Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Боевая фантастика
Показать все книги автора:
 

«Опасная добыча», Скотт Сиглер

Автор хотел бы выразить благодарность Крису Граллу, мастеру-сержанту спецподразделения армии США в отставке, за предоставление консультаций для описания поведения отряда и невербального общения, логичных и основанных на проверенной тактике элитных сухопутных подразделений.

Также автор благодарит доктора энтомологии Гвен Пирсон за предоставленную информацию об общении и поведении социальных насекомых.

Работа Рекса Кокрофа, биолога Миссурийского Университета также сыграла важную роль в использовании способов общения насекомых применительно к Ксеноморфам.

Иллюстрация к книге

Защитник прячется в тени.

Он ранен.

Он ждет.

Он слушает.

Его отряда больше нет, все убиты на охоте за опасной добычей. Защитник не чувствует знакомых касаний, не слышит опознавательных сигналов. Защитник чует запах отряда, но отличительные черты каждой особи заглушает однообразный запах смерти.

Защитник слышит и ощущает присутствие только одного существа — опасной добычи.

Носитель…

Почти непреодолимое желание атаковать переполняет защитника. Необоримая жажда захватить носителя, доставить его в колонию. Стремления такой силы, что они могут подавить все остальные.

Защитник предназначен для этого.

Но в то же время защитник испытывает другую, не менее настойчивую, потребность, вступающую в противоречие со стремлением захватывать — это как столкновение двух ураганов, которые пытаются поглотить друг друга. И это потребность предупредить колонию.

Защитник ждет.

По колебаниям почвы защитник определяет, что опасная добыча тоже ранена. Она издает блеющие звуки. Добыча ползет.

Защитник пытается услышать звуки шумовых жал. И не слышит. Он пытается услышать громкий топот опасной добычи. И не слышит.

И все равно он ждет, а его примитивный, но рациональный мозг обрабатывает столкновение двух этих стремлений.

Защитник — единственный выживший из всего отряда. Инстинкт диктует ему разную манеру поведения в группе и в одиночестве. В одиночестве защитник должен быть более осторожен. Если он будет слишком агрессивным и погибнет во время атаки, в колонии не узнают об угрозе.

Защитник прячется в тени. Невидимый. Неподвижный.

Защитник ждет.

Опасная добыча — это одновременно и носитель, и угроза. Угроза другим защитникам, колонии, Королеве. Угроза настолько серьезная, что оставлять ее в живых нельзя. Поэтому отряд решительно пошел в атаку.

Это был уже второй раз, когда защитник сталкивался с особями данного вида. В первый раз у добычи/носителей была мягкая оболочка разных цветов. И все носители были разного размера. Некоторые были большими, некоторые — маленькими. Некоторые могли жалить шумом. Но большинство — нет. Однако, когда бой был окончен, все выжившие носители издавали одинаковые блеющие звуки — признаки слабости и страха. Выживших забрали в колонию.

В этот раз носители — опасная добыча — выглядели одинаково. Все одного размера. У всех пестрая, зеленая оболочка с твердыми вставками, похожими на жесткий панцирь самого защитника.

В первый раз, когда защитник столкнулся с особями данного вида, добыча тут же разбежалась. Их собирали по одному или по паре за раз и доставляли в колонию. Защитник не привел ни одного — естественное стремление не было удовлетворено.

А во второй раз опасная добыча уже выступала как отряд. Они действовали согласованно в ходе всего сражения. Одно только это возводило их в ранг опаснейшей угрозы, даже не учитывая использование ими шумовых жал, оказавшихся такими разрушительными.

Отряд нанес удар, защищая колонию и Королеву.

В самом начале сражения защитнику повредили конечность. Два укуса шумового жала вывели ее из строя. К тому времени, как защитник оправился достаточно, чтобы вернуться в строй, весь его отряд был уничтожен, так же, как и большая часть опасной добычи.

Кроме одной особи.

Раненой, способной только ползти.

Колонию нужно предупредить. След нужно оставить. Донести предупреждение домой — это самое важное, то, что нужно сделать в первую очередь, но есть еще основная, примитивная потребность…

…всепоглощающая, естественная потребность расширять колонию.

Защитник ждет.

Защитник слушает.

Защитник ощущает.

Наконец, убедившись, что ползающий и блеющий носитель один, защитник возникает из тени и молча приближается.

