Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детская проза
Показать все книги автора:
 

«Капкан времени», Селия Рис

Девочка-привидение

У Дэви Уильямса были веские причины верить в привидения и вампиров. Он знал, что они существуют, потому что сам встречал их. Знал, где они прячутся. Знал, что некоторые из них добрые, а некоторые злые, даже очень. Дэви привык к мысли, что рядом с нами существует мир, населенный привидениями. Ему даже пришлось убедиться в том, что иногда можно попасть в промежуток между мирами или вообще оказаться в другом мире. Но он и не представлял себе, что такие вещи могут случиться на школьной экскурсии.

Это ему и в голову не приходило, когда он вместе с другими учениками тащился по местному музею от экспоната к экспонату.

Они провели тут целый день. Приближалось Рождество, и их поход в музей был одновременно развлечением по случаю конца семестра и возможностью завершить тему по истории — «Жизнь викторианской Англии».

— Конечно, перед вами не лучший наш образец. — Экскурсовод, усмехаясь, указала на вышивку на стене.

Они уже посетили «гостиную», «кухню» и «классную комнату». Это была «детская». Когда пришла очередь Дэви смотреть, он старался держаться подальше от канатов, которые отделяли маленькую комнатку от остального мира. Ребят предупредили, что, если подойти слишком близко к экспонатам, сработает сигнализация. Мальчик взглянул на вышивку, о которой гид отзывалась так пренебрежительно. Над маленьким серым домиком располагались вышитые крестом буквы. Сбоку стояло большое дерево, немного похожее на желтый зонтик. По низу тянулись изящные хрупкие цветы, а в середине выделялись инициалы: Э.Э.Г. Было несколько неровных стежков, а две буквы как будто выпрыгнули из строчки, но, в общем, вышивка показалась Дэви нормальной, во всяком случае, лучше того, что могло бы получиться у него.

Дэви немного замешкался, осматривая комнату. Кроме вышивки, на стенах висели картинки — рисунки к детским стихам и назидательным сказкам. Там были Джек и Джилл, идущие в горку, Питер Соломенная Голова с торчащими волосами и ужасными ногтями-кинжалами. На кровати, накрытой стеганым одеялом, сидела компания кукол, с узкими глазками, пухлыми губками, маленькими ручками и ножками в туфельках. Они опирались на кучку плюшевых медвежат. Некоторые из медвежат успели облысеть; у других, худых и длинноногих, были всклокоченные усы, делавшие их похожими на маленьких старичков. С обеих сторон, как будто на посту, стояли два раскрашенных деревянных солдата. Все игрушки выстроились перед миниатюрной классной доской. Дэви улыбнулся. Когда-то он сам играл со своими куклами в школу, и им приходилось тяжеловато. Эмма, его младшая сестра, и сейчас с ними играет. Иногда слышно, как она кричит на них. Дэви отвлекся, подумав о том, как все на свете повторяется. И вдруг:

Уии, уии, уии.

Где-то рядом начался громкий электронный вой. Мальчик так и подскочил.

Сначала все смолкли, ошарашенные. Потом сопровождавшая их женщина фыркнула и с отвращением поморщилась, как будто почувствовала неприятный запах. Весь класс зашелся в смехе, а мистер Крэддок стал проталкиваться вперед, крича:

— Кто это сделал? Кто это сделал?

Их класс нарядился в разные костюмы викторианской эпохи. Дэви надел что-то вроде матросского фартука, под него — старый жакет, натянул обрезанные по своему росту папины штаны. У Крэддока волосы были разделены пробором посередине и прилизаны. В своем ужасном обмундировании Джекила и Хайда Крэддок последний раз появлялся во время Хэллоуина; тогда он был в хорошем настроении, теперь же, размашисто шагая к Дэви, он больше напоминал мистера Хайда.

