Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Книга Даджи: огонь в горне», Тамора Пирс

Глава 1

Иллюстрация к книге

Над долиной Золотого Кряжа на севере Эмелана полыхал закат, бросая тени на отряд всадников. Во главе отряда знаменосец нёс личное знамя Герцога Ведриса IV, правителя Эмелана. Следом за ним ехал сам Герцог, окружённый со всех сторон охраной, прислугой и друзьями.

Воздух был застлан пеленой дыма, щипая всем глаза. Они ехали через него уже два дня, наблюдая, как тот простирается над пастбищами и полями. Теперь же, въехав в густые леса, заполнявшие северную часть долины, отряд наконец-то начал подниматься над уровнем дыма.

В хвосте колонны верхом на крепких пони ехали трое девочек и мальчик. Когда одна из взрослых, женщина в тёмно-зелёной одежде, остановилась и спешилась, они также остановили своих пони, и стали наблюдать за ней. Та выбралась из выемки, в которой шла дорога, и прошла несколько ярдов под древними деревьями. Рысивший рядом с детьми высокий пёс с кудрявой белой шерстью откололся от их группы и последовал за ней.

— Медвежонок! — позвала Даджа Кисубо, высокая, широкоплечая чернокожая девочка. — Оставь Розторн в покое. Возвращайся обратно.

Пёс повиновался. Подбежав к ближайшей всаднице, рыжеволосой полноватой Трис, подруге Даджи, он сел, взбивая своим пышным хвостом дорожную пыль.

— Розторн? — спросил мальчик, которого звали Браяр. — Всё в порядке?

— Просто стойте на месте, — приказала Розторн. Она подняла с земли крепкую ветку, и начала рыть тяжёлый ковёр опавшей листвы и гниющих веток у себя под ногами. — Я вернусь через минуту.

— Я не об этом спросил, — пробормотал он девочкам краем рта. — Я спросил, всё ли в порядке.

Даджа развернула своего скакуна. С этой небольшой возвышенности она могла смотреть сквозь промежуток между деревьев.

— Даджа? Ты-то в порядке? — голос принадлежал третьей девочке в их компании, Сэндри. Всё в ней, от пони до одежды, говорило о богатстве, которым остальные трое не обладали. Когда она развернула своего пони посмотреть на то, что привлекло внимание Даджи, Браяр и Трис сделали то же самое.

В дали, где края открытых пастбищ сливались с подножием южных и западных гор, светились длинные полосы гнетуще-оранжевого пламени.

Даджа покачала головой, махнув своими одиннадцатью короткими косичками.

— Прямо кошмар какой-то, — ответила она. — Похоже на то, что Торговцы называют пижюл факол.

Сэндри содрогнулась, и начертила у себя на груди круг богов, для защиты. Она знала верования Торговцев:

— Посмертие для тех, кто не оплатил свои долги, — пробормотала она.

Медвежонок встал на задние лапы, упёршись передними в седло Трис. Та наклонилась, чтобы почесать ему за ушами, её очки в латунной оправе блеснули в лучах заходящего солнца:

— Вот преимущество верования в Живой Круг, — отметила она. — Никакого плохого посмертия. Мы просто перерождаемся.

Браяр прищурился, настороженно глядя своими серо-зелёными глазами:

— Эти пожары простираются на мили. И их ничто не остановит. Вся эта местность суха как трут.

Розторн запихнула в карман ком опавшей листвы, и вернулась к своему скакуну. Взобравшись в седло, она поманила местного жителя, сопровождавшего отряд Герцога:

— Сколько прошло времени с тех пор, как у вас был последний лесной пожар?

Мужчина, посмеиваясь, сказал:

— Помилуйте, Посвящённая Розторн, у нас не было ничего, что я бы назвал настоящим лесным пожаром с … ох, да с тех пор, как мой папа под стол ходил. Наш маг, его называют Укротителем Огня, об этом позаботился.

— Этого-то я и боялась, — пробормотала Розторн, посвящённая Земли храмов Живого Круга. — Вы четверо, идёмте — мы отстаём.

