Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Жертва года», Роберт Янг

Гарольд Ноулз видел эту миниатюрную брюнетку утром каждого понедельника вот уже полгода, но их встречи носили исключительно деловой характер. И до того дня, когда он получил свой последний чек с пособием по безработице, он считал ее просто еще одной барышней из бюро по трудоустройству, с дежурной улыбкой на лице и стандартным набором фраз: «Добрый день… вы готовы/хотите/способны работать… распишитесь здесь, пожалуйста». Правда, иногда он задавался вопросом, почему она никогда не смотрит ему в глаза, а пару раз его так и подмывало наклониться и дотронуться до упрямого локона, вечно спадавшего ей на лоб. Но этим и ограничивался его интерес к ней — вплоть до того самого дня, когда она сунула записку в его папку соискателя. Совершив это странное действие, она протянула ему папку, встала, перегнулась через стойку и первый раз посмотрела прямо на него. Глаза у нее были голубые и наивные.

— Прочитайте записку сразу, как придете домой, — прошептала она. — Это очень важно!

Отойдя от бюро на пару кварталов, он остановился у входа в заброшенную лавку, достал из кармана конверт и распечатал его. Некоторое время с недоумением смотрел на два слегка тронутых изморозью кленовых листа, вложенных в конверт, потом начал читать письмо. Оно было написано крупным, немного кривоватым детским почерком, но примечательным был отнюдь не почерк, а содержание.

«Дорогой Гарольд, — читал он. — Сегодня Хэллоуин, и скоро вы окажетесь в огромной опасности. Я ведьма, и знаю, о чем говорю. В доказательство моего могущества прикладываю два магических кленовых листа, которые, если вам это будет нужно, превратятся в двадцатидолларовые купюры. В качестве еще одного доказательства — вот вам предсказание: ваше сегодняшнее собеседование в «Экман Инновэйторс» пройдет точно так же, как и все предыдущие. Вам откажут. Давайте встретимся в пять часов, после того, как окончится мой рабочий день, и я все вам объясню. Глория Клен».

Гарольд еще раз перечитал письмо, надеясь, что слова перегруппируются как-то иначе, и тогда текст обретет смысл. Однако этого не произошло. Девушки и раньше писали ему идиотские записки, но эта превзошла всех.

Он потряс головой в попытке привести мысли в порядок. Да, сегодня Хэллоуин. Да, именно в этот день ведьмы должны вылезать из затянутых паутиной чуланов, седлать свои метлы и выписывать в воздухе фигуры высшего пилотажа. И да, его невезение в поисках работы достигло такого масштаба, что волей-неволей поверишь в сглаз, порчу и прочие магические штуки.

Но их же не существует!

Вернувшись в реальный мир, он постепенно начал понимать, в чем дело. Эта девушка из разряда «добрый день — вы готовы — подпишите, пожалуйста» строит из себя ведьму в наивной попытке привлечь его внимание — только и всего. Узнать, что сегодня у него собеседование с мистером Экманом, не составляет труда — достаточно протянуть руку к стопке документов на соседнем столе. Что же до магических кленовых листьев…

Гарольд рассмеялась и хотел было их выбросить. Но почему-то передумал и засунул в карман. А вот дурацкую записку скомкал и бросил в урну. Затем постарался выкинуть эту историю из головы и зашагал домой, чтобы приготовиться к свиданию: сегодня он собирался пообедать в компании своей невесты Присциллы Стерджис.

Мамаша Хаббард[?] гремела на кухне сковородками и кастрюлями. На цыпочках Гарольд пересек холл — в последнее время он постоянно ходил на цыпочках, потому что задолжал хозяйке двадцать долларов арендной платы. Мамаша Хаббард никогда не закрывала свою дверь, разве что по ночам, или когда уходила. Вот и сейчас дверь была раскрыта настежь, и Гарольд мельком увидел свою квартирную хозяйку. Высокая и тощая, как пугало, она нависала над кухонной плитой. Как обычно, вся в черном — все еще носит траур по мужу, который скончался десять лет назад. На самом деле ее звали не мамаша Хаббард, а миссис Паскуале, и вместо собаки она держала кошку. Но один из первых жильцов, очевидно, вдохновленный странным жадным блеском ее черных глаз, ввел в обиход прозвище из детского стишкам, так что с тех пор все знали ее исключительно как мамашу Хаббард.

