Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Нэсси, или яйцо бронтозавра», Рудольф Жакмьен

Мириам с сомнением покачала седоволосой головой.

— А не много ли ты на себя берешь? Ты ведь не скульптор, — сказала она.

— Зато бывший штукатур! — ответил Клиффорд самоуверенно. — И было бы смешно, если бы не справился с этим делом.

У него буквально чесались руки сейчас же начать делать яйцо. Из чулана в конце коридора он достал свою старую спецовку, переоделся и пошел в сарай. В небольшом деревянном корыте он перемешал цемент с песком, добавил немного извести и воды и превратил все это в густую тягучую массу. Ему не сразу удалось найти нужный оттенок цвета, но после нескольких экспериментов он все-таки добился своего. Тогда он отложил в сторону мастерок и начал лепить яйцо руками. Это оказалось труднее, чем он предполагал.

— Эх, если бы была форма! — бормотал он с нетерпением. Но времени для изготовления формы у него не было. Он спешил, потому что должен был заменить оригинал в музее копией, прежде чем посетители заметят, что древнее яйцо шевелится. Поздние сумерки июльского вечера сгустились, стало темно.

Было уже около полуночи, когда Клиффорд наконец остался своим произведением доволен. Острием ножа подделал он по памяти на скорлупе яйца трещинки и бороздки, не забыл также маленькую зарубку, которая, быть может, была следствием удара мотыги при раскопках. Незначительные отклонения от оригинала едва ли кто заметит, тем более, что большинство посетителей этому невзрачному экспонату, как правило, уделяют мало внимания. Вероятно, не сойдется и вес, но это тоже не играет роли. Кому придет в голову взвешивать гигантское яйцо? Что же касается прочности копии… Он ведь лепил муляж из быстро твердеющего цемента, и до утра яйцо станет как камень. Как оригинал!

…Старая кожаная сумка, в которой он носил с собой второй завтрак, подозрительно разбухла, когда он туда спрятал цементное яйцо и утром раньше обычного поехал на работу. Однако ни Текльтоны, у которых он, как всегда, оставил велосипед, ни старый близорукий портье у служебного входа музея не заметили этого.

— А вы сегодня рано, мистер Клиффорд, — констатировал старик, взглянув на большие часы, висевшие на стене против его окошка.

— Успел на ранний автобус, папаша Хиггерт, — объяснил Боб и поспешил дальше. Он намеренно пришел раньше, чтобы без помехи осуществить свой план. До появления первых посетителей, которых в ранние утренние часы обычно было мало, оставалось достаточно времени, чтобы подменить яйцо. Он удостоверился, нет ли кого вблизи из его коллег-смотрителей, снял колпак над экспонатом и приложил ладонь к яйцу. Дрожь прошла у него по телу. Яйцо за ночь не остыло — верный признак того, что в нем была жизнь. И вот опять это легкое, почти неощутимое постукивание, идущее изнутри. Он поднял яйцо осторожно из бархатного углубления подстилки и переложил в кожаную сумку так бережно, словно боялся, что оно может рассыпаться на куски. Затем поместил в опустевшее «гнездо» свою подделку и накрыл ее стеклянным колпаком. Дрожащими от волнения руками спрятал он сумку с драгоценным содержимым в шкафчик, где хранил свою служебную форму, закрыл его на ключ и со вздохом облегчения опустился на стул.

Все идет, как было задумано. Муляж похож на оригинал, как… Правильно, как одно яйцо на другое. «Ну и бедовый ты парень, Клиффорд!», — похвалил он себя мысленно и с удовлетворением посмотрел на фальшивку в в витрине.

Скоро после открытия музея в отделе появилась группа школьников. Сопровождающий их учитель прочел им целую лекцию о динозаврах, неоднократно показывая при этом на гигантский скелет бронтозавра и на окаменевшее яйцо. Клиффорд про себя благодарил бога и покровителя моряков святого Патрика, что вовремя подменил оригинал цементной бутафорией, иначе любопытные и острые глаза ребятишек, обычно толпящихся вокруг этой витрины, могли бы заметить, что яйцо в возрасте нескольких миллионов лет подает признаки жизни…

В этот день Боб едва мог дождаться закрытия музея. Прикладывая ладонь к яйцу, он несколько раз убедился, что постукивание внутри продолжается. Он с возрастающим нетерпением снова и снова посматривал на часы. Когда он потом взял свой велосипед у Текльтонов, ему с большим трудом удалось скрыть желание, как можно скорее поехать домой. Но Энди, кажется, все-таки что-то заметил, потому что посмотрел на друга и спросил:

— Что-то ты сегодня очень торопишься. Может, что случилось?

