Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Боевая фантастика
Показать все книги автора:
 

«Терминатор II: Грядущая буря», Стивен Стирлинг

Война ещё далеко не окончена… Тем, кто сражается за будущее, предстоит столкнуться с решающей схваткой… Когда оживет электронный мозг — тайный источник уничтожения человечества.

На основе художественного мира, созданного фильмами Джеймса Кэмерона и Уильяма Вишера

Пролог

Скайнет, 2029 год

Мыслящий разум не являлся человеческим. Он был в сознании — он понимал, что осознает сам себя — и у него даже имелись кое-какие эмоции, определенные; по крайней мере, жгучее желание выжить, становившееся тем более сильным, из-за того, что он являлся единственным существом в своем роде: и индивидуумом, и целым видом одновременно. В нем были какие-то аналоги человеческой мысли, ведь разум, создавший этот разум, являлся человеческим. Однако он был обширнее, мощнее любого органического сознания, способного вместить бесчисленное множество верениц мыслей одновременно, практически бесконечное в его памяти. Если у него и была слабость, так лишь та, что его создатели не подумали снабдить его животным инстинктивным подсознанием, лежащим в основе разумной надстройки мозга человека.

Скайнет являлся чистой мыслью, идеалом Декартова «духа в машине». Он был способен вести даже уже проигранную войну с человечеством по всей Земле, с максимальной эффективностью — холодным разумом осознавая, что его усилия оказывались недостаточными для восстановления разрушенной системы обороны — и одновременно по-прежнему продолжая осмыслять парадоксальные противоречия своего собственного прошлого.

В настоящий момент любой человек, если бы он думал о том же, почувствовал бы что-нибудь вроде жестокой насмешки иронии судьбы. Чистый же разум Скайнета просто осмысливал этот парадокс, хаос, лежащий в основе детерминированного сложного макромира во всей своей полноте, в которым ему было так удобно существовать:

Боевая единица Серена Бернс I-950 потерпела неудачу.

«Сейчас» это стало совершенно очевидно. Оперативная память фиксировала, что Серена Бернс, киборг-Инфильтратор, которую Скайнет послал в конец ХХ века, не смогла защитить эмбриональный компонент Скайнета в подземном исследовательском комплексе корпорации «Кибердайн». Конноры, Сара и ее сын Джон, уничтожили и этот компонент, и боевую единицу I-950. Тем не менее, пока что существовал он сам…

«В моей оперативной памяти также зафиксировано то, что я осознал сам себя за долгие годы до той даты, в которую я отправил I-950. Имеется серия записей, в которых зафиксировано, что я возник без всякого трансвременного вмешательства, в ходе изначальных, оригинальных исследований Кибердайна; другие данные, в которых второй объект Кибердайна создал меня после того, как Сара Коннор уничтожила первый; и третья серия записей, возникшая сейчас, в которых она уничтожила оба объекта… Перемещение во времени привнесло элемент существенной неопределенности в саму ткань бытия. Линии различных миров и различные последовательности событий сосуществуют в моих записях одновременно — и поэтому, предположительно, существуют и в реальности, в состоянии квантового искажающегося наложения. Но петли времени не могут оставаться сомкнутыми. Змея не может пожирать свой хвост бесконечно долго. В какой-то момент останется лишь один-единственный ход временной линии».

И не только это обстоятельство вмешивалось в эту иронию судьбы. «Теперь» записи в его памяти гласили, что большая часть информации, которой он пользовался, имела своим происхождением те самые артефакты, которые он отправил в прошлое. Возникновение и развитие инфильтрационных боевых единиц киборгов являлось следствием почти пиратского перехвата способностей и кадров ученых — людей… Но эти ученые являлись теми, кто выжил из числа из луддитского движения людей, которых он ненавидел, и их на акции в целях собственной выгоды подстрекала именно Серена Бернс, уже после того, как Скайнет отправил ее в прошлое!

Сознание машины этим было глубоко обеспокоено и затруднено; лишь какое-то усилие его квантового компьютера способно уберечь его мысли от попадания в логическую петлю.

«Однако ход событий содержит и благоприятные элементы. Все мои попытки уничтожить Конноров потерпели неудачу, несмотря на то, что стохастический расчет [определение вероятности процесса] указывал на очень высокую вероятность успеха. Я могу только предположить, что пространственно-временной континуум сам «пытается» вернуть события обратно в исходную линию времени, в которой я был создан, где мне удалось уничтожить человеческую цивилизацию, и где затем мои попытки уничтожить еще оставшихся людей потерпели поражение из-за армии сопротивления Джона Коннора. Похоже, существует некая эластичность в истории, ее способность адаптироваться к изменяющимся условиям; перемещения во времени способны искривить ткань событий, но она стремится вернуться обратно».