В комнате все еще стоял запах консервированного куриного супа, которым Гарольд сегодня завтракал. Он распахнул окно, чтобы проветрить помещение. Побрился в ванной комнате на втором этаже, потом причесался перед карманным зеркальцем и снова вышел на улицу. Прикурив сигарету, первую из трех, что позволял себе за день, он с наслаждением выдохнул дым вдогонку октябрьскому ветру. На крыльце соседнего дома мальчик сосредоточенно вырезал зубастый рот в круглом боку тыквы.

Свидание они назначили в модном ресторанчике напротив большого универмага — Присцилла там работала в отделе закупок. Она уже ждала Гарольда за столиком, и он поспешил присоединиться к ней, переполняемый восхищением, обожанием и благоговением. Каждый раз, глядя на Присциллу, он испытывал эти волнующие чувства. Присцилла вся была как будто соткана из солнца и смеха. Глаза — золотистые, как солнечный октябрь, волосы — цвета индейского маиса, улыбка — теплая, как бабье лето. Неудивительно, что в тщетной попытке разбогатеть и тем самым приблизить день свадьбы, он переехал из больших апартаментов в престижном пригороде Форествью в жалкую комнатушку в городе. И неудивительно, что с каждой новой неудачей его тоска становилась все острее.

Присцилла улыбнулась. Глядя на эту улыбку, вы бы ни за что не подумали, что она о чем-то сожалеет. Ну и что с того, что за восемь месяцев ее жених из преуспевающего жителя пригорода превратился в жалкого обитателя городских джунглей и что от нищеты его отделяют пятидолларовая бумажка в кармане да чек с пособием по безработице?

— Привет, милый, — сказала она беспечно. — Придешь сегодня ко мне на вечеринку?

— Я… не знаю, — замялся Гарольд, думая о том, что его единственный приличный костюм давно вышел из моды. Ну почему Присцилла не решила устроить маскарад? Тем более что сейчас подходящее время для него…

— Нет, ты обязательно должен прийти, Гарольд! Мы будем прыгать за яблоками, играть в «Прикрепи ослу хвост»[?], танцевать и веселиться. К тому же, там будет дядя Вик, и он ужасно хочет познакомиться с тобой!

Присцилла приехала в Форествью издалека, и дядя Вик, насколько знал Гарольд, был единственный ее родственник.

— Ну хорошо, — нехотя согласился он. — Во сколько?

— В полвосьмого. И не смей опаздывать, даже на секунду! Увидишь, какой торт я испекла, просто неземной!

Ее обеденный перерыв длился всего час, время летело незаметно. За второй чашкой кофе Присцилла рассказала Гарольду, что жители Форествью проголосовали недавно за строительство роскошной новой школы, где будет два бассейна, так что платить за обучение через пять лет придется в два раза больше, чем сейчас. Гарольда это не удивило: как бывший член тамошнего сообщества, он хорошо знал, что обитатели пригорода готовы на все ради своих отпрысков.

Пришло время платить по счету, он сделал знак официантке и полез в карман за своей единственной пятидолларовой купюрой. Однако извлек нечто другое — в руке оказалась не старая и потрепанная бумажка, а хрустящая, новая, поскрипывающая под пальцами. И внешне купюра выглядела иначе: вместо Линкольна на ней красовался Эндрю Джексон, а в каждом углу четко и ясно значилось «20». Леденящий ветерок коснулся его затылка, нервы затрепетали. Он поспешно вытащил из кармана все содержимое: пропащую пятерку и… еще одну двадцатку.

На него смотрели две пары глаз. Лучистые и золотые — Присциллы, нетерпеливые карие — официантки. Гарольд быстро расплатился, разменяв одну из двадцаток, забрал сдачу и проводил Присциллу до дверей универмага. Она взглянула на него с любопытством, как будто хотела спросить, откуда такое богатство.

Но ничего не спросила. Только сказала:

— Увидимся вечером, милый. Пока.