Опасная добыча слишком слаба, чтобы сражаться. Она блеет громче, чем прежде. Могут ли особи ее вида прийти на этот звук?

Два стремления, как две приливные волны, сталкиваются друг с другом — выжить и предупредить… расширять колонию.

Защитник удовлетворит оба стремления.

Он неуклюже поднимает блеющую добычу здоровой конечностью. Носитель кажется таким плотным. Носитель меньше защитника, но тяжелее.

Защитник направляется в колонию. По пути он волочит хвост по грязи и камням, отмечая запахом путь для других.

Защитник не способен чувствовать счастье. Или грусть. Или злость. Он возвращается в колонию, потому что предназначен для этого.

Вскоре он различает низкочастотный гудящий звук, напоминающий жужжание. Защитник чует «свой» запах — тот, который отличает колонию защитника от колонии любой другой Королевы.

Защитник знает, что слабеет. Ему нанесен серьезный ущерб, и состояние все ухудшается.

Он знает, что долго не проживет, но точно проживет достаточно, чтобы доставить предупреждение — и носителя — в колонию.

*  *  *

Защитник несет опасную добычу к главному входу в колонию.

На протяжении всего пути добыча едва подавала признаки жизни, но теперь начинает сопротивляться. Однако, она слишком слаба для сопротивления. Защитник недоумевает, как такое тяжелое существо может быть таким слабым.

В колонии тепло. Спокойно. Она полна запахов: кислота, отходы, хитин, феромоны, отличающие отдельных особей, касты и группы. Она полна шума: низкое гудение воздуха в резонаторных полостях длинных голов защитников, звенящее шипение тесного общения, бесконечное постукивание когтей и хвостов по продуктам жизнедеятельности, из которых, в основном, и состоит колония.

Другие особи замечают защитника, замечают, что он несет. Они стекаются к носителю, трогают его, обнюхивают, иногда даже пробуют на вкус, слушают его странное блеяние. Защитник ощущает в них растущее волнение и беспокойство — им нужно идти, захватить еще носителей и доставить их сюда.

Защитник прижимает голову к стене с наростами из подсыхающих выделений особей его вида. Он жужжит, передавая сообщение. Низкочастотная вибрация передается по стенам, распространяясь почти на всю колонию. Это не слова, но сообщение всем понятно: новые носители.

На сообщение собирается еще больше особей. Намного больше. Они вылезают из дюжины отверстий.

Добыча сопротивляется попыткам ее потрогать. Пытается отвернуться от тянущихся к ней конечностей, но их так много, что ее лицо пропадает в этом черном водовороте.

Блеяние… громче, чем прежде.

Другие особи напирают так сильно, что защитник не может шевельнуться, он зажат телами тех, кто хочет узнать больше об этом носителе. Феромоны окутывают его, шум оглушает, колышущаяся черная масса наступает в неистребимой жажде обладания.

Если бы можно было выразить это словами, если бы существовал подобный боевой клич, то все ходы и выходы колонии сотрясало бы сумасшедшее: Расширить колонию…

Запах, оставленный защитником, приведет к месту сражения, которое находится рядом с ульем носителей. Однако запах указывает только направление, но не уровень опасности. Посредством резонаторной полости, занимающей большую часть черепа, защитник издает пять низких звуков, похожих на карканье, чтобы обозначить пятерых врагов, встреченных отрядом. Потом выдвигает внутреннюю челюсть и щелкает ею особым образом. Так он указывает на способность опасной добычи убивать на расстоянии. Защитник резко подергивает своей длинной головой из стороны в сторону: шумовые жала распространяют вибрацию, отбивающую все чувства — следующий отряд должен быть готов к этому. И наконец, защитник испускает опознавательный запах, скопированный им с девяти мертвых особей из его отряда. Он добавляет к этому запах смерти, сообщая, что все они мертвы.

Мертвых защитников не будут помнить. Их упоминают только для того, чтобы другие знали: опасная добыча может убивать массово. Опасная добыча — это угроза для колонии; ее нужно захватить или уничтожить. Активность колонии возрастает. Смятение и агрессия, вызванные появлением новой угрозы, перемешиваются со всепоглощающей тягой захватить больше носителей. Особи лезут ближе, шипя и скрипя. Они карабкаются на стены, они скользят по потолку, они сбиваются в кучи, охваченные диким желанием, таким незамутненным и яростным, что оно граничит с безумием.

