Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Она видела лик зла», Роберт Уильямс

Глава I

Плоук

— НА СОЛНЦЕ ВЗОРВАЛСЯ один атом. В результате этого взрыва возникло излучение, которое мы называем светом. Спустя девять минут после взрыва атома на Солнце, на той стороне Земли, которая направлена к Солнцу, можно найти другой атом, вибрирующий в наших мозгах. Мы называем это «видение». Примерно через тринадцать минут после взрыва на Солнце ту же вибрацию в мозгах чувствуют марсиане. Они называют свой отклик «плоук».

Стоящий за лекционной кафедрой профессор сделал паузу, словно выделяя то, что будет сказано сейчас. Это был самый важный момент в его жизни, когда он посвящал необразованных студентов колледжа в тайны Вселенной. Профессор глубоко вздохнул.

— Это выглядит так, словно на Солнце тронули струны гигантской арфы, и вся Солнечная система, а, может, и существа во всей Вселенной, отвечает ей в такт.

Он был вознагражден пронесшимся по рядам движением. Казалось, его слова внушили студентам страх, выразившийся в неосознанном шевелении бедрами.

— Мы даже понятия не имеем о взрыве крошечного атома на Солнце, давшему начало излучению, на которое мы отзываемся.

Он снова сделал паузу и глубоко вздохнул.

— А теперь вопрос: Сколько еще других событий происходят на невообразимых расстояниях от нас, на которые мы также отзываемся, не ведая об этом?

Сидя в большом лекционном зале, Ян Мартин слушал в пол уха. Он уже знал, что профессор Алекс Томпсон просто старый ворчун, любящий задавать вопросы, на которые невозможно ответить. И он подумал о том, как бы отреагировал профессор, если бы ему сказали, что подобные события происходят буквально у него под носом, а он и не подозревает о них. Наверное, предположил он, знание этого свело бы уважаемого профессора с ума. Ян подавил усмешку при этой мысли и продолжал рассеянно слушать лекцию.

У его внимания были другие, более подходящие объекты.

Во-первых, на улице стоял теплый весенний денек. На вязе у окна посвистывала иволга. Из Саутленда дул ветерок. И в воздухе кружились невообразимые ароматы. Все это занимало часть его внимания.

Иллюстрация к книге

Во-вторых, сидящая впереди Сильвия уже повернула свою красивую головку. Ян немедленно зафиксировал это движение. Вторую часть внимания он всегда уделял ей.

— О чем думаешь, Ян? — словно из ниоткуда раздался в его голове ее шепот.

— Да ни о чем, — ответил он ей подобный же образом. — Болтовня Томпсона. Студенты слушают, а за окном поет иволга. И ты очень красивая.

Иллюстрация к книге

Он тут же ощутил пульсацию ее ответа. Если бы они попытались свои чувства выражать словами, то, вероятно, выбрали бы такие, как «Неясно любимая», но при общении, установившемся между ними, не было никакой нужды в словах, сами мысли текли свободно и ясно, и никакой другой способ общения был уже не нужен.

— Спасибо, дорогой. Я тоже тебя люблю, — прибыл ее ответ, такой же нежный, как запах сирени в весеннем ветерке, но тональность ее тут же сменилась: — Ян…

— Да?

— Здесь есть страх.

— Н-ну… — Он тут же сфокусировал внимание вне Сильвии и быстро проверил лекционный зал, ища источник страха, о котором она упомянула. — Некоторые легко возбудимые юнцы поднимают подобный ветерок. Лекция Томпсона будит их страх на эмоциональном уровне. Так все время случается. И это ерунда, о которой не стоит и упоминать…

— Знаю, Ян. Но… тут есть что-то еще.

 

СТРАХ ЗВУЧАЛ в бессловесном шепоте Сильвии, прибывшем к нему, и он поразил Яна, потому что не походил ни на что на Земле.

— Что это? — слова вырвались из него, как пули из ружья.

— Не знаю.

— Ты определила источник?

