Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Социальная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Мастер Чен-Чжэн», Стив Перри

Автор сценариев для телесериала о Бэтмане, Стив Перри, много и всерьез раздумывал над философией восточных единоборств. Пусть предваряющим комментарием к публикуемому рассказу послужит стихотворение китайского поэта XIV века Чжан Юя:

  • «Взял посох монаший —
  • судьбой предначертан мой путь.
  • Родимые горы
  • из дальней земли не видны.
  • Я сердцем усвоил
  • ученье восточной страны.
  • Постиг Созерцанья
  • глубокую тайную суть.
  • Промолвлю заклятье —
  • и в чаше смиренный дракон.
  • А сутру читаю —
  • вмиг волны корабль обойдут.
  • Но что мне все это —
  • ведь путь мой уже завершен.
  • От горькой разлуки
  • потоками слёзы текут».

1

Вот с чего эта история начиналась:

Мокрой и холодной весной, 301 года Паука, отец взял маленького By с собой к храму Мастера Чен-Чжэн. By было всего четыре зимы от роду (родился он в год Змеи) и поэтому он лишь смутно запомнил грязную тропу, которую непонятно почему назвали Золотой Дорогой. Отец By был бочаром, и ему, привыкшему носить тяжелые медные обручи, дорожные трудности были нипочем. Но его сыну, напомним, было только четыре и поэтому большую часть пути он проделал на плече у отца.

Часто, когда на дороге появлялся паланкин знатной дамы, им приходилось сходить прямо в канаву. Отец By стоял в коричневой, с желтыми струями воде, порой доходившей ему до пояса, а мимо гордо шествовали носильщики, шлепая босыми ногами по грязи. Отец не роптал, поскольку был бедным бочаром и знал свое место в Великом Колесе.

Маленькому By не хватило бы пальцев на руках и йогах, чтобы счесть дни пути, но он хорошо запомнил, как грязь, раскисая под дождем, становилась ярко-желтой, а подсохнув, — снова оранжевой. Дождей было много, и поэтому вся дорога была покрыта червонными разводами.

Прошло несчетное количество дней, и они, наконец, пришли. Храм оказался намного больше, чем их дом в По. Сказать по правде, он был больше десяти таких домов, вместе взятых, но не такой красивый, как дворец Третьего Императора в Ян-цзе или даже замок Владычицы наложниц на склоне горы Лу. Храм окружала деревянная стена в пять человеческих ростов, заостренные на концах бревна которой были обиты медью. By были видны лишь драконы на крыше да зелень черепицы. Но если бы мальчика спросили, он бы с уверенностью заявил — да, это очень большой дом.

Кругом стояли и сидели люди. Много людей. Очень много. Так много, что By ошеломленно произнес: «О!» Он не думал, что их на свете столько.

— Они ждут Мастера, — пояснил отец, снимая его с плеча. By смотрел по сторонам и хлопал глазами.

Прозрачно-красным полыхала рощица азалий. Стройными ухоженными рядами стояли цветущие яблони и вишни. Жужжали насекомые. Аромат цветов мешался с запахом дыма множества мелких костерков — прибывшие готовили ужин. Дождь наконец прекратился, и земля парила.

В общем, все было просто удивительно.

Отец By достал из котомки рис, немного сушеной моркови и умело приготовил еду, заправив кушанье кусочками сушеного мяса.

Пришла ночь, они развернули циновки и устроились поудобнее. Засыпая, By подивился количеству звезд в небе. Казалось, что их даже больше, чем спящих кругом людей. Тонкая улыбка молодой Луны сияла им с высоты.

Так прошло два дня.

Как и любой другой малыш его лет, By быстро утратил интерес к происходящему.

— Папа, — начал спрашивать он. — А когда мы пойдем домой?

— Скоро, сынок, скоро. Вот выйдет Мастер, и мы сразу пойдем.

— А сюда мы еще придем?

— Может быть, ты придешь сюда со своими детьми. Если же Боги снова благословят твою мать и у тебя появятся новые братья и сестры, я вернусь сюда уже с ними — конечно, если Мастеру все еще будет недоставать учеников до полной Ладони. Мастер может выбрать как девочку, так и мальчика — но, как ты знаешь, у каждого ребенка всего один шанс.

By этого не знал. И поскольку все равно ничего не понял, то промолчал.

— Когда первый цветок вишни, сорвавшись, коснется земли, выйдет Мастер и сделает свой выбор, — продолжал отец. — А может, он не станет его делать. Но все равно после этого мы пойдем домой, — видя замешательство сына, пояснил старший By.