Сэндри подстегнула своего пони. Трис, Браяр и Медвежонок последовали за ней. Даджа на секунду задержалась, по-прежнему глядя встревоженными чёрными глазами на пламя. «Каким образом такая чудесная вещь, как огонь, может выглядеть так угрожающе?» — подумала она. С огнём она работала каждый день; он был её другом. Что если однажды он обрушится на неё так же, как обрушился на поля Золотого Кряжа?

— Оставайся в пижюл факол, где тебе самое место, — тихо сказала она далёкому пламени.

Сказав «н-но!» своему пони, она поехала догонять своих друзей.

 

На следующий день Даджа, нагруженная инструментами, вошла в маленькую горную кузницу. Она бросила их рядом с грубой наковальней, потом осознала, что посох, который она всегда носила с собой, упал вместе с ними. Она быстро выхватила его из кучи, и отёрла с полированного дерева пыль. Прислонив посох к стене у очага, она задержалась на секунду, пробежав пальцами по отполированному до блеска латунному набалдашнику. Этот кусок металла сообщал каждому, кто умел читать посохи Торговцев, что она была трэнгши, изгоем, носителем неудачи.

Она повернулась к нему спиной, и обвела взглядом тесную и грязную кузницу. «Хотела бы я быть дома», — подумала она, осматривая кузнечный горн.

Домом её был храмовый комплекс Спирального Круга, где у её наставника была нормальная, чистая, хорошо освещённая кузница. Это же унылое место было двенадцатой по счёту кузницей, в которой она работала, с тех пор, как кортеж Герцога начал своё путешествие. Она была одна; кузнец, бывший по совместительству деревенским старостой, разговаривал с Герцогом о том, какая помощь необходима этой маленькой долине, чтобы пережить зиму.

По крайней мере отсутствие кузнеца радовало. Даже его ученик отсутствовал, навещая больную мать. Даджа ненавидела работать на виду у незнакомцев. Она также устала от провинциальных ремесленников, которые говорили ей и её учителю Фростпайну, что они слишком расслабились у себя в Спиральном Круге. «Как будто мы сами там не делаем никакой настоящей работы», — подумала она, осматривая каменный кузнечный горн. Её ждала приятная неожиданность: по всей видимости ученик кузнеца вычистил очаг в форме гнезда, и положил туда растопку для нового огня. Теперь ей не придётся делать это самой.

Глядя на растопку, она протянулась внутрь себя, чтобы найти свою магию. Взяв лишь немного, она подула ею в очаг. Мгновенно вспыхнуло пламя.

Потом она послала свою магию сквозь стену наружу, к другому концу трубы, через которую находящиеся снаружи мехи раздували огонь внутри. С тех пор, как этим летом Сэндри соединила магию четверых воедино, они могли переговариваться мысленно, и при необходимости входить в разум друг друга. Эта способность была весьма полезна, особенно если одному из них требовалось что-то от других. «Три-и-ис», — мысленно позвала Даджа.

«Знаю, знаю», — стоявшая за ответом Трисаны Чэндлер магия ощущалась как прохладный ветер и тяжёлый туман. «Мне пришлось отодвинуть мехи от отверстия. Тебе стоит отойти подальше от огня».

«Начни понемногу», — сказала ей Даджа, и попятилась. Горевшая кипа растопки затрепетала, затем запылала, когда воздух снаружи подул под огонь. Даджа насыпала вокруг растопки ещё угля. Как только тот загорелся, она добавила ещё. «А вот теперь дай мне настоящий воздух», — сказала она своей подруге.

Ответ пришёл в виде мощного порыва ветра, пронёсшегося через отверстие под горном. Загорелось ещё больше угля. Даджа подсыпала топлива, пока не получила огонь, который был ей нужен для работы с железными прутьями.

«Пока просто держи ровный поток воздуха», — мысленно сказала она своей подруге. «Я надеюсь, ты взяла чего-нибудь почитать».

Она почувствовала, как Трис устроилась на скамейке около отверстия в стене. Она взяла одной рукой книгу, другой рукой травя частицу ветра с неба в отверстие для мехов.

«Это «История Вулканов, Горячих Источников и Грязевых Озёр в Горах Эмелана». В ней много информации», — объяснила Трис.