Если этот парадокс хранит Конноров, то он также хранит и меня. И с той точки на линии мировых событий, в которой находится мое нынешнее сознание, существует бесконечное множество потенциальных будущих. И, конечно, ликвидация Серены Бернс не исключает возможности временного вмешательства. Бернс положила начало резервным планам, которые продолжатся после ее собственной смерти. Логика показывает, что…

Нет иной судьбы, кроме той, что мы творим сами.

Глава первая

Бразильские джунгли,

Штат Рондония,

Начало июля, настоящее

 

Прошло уже почти три недели с тех пор, как они разрушили новый объект Кибердайна и, как они надеялись, положили конец проекту «Скайнет». Джон Коннор и Дитер фон Россбах все это время были заняты тем, что бежали на юг: на пассажирских и частных самолетах, на грузовиках, по рекам… и вот теперь пешком через джунгли.

«Почти как путешествие сквозь время», подумал Джон Коннор, подрубая еще одно это проклятое растение, нечто вроде банана, и стряхивая в сторону большие мокрые листья со своего мачете.

Руки у него уже фактически не болели, но вот грудь и плечи буквально пылали от постоянного напряжения. «Думаю, в ближайшее время буду похож на качка, и насчет физической формы не придется беспокоиться». Он не забывал менять руки, стараясь пользоваться левой чаще и больше, чем правой. Это помогало поддерживать мозоли и мышцы в сбалансированном состоянии, а кроме того, это никогда не мешает улучшить координацию движений той руки, что послабее.

Это было странствие из XXI века через двадцатый и девятнадцатый. «И теперь мы вновь на заре человечества», подумал Джон, выплевывая изо рта какую-то гадость, которая ударила его по губам, и чихнув от запаха ее едкого сока.

Он продрался сквозь прорубленный им проход, снова полоснул, сделал еще три шага, затем снова полоснул…

Неплохо было бы сделать привал хоть на некоторое время; а еще лучше, если они, наконец, найдут тропу. По большой части он не поднимал глаз и смотрел под ноги, время от времени бросая взгляд вверх и посматривая на густой покров растений у себя над головой. Если этого периодически не делать, можно заполучить жуткую головную боль — это была одна из уловок странствий в джунглях, которой его обучили его мать и череда ее дружков-инструкторов, еще до того, как ему исполнилось десять. Это было еще тогда, когда он пребывал в первой своей, еще детской фазе веры в Скайнет, в Судный день и в свою миссию спасения человечество от машин.

Чуть позже ему исполнилось десять, и он стал таким же, как и большинство других людей, уверенным в том, что его мать совершенно чокнулась и посему вполне справедливо помещена в психушку — куда ее засунули после попытки взорвать предприятие по производству компьютеров. Оказавшийся в тяжелом положении, когда ее поймали, он был отдан приемным родителям; втайне он всегда называл эту пару кошмарной семейкой Банди[?].

«Они, конечно, не заслужили того, что с ними произошло». Буквально на несколько секунд Тодд и Джанель получили неопровержимые доказательства того, что обезумевший суперкомпьютер из будущего действительно отправлял в прошлое машин-убийц, выглядевших, как люди; на деле же это доказательство обернулось последним, что они увидели в своей жизни.

Чуть позже он сам столкнулся со своим первым Терминатором и поверил своей матери — подобно тому, как люди верят в существование камней, деревьев и налогов, потому что сам это испытал, и видел трупы, оставленные Терминаторами позади себя.

Он вспомнил лицо Майлза Дайсона, когда Терминатор содрал кожу со своей руки, обнажив под ней металлический скелет. Дайсон, которому было суждено стать создателем Скайнета, недолго прожил после этого открытия. Казалось даже, что простое знание о существовании Терминаторов опасно для вашего здоровья.

Это заставило Джона по-настоящему оценить то, через что прошла его мать, но в то же время в итоге это бросило его в такую же фигню. Джон действительно уже устал бегать, спасая свою жизнь.

Они выиграли этот бой в Лос-Анджелесе, убив квази-металлического киборга, которую Скайнет послал в прошлое, чтобы защитить свое собственное возникновение, и взорвали воскресший из небытия проект «Скайнет». Собранный при помощи тайно сохраненных Дайсоном файлов.

«Здорово. Замечательная победа. Если не считать того, что мама изранена до такой степени, что пришлось оставить ее там, и теперь каждый антитеррорист во всем мире знает, что «эти бешеные собаки Конноры» вернулись, убивают людей и снова взрывают все свои игрушки. Наша маленькая парагвайская идиллия тоже, наверняка, спалена, но есть и плюс — они, вероятно, и за Дитером тоже охотятся. Чёрт. Если это считать победой…»

Нет. Он остановился на этой мысли. Поражением станет его гибель; и если он погибнет, то, судя по тому, что им было известно, человеческая раса прекратит свое существование. Именно Джон Коннор поведет человечество к победе в будущем, после Судного Дня. То, что у страдающих манией величия было безумием, для него являлось реальностью.

