Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Церковь на острове», Саймон Ансворт

Шарлотта выбралась на берег и откинула мокрые волосы с лица. Потом сделала пару глубоких вздохов и расплылась в самодовольной улыбке. Девушка радовалась, что сумела преодолеть течение. Успокоив дыхание и биение сердца, она развязала бечевку, обмотанную вокруг талии, и сняла с нее пластиковые босоножки. По дороге сюда они плыли рядом, теребили ее кожу, то и дело нежно касались ее бедер, будто напоминая о своем существовании. Теперь она позволила им упасть вниз и обулась. Вода шевелилась под подошвами и пробиралась между пальцами, набегая на мокрый песок. Затем, уходя прочь от моря, она подняла глаза на цель своего визита. Маленькая сине-белая церквушка.

Впервые Шарлотта увидела церковь, когда рассматривала пейзажи из окна своего номера в отеле. Примерно в полумиле от берега в синем, полном энергии море гнездился маленький остров. Казалось, он представлял собой нечто большее, чем серая скала над волнами. Его бока были покрыты низкорослой зеленой порослью. Нижняя часть берега выглядела пологой, но в центре пласты горной породы выходили на поверхность в форме куба, будто какая-то гигантская рука вырезала его тупым ножом. Эта громадина располагалась в середине острова, словно та же рука вдавила его в центр суши, как украшение в глазированный пирог. Стороны куба были практически вертикальными, с темными полосками и трещинами на них. На вид высота скалы составляла где-то 50–60 футов. Однако Шарлотте трудно было судить об этом точно. Каждый раз, глядя на остров, она меняла мнение на этот счет.

Церковь была расположена перед скальным выступом, маленькая и яркая по сравнению мрачным серым камнем. Ее стены были ослепительно белые в обрамлении синей окантовки. Крыша — тоже синего цвета. Прищурившись, Шарлотта смогла разглядеть только дверь на фасаде здания и крест, установленный спереди на крыше. Ночью церковь светилась бледно-желтым цветом, мерцая в такт порывам ветра. Шарлотта предположила, что это масляные лампы висели по всему периметру. Огонь заставлял стены блестеть и выделяться на фоне серой каменной массы. Сама скала ночью становилась еще более грозной, вздымаясь и загораживая звезды в темноте неба над Грецией. Создавалось впечатление, будто это творение человека: утесы и гроты напоминали зубчатые стены замка, заброшенного и забытого, но сопротивляющегося с неистовой силой окончательному запустению. Он также, казалось, у основания подсвечивался желтым огнем. Правда, Шарлотта ни разу не видела, чтобы кто-то зажигал лампы.

На самом деле, хотя она всматривалась в остров изо всех сил (она проводила много времени, просто разглядывая его, что очень раздражало Роджера), она всего один раз заметила человека около церкви. И то он быстро исчез. Тень мелькнула в дверном проеме — она увидела ее только краешком глаза, когда отворачивалась. Но когда Шарлотта повернулась, чтобы рассмотреть тень, та уже пропала. Там должен быть человек, сказала она самой себе. Ведь должен же кто-то зажигать лампы и ухаживать за церковью. Ее свежевыкрашенные каменные стены (по крайней мере, две из них, которые были видны с балкона отеля) сияли белизной. Ее синяя крыша и архитрав были четко очерчены и опрятны. За низкой оградой вокруг церкви находилась земля, на которой не было ни растений, ни мусора. Было ужасно любопытно наблюдать за этим строением, за этой бело-синей церковью с купольной крышей и темным дверным проемом. Шарлотта, как зачарованная, изучала ее часами.

Именно Роджер предложил ей идею:

— Почему бы тебе не доплыть до острова? — спросил он на третий день отдыха. — Может, если ты посмотришь на это место вблизи, то перестанешь таращиться на него все время.

Шарлотта разобрала нотки недовольства в его голосе, но еще в нем прятался шуточный тон. Было понятно, что таким образом Роджер пытается привлечь внимание к себе и их совместной поездке, но мысль об острове прочно въелась в ее сознание и не отпускала. На следующий день Шарлотта заявила:

— А остров находится недалеко, не так ли? Да и море вокруг кажется спокойным.