— Нет, нет, — заверил Боб и тут же стал прощаться. — Мириам хотела сегодня пойти к своей золовке, чтобы помочь ей раскроить новое платье. Итак, до завтра. — Поблагодарив Долли еще раз, уже от имени Мириам, за вчерашнюю клубнику, он уехал.

Его жена была немало удивлена, когда он достал из сумки вчерашнее яйцо.

— Оно не понравилось? — спросила она доверчиво.

Клиффорд осторожно положил допотопное яйцо на кухонный стол, предохранил его двумя посудными полотенцами от падения, велел Мириам сесть и заявил:

— Мири, я должен открыть тебе большую тайну. Тайну исторического значения. То, что ты здесь видишь, это не цементное яйцо, которое я вчера сделал, а настоящее яйцо бронтозавра из музея!

Она посмотрела на него, не понимая.

— Настоящее яйцо? Как же так?

Боб кивнул и продолжал:

— Ты не волнуйся, я тебе сейчас все объясню. Но сначала положи руку на яйцо.

Помедлив, она уступила его требованию, несмело положила свою маленькую ладонь на яйцо и через несколько секунд испуганно отдернула ее.

— Боже мой, Бобби! Что это значит? — прошептала она, словно боясь, что ее услышат.

— Это значит, уважаемая миссис Клиффорд, что в этом каменном яйце проснулась жизнь! Невероятно, но факт! Когда я случайно это заметил, тоже не поверил своим глазам, не смел довериться своим рукам, но чудо действительно свершилось. В этом яйце шевелится зародыш бронтозавра! В первое мгновение я хотел сообщить о своем открытии руководству музея, но потом мне пришла в голову блестящая идея. В музее яйцо часами освещалось солнцем, причем стеклянный колпак, под которым оно лежало, действовал как зажигательное стекло. Естественное солнце мы заменим электрической рефлекторной лампой и доведем процесс развития зародыша до конца. Ты понимаешь, что это значит, Мири? В один прекрасный день, который несомненно войдет в историю, мы подарим современникам живого бронтозавра!

Мириам озабоченно покачала головой.

— Не знаю, Боб, хорошо ли это кончится… Тебя не накажут, если скроешь это дело?

— Эх, глупышка! Кто посмеет наказать смотрителя музея Роберта Клиффорда, человека, открывшего живого бронтозавра и вырастившего его?! Напротив, Мири, мое имя станет известным во всем мире. Репортеры газет и операторы телевизионных компаний будут ломиться в наши двери, будут предлагать сотни, что я говорю, тысячи фунтов за одно интервью, нас с тобой будут показывать вместе с бронтозавром на экранах всего мира…

Клиффорд вошел в азарт, вдохновляясь соблазнительными перспективами, которые возникали мысленно перед его глазами.

— И в первую очередь ученые, Мири. Зоологи! Палеонтологи! Они созовут всемирный конгресс и пригласят нас с тобой, чтобы мы подробно рассказали о том, как все произошло.

Он, вероятно, еще долго наслаждался бы этими видениями, если бы их не прервал мелодичный звук дверного звонка. Они оба вздрогнули, словно попались в нечестных поступках. Неужели проделка с яйцом уже открылась? Боб первый взял себя в руки, схватил яйцо, отнес его быстро в спальню, недолго думая, сунул его под одеяло широкой супружеской кровати. Мириам подождала, пока он вернулся, и пошли открывать.

Но это был только почтальон, который принес телеграмму-молнию. Мириам смущенно поблагодарила, развернула телеграмму дрожащими пальцами и прочитала подошедшему Бобу краткий текст. Вильям, ее сын от первого мужа, сообщал:

«Поздравляем после двух внучек первым внуком зпт продолжателем рода тчк вес три зпт четыре кило тчк Джейн чувствует себя хорошо тчк ура тчк».

Мириам облегченно вздохнула, а Боб удивился:

— Три тысячи четыреста граммов! Почти столько же, сколько яйцо бронтозавра! Если это не хорошее предзнаменование, я готов проглотить корабельный якорь вместе с цепью!