Собеседование было назначено на три. Два часа Гарольд просидел в парке на скамейке. Львиную долю этого времени он обдумывал вопрос о существовании ведьм. И пришел к следующим выводам. Во-первых, ведьмы, как и алхимия, — наследие дремучего средневековья, и в свете современных научных открытий выглядят неуместно. Во-вторых, у волшебного превращения кленовых листьев должно быть разумное объяснение — он не знал, какое именно, но скорее бы провалился сквозь землю, чем потерял веру в науку из-за одного непонятного эпизода. И, в-третьих, если услужливая голубоглазая девушка из бюро по трудоустройству такая кудесница, значит, она и в постели должна быть недурна…

Воспрянув духом, Гарольд выбежал из парка, вскочил в автобус и поехал в корпорацию «Экман Инновэйторз». За стойкой в приемной сидела неприступная секретарша. Он протянул ей карточку, присланную утром по почте из отдела по подбору рабочих мест. Глянув мельком, секретарша тут же вернула ее обратно. Ее карие глаза смотрели недружелюбно.

— Мистера Экмана нет на месте, — холодно сказала она. — Да и вообще, если б он собирался встретиться с вами, то обязательно сообщил бы мне.

Гарольд остолбенел.

— Но как же…

— В любом случае, сейчас у нас нет вакансий. Приходите через два месяца.

Два месяца!

— Но в карточке написано…

— Через два месяца, — ледяным тоном повторила секретарша. — Всего доброго, сэр.

Мрачный молодой человек вышел на улицу и понуро направился к остановке автобуса. Еще более мрачный молодой человек выгрузился из автобуса через десять минут и зашагал прямиком в бюро по трудоустройству. Девушка из отдела по подбору рабочих мест никак не могла объяснить произошедшее.

— Может, завтра вам еще раз туда сходить? — предположила она. — Сейчас я ничего не могу сказать…

— Ноги моей там больше не будет! — воскликнул он и повернулся, чтобы уйти. Но тут же встретил серьезный взгляд той самой девушки, которая утром подсунула ему письмо. И второй раз за день ледяное дуновение ветра коснулось его затылка. Он вспомнил, как ее зовут: Глория Клен. Глория Клен, повторял он про себя, спускаясь вниз по лестнице. Профессия — ведьма.

Внезапно обретенное богатство подвигло его на отказ от режима строгой экономии. В соседнем киоске он купил пачку сигарет с фильтром, вернулся к дверям бюро и стал ждать пяти часов. Глория выбежала на улицу, когда он докуривал четвертую сигарету.

Она увидела Гарольда, и ее голубые глаза засияли.

— Здравствуйте, — сказала она. — Давайте пойдем ко мне, там мне легче будет рассказывать.

Она жила в меблированных комнатах, почти таких же убогих, как у матушки Хаббард. Пешком они поднялись на третий этаж. Вслед за Глорией Гарольд прошел через тесную кухоньку в чуть более просторную гостиную, где стояли потрепанный мохеровый диван, такое же кресло и шаткий журнальный столик со стеклянной столешницей. На диване спала трехлапая черная кошка с полуоторванным хвостом. Глория присела рядом, взяла ее на руки и бережно положила к себе на колени.

— Матильда, это Гарольд, — сказала она. — Гарольд, это моя Матильда.

Гарольд сел в кресло.

— А что случилось с ее лапой?

— Ее сбила машина. Водитель даже не остановился. Я нашла ее на улице и отнесла к ветеринару. Он… хотел ее усыпить, но я не позволила. Никто ее не искал, так что я оставила Матильду себе. Каждая ведьма должна держать черную кошку.

Гарольд посмотрел на нее с сочувствием. Полчаса назад он был твердо уверен, что она и в самом деле ведьма, сейчас же это казалось абсолютной нелепостью. Боже, да она наивна, как школьница! И тем не менее, она должна ему кое-что объяснить…

— Пожалуйста, рассказывайте, — сказал он с нетерпением.