— Ты что, серьезно? — удивился Роджер.

— Конечно, дорогой, — ответила она и не смогла удержаться, чтобы не добавить:

— В конце концов, это ведь было твоей идеей.

Шарлотта запланировала свое «великое плавание», как Роджер называл его саркастически, на вторую неделю отдыха. Этот срок давал ей возможность привыкнуть к морским заплывам, к силе волн, которые тянули туда и обратно. У нее также было время расспросить тут всех об этой церкви. Но, казалось, никто ничего не знал. Менеджер туристического бюро только пожал плечами. Местные жители смотрели на нее непонимающе. Один из них сказал: «Это всего лишь старая церковь». Он посмотрел на Шарлотту так, будто она сошла с ума. Но ведь он был не прав. Она не была старой. Это демонстративное отсутствие интереса и пренебрежительное отношение Роджера к ее плану еще больше укрепили Шарлотту в намерении добраться до острова. Утром перед заплывом она была решительно настроена оказаться рядом с церковью и самостоятельно ее изучить.

Тропинка от пляжа к церкви была более крутой, чем это казалось с материка. Шарлотте пришлось карабкаться и хвататься за растения и корни, чтобы не упасть. На подъем она потратила больше сил, чем на плавание, и когда Шарлотта добралась до верха, она порадовалась, что не надо лезть дальше. За то время, пока она сюда добиралась, мелкие камешки забрались в босоножки, и теперь ее ноги были исцарапаны и просто пылали, а руки были грязные и в занозах. Но когда она положила ладони на нагретую солнцем каменную изгородь и увидела церковь совсем близко, она забыла о боли.

Вблизи строение было еще более прелестным, чем она представляла. Ей захотелось подойти еще ближе, чтобы просто восхищаться красотой церкви, но до этого надо было утрясти все вопросы с Роджером. Стоя возле ограды, она повернулась к пляжу. Золотой песок клином врезался в морскую полосу («А ведь я переплыла ее!» — гордо подумала Шарлотта) и мерцал под утренним солнцем. Она нашла крошечный силуэт Роджера, определив его местоположение по палатке, в которой продавали свежие фрукты и прохладительные напитки. Он сидел прямо перед палаткой, как они и договорились, позади семьи отдыхающих. Она помахала ему рукой. Роджер помахал в ответ. По крайней мере, он теперь не будет волноваться и, возможно, немного расслабится и сможет насладиться отдыхом. «Эх, Роджер», — подумала она. Ну, что мне с тобой делать? Там, дома, его постоянное внимание, конечно, льстило. Здесь же, когда его внимание не было частично сфокусировано на работе и рядом не было друзей, которые бы разбавили обстановку, гнет его внимания доводил Шарлотту почти до клаустрофобии. Она не могла и шагу ступить без его ведома. Он постоянно спрашивал, все ли хорошо у нее и не хочет ли она чего-нибудь. «Великое плавание» было протестом. Благодаря своей затее Шарлотта могла хоть немного отдохнуть от Роджера. Он не был ни хорошим пловцом, ни безрассудным смельчаком, чтобы плыть вместе с ней. И хотя Шарлотта чувствовала угрызения совести, когда вспоминала о его слабостях, сейчас она наслаждалась свободой, которую эти слабости ей подарили. Она собиралась порвать с ним, когда они вернутся домой. Ей было грустно думать об этом, но это была, скорее, сдержанная грусть, чем настоящее горе.

Успокоив Роджера, Шарлотта опять повернулась к церкви. Тропинка от пляжа привела ее прямо к входной двери, которая горбилась в тени козырька из синих камней. Перед дверью оказалось простое деревянное крыльцо. Забор вокруг был из гладкого камня, выкрашенного в чистый белый цвет. Вместо того, чтобы подойти ближе, Шарлотта двинулась в обход вокруг здания. Ведь она переживала, что дверь может быть заперта, и тогда ее небольшое путешествие закончится. Эти мысли расстраивали Шарлотту.