«Звучит восхитительно», — прокомментировала Даджа. Закончив магический разговор, она взяла связку длинных, тонких металлических прутьев, перенесла их к кузнечному горну, и поместила их внутрь для нагрева.

Ей было жаль Трис, которой пришлось остаться сидеть за кузницей. Её рыжеволосая подруга с гораздо большим удовольствием поехала бы с Герцогом и их учителями осматривать долину. К сожалению, когда Трис сердилась, маленькие порывы ветра становились большими. Никто не собирался подпускать её к горящим полям, которые они собирались сегодня осматривать.

В отличие от Трис, Даджу не интересовали горящие поля, о чём она и заявила своему учителю Фростпайну. Чего она хотела, так это работать над чем-то новым, например — ковать из красной меди, которую добывали в этой местности. Вместо этого он назначил ей самую скучную работу, которую только мог получить ученик.

«Гвозди», — устало подумала Даджа. Она голыми руками вытащила тонкий, вишнёвого цвета железный прут из огня. «Я мечтаю о том, чтобы ковать мечи, короны и броню, а он что мне даёт? Гвозди», — она отнесли прут к наковальне, и изучила её бесславную поверхность.

Освещение в маленькой комнате было неважным, воздух снаружи — задымлённым. Огонь в горне угасал, превращаясь в устойчивый источник жара от красных углей, дававший мало света. Ей придётся что-то с этим сделать.

Даджа протянула руку к горну, и пошевелила пальцами. Из углей поднялась огненная верёвка. Ещё одно движение пальца подтянуло верёвку к наковальне. Она остановила её в футе от себя, затем поразмыслила секунду. Она собиралась сделать из неё некое подобие канделябра, но что-то толкало её, заставляя оформить себя в огне. Она позволила этому выйти из себя в верёвку. Ты расщепилась, потом расщепилась ещё, превращаясь во множество прядей. Те начали переплетаться друг с другом. Когда они остановились, в воздухе осталась висеть сетка из огня, похожая на квадрат из грубо сотканного полотна. Даджа могла бы просунуть палец в зазоры между огненными нитями, но не была уверена, что бы из этого получилось. Однако огненная ткань хорошо освещала её рабочее место, и это было самым главным. Даджа оставила её в покое.

С помощью молотка она с обидой проделала в железном пруте канавку. Где бы она сейчас была, если бы её семья не утонула? Наверное в южной части Моря Камней, на пути к зимней стоянке. Ветер, который только начал становиться холодным, перебирал бы её косички, наполняя её лёгкие чистым, солёным морским воздухом — а не этой пыльной и дымной гадостью.

Зажав заострённый край прута в дыре, проделанной в куске металла, называемом гвоздильней, она с силой согнула прут. Тот аккуратно обломился в том месте, где она пробила канавку. «И наш корабль вёз бы отнюдь не эти штуки», — думала она, откладывая длинный остаток прута в сторону. «У нас были бы, ох, биханские специи и сотатское золото. Может быть немного цветочных духов из Джанала».

Резким ударом молота она придала гвоздю плоскую шляпку. Подняв гвоздильню с наковальни, она перевернула её: готовый гвоздь упал в ведро с водой рядом с одной из её босых ног. Поднялся маленький язычок пара. Вздохнув, Даджа выудила охлаждённый гвоздь, и бросила его во второе, пустое, ведро. С лёгкостью, которая пришла с практикой, она положила гвоздильню обратно на наковальню, в специально сделанное для неё отверстие. Оставшаяся от первого прута часть вернулась в огонь для нагрева. Она взяла второй железный прут, и начала всё сначала.

Даджа работала равномерно, игнорируя капли пота, щекотавшие щёки, спину и бока, грезя о кораблях, плывущих под полными парусами по Морю Камней. Она была крупной для своего возраста, с глубокой грудью, широкой талией, и была одета в мужскую чёрную куртку до бёдер, и чёрные штаны. Кожаный фартук, который защищал её одежду, был грязным и обожжённым. Равномерный свет от её огненного плетения играл на её коричневой коже, широких, полных губах, в данный момент грустно сжатых, и больших глубоко посаженных карих глазах. Единственными светлыми пятнами в ней были красная повязка на руке, и на кончиках косичек.