Тянулись дни, а люди все прибывали. Все — с детьми. Скоро их стало столько, что куда ни глянь — везде люди, люди… Наверное, здесь собрались все-все, со всего света, решил By, за исключением тех, кто остался дома в По.

Утром третьего дня поднялся ветер. Он ерошил стриженые черные волосы мальчика и тревожил непривычными ароматами. By захотелось чихнуть.

Все кругом принялись смотреть в одну сторону. Мальчик тоже посмотрел туда.

Стоявшее там на небольшом холмике — настолько небольшом, что и холмом-то его трудно было назвать, — вишневое дерево затрепетало.

Странно, подумал By, вокруг дерева осталось свободное место, Это при такой-то толпе!

Одинокий цветок сорвался с ветви и мягко опустился на землю. Ропот общего вздоха пробежал по собравшимся и замер. Воцарилась тишина.

Даже не скрипнув, распахнулись массивные врата храма. И там…

Там, сухонький и с виду хрупкий, стоял Мастер Чен-Чжэн. И никакой торжественности — ни ударов колокола, ни пения труб — он просто стоял там, один. В простом платье зеленого шелка, присобранном у щиколоток, зеленой же мягкой обуви из кожи нерожденного козленка, чуть потемнее цветом. Стоял, опираясь на простой ясеневый посох, окованный яркой медью. Ветерок слегка трепал шелк его платья, как флажок в праздничный день.

Толпа разом выдохнула. Так громко, что звук этот, наверное, разбудил всех Девятерых богов.

By не мог понять, почему.

Дедушка Лон By и то выглядит гораздо внушительнее — у него, по крайне мере, волосы на голове остались, пусть и седые. А у этого, если не считать реденькой бороденки, голова гладкая, как попка племянника Чена. В общем, самый обычный старичок — даже в По таких хватает.

By поднял взгляд на отца. Тот глядел на Мастера, как на живого Бога.

Мастер окинул собравшихся взглядом сокола, высматривающего добычу. Похоже, нечто за спиной By привлекло его внимание, и он направился в их сторону.

Удивительно, что шел он легко, походкой совсем еще не старого человека. Шел, не глядя под ноги, и ни разу не споткнулся.

— Ему больше двухсот зим, — прошептал отец. — Смотри внимательней! Он пройдет совсем рядом — это большая честь. В прошлый раз, когда я был здесь со своим отцом, он прошел вдалеке.

«Ну и что?» — подумал про себя малыш By.

— Папа… — начал было он.

— Ш-ш-ш-ш! — прервал его отец. — Молчи!

И By послушно замолк.

А Мастер между тем приблизился настолько, что при желании мальчик мог бы потрогать шелк его одеяния. И остановился.

Опершись на посох, он взглянул на By.

— Ну, мальчик… — голос его был, пожалуй, сильнее, чем у пастуха Шана — самого горластого человека у них в деревне.

By с надеждой глянул на отца, но тот словно в камень обратился.

— Да, г-г-господин? — не забыв хороших манер, выдавил из себя мальчик.

— Скажи мне, мальчик, кто по-твоему я такой?

— Достопочтенный господин, Вы — Мастер, — сказал By. — Мастер… Мастер… — И с ужасом понял, что напрочь забыл его титул.

Надо было срочно что-то придумать. Иначе его отцу будет за него стыдно. Ну чего же он Мастер? Как это назвать?

— Вы — Самый Старый Мастер, достопочтенный господин, — неожиданно для самого себя выпалил он.

Слышавшие это разом ужаснулись. Так громко, что, наверное, пробудили всех Девятерых. By стало страшно.

Мастер громко расхохотался. Он смеялся долго, и By понял, что теперь его точно накажут.

— Устами младенцев глаголет истина, — кончив смеяться, сказал Мастер и кивнул отцу. — Я выбираю его.

Тот расцвел в улыбке:

— Вы делаете нам честь, господин!

— Нет, это честь для меня, — ответил Мастер и перевел взгляд на By. — Пойдем, мальчик.

By нерешительно моргнул и посмотрел на отца. А тот склонился к нему, обнял и сказал:

— Иди с ним, мой мальчик. Ведь ты — избранник.

И он послушно последовал за Мастером.

Так, в 301 году Паука, By, сын Яна By, бочара из По, был принят в монастырь Мастера Чен-Чжэн.

2

Однажды, когда ему было уже сорок шесть, один из молодых односельчан осмелился спросить его о годах, проведенных в монастыре.