— Дэви Уильямс. Я так и знал…

— Я не делал этого. Я не подходил близко. Честно, сэр…

— Сколько раз нужно повторять! Не трогай! Не подходи к загородке! — Крэддок посмотрел на Дэви сверху вниз, его губы скривились, черные брови нахмурились. — Сколько тебе лет? Одиннадцать? Двенадцать? Мне бы еще группу пятилетних доверили!

— Но, сэр! Я не…

Учитель жестом велел ему замолчать. Он устроил мальчишке настоящий разнос. Робкие попытки оправдаться ни к чему не привели. А ведь Дэви стоял по меньшей мере в метре от загородки. Ну никак не мог он ее задеть! Однако учитель уже все для себя решил, и возражать было бесполезно.

Крэддок разошелся не на шутку. Дэви огляделся. Экскурсовод усмехалась, глядя на него, а класс просто ухохатывался. Ребята потешались, изнемогая от смеха, — радовались, что попало не им. Дэви уставился в пол, ему было очень обидно.

Однако была тут одна странность, необъяснимая странность. Кто-то начал смеяться прежде остальных, сразу, как только включилась сигнализация. Дэви ясно слышал это мелодичное хихиканье, переливающееся на фоне электронного воя, и доносилось оно из детской, с другой стороны ограждения.

*  *  *

Дэви осознал это, только когда вышел на улицу во время ленча.

Стояла теплая для начала декабря погода. Топили слишком жарко. В комнате, предназначенной для классных собраний, было душно и людно. Кое-кто из ребят уже убежал играть в футбол. Дэви тоже пошел в сад, решив съесть свой ленч на воздухе, а потом пару раз пнуть мячик.

Он прошел мимо лужайки, расположенной в низине, где никто не замечал табличек «Газоны не топтать», и направился к мощеной площадке со скамейками. Ребята из других классов заняли почти все лавочки, только одна была свободна. Она стояла под огромным деревом, похожим на то, которое он видел на вышивке. Плакучая ива нависала над целым углом сада.

Хотя зима лишила ее листьев, длинные гибкие ветви свисали плотно, образуя нечто вроде беседки. Дэви раздвинул занавес ветвей, вошел внутрь и не сразу заметил, что там есть еще кто-то. Девочка. Сначала Дэви подумал, что она из другого класса. Они пришли в музей не одни, а вместе с параллельным классом. Правда, он всех знал в том классе, но, может, она новенькая? Ему сразу понравился ее наряд. Девочка как будто сошла с одного из тех стеклянных стендов, которые они видели в отделе костюмов. Ее одежда, вплоть до мелких деталей, отвечала канонам викторианской эпохи — как будто она взяла ее напрокат в магазине того времени.

— Ой, прошу прощения, — сказал Дэви, готовясь уйти, — я тебя не видел…

— Все хорошо, не смущайся. — Девочка посмотрела на него и улыбнулась.

Дэви приблизился к ней. Она показалась ему знакомой. Он всмотрелся в ее серые, широко поставленные глаза и бледное лицо в форме сердечка.

— Ты из класса мисс Малкин? — спросил он.

— Нет, — ответила девочка. Она засмеялась, и ее длинные волнистые черные волосы заколыхались. — Я ждала тебя, Дэви.

Смех ее и выдал — высокий, серебристый. Дэви почувствовал, как по рукам мурашки побежали. Внутри у него точно что-то оборвалось. Так бывает, когда очень быстро поднимаешься на лифте.

Он спросил:

— Элизабет? — и нащупал край скамьи. Он почувствовал, что должен сесть.

— Да. — Она снова засмеялась. — Вспомнил?

Он встретил Элизабет странным вечером в середине этого лета. Она была привидением. Элизабет жила в городе призраков, в гостинице под названием «Семь часов», вместе с Джеком Кейдом, разбойником с большой дороги, с Полли и Гованом. Она помогала Дэви повсюду проникать, и они пережили вместе немало приключений. Дэви не видел ее с той ночи, как покинул город призраков. И вот Элизабет здесь — посреди его мира, сидит себе на скамеечке, как будто это самая обыденная вещь на свете.