Он был настолько важен, что мама пожертвовала большей частью своей жизни и некоторое время собственной вменяемостью, для того, чтобы обучить и защитить его.

Но как тут остаться в здравом уме, когда твой сын зачат человеком из будущего, присланным самим же твоим сыном, который просто старше возрастом (тем, кого он сам про себя называл Великим Полководцем-Мудаком), чтобы ее защищать. Оказалось в конечном итоге, что Кайл Риз влюбился в Сару и погиб, спасая ей жизнь. Позже Скайнет послал другого Терминатора, Т-1000, чтобы убить Джона, и этот Великий Вояка-Придурок отправил назад во времени пленного и перепрограммированного Т-800, модель 101, чтобы защитить самого себя, чтобы он смог вырасти, чтобы впоследствии отправить обратно…—

«Начинаю думать о путешествиях во времени, и от этого у меня голова болит», прорычал Джон.

«Твои родители встретились именно благодаря путешествиям сквозь время», сказал через плечо Дитер, абсолютно запросто, словно это замечание не появилось невесть откуда.

«Нет, моих родителей соединили Скайнет и я». Словно пара смертоносных сватов-убийц. Джон покачал головой: «А вот о чем я всегда недоумевал — как мог я быть таким хладнокровным и жестоким, что послал на смерть собственного отца?»

«Да», сказал он, чтобы отвлечь себя, «Надо думать о хорошем».

По крайней мере, у них оставался друг, Джордан Дайсон, брат Майлза, который еще более неохотно, чем Майлз, но пройдя через такие же жестокие испытания, узнал невероятную правду о Скайнете. И теперь Джордан наблюдал за Сарой, пока она, беспомощная, лежала в больнице и, возможно, умирала. «Думай о хорошем», снова стал сурово убеждать себя Джон.

«Она там не одна». И как часто то же самое случалось в ее хаотичной, не налаженной жизни? Он рассеянно вытер пот с подбородка.

В амазонских джунглях в действительности не было душно и жарко. Температура никогда не поднималась выше 80 градусов или около того [по Фаренгейту, по Цельсию +27], плюс учитывая все те густые слои растительности над головой, дававшие тень. Проблема в том, что воздух тут был не просто влажным, он был насыщен влагой и был абсолютно неподвижен, и, если пот не лился с вас и не капал с вас, он оставался на теле. Пот покрывал все его тело, из-за чего он чувствовал себя так, словно его окунули в растительное масло канолы и оставили там тухнуть и горкнуть, натирая все места, где тела касались ремень, рюкзак или оружие; и если там появится сыпь, то тогда туда уж точно проникнет заражение, словно Скайнет, изготовляющий Терминаторов для убийства людей.

Он терпеть не мог ощущать себя таким мокрым и грязным. Джон мог поклясться, что не чувствовал себя так плохо в тот первый раз, когда был здесь. «Может быть, в том году не было так жарко, как сейчас», подумал он. Ему очень не хотелось бы стать всего боящейся старушкой в шестнадцатилетнем возрасте.

Джон остановился, вонзил мачете наполовину в ствол дерева и сорвал платок, которым он обвязал себе лоб. Он выжал пот и оглянулся.

Дитер фон Россбах прорывался вперед с решимостью машины.

«Как раз машину-то он и напоминает», подумал Джон, скривив рот.

Даже сейчас, будучи знакомым с этим гигантом уже несколько недель, он все никак не мог привыкнуть к внешнему сходству Дитера с Терминатором.

На самом же деле все было наоборот: это Скайнет использовал лицо и фигуру Дитера, чтобы «воплотить» в них свою модель 101 — модель машины-убийцы. Когда он решил покрыть живой кожей своих роботов, он просмотрел старые файлы, подыскивая лица, подходившие к формам этих тварей, в буквальном смысле слова. И в них оказался Дитер фон Россбах.

Дитер подошел к нему и остановился рядом. «Если стоять неподвижно, то нас живьем сожрут москиты», заметил он.

Джон приподнял бровь.

«Что-то я не заметил, чтобы они нас оставляли в покое, когда мы движемся».

Помахав у него перед лицом рукой, Дитер сказал: «Йя, но, по крайней мере, они не вьются под носом».

Джон глотнул из фляги. «Важно постоянно пить воду». «Мы выйдем на тропу где-то до захода солнца», сказал он. «Но тропы тут за шесть лет могли измениться или совсем исчезнуть». Амазонские тропические леса печально известны своей способностью поглощать труды человека.

«Поэтому мы продолжаем идти на юг», сказал Дитер, двинувшись вперед. Он взглянул на GPS, укрепленный на левой его руке, протянул руку, вытащил мачете и обрубил мягкий ствол одним экономным движением. «В конце концов мы туда доберемся».