Даже собственные дети By не знали, чем он там занимался. By рассмеялся. Он вовсе не был обязан отвечать на этот в высшей степени невежливый и даже грубый вопрос. Если бы он просто промолчал или даже отчитал юношу — все бы приняли это как должное.

Но, отсмеявшись, By — поскольку время приспело — начал свой рассказ:

«Нас было пятеро, и назывались мы как пальцы руки — Большой, Указательный, Средний, Безымянный и Мизинец. Средний и Безымянный оказались девочками — каждая старше меня на две зимы. Имя Указательного носил рыжеволосый мальчик, отец которого, как поговаривали, был пиратом из страны по ту сторону заката. Большой же действительно был большим — старше меня на целых три зимы. Я же, как самый маленький и новичок к тому же, получил имя Мизинца…»

3

Большой палец резко развернулся — «Фламинго грозит крылом Солнцу», — и его рука врезалась Мизинцу в висок.

Мизинец распростерся на утоптанном песке. Но сознания не потерял — удар был выполнен плохо. Богиня Удачи была к нему благосклонна.

Большой, который и весил к тому же в полтора раза больше Мизинца, шагнул вперед, чтобы пнуть поверженного противника в солнечное сплетение и «украсть его дыхание», но Мизинец провел прием, известный как «Богомол хватает муху»: левая нога — к себе, зацепила лодыжку Большого, правая — от себя, зажала бедро той же ноги.

Большой рухнул на спину. Мизинец скатился с него, слегка подпрыгнул и вбил пятку чуть ниже грудины соперника, «украв его ветер».

Пока же тот безуспешно пытался вдохнуть, Мизинец изобразил «Тигра, терпеливо ожидающего Оленя у водопада».

Излишне говорить, что он был доволен собой. Не продолжая боя, Большой сдался. Теперь у Мизинца действительно была причина для радости — Большой был старше на три года и вырвать у него победу было нелегко.

Вдруг он ощутил спиной чей-то взгляд и резко обернулся. На него, не мигая, смотрел Мастер. Затем кивнул и отвернулся.

Мизинец не знал, что значил этот взгляд. То ли Мастер доволен Мизинцем, то ли недоволен Большим пальцем? Большой пробыл в монастыре дольше других и по праву должен быть лучшим бойцом. С другой стороны, Мизинец оказался способным учеником. Он уже освоил пять основных Танцев; Падающего Аиста, Медведя, Двуглавой Змеи, Аиста и Хитрого Богомола. Мог прочесть те письма, что писали ему через местного писца — единственного грамотного человека в По — родители. Здесь, в монастыре, все знали не только Пляшущие линии, но также Прямые квадраты и Обратные закорючки, хотя смысл последних временами ускользал от понимания Мизинца.

Справедливости ради отметим, что Большой тоже имел неприятности с Закорючками.

Пусть Безымянный и Средний ростом выше Мизинца — зато он быстрее. Быстрота многое значит.

Жизнь в храме была простой и суровой. Но не тяжелее, чем рубка дров или изготовление бочек. К тому же здесь за один день можно было узнать столько, сколько в По не постичь за всю жизнь. О Мастере говорили, что он знает почти все на свете и является самым опасным бойцом в мире. Мизинец в этом не сомневался. Лишь пятерых берет к себе Мастер, и им улыбаются Боги. Зеленые одежды, кроме них, носит лишь горстка монахов и монахинь этого монастыря. Таков императорский указ. Они учили разбираться в травах, магии чисел, карт и звезд, кузнечному делу, строительному искусству, законам и истории Поднебесной. А также многому, многому другому.

Жизнь не могла быть лучше.

4

Как заведено, времена года следовали друг за другом.

Падали листья, шел дождь; валил снег и палило солнце.

К семнадцати годам Мизинец до тонкости освоил все Десять Танцев Без Оружия и овладел пятью из Семи Тайных Орудий. Разбирался в болезнях не хуже любого врачевателя, мог составить план местности не хуже картографа и не терялся, когда ему предлагали изобразить участок звездного неба.

Он мог построить дом, испечь пирог, сделать ведро, способное держать воду, — хотя отец справился бы с последней задачей лучше.

Он мог рассуждать о Богах и Демонах. Мог объяснить, откуда пошел двенадцатилетний цикл и какое отношение имел к этому Фо Пинь. И даже пел под собственный аккомпанемент.

А в росте и силе он давно догнал своего отца.