— Пожалуйста, Ян, я ничего не знаю. Может быть, это совсем и не страх. Может быть, это просто проекция моих собственных чувств, моя интерпретация каких-то раздражителей. Но может, это настоящая… угроза.

Это слово беззвучно прошептало у него в голосе.

Это было простое слово, ничего такого оно не значило само по себе, но Ян подумал, что оно похоже на шум хвостов десятка гремучих змей, свернувшихся клубками и готовых сделать выпад…

— Против кого направлена эта угроза?

— Не знаю, Ян. Может… против всех нас.

— Против всех нас?

Его слова понеслись резким эхом, которое нужно было принять, отразить или видоизменить, причем сделать это немедленно…

— Я ни в чем не уверена, Ян. Это так неосязаемо. Я представить себе не могу такую силу, которая может угрожать нам всем, но я просто чувствую ее направление — на всех нас.

— Источник'?

— Не могу обнаружить его.

— А представить можешь?

— Нет. Он за пределами моего воображения.

— О-о!..

Ян замолчал. Если и до этого хвосты змей трещали громко, то теперь они стали вдвое громче. Если эта угроза лежала за пределами воображения Сильвии, то она была действительно опасная! Ян знал, на что способно ее воображение. И пока что понятия не имел, где лежат его пределы.

Ян скорчился на своем месте, его тело подражало и двигалось в резонанс с ворочавшейся в голове проблемой. Угроза, лежащая за пределами воображения Сильвии. Потом он осознал, что ерзает на твердом сидении.

— Сколько остается времени, прежде чем угроза станет реальной?

— Это может быть в следующую секунду, через час, на следующей неделе… а, может, она вообще никогда не станет реальной.

Ян выругался, стараясь одновременно, чтобы Сильвия не восприняла это.

— А что произойдет, если она станет реальной? — спросил он.

— Многие из нас умрут, — возник в голове Яна ее ответ.

От этого ответа Яну показалось, что его окатили ледяной водой. Было холодно, холодно… Он сам был очень холодный. Я умру!.. Это было слово, на которое даже наука двадцать второго века не смогла найти ответ. И мыслеречь Сильвии, похожая на шелест ветра в ледяной пещере, сообщила, что многие из них умрут.

Что же за угрозу такую она почувствовала? Какой источник страха, что коснулся усиков ее разума? Что…

Сухой голос профессора объявил о конце лекции:

— И теперь я оставляю вас поразмышлять на досуге до нашей следующей встречи в этой аудитории над таким вопросом: какие другие события происходят на невообразимых расстояниях от нас, на которые мы также бессознательно откликаемся?

 

АУДИТОРИЯ ОЖИЛА. Шелест пластиковой одежды, нетерпеливый стук шагов, идущих к выходу для более интересного времяпрепровождения.

Ян догнал Сильвию и пошел рядом с ней. Она глянула на него. На ее лице появилась улыбка, и еще более теплая улыбка замерцала в глубине ее глаз.

— Ян! Я рада тебя увидеть!

В ее голосе звучали нотки удивления и радости. Случайные наблюдатели подумали бы, что она видится с ним впервые за этот день. Никто не мог бы даже предположить, что, когда она проснулась нынче утром, ее голова лежала на подушке рядом с его лицом…

И при этом никакой наблюдатель не мог бы заметить, что между ними существовала иная форма общения, помимо слов.

— Может, посидим? — спросил он.

— Это самое прекрасное, что ты можешь предложить! — воскликнула Сильвия, и они взялись за руки.

Он чувствовал, как и всегда, ее близость, и так же, как и всегда, уловил от ее присутствия какое-то покалывающее удовольствие, какое, казалось, исходит от нее. В нем всегда был некий сексуальный подтекст. Другие парни, казалось, уловили то же излучение. Их взгляды направились на нее. Некоторые уже было замаслились. Но, как и всегда, когда они увидели идущего рядом с ней, маслянистость взглядов сменилась боязливой осторожностью. Вдвоем они пошли к излюбленному студентами колледжа месту отдыха.