Они предназначены для этого.

Особи покидают колонию, двигаясь к улью добычи по запаху, оставленному защитником.

Защитник знает, что он должен сделать теперь.

Он тащит раненую добычу в глубь колонии.

*  *  *

Защитник приносит добычу к кладке яиц. Их охраняют две особи.

Нет, защитник не способен испытывать эмоции, но, бесспорно, при посещении этого места возникает определенное ощущение. Если выразить его одним словом, это слово будет надежда.

Здесь будущее колонии; оно в яйцах, усеивающих пол.

Больше запахов. Защитник идет туда, откуда доносится запах готовности, туда, где яйца в последней стадии созревания. Созревший переносчик внутри яйца, кажется, ощущает присутствие носителя. Защитник слышит шорох маленьких лапок, шевеление хвостов, готовых отправить переносчика к любому носителю, оказавшемуся поблизости от расколовшегося яйца. Переносчики издают тихие звуки, шлепая одной лапкой о другую, сообщая: Я готов, выбери меня.

Но одно яйцо не только трясется, подергивается и колотится.

Одно яйцо поет.

Опознавательный звук, который таким, как защитник, знаком только через вибрации стен и пола. Этот звук зовет защитника, притягивает его.

Да, это то самое яйцо.

Защитник слабеет. Ущерб слишком велик. Но ему хватает сил прислонить носителя к стене рядом с поющим яйцом. Добыча перестает блеять и сопротивляться. Защитник и две особи прижимают к конечностям добычи кусочки твердого материала и выплевывают на них слюну. Слюна мгновенно становится вязкой. И почти так же быстро затвердевает, фиксируя носителя на месте.

Добыча была опасна. Теперь она неподвижна. Теперь она укутана.

Скоро яйцо треснет. И переносчик закрепится на носителе.

Ноги отказывают защитнику. Он спотыкается, почти падая на другое яйцо.

Ущерб слишком велик.

Особи, находящиеся здесь, подходят ближе. Они трогают, они нюхают, они пробуют на вкус. Они испускают феромоны, но не сочувствия, а скорее завершенности. Защитник чует эти феромоны, ощущает их и понимает, что осталось еще одно действие, последняя возможность помочь колонии.

*  *  *

Слабый, неспособный больше двигаться, защитник доставлен к Королеве.

Защитник никогда раньше не был рядом с Королевой. Теперь, оказавшись здесь, он испытывает ощущение целостности. Свершения.

Королева великолепна. Королева — это альфа и омега.

И Королева… Королева умирает.

Защитник понимает, что его последнее действие поможет Королеве прожить подольше, а помощь Королеве — это помощь колонии.

Королева наклоняет свою огромную, красивую голову, дотрагиваясь ею до головы защитника. Королева жужжит. Тело защитника вибрирует от этого звука, от этой песни. Этой песней защитнику дают понять, что Королева знает. Знает, что защитник принес носителя. Знает, что защитник указал путь к улью носителей. В этой песне гордость. Признание. Что-то еще, чего примитивный мозг защитника не в силах осознать, а если бы мог, то определил бы как благодарность.

Защитник справился.

И теперь у него есть последняя возможность послужить колонии. У защитника нет представления о времени, расстоянии или пространстве. У него нет мыслей о том, что он прожил стоящую жизнь, жизнь беззаветного служения. Но есть спокойствие, ощущение умиротворения.

Он сделал все, для чего был предназначен.

Боль утихнет.

Королева открывает пасть.

Защитник не сопротивляется, когда острые зубы со скрипом вгрызаются в его панцирь, укус за укусом.

Конечности и хвост защитника дрожат и подергиваются, он ощущает и слышит, как Королева насыщается, поглощая его тело.

*  *  *

Яйцо не думает. Яйцо не чувствует. Но яйцо может ощущать. И яйцо знает.

Яйцо способно распознавать три вещи: вибрации, обозначающие движение и размер, ритмичный стук и наличие определенного выхлопного газа. Любые два из этих трех факторов могут вызвать сокращение мышц, раскрыть створки, защищающие переносчика.

Особые клетки яйца фиксируют наличие этого газа: Углекислый газ. Подходящие носители испускают этот газ. Яйцо ни коим образом не понимает этого, и не понимало бы, что такое углекислый газ, даже будь у него мозг, которого нет.