Под началом Мастера осталось только трое — поскольку Указательный и Средний, зачав ребенка, ушли из Монастыря. Иногда Мизинец спал с Безымянным, иногда — с Большим, и мало что из таинств, включая таинство Дракона и Пещер, еще не были им изучены, ибо в познании физической любви ученикам помогали Императорские наложники и наложницы. Средний и Указательный, по умыслу или недомыслию, пренебрегли соответствующими мерами во время совокупления и, приняв на себя карму новой жизни, вынуждены были оставить Храм.

Одним мокрым весенним утром — Мизинцу пошел девятнадцатый — Мастер призвал его к себе. Скрестив ноги, они сели друг против друга на полу залы для медитаций.

— Ты учился у меня четырнадцать лет, — сказал учитель. — За пределами монастыря едва ли найдется равный тебе воин. Немногие смогут превзойти тебя и ученостью. Ты многое понял в Пути…

Щеки Мизинца полыхнули румянцем. Мастер хвалит так редко

— …но это ничто по сравнению с тем, что тебе предстоит узнать, — вернул его на землю Мастер. — Победить человека просто. Для достижения подлинного мастерства ты должен сразиться с врагами не тела, но духа. Ты освоил основы медитации и не раз на мгновение достигал измененного состояния ума. Ты должен идти дальше. Твоя задача — постичь пути Мира Духов. Испытание ждет тебя.

Мизинец с трудом сглотнул. Мир Духов, судя по всему, очень неприятное место. Как может он, за все время узнавший столь мало, надеяться на успех?..

— Я научу тебя всему необходимому, — ответил Мастер на незаданный вопрос. — Путь есть Путь.

И поскольку Мастер знал все — ну, почти все, — Мизинец успокоился.

5

К его удивлению, Мир Духов оказался очень похож на их собственный. Земля, Вода, Воздух и Огонь обретались в тех же обличиях. Люди походили на людей, деревья — на деревья… Путь был точно таким же — за исключением пока не появлявшихся Демонов и Духов, все было знакомо. Совсем как дома, в Поднебесной. Крестьяне пахали. Рыбаки ловили рыбу. Женщины давали жизнь. Кузнецы ковали, бочары делали ведра и бочки. Точно так же сменялись времена года и все так же светила Луна.

Разве что жизнь здесь была чуть проще, а лес — гуще.

Кроме того, как сказал Мастер, везде — в лесах и горах, норах и домах — таились сверхъестественные создания: демоны и духи. Среди духов можно встретить и доброго, учил Мастер. Но демоны — демоны все злобны и опасны.

Пришел и день, когда Мизинец встретил своего первого демона. В этот момент он шел бок о бок с учителем. Что удивительно, в этом мире Учитель был молод — ненамного старше Мизинца. Поначалу это сбивало ученика с толку, но раз Мастеру недоступно лишь очень немногое, следовательно, и молодости старца удивляться особо не стоило.

Извилистой тропкой шли они через монастырский сад. Мизинец следил за полетом дрозда и наслаждался теплым летним утром.

Внезапный порыв холодного ветра пронизал его до костей.

— Берегись! — предостерег Мастер, глазами указывая перед собой.

Ломая ветви, на их пути появилось странное существо.

Могло показаться, что это — просто рослый человек в темных одеждах с посохом в руках. Но более внимательный взгляд сразу бы отметил, что посох тот украшен изображением Гохиры, кошачьеглазой богини, которая ест непослушных маленьких детей, — той, у которой пятнистый черный язык и зубы как у тигра. А уж само существо — никак не человек. Вместо волос на голове шевелились черви, а пахло от него давлеными мухоморами.

— Кто смеет здесь ходить? — проскрежетало чудище на весь лес.

— Кто смеет спрашивать? — парировал учитель. Мизинец внезапно ощутил себя маленьким и слабым. Холод проник в его душу.

— Смею я — Лень! — раздалось в ответ.

Мастер даже не шелохнулся.

— Отойди в сторону, дай пройти.

— Не дам. — Чудище угрожающе замахнулось посохом.

Мизинец немного успокоился. Мастер запросто разделается с этим… Нет смысла бояться, когда рядом с тобой — Мастер Чен-Чжэн.

Мастер посмотрел на своего ученика. В первый раз Мизинец осознал, что стал ростом выше учителя. Даже в этом мире. Это открытие его ошеломило.

— Мизинец, — сказал ученику Мастер. — Демон Лень мешает нам пройти. Убери его с дороги.

Страх с новой силой овладел Мизинцем, но он подавил дрожь. Учитель приказал — ученик должен повиноваться. Мизинец шагнул вперед.