— Ты — кузнец? — спросил женский голос у неё за спиной. — У меня есть работа, которую надо выполнить.

Даджа обернулась, прищурившись. Поначалу было трудно различить женщину, стоявшую в широком дверном проёме — солнце стояло у неё за спиной, оставляя её лицо в тени. Единственное, что было ясно с первого взгляда — это то, что у неё была лишь одна нога. Вторая, обрывавшаяся на середине бедра, была заменена прочной деревянной подпоркой.

— Я — не кузнец, — ответила Даджа.

Посетительница неловко мялась: она пялилась на огненный квадрат Даджи. Девочка вздохнула. Люди почему-то всегда нервничали из-за того, как она и её друзья придавали форму магии!

— Извините, — пробормотала Даджа, и махнула квадрату рукой. Тот изогнулся, превращаясь в верёвку, а потом уполз обратно в кузнечный горн.

Посетительница сделала два прыгающих шага внутрь здания. Теперь Даджа хорошо её видела, и сразу пожалела об этом. Одна половина лица посетительницы была глубокого бронзового цвета, поблескивая единственным тёмным глазом под тяжёлыми веками. Другая сторона представляла из себя месиво блестящих коричневых шрамов вокруг бугристой глазной впадины. Из-за шрамов один из концов широкого рта женщины был оттянут вниз, придавая её лицу презрительное выражение. На её носу не было шрамов, но что-то сломало его, сделав почти плоским. Обе её брови были густыми, и Даджа подумала, была ли та вообще красивой даже до того, как потеряла половину лица. Если не обращать внимания на шрамы, она не выглядела старой — не больше двадцати пяти лет.

Посетительница носила коричневую доходящую до середины бёдер блузку. Как и Даджа, она носила штаны. Они были того же тёмного цвета, что и блузка, одна из штанин была укорочена, закрывая только место соединения плоти и деревянной ноги. Даджа заметила всё это за один миг. В ступор же её вогнал посох с латунными набалдашниками, на который опиралась женщина.

Она была Торговкой.

У Даджи свело живот. Она пыталась отвести голодный взгляд от гравировки и металлической инкрустации набалдашника посоха посетительницы, которые говорили тем, кто умел читать их, о семье женщины, и её деяниях. Теперь, будучи трэнгши, Дадже не следовало интересоваться такими вещами, но она ничего не могла с собой поделать.

Женщина нахмурилась, и ударила посохом об пол, принимая позу поудобнее.

— В чём дело, лугша? — требовательно спросила она глубоким, приятным голосом, использовав лишь слегка лестное слово, означавшее «ремесленник». — Ты что, ни разу не видела калеку? Или видела, но не таких красивых, как я?

Даджа ждала, опустив голову. Как только глаза Торговки привыкнут к полутьме, этот разговор закончится.

— Нет, ты недостаточно большая, чтобы быть настоящим кузнецом. Ученица, я хочу поговорить с твоим наставником, — прямо заявила женщина. — У меня есть работа и …

Поскольку Даджа не смотрела, она не могла следить за тем, как Торговка осматривала помещение в поисках кузнеца. Однако когда та замолкла, Даджа поняла, что именно та увидела: её посох с непомеченным навершием.

Даджа подняла взор как раз вовремя, чтобы поймать брошенный на неё Торговкой гневный взгляд. А потом женщина отвернулась к кузнечному горну.

— Где кузнец? — позвала она, её голос, звеня, отражался от окружавшего их металла. — Я желаю говорить с кузнецом, немедленно! У меня есть работа, за которую Десятый Караван Идарам заплатит!

«Трис», — позвала через свою магию Даджа. «Трис, ты мне нужна».

Сидевшая позади кузницы Трис вздохнула. С её точки зрения самым худшим в помогании Дадже были постоянные прерывания. Вместо ответа она схватила горсть воздуха. Закрутив, она бросила её как копьё через отверстие в стене. Совершив это, она провела пальцами с обкусанными ногтями по своим коротким рыжим волосам, поправила на носу очки в латунной оправе, и вернулась к чтению.

Внутри кузницы пламя заревело над слоем горячих углей подобно драконьему огню. Торговка вздрогнула.