Оно отмечает отсутствие вибраций, обозначающих движение ближайшего носителя. Яйцо не слушает, а ощущает. Скорлупа яйца — это настолько чувствительный и точно настроенный орган, что она может зафиксировать не только шаги потенциального носителя, но и нечто гораздо более тихое — ровное биение его сердца.

Слабое, но несомненное: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Носитель близко.

Выхлопные газы. Сердцебиение.

Почти…

Сердцебиение неровное. Слабое. Будь оно сильнее, ровнее, яйцо бы уже треснуло. В генетическом коде яйца одна команда важнее всех прочих — убедиться, что носитель достаточно здоров, чтобы пережить внедрение и созревание. Потому что, вскоре после вылупления из яйца, переносчик умрет, несмотря на то, доставлен эмбрион или нет.

А переносчик внутри яйца, и этот — особенно, обязан доставить эмбрион.

Серия импульсов в нервной системе яйца запускает автоматический и, вместе с тем, довольно сложный процесс анализа поступающих данных. Углекислый газ есть, но рваный пульс носителя указывает на то, что он, возможно, проживет недостаточно долго.

Затем неровное сердцебиение стабилизируется, становится ритмичнее.

Носитель не совсем здоров, но он подходит.

Створки раскрываются с мягким хлюпом.

*  *  *

Впервые воздух касается кожи переносчика. Нервы обжигает огнем. Нейромедиаторы переполняют хрупкую кровеносную систему. Расслабленные мышцы, наконец-то, сокращаются и растягиваются.

Переносчик не думает. Он реагирует. Он отвечает. В ходе эволюции эти существа приобрели способность ощущать время каждой своей клеточкой — как только они вылупляются, они должны двигаться быстро, потому что срок их жизни недолог.

Переносчик создан так, чтобы найти цель, которая должна быть неподалеку.

Он фиксирует появление углекислого газа.

Затем, сердцебиение.

Даже не будь этих признаков, он бы среагировал на движение рядом с ним. Любого из этих раздражителей достаточно, чтобы переносчик двинулся к своей цели, к тому, что составляет смысл его существования.

Переносчик распрямляет восемь длинных, подрагивающих конечностей. Их кончики прижимаются к прочным, влажным стенкам яйца. Переносчик выскальзывает из этой безопасной утробы. Его хвост все еще остается во влажной теплоте, а все остальное тело уже ощущает холод внешнего мира.

Переносчик сосредотачивается — углекислый газ, сердцебиение — и поворачивается на эти раздражители.

Глаза переносчика — это примитивные органы. Они способны различить движение, а также области света и темноты. Именно второе и помогает переносчику в поиске цели: по всей Вселенной самые развитые создания имеют больше одного глаза. Обычно два, но иногда три, или даже четыре. Однако, сколько бы ни было глаз, у всех этих существ только одно ротовое отверстие.

А переносчику нужно именно ротовое отверстие.

Он сканирует пятна света и тени перед собой: два небольших темных пятна, одно пятно побольше.

Восемь конечностей вздрагивают. Их кончики сжимаются. Хвост свивается в тугую спираль, чтобы оттолкнуться от мягкой, но прочной внутренней стенки яйца.

Углекислый газ.

Сердцебиение.

Два маленьких пятна над одним большим.

Хвост распрямляется, резко и быстро, запуская переносчика в воздух. Конечности раскинуты широко, готовы сжать, обнять.

Он попал.

Конечности охватывают голову носителя.

Хвост обвивается вокруг его шеи и крепко ее сжимает.

Носитель сопротивляется; его зубы сжаты, как будто он знает, что его ждет. Чувствительным подбрюшьем переносчик ощущает губы носителя, отмечает положение зубов и челюстей.

Его хвост сжимается.

Кожа носителя теплая, теплее, чем воздух снаружи. Переносчик ощущает, что сердцебиение носителя ускоряется. Все быстрее и быстрее.

Носитель сопротивляется, пытается терпеть, но ему не хватает воздуха. Когда его собственное тело предает его, когда рот распахивается в судорожной попытке вдохнуть, костяные крючки появляются из подбрюшья переносчика и закрепляются на верхней и нижней челюсти носителя. Мощные мышцы переносчика держат челюсти открытыми и не позволяют зубам сомкнуться.