— Что это, Сил?

— Ян, я не знаю. Я знаю только, что это опасно. Очень опасно. И я также знаю, что оно подкрадывается все ближе.

— Гмм… — Ян помолчал, пытаясь обдумать все это.

— Я уже сделала это, — сказала Сильвия.

— Что? Ты вызвала их?

— Ну, да. Они нам нужны. Они… А вон и первый, но он пока не знает, что его позвали.

— Черт побери, Сил!..

Прямо к ним направлялся юноша. Он был в коротких шортах и рубашке с расстегнутым воротом, кожа его была загорелой, и вообще он походил на любого другого студента колледжа. Но была разница, хотя ее не смог бы обнаружить ничей случайный взгляд.

При виде их на его лице появилась улыбка.

— Сильвия!

Казалось, он в упор не видел Яна.

— Ричард! — экспансивно ответила она на его приветствие.

— Направляетесь отдыхать, конечно же. — Только тут он, казалось, заметил Яна. — Бросай своего дурачка и иди отдыхать с настоящим мужчиной.

— Ричард с сердцем львицы, — насмешливо сказал Ян.

На лице Ричарда Карсона появилось театральное удивление.

— Ян! И ты здесь? Тебя-то я и не приметил. Если бы ты не подал голос, то я бы так и не увидел тебя. Ну, что, в кафешку? Конечно, платишь ты, Ян?

Он схватил Сильвию за свободную руку и пошел с ними по улице.

— Можно, я убью его? — спросил Ян у Сильвии.

— Нет, Ян, — она успокаивающе погладила его по руке. — В конце концов, он может на что-нибудь сгодится.

— На что сгодится? Какой прок в размножении такого худого экземпляра…

— Шути, шути, пока можешь, — тут же отозвался Ричард. — Вот уведу у тебя девушку, тогда…

— Чью это девушку ты уведешь? — спросила Сильвия. — Никогда я не буду твоей девушкой!

Мгновение было похоже, что Дик Карсон вот-вот разрыдается.

— О, Сильвия, это так неожиданно! До этой минуты у меня была надежда…

— Кто эта Надежда? — тут же спросил Ян. — Не знаю я никакой Надежды. Ее фамилия, адрес, телефонный номер?

— Дик, если ты дашь ему ее телефонный номер, я выцарапаю ей глаза! — решительно заявила Сильвия.

— Ревнуешь, мое совершенство, — пробормотал Дик.

 

СМЕХ ПРОКАТИЛСЯ по кампусу, вырвавшийся одновременно у всех троих. Он тут же привлек к себе многочисленные любопытные и тоскующие взгляды, тоскующие от того, что их хозяевам тоже хотелось бы присоединиться к хохочущим.

Кода они отсмеялись, Дик Карсон взглянул в лицо Сильвии.

— Что это задумали вы, двое? — спросил он.

  • — Смерть и глад со всех тут сторон,
  • И нигде ни капли дождя,
  • Только кости павших в бою
  • Лежат здесь, на этой равнине, — процитировал Ян Мартин.

И Дик Карсон тут же подхватил:

  • — Что же мне волноваться,
  • Чьи кости белеют во тьме?
  • Уже завтра могу я лежать
  • Там, на этой проклятой земле,
  • А сегодня усну я в объятьях твоих,
  • И вино буду пить с твоих губ

Когда Дик замолчал, Сильвия крепко сжала руки обоим.

— Что происходит? — тихо спросил Дик. — Я же чувствую, что здесь что-то не так.

— Мы не знаем, — ответил Ян. — Что-то приходит к нам неизвестно откуда. Что-то угрожает нам.

— Угрожает? — с сомнением в голосе переспросил Дик, взгляд его пробежал по безмятежной синеве неба над головами, зелени травы на газонах, фиолетовым взрывам сирени, желтизна лилий — все такое красивое, приятное, умиротворяющее. — Что может прийти? Что может нам угрожать?