«Мне не нужен приток воздуха!» — проинформировала свою подругу Даджа. — Мне нужна помощь!

«Я занята», — пришёл ответ Трис. «Попроси кого-нибудь другого».

«Здесь нет никого другого».

— У меня нет выбора, кроме как стоять здесь в надежде на то, что кто-то скажет мне, где я могу найти кузнеца, — объявила Торговка, повернувшись к Дадже спиной. Если бы Даджа что-то сказала, Торговка притворилась бы, что ничего не слышала: именно так Торговцы поступали с трэнгши. — Мне срочно необходимо поговорить с кузнецом — с настоящим кузнецом.

«Трисана Чэндлер, ты нужна мне, немедленно», — свирепо подумала Даджа.

Трис раздражённо встала, отряхнула юбки и нижние юбки, закрыла книгу и сунула её в карман своего платья. Когда она затопала в обход здания, в её волосах замерцали искры. Остановившись рядом с Торговкой, она нахмурилась, глядя на ту глазами серыми как грозовые тучи. Её бледная, слегка веснушчатая кожа от гнева была покрыта белыми и красными пятнами; двух-дюймовые медные кудри начали растопыриваться во все стороны.

— Чего тебе надо? — потребовала она. — Я тут читала.

— Мне нужен кузнец, — огрызнулась в ответ Торговка. — Я — Польям, уирок Десятого Каравана Идарам. У меня к нему дело.

— Кузнец сопровождает Герцога Эмелана, — сообщила ей Трис. — Есть моя подруга, Даджа Кисубо. Она — единственный кузнец, которого ты получишь, пока они не вернутся!

— Я же трэнгши, забыла? — терпеливо спросила Даджа. — По законам Торговцев меня не существует. А если меня не существует, значит она не может со мной разговаривать, или слышать меня. И возьми себя в руки, а? Ты вся искришься.

Трис провела пальцами по волосам, и посмотрела на собравшуюся в ладони горсть света.

— Шурри, защити нас, — пробормотала она. Сжав пальцы, она затушила искры.

Польям попятилась от неё.

— Если бы у меня был выбор, я бы пошла куда-нибудь ещё, — сообщила она Трис. — Но у меня его нет. По этой дороге до следующего кузнеца — два дня пути. Я буду ждать, пока не придёт кузнец.

— Почему бы тебе не сказать мне, чего ты хочешь, а я передам Дадже, — терпеливо сказала Трис. — Тогда она сможет сделать то, что тебе нужно, и ты со своим караваном сможешь убраться отсюда.

— Если бы трэнгши была здесь, я бы не приняла работу из рук этой трэнгши, — ответила Польям. — Даже если бы её передала мне ты. Мне нужен кузнец. Не являющийся нечистым.

По волосам Трис и вокруг оправы её очков забегали маленькие молнии. Торговка вцепилась в посох обеими руками, её лицо посерело от страха.

— Она — жёрдин, а не ёруи, — быстро сказала Даджа. Она знала, что Польям услышала её, но следовало соблюдать обычай — она не призналась бы в том, что услышала. — Трис, скажи ей, что ты — жёрдин, маг. Она думает, что ты — ёруи, голодный нечистый дух. Что твоя магия съест её. Пожалуйста, — попросила она, зная, что её подруга сейчас откажется.

Та вздохнула. Маленькие молнии начали съёживаться.

— Я — маг, ладно? — сказала она Польям. — Я — маг; она — маг. У нас просто такая странная магия, не как у всех. Она не злая; я не сделаю тебе больно. Я прямо сейчас пытаюсь не сделать тебе больно, и у меня получается, так ведь?

Польям сжала свои полные губы:

— Тебе не обязательно было сообщать мне, что твоя магия — странная, — ответила она. — Я всю жизнь была в дороге, но никогда не видела ничего такого, что ты только что сделала.

Даджа подошла, встав у Трис за спиной:

— Я посмотрю, смогут ли Сэндри или Браяр добраться до кузнеца, — прошептала она своей подруге на ухо. — Будь вежливой. Это не её вина, что я — трэнгши. Предложи ей воды из колодца.

Трис бросила недовольный взгляд назад, в глаза Дадже:

— Это ведь и не твоя вина.