— Как ты сюда попала? — спросил Дэви, с трудом преодолевая спазм в горле.

— В музее есть кое-что из моих вещей. Это платье, — Элизабет разгладила серо-зеленый шелк, — некоторые игрушки в детской и кусочек вышивки.

— Э.Э.Г. - это ты, да? — Дэви вдруг начал понимать. — Ты была там сегодня утром. Ты включила сигнализацию. Я слышал, как ты смеялась.

— Да. — Она улыбнулась. — Элизабет Энн Гамильтон. Это была я. Когда я умерла, мама оставила мои вещи. Я думаю, она ни за что не смогла бы с ними расстаться. Гораздо позже их передали в музей. Я часто включаю сигнализацию, чтобы досадить миссис Саммерс.

— Миссис Саммерс? — нахмурился Дэви.

— Экскурсоводу. Она указывает всем на недостатки моего шитья, а мне кажется, это дурно. Мне тогда было всего девять лет.

— А что ты сейчас здесь делаешь? Я думал, ты должна была остаться в городе.

— Ты не знаешь всех правил, установленных в мире привидений. Мои вещи здесь. Поэтому я могу сюда приходить. Я ждала тебя.

— Долго?

— Да так, какое-то время.

Привидения всегда неясно говорят о времени, потому что в обычном смысле слова оно для них не существует. Дэви было интересно, как это может быть, и он не мог понять, чем они заполняют промежутки между появлениями в нашем мире. Что они делают?

— Я проникаю в некоторые комнаты музея, — сказала Элизабет в ответ на его невысказанный вопрос, — чаще в те, за которыми следит миссис Саммерс. — Она пожала плечами. — Кроме того, играю в карты с солдатами. В военном отделе музея их чуть не целый полк. Они там проводят свои встречи. — Тут где-то позади зазвенел колокольчик. — Но на этот раз я здесь не просто так. — Элизабет вдруг стала серьезной. — Я должна тебя предупредить. Мы не можем тратить время на болтовню.

— Предупредить меня? О чем?

— Меня послал Слепой Скрипач. Ты его помнишь?

Дэви кивнул. Он так хорошо помнил старика, как будто тот стоял прямо перед ним: в черном плаще, широкополой шляпе, со скрипкой в руках. Ему казалось, он видит это испещренное морщинами лицо, умную и добрую улыбку, слепые, с голубоватым оттенком, точно мраморные глаза навыкате. Слепой Скрипач спас Дэви, помог ему выбраться из города призраков. И не только Дэви, но и его сестре Кейт, и их двоюродным брату и сестре. Тому и Элинор.

— Старик не видит, — сказала Элизабет, — однако слух у него, как всегда, отменный. Он знает о городских делах больше, чем кто бы то ни было. Скрипач говорит, чтобы ты остерегался беды.

— Почему?

— Это как-то связано с дочерью Серого Старца и с тем маленьким мальчиком, которого она забрала.

Дэви испуганно вытаращил глаза. Даже мысли о ней вызывали у него трепет.

— Я думал, что урок, который она получила на Хэллоуин от Джека и Пугала, образумил ее…

— Образумил? — Брови Элизабет удивленно изогнулись. — С ней этого вообще не случается. А ты уже дважды перешел ей дорогу, нанося обиду за обидой. Такие, как она, не прощают. И ее ненависть к тебе слишком велика.

Дэви печально кивнул и совсем пал духом. Напрасно он думал, что избавился от страха, который преследовал его. Дочь Серого Старца относилась к тем, кого называли Другими. Эти Другие — не люди и не призраки. Ее отец был предводителем Войска Сидхе, Невидимого Двора. Все они были волшебниками, но непохожими на тех, о ком рассказывается в преданиях.

Дэви вырвал из рук дочери Серого Старца схваченного ею мальчика. Она пыталась украсть ребенка, чтобы сделать его своей игрушкой. На Хэллоуин она пришла за Дэви.

Дэви снова содрогнулся, на него повеяло холодом. Он вдруг почувствовал ее присутствие, ее злобу…

— Дэви!

