Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Воля императрицы», Тамора Пирс

Иллюстрация к книгеИллюстрация к книге

Названия дней недели, начиная с понедельника: Лунный День, Звёздный День, Земной День, Воздушный День, Огненный День, Водный День, Солнечный День.

Глава 1

12й день Луны Сусла, год 1041 П.К. (после Падения Курчалской Империи), во дворце Цитадели Герцога, в г. Саммерси, в Эмелане

Леди Сэндрилин фа Торэн сидела в комнате, служившей ей во дворце её дяди кабинетом. В руках она держала сотканное из ниток кольцо, на котором равномерно были распределены четыре бугорка. Это был не просто символ её первого заклинания, но также символ магических уз, связывавших её с названным братом и двумя названными сёстрами, которых уже много месяцев не было дома. Сегодня у Сэндри был день рождения, и она по ним скучала. Раньше она могла протянуться по их связи, даже не касаясь кольца, и поговорить с ними, через магию, но только не в течение последних двух лет. Путешествия завели их слишком далеко, в страны и приключения, которые Сэндри не могла с ними разделить.

— По крайней мере Даджа должна была быть тут, — сказала она, шмыгнув носом. — Она должна была вернуться домой ещё год назад. Но нет. Она ещё захотела повидать Капчен и Ола́рт…

Кто-то постучался в её дверь. Сэндри спрятала кольцо в складке своей юбки.

— Входите, пожалуйста, — позвала она лёгким и вежливым голосом.

Вошёл лакей. Он нёс свёрток, завёрнутый в промасленную ткань и завязанный скреплёнными большой восковой печатью лентами.

— Миледи, это пришло вам, — сказал он, поклонившись.

У Сэндри дрогнули губы. Надежда на то, что посылка могла быть от её брата или сестёр, испарилась, когда она увидела печать. «Такие посылки шлёт мне только А́мброс фэр Ла́ндрэг», — сердито подумала она. «От него не дождёшься подарков, или хороших, длинных книг или писем. Только однообразные старые счета с моих поместий в Наморне».

— Пожалуйста, положи вот тут, — приказала она, похлопав по столу.

Лакей послушался и оставил её наедине с посылкой.

«У других людей — вечеринки, и подарки, и прогулки с друзьями, когда им исполняется шестнадцать», — несчастно раздумывала Сэндри. «Я же получаю от Амброса очередной толстый тюк сухих, старых отчётов об урожаях вишни и продажах мулов».

«Это нечестно с моей стороны», — сказала она себе. «Я это знаю. Я также знаю, что не хочу быть честной».

Она устало в последний раз проверила кольцо, сжав каждый из бугорков между большим и указательным пальцами. Каждый из них соответствовал её другу. Каждый был прохладным на ощупь. Остальные были слишком далеко, чтобы их присутствие хотя бы отразилось на кольце.

Сэндри убрала нитки в висевший у неё на шее мешочек, и спрятала его под одеждой. Сморгнув слёзы, она подумала: «Я просто себя обманывала, надеясь, что они к этому моменту уже будут дома».

Она вернула своё внимание посылке. «Амброс вероятно и понятия не имел, что его нудные отчёты прибудут сегодня», — напомнила она себе в защиту своего благоразумного кузена, подперев подбородок рукой. «И Дедушка Ведрис и Барон Эрдоган дали мне подарки за завтраком. Вечером будет неофициальная вечеринка с моими друзьями из Саммерси. Я просто мелочно себя веду, дуясь из-за этого. Но право же, кому хочется в свой день рождения проверять отчёты об урожаях и налоговые документы?»

Её сидевшие поверх носа-кнопки яркие, василькового синего цвета глаза с тоской уставились в открытое окно. Её бледная кожа всё ещё обладал лёгким бронзовым оттенком загара, который она всегда приобретала за лето, как и её светло-коричневые волосы, аккуратно заплетённые и пришпиленные к диадеме у неё на голове, были позолочены солнечными штрихами. Её щёки всё ещё были по‑девчачьи округлыми, но любые признаки девичьей робости, придаваемые её лицу этими щеками, перечёркивались её круглым, упрямым подбородком. Даже в шестнадцать лет Леди Сэндрилин фа Торэн твёрдо знала, чего хочет.

