Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовные детективы
Показать все книги автора:
 

«Найди меня», Ромили Бернард

Глава 1

Я на полпути к файерволу удаленного компьютера, когда детектив Карсон паркуется на другой стороне улицы. Не люблю, когда меня отвлекают от дел, — вообще-то я даже ненавижу отрываться от работы. Но он заставляет меня спустить ноги на пол, и я готова бежать. Он заставляет мое сердце глухо стучать в ушах, потому что это он, он вернулся, и я напугана. Я сижу в темноте, вижу полицейскую машину без опознавательных знаков и говорю себе, что все будет хорошо.

Несмотря ни на что, я готова. Я провела кабель камер слежения, которые установили мои приемные родители. Кабель перенаправляет изображение перед домом на мой компьютер. Я могу все видеть — тонированный седан, темную улицу, смутные очертания соседского дома — не покидая своего рабочего места. Ничего за целых пять минут. Никакого движения. Здесь налицо все признаки для отсутствия интереса, но мои ладони вспотели.

Бояться глупо. Он не сможет подобраться ко мне сейчас, когда у меня появилась новая прекрасная жизнь. Мои приемные родители как будто сошли с экрана Диснеевского фильма. Мы с сестрой живем в их доме в престижной части города. Я больше не та девочка, которую Карсон привел в социальную службу.

Ну, по крайней мере, так я себя убеждаю.

И все равно может быть тысяча причин, по которым он остановился здесь. И они могут не иметь ничего общего со мной. Он мог быть здесь, потому что получил задание в этом месте. Или потому, что живет рядом.

Или потому, что следит за тобой. Я пыталась заглушить эти мысли, но они все равно протискивались в мой разум.

Он не знает. Он не знает. Он не знает. Я смотрю на линии компьютерного кода, выведенного на монитор, но не могу сконцентрироваться. Мне приходится проговаривать строки.

Карсон говорит всем, что Лили и я — последние ниточки, которые могут привести полицию к отцу-наркодилеру. Он может оказаться прав, и это пугает меня. Если мой отец вернется, если он увидит полицейского рядом с нашим новым домом, то подумает, что я стала наркоманкой. Это уничтожит все.

Все, что осталось.

Это все так ужасно, что я почти смеюсь. Затем раздается звук закрываемой двери машины, и мое сердце подскакивает к горлу.

Он никогда нас не получит. Я приближаюсь к монитору. Это определенно Карсон. Я узнаю его долговязую фигуру, согнутые плечи под фирменной курткой. Он глушит мотор машины, но все хорошо. Правда. Он просто курит у бордюра.

Все хорошо.

Было хорошо, пока он не стал двигаться к дому.

Я почти переворачиваю стул. Колеса скрипят, сопротивляясь, и мои босые ноги шлепают о пол. Сейчас я стою. Я готова.

Но я не знаю, к чему именно готова. Если я спущусь вниз, то мне придётся заглядывать в окна, чтобы следить за ним, и он может заметить меня.

Но и оставаться здесь нехорошо. Камерам слежения доступно лишь то, что находится перед домом. Позади дома и по сторонам камер нет, а значит, я тоже ничего не вижу. Я буду ждать его движений, его решений.

Я хватаю свою бейсбольную биту — я держу ее рядом с кроватью, и потому все думают, что я просто люблю этот вид спорта — и иду к двери в спальне.

И не могу заставить ноги двигаться дальше. В такие моменты все должно идти по-другому. Мои руки не должны трястись. Я не должна быть прежней Вик Тэйт. Я должна быть сестрой, которую Лили заслуживает.

И я ей буду. Но два шага между мной и дверью становятся двумя милями. Я боюсь. Такие люди, как я, должны оставаться за компьютерами. Там наше место.

Я все равно рывком открываю дверь. В холле чернеет тишина, но занавески колышутся, как будто их кто-то задел, и где-то внизу что-то скрипит.

Это пробуждает помехи в моей голове, как будто мозги переключили на пустой канал.

Я думаю, адреналин начал переставлять мои ноги. Я ударилась в панику, но сейчас же возьму все под контроль.

И все будет под контролем. Я кладу биту на одно плечо и начинаю спускаться по лестнице. На последних шагах я понимаю, что не одна. Тень скользит по стене, медленно двигаясь снизу. На одно мгновение я думаю, что упаду в обморок.

Это Карсон. Он уже здесь. Я подвела Лили. Я…

Тень скрипит ближе, и из темноты выплывает лицо моей сестры.

— Вик?

— Господи, Лили!

Лили подходит ближе, так что мне видно, как она смотрит на бейсбольную биту.