— Да. Сейчас. — Ее нервные пальцы легко пробежались по спинке Матильды. — Я… начну с самого начала. Прежде всего, я пока не полноправная ведьма, только ученица. Понимаете, сестры по шабашу всегда в поиске будущих ведьм. Когда до них доходит слух о какой-нибудь разочарованной, недовольной жизнью девушке, они посылают к ней своих подручных и предлагают поступить в школу ведьм. Учеба длится всего год, но правила страшно строгие. Если сделаешь что-то неподобающее, тебя тут же дисквалифицируют. Например, если бы сестра по шабашу, которая предложила вас в качестве подопытного кролика… если бы она узнала, что я вам помогаю, меня бы тут же выгнали… и не только… меня бы наказали…

Гарольд зажег сигарету и глубоко затянулся.

— Что вы сказали? — спросил он с некоторым отчаянием. — В качестве подопытного кролика?

— Я к этому и подхожу, — объяснила Глория. — Каждое Сретение старшая сестра по шабашу выбирает Жертву Года и отдает ведьмам-ученицам на растерзание, чтобы до кануна Дня Всех Святых они оттачивали свое колдовское мастерство. А в канун Дня Всех Святых сама берется за дело и устраивает Жертве какую-нибудь дьявольскую пакость. В этом году Жертва — это вы. Мы с одноклассницами наперегонки делали вам гадости. Сначала мы вас уволили. Потом заставили вашего работодателя сообщить в бюро о том, что вы якобы уволились по собственному желанию, поэтому вы ждали первого пособия два с половиной месяца. Вы не смогли из-за этого выплачивать взносы за машину, так что пришлось от нее отказаться. Потом мы настроили против вас всех руководителей и сотрудников местных компаний. Они сами не знают, почему вы у них вызываете такое неприятие… И все это время я смотрела на вас и видела, как вы ждете пособия, как истрепались рукава вашего костюма, какой вы печальный… А помните, вы купили бутылку молока, принесли домой, и молоко тут же скисло? Так вот, это моя работа… и… ох, Гарольд, как же мне стыдно! Просто готова умереть!

Прямо перед его изумленными глазами она расплакалась и выбежала в кухню.

Матильда, ковыляя на трех лапах, подошла и начала тереться пушистыми боками о его ногу. Гарольд безучастно почесал ее за ухом. Он был совершенно потрясен. Его и правда уволили, бывший работодатель и правда говорил с бюро по трудоустройству, и машину он отдал, потому что не мог за нее платить… Короче, все, что сказала Глория — правда.

Ну ладно. Но это не значит, что она подстроила все его злоключения с поиском работы! Она могла просто знать о них — точнее, не могла не знать, ведь она сама из бюро по трудоустройству. Что же касается молока, то она, скорее всего, выудила информацию из мамаши Хаббард. В конце концов, скисло оно именно в холодильнике старой вдовы.

Он услышал, как Глория ходит по кухне, потом она появилась в дверях и сказала:

— Идите сюда и садитесь, Гарольд. Я приготовила сэндвичи.

Сэндвичи оказались с арахисовым маслом. Он съел три и запил их двумя стаканами молока. Глория съела половинку одного сэндвича и выпила полстакана молока. На ее верхней губе осталась забавная белая полоска.

— Вы не представляете, насколько мне стало легче, когда я вам все рассказала, — вздохнула она. — Просто камень с души. Вы же сегодня будьте осторожны. Лучше всего находиться там, где много людей. Ведьме сложно наслать чары, когда вокруг толпа.

Он посмотрел на ее молочную полоску и внезапно повеселел.

— Я собираюсь на вечеринку к невесте, так что, думаю, буду в полной безопасности.

Она опустила глаза.

— Наверное. Наверное, да. И все-таки, лучше вам пойти туда, где много полицейских. Ведьмы боятся представителей закона. И наместников Дьявола тоже побаиваются. Его Злое Величество настаивает, чтобы внешне все выглядело пристойно, и все вели себя, как почтенные граждане. Если кто-то из подчиненных хотя бы чуть-чуть нарушит закон, он сразу же бах — и лишает провинившегося силы.

— Лишает силы и поднимает на вилы? — Гарольд едва сдерживал смех.

— Не время шутить, Гарольд. Разве вы не понимаете, что ваша жизнь в опасности?

Она встала и убрала бутылку молока в холодильник. Потом взяла банку с арахисовым маслом и понесла к высокому шкафчику возле раковины. Когда она открыла дверцу, Гарольд не поверил своим глазам. Все полки были заставлены абсолютно одинаковыми банками, кое-где даже в два ряда.