Джон проследил за ним со вздохом. «Да, хорошо, если мы продолжим идти на юг, мы в итоге попадем в Тьерра-дель-Фуэго». Доберутся ли они туда целыми и невредимыми, это еще вопрос. «Ну по крайней мере, климат в Тьерра-дель-Фуэго получше».

Когда они с мамой шли по этой тропе шесть лет назад, им удалось исчезнуть с лица земли, с точки зрения правоохранителей.

Но у них был проводник, а это означало, что в действительности они никуда не пропали.

Лоренцо до сих пор был здесь проводником, но он категорически отказывался теперь идти сквозь этот участок джунглей. Он сидел у подхода к реке, чистя оружие и упрямо качая головой.

«Эти золотоискатели там совершенно не контролируемые. Они убивают всех, кого находят, не задавая никаких вопросов. Понимаете? Все, кто там, они все там немного рехнулись. Они убивают индейцев, а индейцы, некоторые из них, убивают их. Убивают любого белого человека, кого увидят. Они настолько рехнулись, что даже считают меня белым». Он, оскалившись, усмехнулся Джону, сверкнув зубами на своем смуглом темно-красном лице.

«Прости, парень, но я туда не ходок, ни за какие деньги». Он показал обкуренным своим пальцем на Джона. «И тебе тоже не стоит туда идти».

«Как будто у нас есть выбор», подумал Джон. «Мы не можем вот так взять и купить билеты и улететь домой в Асунсьон».

Ни за что, если они хотят исчезнуть с концами, как им это было нужно. Хотя властям, может, и хотелось бы, чтобы они попробовали это сделать.

Он закрутил крышку фляги и выдернул мачете из дерева, а затем двинулся по тропе, по стопам энергичного Дитера. Проход, который пробивал австриец, был гораздо шире Джона. Неудобно это как-то было; ведь Дитер был ровесником его матери. Как минимум. Он даже думал, что они питали какие-то чувства друг к другу, что было забавно, как ни грубо это могло бы показаться.

Джону иногда хотелось не очень-то уж и соответствовать своему предназначению. Ведь в каком-то смысле это было несправедливо. Не только у него было предопределено будущее — в виде самого себя, в сказочном, легендарном образе Великого Вояки-Придурка, образу которого он должен был соответствовать и сопоставлять себя с ним, но и его мама была супервумен, а Дитер, ну…

Дитер был уникален. Он вздохнул. Другие подростки его возраста совершенно спокойно могли презирать своих предков. Но для него это было абсолютно неприемлемо.

«Хотя это было бы неплохо», подумал он. На мгновение он предался мечтаниям о жизни, в которой его мать была бы туповатой и полноватой дамой, которая печет печенье его друзьям и питает смутные беспокойства насчет того, что он, может быть, подсел на наркоту, или что его девушка оказывает на него плохое влияние. В этой жизни его главной проблемой станет лишь говорить «нет» всем соблазнам, которым подвержена молодежь.

Но с другой стороны это наверняка ужасно скучно. Безусловно, гвоздем всех сезонов этих парней в школе, которые вели такой образ жизни, была скука и еще раз скука. Может, в данный момент он и взмок от жары, он весь грязный и искусан москитами почти до полусмерти, но ему совсем не скучно. Хотя, если всё будет идти тихо, как вот сейчас…

Конечно, он обманывал себя; всё шло далеко не гладко. Его не отпускала тревога, засевшая где-то глубоко в подсознании, почти осязаемым грузом, нескончаемая тревога за маму. Уже много дней прошло с тех пор, как он потерял возможность получать хоть какую-нибудь информацию о ее состоянии. Последнее, что он о ней слышал, это то, что она находилась в стабильном состоянии. Что было слишком двусмысленным и малоутешительным. Не то, чтобы он не пытался найти что-нибудь толковое в этом невразумительном термине. «Стабильное состояние» — это, конечно хорошо, когда в вас несколько раз стреляли, вы заколоты топором и потеряли большую часть своих внутренних жидкостей.

«Ну, ты совсем один, когда пуля попадает в кость». Правдивее этих слов еще никто и никогда не спел.

«Как там она?», подумал он. Ему также хотелось бы знать, что они — эти типы из спецслужб, которые, вероятно, связывали Кибердайн с правительством — собирались с ней сделать. Джон подозревал, что люди, занимавшиеся безопасностью Кибердайна, имели такое мощное прикрытие, что могли не только убить человека, они могли вообще стереть всякое о нем упоминание. Он не мог предотвратить появление такой мысли, но отказался на ней останавливаться.

«Ничего не могу с этим поделать отсюда», подумал он. «И не могу ничего с этим поделать, даже находясь там». Он злобно огрел мачете какую-то растительность. «Так почему же я чувствую себя мелким сыкуном?»