— Что ты делаешь?

— У нас гости.

Странно, как категорично и уверенно звучит мой голос, в то время внутри меня все бурлит. Я протискиваюсь мимо нее, говоря себе, что все в порядке. Может, мне было необходимо увидеть человека, которого я могу потерять.

Я торопливо спускаюсь вниз, одной рукой держась за стену.

— Оставайся на месте.

Конечно же, она не послушалась. Лили спускается за мной так близко, что задевает мои бедра.

— Что за гости?

Я еле слышу ее, но знаю, что она имеет в виду. Лили надеется, что это не то, что я думаю, что здесь есть какое-то хорошее объяснение всему происходящему. Но это фантазия, которую я не могу себе позволить. В данный момент это фантазия, которую никто не может себе позволить.

Я поворачиваюсь к ней.

— Лил, сейчас пять тридцать утра. Как ты думаешь, зачем здесь Карсон?

Лили поднимает дрожащий подбородок.

— Может, он здесь, потому что знает о твоем незаконном вмешательстве в информационные ресурсы.

Он не может знать.

— Нет.

— Как ты можешь быть уверена?

— Потому что.

Наверное.

Мимо окна перед нами пролетает темная фигура. Она колеблется перед дверью, и мы видим что-то в воздухе.

Это рука. Рука. Рука Карсона проверяет замок на окне.

Лили цепляется в меня и на секунду выглядит младше своего возраста.

— Вик, мы должны разбудить Брен и Тода.

Нет. Ни за что. Наши приемные родители получат сердечный приступ. Брен и Тод не имеют никакого представления о происходящем, и я предпочитаю оставить все как есть. Они не должны ничего знать о моих маленьких компьютерных привычках. Они не должны знать, что этот полицейский с впалым лицом приходит только ночью. Они уже знают достаточно: еще немного, и они могут сдать меня полицейским, а Лили — государству.

Ничего не случится.

Да и кто мне вообще поверит? Тод захочет конфронтации с детективом. Меня бы вытащили, чтобы выслушать мою версию, а Карсон бы что-нибудь соврал, чтобы все объяснить — полиция всегда так делает — и потом он бы просто меня оставил, глядя как на малолетнюю преступницу, думается мне.

— Вик! — Пальцы Лили впиваются тверже, и я стряхиваю ее руку. — Позови их, — шепчет она, и в ее голосе зарождается истерика, которую я не слышала с того дня, когда полиция приходила за отцом.

— Иди наверх.

— Позови их. — Лили повторяет слова как молитву, но они действительно заклинают. Моя сестра хочет вызвать каких-то мифических родителей защищать нас, каких-то могущественных взрослых, которые заставят исчезнуть все ночные кошмары.

— Мы больше не должны это делать, Вик.

Если не я, то кто? Брен? Тод? Я знаю, Лил хочет, чтобы они все исправили, но зачем им это?

Хотя бы потому, что кто-то должен защищать тебя, но это не значит, что они станут. Я почти сказала это, но проглатываю слова. Это не то, что нужно знать Лили.

Хотя, думаю, она уже знает.

Лили дергает меня за локоть.

— Он не посмеет ворваться.

И мои мозги соглашаются с ней, но часть меня… часть меня считает, что он ворвется. Копы не заботятся о таких людях, как я. Мы враги. Лили и я можем иметь воображаемую новую жизнь, но, может, он знает то, что осталось внутри нас, то, что заставляет меня поднять биту.

— Ты хорошо знаешь, что я поступаю не как хорошая девочка.

Через окно мы видим Карсона, двигающегося направо. Одно мгновение он колеблется, как будто что-то услышал, и затем двигается перед домом.

Где он сейчас? Удивленная, я прислоняюсь к окну, ожидая, что он прыгнет на меня, как в фильмах ужасов. Я придвигаюсь еще на дюйм ближе и вижу его тень, поворачивающую за угол.

Что он делает? Вокруг ничего нет, кроме — задняя дверь! Я поворачиваюсь на пятках, мне становится тяжело дышать. Мы закрыли ее?

Я хватаю руку Лили и тяну ее через холл, уклоняясь от шестерней йоги Брен и пенни-лоуферов Тода. Я еле вижу ее, но в темноте мы двигаемся довольно быстро. Мы хороши в этом. У нас есть опыт.

Просто не слишком много.

Карсон проходит мимо высоких окон до того, как мы достигаем конца зала. Он делает последние шаги под желтый свет крыльца, и к тому моменту я стою на кухонной плитке. Я забуксовала, и Лили врезалась в меня. Ни единого звука, кроме нашего дыхания: слишком громкого и очень испуганного.