Как только Шарлотта обогнула церковь с одного бока, она обнаружила, что одна из ее гипотез об этом месте была ошибочной. Она предполагала, что здание построено на небольшом плоскогорье, возможно, рукотворной природы, и отстоит от скалы, что виднелась позади. Но нет: задняя сторона церкви была возведена вплотную к основанию природного утеса. Подойдя ближе, она увидела толстый слой строительного раствора, который соединял стены здания с утесом. Поэтому между ними не было просвета. Под слоем краски виднелись камни разного размера, которые использовали для того, чтобы заложить щель между стеной и скалой. Шарлотта разглядела неровную кладку.

Сама стена была ровной, за исключением одного маленького темного окошечка с крестообразной перемычкой, под самой крышей. Окошко располагалось достаточно низко, чтобы девушка могла заглянуть внутрь, подойдя ближе, так как здание было одноэтажным. Недалеко от окна висела стеклянная лампа в металлической оправе. Шарлотта восторженно вскрикнула. Хотя бы ее предположение касательно ночных огней оказалось верным. Она боролась с желанием заглянуть внутрь по той же причине, по которой она не попробовала открыть дверь — она пыталась отсрочить осмотр здания изнутри, насколько это возможно. Вместо этого она повернулась спиной к церкви, чтобы осмотреть местность вокруг.

Природа была замечательной. Растительность, которая с расстояния полумили казалась чахлой, на самом деле представляла собой тонко вывязанную картину из красивых растений и небольших деревьев. Воздух быль насыщен сильным запахом жасмина, куркумы и другими, незнакомыми, но завораживающими ароматами. Бабочки играли в догонялки среди ветвей, а ленивые пчелы сонно жужжали над цветами. Звук их крыльев слышался то тише, то громче, то накатывал, то отступал, подобно шуму волн. Снизу доносились трели кузнечиков и сверчков. Этот звук, казалось, был назойливо-неистовым, но в то же время по-настоящему расслаблял.

Вся эта цветущая прелесть и жужжанье насекомых, птички, которые то метались зигзагами, то взмывали стрелой вверх, — все это находилось за каменным забором вокруг церкви. Местами стена вспучилась, и на ней виднелись корни растений, которые проросли между шероховатыми камнями. Единственным просветом в заборе была металлическая калитка. Пройдя сквозь нее, можно было увидеть густую растительность и тропинку, ведущую по краю утеса. Над этой тропой сочные зеленые листья, ветки и цветы были срезаны в форме арки, и получился проход со стенами, которые живут и дышат.

Шарлотта стояла, вдыхая благоухающий воздух и наслаждаясь тишиной. «Если бы Роджер был здесь, он бы щелкал фотоаппаратом, указывал на интересных существ и издаваемые ими звуки, обязательно при этом спрашивая, все ли со мной хорошо и не хочу ли я чего-нибудь». Но его отсутствие позволяло ей просто быть, и не нужно было соответствовать ожиданиям, демонстрировать сопричастность или подчиняться требованиям. За все время отдыха она смогла по-настоящему расслабиться только сейчас.

В конце концов Шарлотта направилась обратно, к лицевому фасаду церкви. Она намеревалась подойти и открыть дверь, но вместо этого она продолжила идти, пока не оказалась возле противоположной, правой стороны здания. Как она и ожидала, все стороны здания оказались симметричными. Окно было темным, а металлические части светильника блестели, отполированные временем. Здесь в ограде виднелась еще одна калитка, также покрытая ржавчиной (однако, присмотревшись внимательнее, она рассмотрела петли, щедро смазанные маслом и почищенные). Еще одна тропинка уходила вдаль вокруг утеса. Шарлотта попыталась угадать, что это было — продолжение дорожки, которую она видела на другой стороне, или другая тропка. Скорее всего, та же сама. Девушка улыбнулась, подумав о простоте и функциональности дорожки.

Потом Шарлотте показалось, что за оконным стеклом она увидела огонек внутри здания.

Она подошла ближе, очистила тонкий слой песка и грязи со стекла и заглянула внутрь. Внутреннее убранство церкви разочаровало ее.