Она была одета по-простому, в свободное синее летнее платье, бывшее полностью её детищем — она сама сделала эскиз, сама соткала ткань и сама же сшила платье — и никогда не мявшееся и не покрывавшееся пятнами, что бы она не делала в течение дня. Сэндри была ните-магом, и имела право практиковать свою магию как взрослая. Капризного поведения любой ткани она в своём присутствии не терпела. Её чулки никогда не пытались оторваться от повязок, так же как её платья не осмеливались собирать на себе грязь. Каждый клочок сотканного материала в Цитадели Герцога узнал силу девушки с тех пор, как она переехала сюда, чтобы присматривать за своим двоюродным дедом Ведрисом.

«Вечереет», — сказала себе Даджа. «Нужно чем-то заняться до ужина, помимо того, чтобы дуться».

Она оттолкнула объёмную посылку в сторону.

— Ты знаешь, я вижу тебя отлынивающей от своих обязанностей только тогда, когда приходят посылки от Амброса.

Пока Сэндри витала в облаках, Герцог Ведрис IV подошёл, встав в открытых дверях кабинета. Он стоял там, прислонившись к дверному косяку — могучего телосложения мужчина с мясистым лицом, лет пятидесяти с лишним, одетый синюю одежду из хлопковой ткани, которую Сэндри соткала и сшила. Хотя его одежда была невзрачной, а украшения — простыми, никто не мог отрицать, что герцог был окружён аурой властности. Его никто бы не посчитал по ошибке простолюдином. Также никто бы не стал отрицать его очевидную привязанность к его внучатой племяннице, родившейся от его блудного племянника и богатой молодой дворянки из Наморна.

Сэндри покраснела. Она не любила, когда он видел её в моменты слабости.

— Дедушка, он же такой прозаичный, — объяснила она, с ужасом услышав, как в её голос пробираются нотки нытья. — Он всё время так твердит и твердит о бушелях ржи на акр и валовых партиях свечей, что мне хочется кричать. Он что, не понимает, что мне это безразлично?

Ведрис поднял брови:

— Но тебе небезразличны счета Цитадели Герцога, которые так же богаты подобными деталями, — указал он.

— Только потому, что иначе с ними разбирался бы ты, — парировала она.

Когда Ведрис улыбнулся, она сама с трудом удержалась от улыбки:

— Ты знаешь, что я имею ввиду, Дедушка! Если я не помешаю тебе беспокоиться о каждой мелочи, то ты загонишь себя до второго сердечного приступа. И если Амброс и дальше так продолжит, то сердечный приступ будет у меня.

— А, — сказал герцог. — Значит тебе для проявления интереса нужна альтруистическая причина, а не эгоистичная, заключающаяся в том, что это твоё наследие от твоей матери, и что это твои собственные поместья.

Сэндри открыла рот, чтобы возразить — и закрыла его. «Как-то он это сказал, будто всё с ног на голову перевернул против меня», — подумала она. «Просто не могу сходу понять, что именно».

— Ну, ладно, — продолжил Ведрис. — Я признаю, что столь добросовестная забота о твоих делах и о своих собственных — я знаю, что у него есть собственные владения — весьма вероятно может стать причиной сердечного приступа у твоего кузена Амброса.

Он выпрямился:

— То, что твоё наморнское наследство — земли, расположенные в Наморне, не является причиной для того, чтобы обращаться с ним легкомысленно, дорогая.

Он пошёл прочь по коридору.

Сэндри подняла ладони, чтобы остудить залившиеся пылающим румянцем щёки. «Он меня никогда раньше не отчитывал», — в смятении подумала она. «И мне это совсем не понравилось!»

Она зыркнула на ленты, скреплявшие посылку с документами. Ленты напряглись, вырвались из уз восковой печати и разлетелись в стороны. Вздохнув, Сэндри взялась за края обёртки и начала её разворачивать.

18й день Луны Крови, год 1041 П.К., Андэ́рранско-Эмеланская граница

После нескольких отвлечений, последовавших за их изначальным путешествием к городу Кугиско в Наморне, Посвящённый Адепт Фростпайн из храма Спирального Круга и его ученица Даджа Кисубо наконец перешли границу, вернувшись в Эмелан. Хотя дело шло к зиме, погода всё ещё стояла ясная. Безоблачные небеса были ярко-голубого цвета, а ветер был бодрящим, но не студил. Даджа испустила счастливый вздох.

— Ещё неделя, и будем дома, — заметила она, поворачивая своё широкое, тёмное лицо к солнцу.