Дэви вздрогнул, услышав, что его зовут.

— Дэви? Вот где ты спрятался!

Ветки ивы раздвинулись, и вошла Лайза Уилсон, его одноклассница.

— Я тебя везде искала. — Она с любопытством огляделась. — А с кем ты говорил?

Дэви быстро оглянулся. Элизабет исчезла.

— Ни с кем. — Он пожал плечами, стараясь говорить искренне. — Я тут один.

— Да? — Лайза смотрела на него, скрестив руки. — А мне казалось, я видела девочку. Серое платье, длинные черные волосы…

— Нет, — Дэви энергично помотал головой, — я все время был один.

— Значит, я ошиблась.

Она снова огляделась, как видно не совсем поверив его словам.

— Я готова поклясться, что здесь был кто-то еще… Ты не мог не заметить, — добавила она, недоверчиво взглянув на него.

— Что?

— Что ты говорил сам с собой, — усмехнулась Лайза, — первый признак сумасшествия.

— А, да. Правильно! — Дэви нервно, но с облегчением засмеялся. Лайза была самым приземленным и практичным человеком из всех, кого он знал. Она даже не читала свой гороскоп, не говоря уж о том, чтобы верить в сверхъестественное. Ему непросто было бы объяснить ей, что он говорил с привидением.

— Пошли. — Лайза повернулась. — Все уже возвратились в класс. Я это и пришла тебе сказать. Мы опоздаем, если не поторопимся.

Дэви пролез за ней сквозь ветки ивы, думая о том, как здорово все обошлось. Он был рад, что ничего не пришлось объяснять насчет Элизабет. И до него не сразу дошло: а это ведь очень странно, что сама Лайза видела девочку-привидение.

Предупреждение

Они опоздали. В другой день это было бы не страшно, но сегодня уроки должны были проходить в музее, в «классной комнате». Ученики ровными рядами сидели за длинными деревянными партами, тесно прижавшись друг к другу. То, в чем они сейчас участвовали, называлось так: «Занятия в викторианской школе».

Когда Дэви и Лайза вошли, не было никакой обычной болтовни и возни. Их встретили гробовым молчанием. Тридцать пар глаз поглядели на них, а потом опять на мистера Крэддока. Учитель стоял на возвышении посреди комнаты, нависая над школьниками как башня. В руках у него был длинный тонкий прут, которым он помахивал вверх и вниз. Кажется, он делал классу мысленное внушение. Никого сечь он, конечно, не мог, но дети следили за его рукой как загипнотизированные кролики.

— А, Дэвид Уильямс, Элизабет Уилсон. — Прут свистнул в воздухе. — Очень мило, что вы к нам пожаловали.

Дэви и Лайза посмотрели друг на друга: услышав свои полные имена, они почувствовали себя незнакомцами. Глаза Лайзы пробежали по комнате — все парты были заняты. Сесть было негде. Хейди, подруга Лайзы, подвинулась, освободив для нее место, но для Дэви места не нашлось.

— Садись, — рявкнул мистер Крэддок, — что ты мнешься!

— Но, сэр, мне негде сесть.

— Вот место, Дэви. Что с тобой?

Дэви посмотрел, куда указывал учитель. На секунду ему почудились серые глаза Элизабет, смеющиеся над ним, потом он понял, что смотрит на пустое место.

— Итак, мы можем начать?

Мистер Крэддок поднял глаза к потолку, после чего снова принялся медленно вышагивать по комнате.

— Как я говорил перед тем, как был столь грубо прерван, жизнь в викторианских школах была другой, совсем другой. К примеру, имелось вот это. — Прут свистнул в воздухе, его кончик едва не задел носы сидящих в первом ряду. — Это было вполне законно, и любой учитель викторианской эпохи без колебаний пользовался им. — Прут хлестнул снова. — Вы меня слышите?

Все закивали, мистер Крэддок полностью приковал к себе внимание класса.