Снаружи Карсон прижимает одну руку в перчатке к окну, прикрывая рукой глаза, чтобы заглянуть внутрь, и я приглушенно вздыхаю.

Он не сможет ничего увидеть. Он не знает, что мы здесь. Мой мозг повторяет это, но тело ползет ближе к стене.

Рука Карсона двигается к ручке двери. Металлический замок щелкает. Он проверяет его, и замок выдерживает. Слава Богу.

Я оседаю с облегчением, пока не слышу его смех. Низкий и леденящий, он звучит из глубины, темноты внутри него.

Лили лепечет:

— Ты уверена, что он ищет только папу?

— Да.

Нет.

Она делает невозможно маленький выдох, животный звук, и я боюсь, что он услышал его. Он не мог. Я знаю, не мог. Но когда Карсон напрягается, когда его голова запрокидывается и глубоко посаженые глаза сползают в почерневшие впадины, я обвиваю одну руку вокруг тонкого плеча сестры.

Я прижимаю ее ближе и ближе к себе, до тех пор, пока наши кости едва ли не соприкасаются через кожу. Мы стоим в темноте и видим его улыбку.

Глава 2

— Вик, офицеры полиции должны быть хорошими.

«Уверена, что так оно и есть», — подумала я. И родители рядом, когда ты в них нуждаешься, и учителя о тебе заботятся, и однажды к тебе приедет принц. Но Лили знает все эти сказки, и я не говорю ни слова. Моя сестра дрожит в тусклом свете. Еще немного, и она разлетится на осколки.

— Ну да, обычно они такие, — говорю я.

Но этот — нет. Непроизнесенные слова повисают между нами, остановленные вспышками света.

Мы стоим в кухне Брен еще долго после того, как Карсон ушел. Тени вокруг нас стекают вниз по стенам. В своей панике я не понимаю, как мы были близки к провалу.

— Почему он был здесь, Вик?

— Я уже говорила. — Я тру глаза до тех пор, пока в них не начинают мелькать разноцветные звездочки. — Он искал отца.

— Но папы здесь нет.

Да, точно, так где же он? Он должен знать о моих незаконных занятиях. От таких мыслей что-то сжимается в груди. Я не отвечаю Лили. Я могу. У меня уже есть готовое оправдание для такого случая.

Вообще, у меня их несколько.

Рассмотрим топ-3 вещей, без которых моя жизнь не жизнь: Карсон здесь, потому что наш отец в бегах, и Карсон думает, что мы помогаем ему оставаться в бегах. Карсон здесь, потому что наш отец в бегах, и сейчас мы его единственная связь с отцом. Карсон здесь, потому что ищет любые ниточки, которые он может распутать.

Это все очень ничтожные оправдания, но я не могу откинуть ни одно из них, потому что внутри меня есть маленькое тянущее чувство, пожирающее мои внутренности. Очень маленькое, но зубастое и когтистое.

Лили стоит скованно, как будто то, что ест меня, ест и ее. И когда она поворачивается ко мне, я убеждаюсь в этом. В ее глазах застывшее обвинение.

— Он может узнать. Ты должна прекратить компьютерные взломы.

— Он не знает, и я никому не причинила вреда. — Лили смотрит на меня, и я закатываю глаза. Я отказываюсь чувствовать себя виноватой по этой причине. Колючий узел, завязывающийся в моем горле — это не сожаление. Стягивающееся нутро — это не беспокойство.

Это злость.

— Я не обидела никого, кто этого не заслуживал, — поправилась я.

И я почти уверена, что это правда. Нет, я уверена, что это правда. Я запустила онлайн-расследования. Моя специализация — мужские измены. Да, это хакерство, но я не взламываю сервера и не распускаю вирусы.

И да, конечно, я делаю это за деньги. Я беру плату за вторжение в конфиденциальную зону какого-то парня и смотрю его банковские документы или файлы электронной почты. Потому что мы с Лили нуждаемся в деньгах, а эти женщины — мои клиентки — нуждаются в ответах. Я даю им уверенность, что они знают, кого любят. Убеждаюсь, что никто не заканчивает, как моя мать. Каждая клиентка умоляет меня о помощи, благодарит меня, когда я завершаю работу. Я говорила «Всегда пожалуйста» так много раз, что эти слова уже горчат.

Я Робин Гуд с крашеными кул-эйдом волосами — герой, но Лили смотрит на меня как на какую-то злодейку, как будто я покручиваю усы, связав грудастых девушек на рельсах, как будто я подвела ее.