— Прочь с дороги! — сказал он. Удача благоволила к нему, и голос не дрогнул. За это, пообещал про себя Мизинец, я поставлю Богине храм — если выживу.

Лень метнулась вперед, целя посохом в лицо. Демон оказался не очень проворным. Мизинец поднырнул под посохом, сблизился с противником и вбил повернутое ребро ладони ему в живот «Поцелуем фламинго». Демон замер. Мизинец решил, что это даже легче, чем бой с Большим, и ударил противника кулаком в висок.

Земля вздрогнула, когда Демон рухнул. И больше не поднялся, хоть Мизинец и желал продолжить бой. Удивительно! Такого крупного демона удалось повергнуть всего лишь двумя, к тому же простыми, ударами! Мизинец посмотрел на Мастера.

— Продолжим прогулку, — сказал тот.

Мизинец гордо глянул на поверженного противника и кивнул. Мастер чему-то рассмеялся.

— Я думаю, — сказал он, отсмеявшись, — что нам предстоит встреча с родичами этого существа. Поэтому будь начеку.

— О, я буду настороже постоянно! — воскликнул ученик.

Мастер, как всегда, оказался прав. Вскоре они встретили другого Демона. На этот раз пришлось попотеть. Лишь ценой больших усилий Мизинцу удалось победить, и еще долго полученные синяки причиняли ему боль. Гордыня опаснее Лени. Намного.

6

Таким образом, Мизинец продолжил свое обучение. Нередко в одиночестве он бродил по Миру Духов, и часто приходилось ему биться с Демонами. Лень тревожила редко — он был трудолюбивый юноша; но почти каждый день встречал он Гордыню и иногда оказывался побежденным сам.

Многие Демоны вызывали его на бой. Похоть, Жадность, Зависть, Ненависть, Злость, Страх. Примерно за год Мизинец научился расправляться со всеми.

Конечно, где-то в глуши таились и другие Демоны, но близко не подходили. Пару раз на его пути вставал мускулистый боец по имени Презрение; да еще однажды, вскоре после того, как Большой покинул монастырь, его атаковал жирный и болтливый Демон Печали. По возвращении Мизинец рассказывал о своих приключениях Мастеру, но тот, кроме улыбки и кивка, ничем не отзывался на услышанное. За последние полгода — Мизинцу шел уже двадцать четвертый — ни один из Демонов не смог победить его. Даже если они нападали все скопом.

На двадцать пятом году жизни Мизинец предпринял длительное путешествие в Мир Духов. Три дня и три ночи блуждал он по лесам, и никто не вызвал его на бой. Самый смелый из Демонов — синее бородавчатое Беспокойство — подходило не ближе чем на полет стрелы. Поняв, что в этот раз на него не станут нападать, Мизинец вернулся и рассказал все учителю.

— Ты больше не Мизинец, — выслушав, сказал Мастер. — Ты снова стал By, сыном By.

Мизинец — нет, теперь уже By — изумленно мигнул. За время учебы он и забыл, что когда-то носил другое имя Но если этого хочет учитель…

— И ты должен покинуть монастырь, — продолжил Мастер.

— Покинуть монастырь? — снова удивился By. — Но куда же я пойду?

— Не имеет значения, — пожал плечами учитель. — Дойди до края земли и загляни за него. Найди лестницу в небо и поднимись по ней к самому Солнцу. Куда угодно — это не важно. Важно то, что здесь тебе делать нечего Я научил тебя всему, чему мог. Остальные уроки ты получишь там.

Мастер неопределенно махнул рукой, встал и удалился.

7

Ву задумался. Возможно, Большому было велено уйти точно также. Наверное, у него теперь совсем другое имя. За прошедшие годы By — ему все еще было трудно называть себя этим именем, — постиг, что у всего есть смысл. Он есть, даже если спрятан в толще горы или неподалеку от конца радуги. Его можно обнаружить — даже если придется ворочать камни или научиться летать. Это в полной мере относится и к словам учителя. Если бы их смысл можно было найти без особого труда, то учитель так бы и сказал. Следовательно, он хочет, чтобы By приложил собственные усилия. Да будет так. Путь есть Путь.

Без страха и сожаления By покинул стены монастыря. Он давно уже победил этих Демонов. Как и подобает ученику Мастера Чен-Чжэн, By был в зеленых одеждах и нес в руке окованный медью посох. Обувь ему не требовалась. Не обремененный ничем материальным, он двинулся в путь.