Переносчик вытягивает хоботок во рту носителя, пропихивает его в теплое, влажное горло. Переносчик наполняет легкие носителя воздухом, не давая ему задохнуться. Но у хоботка есть и другая функция, более важная, чем снабжение носителя кислородом.

Теперь глубоко в груди носителя, в нижней части пищевода, скрыто будущее колонии.

*  *  *

Эта добыча опасна.

Эта добыча — угроза колонии.

Такие угрозы требуют немедленных и сокрушительных действий.

Защитник не скорбит о том, чьим запахом помечен этот след. Защитник способен печалиться ровно настолько, насколько способен бояться. Проще говоря, не способен совсем.

Защитник не умен, но и не глуп. Защитник может считать. Только самым элементарным способом. Он не может умножать или делить. У него нет слов или символов, обозначающих числа, но он их знает. Защитник распознает отличительные запахи каждой особи в этом новом, огромном отряде.

Сто шестнадцать особей.

Самый большой отряд, который когда-либо встречал защитник.

*  *  *

Помеченный запахом путь заканчивается.

В темноте защитник и другие особи собираются в одну группу.

Воздух пропитан запахом смерти. Здесь было сражение. Девять защитников погибли.

Носители должны быть где-то недалеко. Отряд должен найти их.

Защитник припадает к земле, упираясь ладонями в грязь и камни. Другие делают то же самое.

Прижавшись к земле, защитник пропускает через себя ощущения, обрисовывающие ночной пейзаж: легкий ветерок, поднимающий над землей песок и пыль; едва ощутимые касания насекомых и маленьких животных; привычный мерный шаг другого отряда, проходящего где-то недалеко.

А потом защитник ощущает это. Еще очень слабый и отдаленный звук — ритмичный топот, производимый чем-то плотным, тяжелым. Чем-то двуногим, непохожим на защитника… чем-то чужим.

Защитник слегка поворачивает голову направо — оттуда доносятся эти колебания. Он не знает, как далеко находится угроза, но она не рядом.

Молчание — это основное правило, но защитник фактически глава этого отряда — и он решается зашипеть. Только он и только один раз, так что враги не смогут определить, сколько особей в отряде. Звуковая волна распространяется, отражается от камней и редких растений, возвращается назад. С помощью такой эхолокации защитник отмечает положение объектов в пространстве перед ним.

Движение здесь не зафиксировано.

Защитник приподнимается. Он снова издает шипение, чуть более громкое, чтобы иметь возможность «увидеть» немного дальше. Когда возвращаются эти звуковые волны, защитник ощущает что-то еще, что-то очень важное: ровная поверхность, широкие объекты, устремленные в небо.

Улей.

Защитник молча подкрадывается к улью. Отряд поднимается и следует за ним, как единый организм.

*  *  *

У носителей громоздкий улей. Он состоит из множества курганов с неестественно ровными склонами. Защитник никогда не встречал ничего столь огромного. Колония защитника расположена под землей — высокие курганы в улье чужаков поднимаются в небо. Сияют многочисленные огни. Сейчас ночь, темно, но в некоторых частях улья светло как днем.

Отряд не приближается к улью сразу. Он занимает позицию за невысоким холмом. Только защитник выглядывает из-за этого холма. Остальные прячутся в темноте, тихие, как камни.

Наконец, шумовые жала выдают местоположение жертв — секундные вспышки света в одном из курганов улья.

Там опасная добыча. Защитник пытается сосчитать их, но они скрыты небольшими заграждениями, а вспышки не помогают различить отдельные лица. Примитивный мозг защитника сначала выдает семь, затем восемь.

Опасная добыча атакована другим отрядом. Носители не бегут — они удерживают свои позиции. Так много вспышек, так много шумовых жал. Защитник наблюдает, как падают такие же, как он, один за другим. Некоторые лежат неподвижно. Некоторые подергиваются. Некоторые бьются в судорогах. Немногие поднимаются и бросаются в атаку, чтобы снова быть поверженными.

Даже с такого расстояния от шумовых жал волнами расходятся болезненные импульсы. Тело защитника, так же, как и тела других особей его отряда, способно ощущать вибрацию и звук — поэтому все они страдают от звуковых волн, идущих из-за заграждений.