Она была крупной девушкой с блестящей коричневой кожей, широким ртом и большими, проницательными карими глазами. Свои жёсткие чёрные волосы она носила заплетёнными в массы длинных, тонких косичек, уложенных, завитых и закреплённых у неё на затылке — элегантный стиль, приковывавший внимание к мускулистой колонне её шеи. Её походная одежда была из светло-коричневой шерсти с оранжевыми узорами, скроенной в куртку и леггинсы в стиле её народа, Торговцев.

— Со дня на день мы приблизимся достаточно, чтобы я смогла мысленно общаться с Сэндри — ну, я могла бы и сейчас, но пришлось бы напрячься, поэтому я предпочту подождать. У неё ко мне будет миллион вопросов, я точно знаю.

Фростпайн широко улыбнулся. Как и Даджа, он был коричневым, но если её телосложение было крепким, то Фростпайн был жилистым, похожие на канаты мышцы тянулись вдоль его длинного тела. Его дикая шевелюра торчала во все стороны вокруг его лысой макушки, и борода его была под стать. Его тёмно-красное облачение посвящённого Огню было таким же потрёпанным после долгой дороги, как и её одежда.

— Трудно винить Сэндри, — указал он. — Предполагалось, что мы будем дома ещё прошлым летом.

— У неё всё равно были бы вопросы, — не задумываясь сказала Даджа.

До того, как Сэндри переехала в Цитадель Герцога, она жила в доме в Спиральном Круге вместе с Даджей и их названными братом и сестрой, Браяром и Трис.

— У неё всегда есть вопросы. Ну, ей придётся прийти в Дисциплину, чтобы получить ответы. Общаться с ней мысленно целую вечность я не буду, и когда доберусь до своей комнаты, я оттуда неделю носу не покажу.

Фростпайн осадил своего коня.

— В Дисциплину?

Даджа остановила своего собственного скакуна и обернулась, улыбнувшись своему забывчивому наставнику:

— Коттедж Дисциплины? — спросила она, мягко напоминая ему. — Моя названная мать Ларк? Я живу там, когда ты не таскаешь меня повсюду между Сиф и Морем Камней?

Фростпайн провёл крупной ладонью по своей пышной шевелюре:

— Даджа, сколько тебе лет?

Она закатила глаза:

— Шестнадцать, — ещё терпеливее сказала она. — На тринадцатый день Луны Семени, я каждый год отмечаю своё рождение в этот день.

— Мне следовало раньше об этом подумать, — печально сказал он. — Но клянусь, с возрастом мне становится труднее думать… Даджа, в Спиральном Круге есть правила.

Она ждала, гладя пальцем блестящий кусок латуни, обтекавший её ладонь одной из её рук с обеих сторон. Металл был тёплым и эластичным как живая кожа, последствие лесного пожара, могущественных заклинаний и злополучного второго из принадлежавших Дадже посохов Торговца.

Фростпайн сказал:

— Ты вероятно уже знаешь правило, по крайней мере для большинства живущих в храме учеников. В шестнадцать они обязаны принести клятвы, либо платить за своё жильё и классы, либо уйти. И только те, кто не ходил в храмовую школу в детском возрасте, могут учиться за деньги, будучи взрослыми.

— Конечно, — сказала Даджа. — Там есть церемония, и они дают живущим в общежитиях бумаги, показывающие, что они учились в Спиральном Круге. Но это не для Сэндри, или Браяра, или Трис, или меня. Мы же не ученики храма. Мы учимся у некоторых посвящённых, но не все наши наставники — из храма. Мы живём с Ларк и Розторн в Дисциплине, а не в общежитиях. И мы — полноправные маги. Мы… мы другие.

Фростпайн качал головой:

— Дорогая моя, если бы вам четверым всё ещё требовалось образование, то мы могли бы сделать исключение, по крайней мере до того, как вы получите медальоны, как их получают взрослые маги, — тихо сказал он. — Но факт заключается в том, что медальоны магов у вас уже есть. И с этой точки зрения вас начали считать взрослыми магами, способными практиковать магию и учить, с момента получения медальонов. Конечно, вы тогда были слишком юными, чтобы жить сами по себе. Но сейчас? Если только та не готова принести клятвы богам Живого Круга, тебе не разрешат проживать в Дисциплине.