— Теперь у нас есть Брен и Тод, Вик.

— Да ну? — Как ни странно, анализирование ситуации успокаивает меня. Я смотрю на Лили и чувствую себя сильнее. — Надолго? Отец ушел почти год назад, и последние три дома не спасали нас от прошлого дольше, чем на пару месяцев. Мы сами должны беречь себя.

— Но что насчет…? — Лили махнула рукой на дверь, не в силах заставить себя произнести имя Карсона.

— Не беспокойся. Я позабочусь об этом. — Она должна понимать, что я в полном дерьме, но Лили расслабляется, как будто верит каждому моему слову. Можно подумать, это заставит меня чувствовать себя гордой.

Она подвигается ко мне, и мы обнимаемся. Крепко.

— Лил, если я заработаю достаточно денег, будет неважно, когда они выгонят нас. Мы сможем пойти куда угодно. Я знаю, ты ненавидишь, когда я взламываю кого-то, но деньги сохранят нас в безопасности.

Если мы в этом нуждаемся.

Когда мы в этом нуждаемся.

Наверху выключился душ, и женщина стала петь о том, как холмы оживают вместе со звуками музыки.

Ради всего святого, Брен. Я пробегаюсь рукой по своему лицу. Ни у кого нет права быть счастливым без вмешательства серьезных лекарств. Это просто раздражает остальных.

Я хочу услышать согласие Лили, но она уже ушла. Я слышу, как она лихо несется по холлу наверх, направляясь в спальню. Она знает правила игры. Когда Брен приходит будить нас, Лили должна выглядеть так, будто ничего не произошло. Я буду выглядеть, будто ничего не произошло.

Кроме того, что я чувствую себя ненадежно, я знаю, что мне не справиться. Я не в солнечном настроении. По факту, мне сейчас не до всего этого. Мне нужно пространство. Потому я засовываю ноги в потрепанные кеды Конверс — единственные из моего гардероба вещи, которые не выкинула Брен — и хлопаю передней дверью.

Это был бы отличный выход, если бы я не споткнулась и не упала лицом вниз. Что-то запуталось в моих ногах. Я поворачиваюсь и вижу маленький коричневый пакет, лежащий на верхней ступеньке.

Он адресован мне.

Его не было прошлой ночью.

Но был Карсон. Догадка проходит потом между лопаток. Я думаю уйти, но это не сработает. Брен просто найдет пакет, и тогда будут вопросы, и будут нужны ответы, на которые у меня нет сил.

Пакет размером с книгу карманного формата. Я могу положить его в свою курьерскую сумку, выброшу позже.

Потому что я определенно не должна его вскрывать.

Потому что он определенно играет со мной в какую-то игру.

Но если я не открою, то будет казаться, что мне страшно. Хуже, я буду знать, что мне страшно.

Достаточно ли страшно, чтобы вернуться внутрь дома? Я смотрю на дом, думаю, как объяснить это Лили, думаю, как объяснить это Брен.

Да и черт с ним. Я цепляю двумя пальцами края оберточной бумаги и рву. Результат сильно разочаровывает меня. Карсон оставил мне промокшую книгу.

Так, ну ладно. Я провожу пальцем вдоль потрепанного переплета, возбуждение щиплет мои внутренности, как будто комары едят меня заживо. Карсон пытается подружиться? Чертовски невероятно. Так куда он клонит? Я не могу разобраться в этом, и вместо невероятного облегчения я чувствую себя глупо.

И беспокойно.

И хотя я знаю, что одна, я быстро просматриваю улицу вверх и вниз. Ничего. Никого. Я в безопасности. Но я все еще хочу бежать.

Тут должно быть что-то, что я упускаю. Должна быть суть, которую я не улавливаю. Я ковыряю грушевидное пятно в уголке книги.

Может быть, здесь послание? Я открываю книгу, и изумление временно предопределяет мое замешательство. Это не книга. Это дневник. Ну, какая разница.

Я не думаю, что люди все еще делают такие вещи. Меня никогда не привлекала идея «Я». То есть, почему вы хотите опубликовать свои секреты? Почему вы хотите записать все, что вас пугает?

Это как сделать карту своих слабостей. Глупо же. Но откинем это в сторону, зачем кому-то посылать мне что-то подобное? Я переворачиваю страницу, и мой желудок смешается в сторону и переворачивается.

Я знаю, чей это дневник. Почерк немного мягче, но я узнаю эти толстые, кругленькие буквы до того, как вижу имя, написанное внизу. Она подписалась на всех моих папках. Поэтому мои вещи как будто принадлежали ей. Я никогда не забуду. Я думаю, что я как будто принадлежала ей.