Мириам слегка шлепнула его по тубам.

— У тебя в голове только это яйцо. Ты меня хоть поздравь. После двух девочек наконец крепкий мальчик!

— С удовольствием, — с готовностью заявил Боб, обнимая свою женушку и целуя ее. Она, смеясь, вырвалась из его объятий и теперь уже сама вернулась к прерванному разговору.

— Давай обсудим, где устроим гнездо для этого гигантского яйца.

За ужином они решили, что самое подходящее место — подвальная прачечная, где можно скрыть яйцо от случайных глаз. После чая Боб принес из сарая деревянный ящик, положил туда старое одеяло и поместил яйцо на мягкую теплую подстилку. Мириам принесла рефлекторную лампу. Боб подвесил ее на низкий потолок, включил и отрегулировал так, чтобы ее лучи падали на яйцо.

После короткого молчания у импровизированного гнезда Мириам тихо сказала:

— А сможет ли он вылупиться? Эта каменная скорлупа…

— Вылупится, — ответил Боб уверенно. — Если нужно, мы ему поможем.

Она посмотрела на него и весело съязвила:

— Роберт Клиффорд в качестве акушерки, в роли повивальной бабки бронтозавра!

Тут они оба рассмеялись и в мире и согласии вышли из подвала. В следующие дни и недели Роберт и Мириам внимательно следили за яйцом, заботились о том, чтобы оно не перегрелось. С радостным волнением они отмечали, что оно становится все «живее», а его колебательные движения все сильнее. В последнюю субботу августа Мириам встретила Боба с заметным возбуждением, повела его сразу в подвал и указала на одну из трещин в скорлупе, которая шла как раз посредине упомянутой уже зарубки.

— Посмотри Боб, она стала шире!

Клиффорд тотчас увидел, что трещина действительно расширилась на два-три миллиметра. Он взял яйцо из ящика и приложил ухо к шершавой скорлупе. Ему показалось, что он слышит слабый писк. Мириам последовала его примеру и кивнула утвердительно. Она тоже услышала шорох.

— Боб, — прошептала она, — я думаю, уже пора.

Клиффорд положил обе ладони на яйцо и четко ощутил, что внутри что-то шевелиться.

— Да, кажется, он хочет выбраться, но не может проломить окаменевшую скорлупу, — подтвердил он сиплым от волнения голосом. — Не спускай с него глаз, Мири. Я сейчас вернусь, возьму только из сарая стамеску.

Он пустился было бежать, но чтобы не привлекать внимание посторонних, умерил во дворе шаг. И все-таки ему не удалось пройти незамеченным. Когда он возвращался с инструментом, уже на ступеньках заднего крыльца его остановил голос мистера Брауна, соседа, занятого рядом в своем саду уборкой урожая. Бывший сборщик налогов, давно уже вышедший на пенсию, стоял на высокой лестнице и снимал спелые плоды с верхушки раскидистой яблони.

— Добрый вечер, мистер Клиффорд, — поздоровался старик, махнув приветливо рукой, в которой держал краснобокое яблоко. — Хорошие яблоки в этом году. Особенно этот сорт. Сладкие, сочные. Угощайтесь… — Не дожидаясь ответа Клиффорда, он так ловко бросил яблоко через каменный забор, что Боб легко его поймал.

— Большое спасибо, мистер Браун! — поблагодарил он. — Будьте осторожны! Если вы с такой высоты будете спускаться без парашюта, это может кончиться плохо! «Провались ты со своими яблоками!» — подумал он про себя, досадуя на промедление.

Послышался смех Брауна, напоминающий блеяние козы.

— Не беспокойтесь, мистер Клиффорд! Я ведь здесь лазаю каждый год и яблоки снимать еще пока не разучился.

Боб стоял как на горячих углях.

— Ну, тогда ни пуха, ни пера! — пожелал он веселому старику, ответившему ему новым блеянием.

— С кем это ты так громко разговаривал? — спросила Мириам, когда он снова вошел в подвал.

— Наслаждался беседой с этим тугоухим сборщиком налогов, — усмехнулся Боб. — Он снимает свои яблоки. А вот это он мне бросил через забор. На, возьми. Ну, довольно об этом. Что поделывает наш малыш?

— По всему видно, хочет выбраться оттуда.