— У меня тут есть еще предметы, помогавшие учителю в работе. Которыми, к сожалению, больше нельзя пользоваться.

Он остановился. Никто не засмеялся — было непонятно, шутит учитель или нет.

— Например, вот это. — Он показал странное замысловатое приспособление, похожее на коромысло. — Его привязывали к спине того, кто сутулился и горбился. — Сядьте прямо! — Весь класс так и вздрогнул. — А это не нуждается в комментариях.

Крэддок держал большой картонный колпак с надписью «ДУРАК». Дэви показалось, что учитель смотрит прямо на него.

— Кое-кому придется надеть это сегодня, — сказал он с усмешкой, — если я не ошибаюсь. Итак, обратите внимание.

Учитель отложил колпак дурака и повернулся к доске. Она была не такая, как доски в нынешней школе: стояла отдельно от стены и была расчерчена, как тетрадный лист. Мистер Крэддок стал писать алфавит, так и сяк меняя наклон букв, тщательно выписывая части букв над и под строчкой.

— У вас на партах есть грифельные доски и специальные карандаши, — сказал он не поворачиваясь, — ими пользовались школьники викторианской эпохи. Возьмите их и записывайте за мной…

Грифельная доска была размечена так же, как и большая. Дэви взял карандаш, тонкий, верткий, с ним было трудно совладать. Почерк Дэви уж точно не считался лучшим в классе, а буквы, которые он выписывал сейчас, вообще разбредались кто куда — ничего похожего на аккуратные завитки и штрихи мистера Крэддока. Мальчик никак не мог вывести буквы с одинаковым наклоном. Он слышал, как учитель тихо ходил между рядов. Никогда еще в классе не было такой тишины, было бы слышно, если бы муха пролетела. Крэддок и так был строг, но сегодня особенно разошелся. Он вошел в роль викторианского учителя.

Дэви написал: абвг.

Вдруг появилось нечто другое. На чистой медно-красной поверхности возникло:

Опасайся мисс Малкин.

Дэви резко поднял голову — нет ли рядом Крэддока. Мисс Малкин — новая учительница. Она была здесь же, в музее, с другим классом. Крэддоку она явно нравилась. Он старался поболтать с ней при каждом удобном случае. Если бы учитель увидел написанное, он бы, наверное, вышел из себя. Дэви глядел во все глаза, как появлялись новые буквы:

Она не та, за кого себя выдает.

Вкрадчивые шаги послышались совсем рядом. Лицо Дэви покрылось холодным потом.

Она…

Мальчик не осмелился дочитать последнее слово. Он прикрыл почти всю доску рукой. Тут же прут хлестнул по парте. Может, Крэддок и играл роль, но ему, безусловно, нравилось махать этой штуковиной.

— Что ты делаешь?

Дэви поднял голову и посмотрел в карие глаза учителя.

— Н-ничего, сэр, — запнулся он, — я, я…

— Ты писал левой рукой, — рявкнул Крэддок.

— Да, сэр, — Дэви вздохнул с облегчением, — я всегда так пишу.

— В викторианские времена ее привязали бы к твоей спине. Ты носил бы дурацкий колпак, пока не научился бы писать правой.

— Но, сэр, это немного слишком. -

Дэви нервно засмеялся, думая, что Крэддок, наверное, шутит, но нет — он слишком хорошо играл роль викторианского учителя.

Крэддок пропустил слова мальчика мимо ушей.

— Посмотрим на твои усилия.

Дэви медленно убрал руку, боясь крамольных надписей на доске. К его удивлению и облегчению, они исчезли, остались только маленькие кривые буквы самого Дэви.

— Ужасно! — Крэддок поджал губы. — Выйди к доске. Сейчас ты должен написать лучше, иначе на том колпаке появится твое имя.

— Но, сэр, — начал Дэви, — это нечестно.

— В викторианские времена ученики в таких случаях молчали.

Мистер Крэддок свистнул прутом.

— Тебе бы за это досталось. Итак, делай, что тебе говорят, и не перечь. Перепиши верхнюю строчку.