Даджа положила ладонь себе на грудь. Там, под курткой, на шнуре вокруг её шеи висел золотой медальон, доказывавший, что его обладательница была истинным магом и получила от Спирального Круга сертификат, позволяющий практиковать магию, как взрослой. Они с Сэндри, Трис и Браяром согласились не показывать медальоны, пока им не исполнится восемнадцать, если только им не потребуется доказать свой статус аккредитованных магов. Это было неслыханным делом — чтобы один тринадцатилетний ребёнок получил медальон, не говоря уже о четырёх. Их наставники тщательно вбили им в голову, что медальоны им выдали не только потому, что были столь же могущественны и сдержанны, как и взрослые. Обладание медальоном также означало, что они отвечали перед законами, которые управляли магами Спирального Круга и Лайтсбриджского университета. «Поводок», — отозвался об этом Браяр, — «чтобы доказать перед законом, что мы не побежим и не нассым на их кусты». Их наставник Нико ответил, что описание было «грубым, но точным». Учитывая это предупреждение, и суету, которую люди поднимали, узнав о наличии у неё медальона, Даджа показывала его как можно реже.

Фростпайн прикусил губу и продолжил:

— Я могу поселить тебя в моей кузнице на пару недель, но дальше пойдут жалобы. Ты наверное сможешь остановиться у Ларк на пару дней, но у неё живёт по крайней мере один новый ученик. Возможно, ты могла бы пойти к Сэндри?

Даджа была кузнецом и имела крепкие узы с огнём, но не смотря на это обычно её трудно было разозлить. Что-то в его словах зажгло мельчайшую искру. «Я не знаю, осознаёт он это или нет, но звучит так, будто он хочет спровадить меня», — подумала она, и ощутила покалывание жара у себя на щеках. «Или будто я могу просто жить за счёт моей названной сестры. Конечно, он не хотел, чтобы его слова звучали так, будто он хочет от меня избавиться. Пусть мы и жили в карманах друг друга дольше, чем мы изначально ожидали. Мы не собирались так долго задерживаться в Оларте, или в Капчене, или в Андэрране. Мы не собирались путешествовать после Наморна ещё полтора года».

— Даджа? — нерешительно спросил Фростпайн.

«Я не могу смотреть на него», — подумала она. «Я не хочу плакать. Я чувствую себя совсем… потерянной. Смешно».

— Надо ехать дальше, — сказала она, понукая своего коня.

Небо оставалось безоблачным, но для неё день посерел. Её желание вернуться поутихло.

— Даджа, пожалуйста, не молчи, — сказал Фростпайн. — Ты можешь остановиться у меня или у Сэндри. Если честно, то я ожидал, что ты захочешь свой собственный дом, возможно даже свою кузницу, поскольку ты уже достаточно взрослая. Тебе это определённо по карману. Ты же не давала обет бедности.

«Он мне улыбается — я по его голосу это слышу», — думала она. «Нужно улыбнуться в ответ, а не заставлять его волноваться. Но я вся пустая внутри. Потерянная, как в тот день, когда Торговцы объявили меня изгоем, потому что я оказалась единственной выжившей в кораблекрушении. Почему Сэндри меня не предупредила во всех этих письмах, которые она писала? Она всё балаболила о здоровьи герцога, и про всякую всячину, которую ткала Ларк или которую вышивала сама Сэндри, но ни слова не написала о том, что не могла вернуться в Дисциплину. Конечно же нет. У неё есть семья. Герцог, и её кузены в Наморне. Но я… меня выгнали из дому. Если у меня нет Спирального Круга, то что у меня есть?»

«Браяр и Трис будут в той же лодке, когда вернутся домой», — осознала Даджа. «Они тоже будут изгоями».

«Полагаю, миледи Сэндрилин думала, что мы с радостью будем жить как бедные родственники. Она не знает, каково это — всегда жить на грани бездомности. Она ожидает, что мы снова будем одной маленькой дружной семьёй, живя за её счёт, пока она не выйдет замуж, или Его Светлость умрёт… И тогда я снова останусь без дома».

Даджа покачала головой. Целая куча проблем, и она не хотела их обсуждать.

Она заставила себя улыбнуться Фростпайну:

— Где мы остановимся сегодня? — спросила она. — Давай будем беспокоиться об остальных делах, когда окажемся ближе к Саммерси, ладно?