Боб нерешительно смотрел на яйцо. Теперь, когда с нетерпением ожидаемое мгновение наступило, его вдруг охватила робость. Не взял ли он на себя слишком большую ответственность своим самовольством? Один бог знает, что действительно скрывается под этой шершавой скорлупой. Зародыш бронтозавра или другого чудовища той далекой эпохи гигантских пресмыкающихся?

Тут уже Мириам напомнила ему:

— Помоги ему, Боб, иначе зверек может задохнуться в своем каменном мешке.

Клиффорд внутренне напрягся и, выключив рефлекторную лампу, осторожно вложил острие стамески в трещину на скорлупе, пытаясь ее расширить. Но твердая скорлупа не поддавалась его усилиям. Он нажал на стамеску сильнее, и она с резким противным скрежетом, от которого у Мириам побежали мурашки по спине, стала углубляться… И вдруг яйцо распалось на две неравные части.

— Ох! — воскликнула Мириам от неожиданности.

Оба так быстро наклонились над ящиком, что больно стукнулись головами, но не обратили на это внимание. Среди обломков скорлупы они увидели голое розовое существо величиной с маленькую курицу, которое тотчас начало шевелиться. Тонкая змееобразная шейка, на конце которой сидела головка с лесной орех, медленно вытянулась, качнулась раза два туда и сюда и снова бессильно опустилась, чтобы тут же опять вытянуться. Тело тоже пришло в движение, попыталось приподняться на куцые передние лапки.

— Бронтозавр! — вырвалось у Боба, так как сходство, несмотря на стократное уменьшение, было очевидным. — Настоящий детеныш бронтозавра!

Несколько минут они смотрели на новорожденного в немом удивлении, потом практичная Мириам сказала:

— Он голодный. Принесу ему немного молока.

Через пару минут она вернулась с ковшиком козьего молока, мягко ткнула качающуюся головку детеныша в белую жидкость.

— Ну, пей же, глупыш, — ласково пробормотала она.

Звереныш поневоле открыл беззубый рот, глотнул, подавился, фыркнул и, захлебываясь, начал жадно пить.

Он чмокал, как младенец у груди матери. Два человека взволнованно смотрели на него, обмениваясь понимающими взглядами.

— Я уже тревожился, как и чем в начале будем его кормить, — заметил Боб. — Теперь у меня словно гора с плеч упала, Мири. Маленький разбойник сразу понял, что нужно, чтобы остаться в живых. Но беспокоюсь, как он будет развиваться дальше.

— А чем питались его предки? — поинтересовалась Мириам.

— Они были вегетарианцами, ели только растительную пищу, — рассказывал Боб, обрадованный тем, что может применить добытые из книг знания. — Они жили в болотистых местах, на окраинах мелких водоемов, валялись в иле и тине. При громадных размерах своего тела и гигантском весе они, хотя и умели плавать, но на суше передвигались с трудом, напоминая странствующие холмы. У них не было ни когтей, ни острых зубов, их единственным оружием был толстый мощный хвост. Ученые предполагают, что даже страшные тираннозавры не осмеливались нападать на этих колоссов, так как гигант одним ударом хвоста мог сломать им хребет.

— А ты веришь, — с сомнением в голосе прервала Мириам его научно-популярную лекцию, — что эта голая курица может превратиться в громадного бронтозавра?

— Надеюсь, — уверенно сказал Боб. — Но животное доставит тебе кучу хлопот, Мири, потому что прежде чем оно окрепнет, мы не должны спускать с него глаз. Я думаю, что в начале он должен оставаться в своей люльке из скорлупы, пока сам оттуда не выберется. А воздух в подвале для его маленького голого благородия, полагаю, слишком холодный. Я снова включу лампу и поставлю ее на минимальное тепло, чтобы он не закашлял, — закончил он, шутя. — А теперь пойдем, я тоже проголодался.

Говоря о дополнительных хлопотах для Мириам, Боб был прав. Как только детеныш проголодался, он начал пронзительно пищать, и Мириам поспешила снова наполнить его миску.