Другие греческие православные часовни, в которых успела побывать Шарлотта, были хоть и небольшими по размеру, но величественными. Богато украшены орнаментами, иконами святых, выставленными в ровный ряд вдоль стен, фресками из жизни Иисуса Христа на сводчатых потолках. «Наглядная Библия», как выразился Роджер в часовне, которую они посетили на прошлой неделе. «Крестьяне, знаешь ли, не умели читать, и священники делали подобные росписи для того, чтобы рассказать им о Христе». После этой тирады Шарлотта хранила молчание, чтобы не сказать в ответ что-нибудь неприятное — настолько ее взбесил покровительственный тон Роджера. Больше всего на стенах часовен было икон Пресвятой Богородицы с Младенцем в золотых и серебряных окладах («Для защиты изображения», — проинформировал ее Роджер), которые сияли в блеске свечей. Сине-белая церковь, казалось, была лишена подобных украшений. На стенах не было ни росписи, ни икон, ни фресок.

Не было также свечей, стасидий[?] или гобеленов. Вместо них единственным украшением здесь являлись зеркала в изысканно украшенных рамках. Одно из них висело над дверью, одно позади алтарной части храма и еще одно как раз напротив окна. Алтарь, который, как ожидала Шарлотта, будет богато украшен, например, тонкими узорами напрестольного покрова, представлял собой обычный стол, небрежно накрытый белой ровной полоской ткани. В простых серебряных подсвечниках горели две свечи, по одной на каждом краю стола. Позади алтарной части храма виднелся дверной проем. Увидев его, Шарлотта кивнула сама себе. Несмотря на все странности, эта церковь соответствовала ее познаниям о греческой православной церкви. В Греции церкви состояли из нарфика, центральной храмовой части, где собирались для молитвы, и комнаты для священнослужителей позади алтарной части храма. Предположительно, в этой церкви она как раз находилась за дверным проемом.

Шарлотта отошла от окна, чувствуя смущение. Внутри церковь была настолько простой и аскетичной, что ее скорее можно было бы сравнить с суровой кальвинистской молельней. Ей захотелось узнать, почему это здание так отличается от роскошного архитектурного стиля остальных греческих церквей. Она пошла назад к двери, уверенная в том, что она сумеет зайти. Зажженные свечи вселяли веру в то, что в церкви должен быть священник, поэтому дверь будет открыта. Тем не менее перед тем, как войти, она еще раз вернулась на тропинку, поднимающуюся по склону от пляжа. Она чувствовала некие угрызения совести по отношению к Роджеру и хотела помахать ему, чтобы продемонстрировать любовь. Это заставило бы его порадоваться. И, может, он перестал бы беспокоиться. Но когда она посмотрела в ту сторону, она не смогла найти его. Она сумела разглядеть прилавок с фруктами и напитками, и семейство отдыхающих… Все было на месте, кроме Роджера. «Возможно, он перебрался в тенек», — подумала Шарлотта. Он испытывал панический страх по поводу солнечных ожогов и обезвоживания. Еще один пунктик, который раздражал в Роджере. А может быть, он попросту разозлился на нее и решил пойти выпить пива — смешно, но она надеялась, что именно так и произошло. Эдакий всплеск прежней тяги к приключениям, той, которая таилась в прежнем Роджере, которого она когда-то встретила и в которого тогда влюбилась. В том Роджере, который заставлял ее смеяться и постоянно чем-то удивлял, льстя ей своим ухаживанием.

В горле у нее возник неожиданно горький комок разочарования, когда Шарлотта повернулась обратно к церкви. По мере того, как солнце поднималось все выше, тени ползли по земле за ограду, словно побитые псы. Белые стены просто сияли. Синий купол мерцал под солнцем, отражая свет белоснежных стен, который просто слепил глаза. Шарлотте даже пришлось зажмуриться, когда она подошла к двери. Ожидание того, что церковь не заперта, мешалось с сомнением: а что будет, если открыть не получится? Но ей пока не представилось шанса это выяснить. Как только она потянулась к дверной ручке, дверь распахнулась настежь; в проеме стоял старый мужчина и молча смотрел на нее.

Он был одет в простую черную рясу, подпоясанную веревкой. В черно-серой бороде белела седина. Через голову была перекинута белая полотняная полоса, под ней Шарлотта углядела длинные волосы, которые локонами ложились на плечи. Он носил сандалии, а ногти на ногах были длинными и загнутыми.