26й день Луны Крови, год 1041 П.К., г Саммерси, Эмелан

Первым посетителем дома с кузницей по адресу Улица Чизман дом 6 была Сэндри. Даджа почувствовала её приближение через их магическую связь, хотя сердце Даджи было в таком смятении, что она отказалась открыть связь, чтобы поговорить через неё со своей названной сестрой. Теперь, чувствуя как тревогу, так и гнев, она ждала, пока служанка приведёт Сэндри в её кабинет.

Сэндри поблагодарила служанку и подождала, пока та уйдёт, прежде чем наброситься на Даджу:

— Мне пришлось узнать у твоего наставника, что вы не только уже как две недели вернулись в Эмелан, но и что ты купила себе собственный дом?

Даджа хмуро посмотрела на более низкорослую девушку:

— Избавь меня от своих баллад, — ответила она. — Ты прекрасно знала, что я поблизости. Я едва могла спать из-за того, что ты постоянно пыталась заставить меня раскрыть свой разум.

— Почему ты меня не впустила? Почему ты мне ничего не сказала? — воскликнула Сэндри.

Даджа держала свои чувства внутри с тех самых пор, как Фростпайн сказал ей, что дом, к которому она стремилась, больше не был её домом. Во время их поездки в Спиральный Круг и её воссоединения с названной матерью Ларк и друзьями из храма Даджа поддерживала спокойный, улыбчивый фасад. Она тихо нашла в Саммерси дом с уже пристроенной кузницей, затем выбрала мебель, чтобы как можно быстрее заселиться. Перед всеми остальными — купцами, посвящёнными, старым кузнецом, чей дом она купила, своими новыми слугами — она претворялась, будто обустроить собственное владение было именно тем, что она хотела.

Она устала притворяться.

— Сказала бы тебе, что меня вышвырнули из Спирального Круга, потому что мне там больше не место? — тихо спросила она. — Сказала бы тебе, чтобы ты могла предложить мне жить за твой счёт, или чтобы это мог предложить Его Светлость? Сколько бы прошло времени перед тем, как эта ваша милость закончилась бы, и меня выставили бы на улицу, Сэндри? Сначала я потеряла семью, потом Торговцев, потом Спиральный Круг. Мне нужно своё собственное место. Дом, который никто у меня не отнимет.

У Сэндри задрожали губы:

— Значит в ответ ты вышвырнула меня. Ты говорила, что я была твоей саати.

Саати была истинным сердечным другом, кому доверяли без колебаний.

— Я думала, что дружба саати вечна.

— Но сперва мне нужно залечить раны. Я не могу позволить тебе копаться, рыться и скрестись у меня в голове, — сказала Даджа, всё ещё сохраняя контроль над своими лицом и голосом. — Мне нужно позаботиться о себе, — её голос слегка повысился. — Ты даже не предупредила меня. Ты же была в Дисциплине. Кто-нибудь говорил тебе «ну, тебе шестнадцать, так что ты не можешь вернуться сюда, даже если захочешь»?

У Сэндри задрожал подбородок:

— Я думала, что ты захочешь жить со мной и Дедушкой. Я думала, что мы все будем счастливо жить в Цитадели Герцога.

— Он уже немолод, — жестоко сказала Даджа. — Однажды он умрёт, и тогда его наследник вышвырнет нас. Нет, спасибо. Теперь у меня есть дом. Пока он мой, у Браяра, Трис и даже у тебя есть дом, откуда никто не сможет нас выгнать.

Сэндри шмыгнула носом, затем демонстративно высморкалась в свой носовой платок.

— А разве ты не можешь нас выгнать? — сердито потребовала она.

— Да я скорее бы разорвала этот твой драгоценный круг из ниток, который те сделала, когда сплела нас четверых в одно целое, — сказала Даджа. — Знаешь, иногда мне хочется, чтобы то землетрясение никогда не случилось. Чтобы ты не спряла нас воедино, чтобы сделать нас сильнее. Возможно, тогда не было бы так больно сейчас, если бы я не ожидала, что ты будешь знать меня так же хорошо, как я сама. Если бы я не ожидала, что ты будешь знать, как трудно мне терять коттедж Дисциплины!

— Значит ты меня так наказываешь, не пуская меня в свой разум. Ладно, — парировала Сэндри. — Дуйся. И не важно, что вы трое бросили меня здесь…

— Ты сама сказала, что нам следует отправиться в путешествие! — напомнила ей Даджа. — Ты сама сказала, что нам следует ехать!