Но я не разговаривала с Тессой Вэй с шестого класса, и очень сомневаюсь, что она пытается восстановить связь. В этом нет никакого смысла, и я не знаю почему, но переворачиваю страницу и вижу: один желтый стикер наклеен на случайное утро среды.

Там написано:

Найди меня.

Глава 3

Он говорит, что, если я скажу кому-нибудь, он убьет меня. Я верю ему.

49 страница из дневника Тессы Вэй

Найди меня? Волосы на голове шевелятся, спину покалывает. Надоедающие москиты обернулись пауками. Они ползают по моей коже. Что это за чертовщина?

Я отклеиваю стикер, как будто на другой стороне может быть объяснение, и его действительно нет. Просто «Найди меня» раскосыми черными буквами. Почерк не совпадает с почерком Тессы. Эти два слова как будто вырезаны ножом по бумаге.

— Доброе утро!

Голос заставляет мои ноги заплетаться на тротуаре. Это всего лишь бегун, и неважно, насколько живо звучит его приветствие, чувак выглядит несчастным. Он сильно топает по нашей улице, его кроссовки тяжело опускаются на асфальт.

— Доброе утро! — Запоздалый ответ, и он не сработал. Мой голос звучит скрипуче и страшно вместо того, чтобы быть ярким и живым. Тон моего голоса таков, что можно развернуться и спросить: «Ты в порядке, девочка?»

Так, я натянула улыбку в тысячу ватт, но это не важно. Парень уже на полпути вверх по склону.

Я смотрю ему в спину, проклиная за то, что он заметил меня. Такое часто случается. Я обвиняю Брен. В моей старой одежде и моей старой жизни никто не замечал меня. Сейчас я в богатой части города, ношу Аберкромби. Я выгляжу дружелюбно.

К черту это все.

Надо мной розовое небо с вкраплениями облаков. Впереди один великолепный день. Много солнца. Возможно, легкий ветер. Кроме дневника, нет никаких других следов детектива Карсона, и это даже лучше, чем отсутствие следов моего отца.

Это должно заставить меня чувствовать себя намного лучше. Но нет. «Найди меня» вцепилось в меня паутиной строк. Ее просто так не стереть. Я закрываю дневник, и грязный чек на пятьдесят долларов падает на мои кроссы.

Обычно я беру небольшую предоплату за работу, но это банковский онлайн-перевод. Я не даю никаких персональных координат никому на моей работе, и я чертовски уверена, что люди не могут найти меня в реальном мире. Я в киберпространстве. Я в какой-то степени уникальна.

Также я должна быть скрытна.

Только три человека знают обо мне, и никто из них так со мной не связывается. Это значит…

Кто-то еще знает.

 

Любой другой студент выглядел бы странно, приходя в школу в семь утра, но я училась на компьютерных курсах каждый семестр, начиная с первого, так что как обычно прохожу через тренажерный зал в боковую дверь. Классный руководитель не придет еще полтора часа, так что у меня есть много времени и мало свидетелей. Именно так, как мне нравится.

Я открываю свой шкафчик, заменяя учебник по истории на тетрадь по математике, прежде чем отправиться в компьютерный класс. Миссис Лоу оставляет класс открытым на случай, если ее студентам понадобится оборудование для одного из ее заданий. Она должна все понимать. Правда. Я имею в виду, что любой может войти сюда и начать пользоваться компьютером в собственных целях.

Любой вроде меня, например.

Я открываю дверь, забегая в изолированный участок, и понимаю, что что-то не так. Я не одна. Из-за тумана своих мыслей я не сразу замечаю Гриффа. Он смотрит на меня, и его глаза как будто вспыхивают. Я не знаю, как описать это, но знаю, что он удивлен.

Может, это из-за моих волос. Я натуральная блондинка, на вид они бледно-желтые, как у принцесс из сказок, кукол Барби и моего отца. Но я крашу их. Часто. Я перекрасилась в темно-красный вчера днем, выбрав такой оттенок, потому что я буду выглядеть как героиня комиксов. Я думаю, что супергеройский красный выглядит классно. Полагаю, Грифф со мной не согласен.

Мне плевать — мне плевать — но мои уши краснеют. Каждый день своей жизни я желала быть кем-то другой. Моя новая жизнь нависла надо мной и подкалывает меня, как будто я никогда не буду ей соответствовать. Я ненавижу глупо выглядеть. Может, мама чувствовала то же самое. Может, поэтому она прыгнула. Хотела бы я знать — правильная ли это была идея.