— Боже правый! — воскликнул он. — И это все, что вы едите?

Она застенчиво глянула на него.

— Не совсем. Я обедаю в кафетерии напротив бюро. Никогда не умела готовить. Дома все делала мама, потом я переехала сюда, и некому было меня учить.

Гарольд поднялся. Как она смогла предсказать итог сегодняшнего собеседования, он, наверное, никогда не узнает. Но она точно не виновата в том, что ему отказали, и во всех остальных его неудачах тоже. Когда все эти глупости выветрятся из ее головы, он вернет ей две двадцатки и попросит объяснить, почему в самом начале он решил, что это кленовые листья. А сейчас спрашивать об этом бесполезно.

— Спасибо за сэндвичи, — сказал он.

Глория проводила его до двери. Она казалась такой грустной и одинокой, что Гарольд почему-то решил дать ей телефон Присциллы.

— Вдруг вам что-то понадобится, — объяснил он. — Теперь мне пора.

— Всего вам доброго, Гарольд. И, пожалуйста, будьте осторожны.

По улицам вовсю разгуливали ведьмы, не говоря уже о гоблинах, привидениях, инопланетянах и домовых. У Гарольда не было никакого настроения толкаться в праздничной толпе, поэтому он вскочил в первое проезжающее такси. Глория никак не выходила у него из головы. Он был настолько погружен в свои мысли, что в холле своего дома забыл встать на цыпочки. Так и дошел до двери Мамаши Хаббард. Старуха стояла у плиты и мешала что-то в большом чугунном котле длинной деревянной ложкой. Бежать было поздно. Хозяйка услышала его шаги и перегородила ему дорогу, глядя своими странными жадными глазами. Она как будто хотела что-то сказать. У ее ног вилась черная кошка.

Гарольд вовремя вспомнил про вторую двадцатку, поспешно сунул ее старой даме в руку и кинулся вверх по лестнице. В комнате надел свой лучший костюм и изучил себя со всех сторон в зеркале. В целом сойдет, если стоять где-нибудь в углу. Ну что ж, угол — его привычное место.

До Форествью полчаса на автобусе, так что чем скорее он выйдет, тем лучше. Говард на цыпочках спустился вниз по лестнице. Мамаша Хаббард уже не показывалась, но ее варево громко булькало, и пряный аромат жаркого из дичи разливался по холлу. Гарольд выбежал на улицу и вздохнул с облегчением. Небо затянули тучи, заметно похолодало. Он поднял воротник пальто, быстрым шагом направился к автобусной станции и через тридцать пять минут был уже в Форествью.

Дом Присциллы, современный особняк в колониальном стиле, располагался в самом конце аллеи, обсаженной кленами. Машины гостей заняли всю подъездную дорожку и выстроились по обочинам вдоль аллеи. У некоторых автомобилей были номера других штатов; Присцилла по работе много путешествовала и часто знакомилась с людьми из разных концов страны. Гарольд позвонил в дверь, и его невеста возникла на пороге. В сияющем блестками платье она выглядела просто сногсшибательно.

— Привет, милый! Все просто умирают, как хотят познакомиться с тобой!

Гостей было около сорока. Должно быть, Присцилла вовсю его расхвалила — если судить по их воодушевлению при встрече с ним. Особенно радовался дядя Вик, высокий жилистый мужчина за шестьдесят с ежиком седых волос, проницательными голубыми глазами и крепким рукопожатием.

— Идем к бару, — сказал он Гарольду. — Приготовлю тебе коктейль.

Баром служила стойка для завтраков. Дядя Вик смешал Гарольду крепкий хайбол[?].

— Присцилла — отличная девчонка, верно? — сказал он, протягивая стакан. — Вот увидишь, какие она придумала развлечения!

— Вы здешний, сэр? — спросил Гарольд. Он все еще не пришел в себя от потрясения при виде своей девушки в великолепном наряде.

— Да, здешний. Работаю региональным менеджером в «Ширке и Эленд Энтерпрайзез». Крупный международный концерн — хотя ты, возможно, о нем не слышал. Ну что, пойдем к остальным?