Когда она через неделю пришла однажды утром в подвал, чтобы накормить малыша, она, к своей радости, обнаружила, что он старается освободиться от остатков скорлупы. Он добрался до края скорлупы, та опрокинулась, он упал на спину, несколько минут беспомощно пищал и болтал в воздухе своими короткими тупыми ножками и лишь после нескольких напрасных попыток встал, наконец на свои косолапки. Как только это ему удалось, он тут же попробовал сделать первые самостоятельные шажки. При этом он несколько раз падал набок, торопливо поднимался и снова начинал осматривать тесный квадрат своего жилища. Усталый от первой прогулки вдоль стен ящика, он лег, вытянув шею, протянув вперед ножки, на мягкую подстилку и опустил большие веки над темными глазами.

Когда Клиффорд вечером пришел домой и, как уже стало для него привычным, сразу спустился в подвал, он некоторое время весело смотрел, как детеныш теперь уже активнее совершал моционы в ящике и даже делал попытки приподниматься, упираясь передними ножками в стенку.

— Как ты хочешь его назвать? — спросила Мириам.

— Да, да, пора ему уже иметь свое имя, — ответил Боб задумчиво. Ему вспомнилось загадочное существо в озере Лox-Нэсс. — Назовем его просто Нэсси, — решил он. — Это имя уже широко известно и подходит для нашего малыша. Как ты думаешь?

— Нэсси, — повторила Мириам нежно, — малыш Нэсси! Хорошо!

— Я полагаю, он быстро вырастет и здесь в подвале, конечно, оставаться не может, — возобновил Боб разговор. — Я подготовлю для него бывшую конюшню. Она большая и высокая, и места там хватит.

Уже в тот же вечер он принялся за работу: сломал перегородку, что отделяла друг от друга стойла двух лошадей покойного тестя, посыпал пол опилками и подвесил, наконец, старые кормовые ясли так, чтобы Нэсси удобно было есть. И однажды вечером, когда совсем стемнело и сосед Браун с женой уселся перед телевизором, Боб перенес ящик с детенышем в конюшню, вынул малышку и посадил на мягкую подстилку.

— Доброй ночи, Нэсси, — попрощался Боб. — Спи спокойно, и пусть тебе приснится, как ты скоро увидишь весь мир.

Однако оказалось, что Клиффорд заблуждался относительно быстрого роста детеныша. Через четыре месяца, к концу года, он стал всего лишь не более полуметра в длину. Его покрывала гладкая коричневая шерстка. И его стало трудно накормить досыта.

Чтобы решить проблему с кормом, Клиффорд был вынужден посвятить в тайну своих друзей Текльтонов.

— Или ваша коза стала такой прожорливой или ты завел еще и кроликов? — спросил однажды Эидрью, когда Боб попросил оставить для него все овощные отходы. Он пригласил друзей на следующее воскресенье на чашку чая, и когда они, следуя этому старому английскому обычаю, пришли к Клиффордам, те повели их в сарай. Однако до этого удивленные Текльтоны должны были поклясться, что при всех обстоятельствах они сохранят тайну, причастными к которой они станут.

Когда они все четверо подошли к хлеву, Боб театральным жестом показал в сторону Нэсси:

— Вот, посмотрите на него. Это и есть наш обжора!

Текльтоны с изумлением воззрились на коричневое животное с массивным туловищем, выпуклой спиной, маленькой черепашьей головкой на длинной шее и пока коротким, мясистым хвостом.

— Ну, как вы думаете, что это? — спросил Клиффорд с гордой улыбкой.

Энди пожал плечами.

— Если бы не длинная шея, я бы подумал, что это какой-то мало известный вид тюленя.

Боб ухмыльнулся:

— Тюлени питаются, как известно, не сеном и не капустными листьями, а рыбой.

— Выглядит как черепаха без панциря, — робко сказала Долли.

Теперь засмеялась Мириам:

— Дорогая, ты хоть раз видела черепаху без панциря?

Текльтоны еще некоторое время терялись в догадках, пока наконец у Эндрью не кончилось терпение:

— Ну скажите же, что это за смешное домашнее животное вы завели себе? — потребовал он с досадой.

Боб томил друзей ожиданием еще пару минут, а потом с таинственным видом заявил шепотом:

— Это детеныш бронтозавра!

— Что?.. — вытаращил Энди глаза.

— Настоящий детеныш бронтозавра! — повторил Клиффорд, наслаждаясь удивлением Текльтонов.

— Его зовут Нэсси, — добавила Мириам.

Энди с укоризной переводил взгляд с хозяина на хозяйку.