и «Культ Червя», «Чёрная книга Алсофокуса» и «Святое Царство».

В общем, думаю, я дал вам полную картину того, кем является Альберт Крофт… Учёный, затворник и антиквар.

Человек, которые терпит кого-то, вроде меня, лишь из-за того, что я бываю ему полезен, и время от времени Крофту нужен собеседник.

Конечно, ничего из этого не помогает вам понять, почему мы раскопали могилу колдуна XVII века. Но к этому я сейчас вернусь.

Это касается того, что средневековые чёрные маги называли «Рука славы».

Возможно, вы уже видели эту мерзкую штуку по телевизору или на картинках. Но если нет, позвольте вас просветить, как в своё время был просвещён и я.

Рука славы — это отрезанная рука повешенного преступника. Предпочтительнее её удалять, пока тело ещё качается на виселице, но для еретиков и ведьм также подходит вариант эксгумации.

В последнем случае, по словам Крофта, рука будет обладать истинной мощью… для тех, кто верит в подобную чепуху.

В общем и целом, если верить Крофту, кисть традиционно обескровливают, высушивают при помощи савана и две недели маринуют в глиняном горшке в травах и специях, таких как корица и калиевая селитра.

После этого её костный каркас удаляется и заменяется мазями и воском.

Воск изготавливается из трупного жира, по возможности, того же покойника, которому принадлежала рука, либо не рождённого ребёнка. Существует предание, которое гласит, что в XVII веке беременных женщин часто убивали, чтобы добыть содержимое их чрева.

Мазь чаще всего изготавливалась из крови малой ушастой совы, жира белой курицы, желчи кошки и могильной земли.

Поэтому во время процесса изготовления рука нередко приобретала нездоровый зеленоватый оттенок.

В кончик каждого пальца вставляется фитиль из волос мертвеца и поджигается… И вот вы уже становитесь счастливым обладателем трупного подсвечника, о котором ваши предки могли только мечтать!

«Отвратительно», — скажете вы.

Полностью согласен. Но Крофт решил, что обязательно должен заполучить себе такой.

И где-то на страницах своих изъеденных червями фолиантов он нашёл, если можно так сказать, «рецепт» изготовления Руки Славы из кисти казнённого ведьмака.

Это и привело нас к Алардусу Вердену.

А его — к нам.

— 4

Той дождливой ночью мы вернулись в старый дом Крофта, насквозь пропитанные вонью могильной сырости, и открыли мешок с «добычей».

Даже в свете лампы эти кости казались… ненормальными.

Я сидел в кресле и вдыхал запах заплесневевших книг, пока Крофт отмывал пожелтевшие, деформированные кости и аккуратно склеивал их в единое целое.

Кисть получилась абсурдной и нелепой.