— Что-то надвигается, — сказал Ян. — Так говорит Сил, и я верю ей.

Казалось, лицо Ричарда Карсона едва заметно передернулось. Затем он пожал плечами.

— Ну, Бранни с нами.

— Бранни уже собираются, — появилась в его голове мыслеречь Сильвии. — Они отозвались. И тебя тоже позвали, потому что ты был ближе всех.

— Вот как? — лицо Дика выразило удивление. — Ты говоришь, что меня позвали?

— Ну, да.

— Ага! — крикнул Дик вслух. — А я-то думал, что сам решил пойти прогуляться. Вам нужно было сначала в звоночек, что ли, позвонить, чтобы объявить о вашем проникновении в мое подсознание. Динь-динь! Понятно? — По его четким, словно вырезанным чертам лица снова пробежала мимолетная дрожь.

— Новички всегда так относятся к этому, — тихо сказал Ян. — Пока они не разовьются до такой точки, когда уже ничего не может влиять на них на подсознательном уровне, они всегда удивляются, кода узнают, что их поступки были продиктованы не ими самими. Им всегда это не нравится. Хотя им всегда говорят, что их вызвали.

— Значит, у меня, по крайней мере, есть надежда.

— Я думала, мы все согласились не упоминать в разговоре эту странную девчонку, — угрожающе сказала Сильвия.

И снова все трое разразились смехом.

Но в душах у них царил если не хаос и тревога, то уж, по крайней мере, страстное желание понять, что именно на них надвигается.

Глава II

Миланциус

«И я представил себе этого Принца Тьмы — Миланциуса.

Паря на крыльях летучей мыши, он размышляет о нашей земле и о потусторонних мирах, возможно, получая при этом что-то от нас… Это некое Суперзло, которое использует нас…

Можно представить его громадным, черным, парящим наверху вампиром…»

Из книги ЧАРЛЬЗА ФОРТА, около 1930 года.

В ГЛУБИНАХ КОСМОСА за Плутоном, куда еще не залетал ни один космический корабль, летела тень. Она была черной и одновременно не черной. Сквозь нее были видны звезды, но странно искаженные, и по этому искажению можно было заметить этот объект.

Тень, казалось, парила в пустоте. Нет, она не летела стремительно и неотвратимо, хотя в глубоком космосе даже очень быстрый полет был почти не заметен.

И, паря, тень размышляла. Казалось, она знала о глубинах пространства вокруг Солнца, и о планетах в этих глубинах, но система регистрации восприятия, которой она отметила существование светила и планет, совершенно отличалась от любой сенсорной системы, известной людям.

Знала, тень, много что знала. Знала она о ледяном Плутоне, опоясанном кольцом Сатурне, о могучем Юпитере, торжественно плывущим по орбите вокруг Солнца. Знала она о Марсе, засушливой, неприветливой пустыне.

Знала она, знала…

Знала и о третьей от Солнца планете! Что-то было на ней, что-то новенькое. Что-то плохо реализованное, но заслуживающее исследования. Тщательного исследования.

Тень ощутила нетерпение.

Время размышлений кончилось.

Она отклонилась от курса и с нарастающей скоростью помчалась к центру Солнечной системы.

К третьей от Солнца планете!

 

НОЧЬЮ СИЛЬВИЯ спала плохо. Она лежала в полудреме, все чувства ее были заторможены, и пыталась уснуть по-настоящему. Рядом с собой она слышала дыхание Яна, тихое и ровное.

Ночь тоже была тиха, очень тиха. На улице изредка шелестели шины. Сверху тоже раздавался шелест, в котором Сильвия определила лопасти летящего где-то далеко вертолета, да с еще большего расстояния прилетел отголосок, скорее, намек, на шум ракеты — скорее всего, это в космопорту шел на посадку лунный грузовоз. И еще откуда-то доносились обрывки смеха и песни:

  • В час, пока мы молоды,
  • Бейся жизни пламя!
  • После юности весёлой,
  • Вслед за старостью суровой
  • Смерть придёт за нами.