— Добро пожаловать на остров Церкви ордена св. Иоанна Патмосского. Меня зовут Баббас, — проговорил мужчина и поклонился. Затем он медленно выпрямился и прошел мимо Шарлотты, не говоря ни слова. Когда он оказался рядом, Шарлотта уловила неприятный кислый дух потного тела, а еще какой-то другой запах — сладковатый и куда более отвратительный.

Баббас был ростом на восемь дюймов ниже, чем она, и когда он проходил мимо, Шарлотта сумела разглядеть его головной убор. Полотно, которое сначала показалось ей белым, было, на самом деле, грязно-желтого цвета. Убор покрывали многочисленные жирные пятна, вроде тех, что остаются на скатерти от грязных чашек. Ее тряхнуло от отвращения, когда Шарлотта поняла, что это жир с немытых волос, проступающий сквозь ткань в тех местах, где она прижималась к голове. Шарлотта непроизвольно отступила назад, в равной степени шокированная и удивленная. «Почему он не моется?» — подумала она и сделала еще один шаг в сторону. Баббас остановился и повернулся к Шарлотте.

— Это маленькая церквушка, и удобств здесь не слишком много, — сказал он, будто читая ее мысли. — Пошли, я покажу тебе все здесь и расскажу, что должно быть сделано.

Он свободно владел английским, но в речи присутствовал легкий акцент. Скорее всего, греческий. Баббас говорил неспешно, как бы продумывая каждое слово, прежде чем произнести его. Ей было интересно, говорил ли он так оттого, что это неродной язык, или это была его манера разговора. Выцветшие-голубые глаза Баббаса под нависающими серыми бровями окружали морщины. Он пристально посмотрел на нее, повернулся и двинулся дальше. Его походка не была похожа на старческую, это точно. Но Шарлотта видела, что при ходьбе он не поднимал ноги высоко и старался делать короткие шажки.

— Каждый день, перед заходом солнца, — сказал Баббас, двигаясь вдоль левой стороны церквушки, — лампы должны быть зажжены. Их всего шесть. Одна находится здесь, одна с другой стороны церкви и еще четыре в разных уголках острова. Ты сможешь добраться до них по тропинке. Она проходит вдоль всего утеса и выходит с другой стороны здания.

Шарлотта молча себе поаплодировала. «Тоже мне, новость! Я все уже здесь разведала!» — подумала она.

Баббас отвлеченно глядел вдоль тропы. Шарлотта остановилась возле него.

Она была рада тому, что ароматы цветов и растений перебили неприятный запах старика.

— Красиво, не так ли? — спросил Баббас, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Но это только сейчас. Иногда надо потратить больше времени, чтобы пройти по острову, даже при хорошей погоде. Зимой здесь опасно. Тропинка покрывается льдом, дует сильный ветер, но выполнить работу жизненно необходимо. Все стороны утеса должны быть освещены огнями всю ночь. Каждое утро лампы надо затушить, почистить и подготовить их к зажжению опять. А это означает, что утром работа всегда тяжелее, приходится тащить с собой масло в канистре.

И он вздохнул.

Стоя возле старого служителя, Шарлотта получила возможность изучить его более детально. Его лицо было полностью покрыто морщинами. Кожа была темно-коричневой, будто он провел много времени под солнцем. Несмотря на одеяние, которое казалось слишком простым, его действия подсказывали Шарлотте, что он чувствовал себя здесь главным. «Наверно, это священник, — подумала она. — А кто же еще может здесь обитать?» Возможно, у этого прихода нет денег, чтобы купить красивое облачение и иконы для церкви. Ведь прихожан здесь практически, а может, и вовсе, нет. Пока она размышляла об этом, ее глаза продолжали подмечать детали его внешности. Борода ниспадала на грудь, руки покрыты выступающими жилами. И в нем было еще что-то такое, что невозможно было распознать сразу. Ей потребовалось время, чтобы понять, в чем дело. Но когда она пришла к пониманию, то слегка удивилась: старик казался… грустным.