Дэви вздохнул и встал с места. В классе тихонько хихикали — приятели радовались, что не они попались. Все знали, что У Дэви плохо с почерком, и предвкушали его унижение. Дэви взял мел. Крэддок не имел права так себя вести. Он перегибал палку…

Вдруг мальчик почувствовал легкое прикосновение к руке. Он оглянулся. Никого рядом не было, но голос Элизабет говорил ему в ухо:

— Это просто. Я буду тебя направлять.

Мел заскользил по доске, и буквы получились даже красивее и совершеннее, чем у Крэддока.

— Мне нужно тебе кое-что передать, — шептала Элизабет, пока они писали. — Но сейчас опасно разговаривать и у меня времени совсем мало. Можешь прийти сюда завтра? По утрам здесь спокойно.

Дэви кивнул. Завтра суббота.

— Очень хорошо. Буду тебя ждать. Поищи меня в комнате у лестницы. Я…

Дэви уже почти дописал, когда его рука остановилась. Элизабет пропала. Он снова был один у доски.

Никто ничего не заметил. Вдруг открылась дверь.

— Мистер Крэддок, — сказала, входя, мисс Малкин, — нельзя ли мне…

Она остановилась и обратила свои белесые глаза на Дэви.

— Что за замечательный почерк, — заметила мисс Малкин, улыбаясь ему. — Ты сам так написал? Или тебе кто-то помог…

Ее ярко накрашенные губы растянулись в лукавой улыбке, как будто это была скрытая шутка, понятная лишь им двоим. Дэви почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Ему стало жарко и холодно одновременно, сердце заколотилось в груди. Он вспомнил предупреждение, проступившее на грифельной доске. Когда мисс Малкин всматривалась в него, ему показалось, что класс стал таять в каком-то тумане. Это она была причиной того, что Элизабет так поспешно исчезла. Ее глаза были цвета бледного зимнего рассвета, несущего свет, но не тепло. Дэви почувствовал, как кровь отлила от лица, оно стало влажным от пота. Его одолела слабость, и ему пришлось опереться на доску.

— Дэви Уильямс, это так?

Дэви вяло кивнул. Казалось, голова едва держится на шее.

— Ну что ж, хорошо, я не думала, что ты такой способный.

Мисс Малкин покачала головой, и серебряный свет пробежал по ее блестящим черным волосам. Когда Дэви видел ее раньше, ее волосы были длинными и цвета инея. Теперь они стали почти черными и завитки прически доходили только до шеи. Может быть, поэтому он не сразу узнал ее…

— Прошу прощения, мистер Крэддок. — Мисс Малкин отвернулась, освободив мальчика от своего взгляда, и улыбнулась учителю. — Не хочу вас торопить, но мой класс ждет…

— Да, конечно. Как нерасчетливо с моей стороны, я очень извиняюсь… — завертелся Крэддок. — Ладно, всем выйти! — заорал он на класс.

Потом Крэддок повернулся к мисс Малкин и расплылся в глупой улыбке. Как и большинство мужчин школы, он все время пытался привлечь ее внимание.

Они прошли мимо класса, который послушно выстроился вдоль стены. Мисс Малкин даже не посмотрела на Дэви. А он уставился под ноги, боясь встретить ее взгляд.

Прическа, одежда учительницы, ее манера говорить — все было современным. Она даже водила машину-Дэви сам видел. Но это ничего не значило. Ее глаза были глазами Леди, дочери Серого Старца. Дэви узнал бы их где угодно. Ошибиться было невозможно.

Повторный визит

Дэви плохо спал. Он лежал и пялил глаза в потолок, а в голове было полно вопросов. Что здесь делала Леди, закамуфлированная в мисс Малкин? Это действительно она? Не ошибся ли он? Мысли мальчика метались между самыми дикими предположениями. Он то сомневался, то переполнялся уверенностью. Если это Леди, что она собирается с ним сделать? Он леденел от страха при мысли о том, что у нее на уме.