Эти слова ревел целый хор юношеских голосов. Слушая их, полусонная Сильвия улыбнулась. Где-то там весело проводят время. Вообще, так весело быть молодым, беззаботным и энергичным. Не менее весело, чем лежать в постели и слышать мерное дыхание любимого. Культура требовала, чтобы они были женатыми, и они подчинялись ее требованиям. Это было проще, гораздо проще, чем идти наперекор. Не стоят игнорировать свою культуру и мораль своего общества, даже если вы Бранни.

Общество Бранни, члены которого называли себя Бранни…

Это название не несло в себе дополнительного смысла, просто слово, звук, выраженный в устной и письменной форме. Бранни образовывали свое общество, группу без формы и без структуры. Они не проводили регулярных собраний, у них не было конституции и постановлений органов местной власти, как не было и самой власти, ее члены встречались небольшими группками по три, четыре, пять человек, очевидно, друзья, весело проводящие время, но одновременно в члены Бранни входили все выдающиеся умы на планете Земля. Англичане, французы, китайцы, болгары, мексиканцы, негры, американцы — Бранни не признавали ни расовых, ни политических разграничений.

Это была совершенно новая организация. Люди, обладавшие способностями Бранни, существовали на Земле и прежде, по одному, по двое за столетие, но никогда еще в истории планеты их не было столько, чтобы образовать отдельную организацию.

В таланты Бранни входил один главный, который и делал человека Бранни, и он был врожденным. В определенном смысле, они были предтечами нового человеческого вида. В двадцать втором веке они были теми, кто к сороковому веку составил бы все население планеты. Они были всех возрастов, от бодрого джентльмена восьмидесяти восьми лет, до яркой, юной одиннадцатилетней леди. Среди них были представителя всех профессий: химики, адвокаты, врачи, водопроводчики, несколько фермеров, один банкир, пара лучших физиков мира, несколько выдающихся политиков и капитан торгового флота, водивший корабль на Луну и обратно.

У Общества Бранни было всего лишь четыре правила.

Первое: нужно помогать друг другу.

Второе: помогать тем, кто нуждался в помощи, и у кого хватало ума принять ее без лишних расспросов.

Третье: ловко и со знанием дела направлять деятельность Рода Человеческого.

Четвертое правило было гораздо сложнее других. Хотя звучало оно очень просто: защищать.

Защищать человеческое стадо. Защищать можно было различными способами. Если правительство Индо-Китая вело переговоры с правительством соседней страны, и все выглядело так, что от слов оно вот-вот перейдет к делу, то бишь к войне, несколько Бранни проводили тайно свое расследование и все улаживали. Так, незаметно, не открывая свои истинные цели, Бранни управляли мыслями и чувствами вовлеченных в этот конфликт должностных лиц, и конфликт быстренько сходил на нет.

 

ЗА ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬДЕСЯТ лет не было ни единого вооруженного конфликта любого вида. Даже Организация Объединенных Наций не была в состоянии предотвращать локальные войны. Но теперь их предотвращали. Газеты, журналы, телекомментаторы единодушно твердили, что мир вступил в Золотой Век и что человек, наконец-то, достиг своей давней цели — жить в мире и спокойствии.

Но ни историки, не телекомментаторы не знали или не разглашали то, что не естественные инстинкты человеческого стада послужили причиной этого пол века спокойствия, а Бранни.

Золотой Век начался в двадцать втором столетии с организации Общества Бранни.

Но как каждый из них присоединялся к этому Обществу? Лежа в полудреме в темноте, Сильвия вспоминала, как она сама стала Бранни. Основное требование было лишь одно — владение телепатией. После того, как она в десять лет обнаружила у себя эту способность, долгое время она думала, что она одна такая. Она тщательно скрывала свою способность от родителей. Они обожали дочку, но так и не заметили то, что было в ней скрыто. Они считали ее обычным ребенком, любознательным, интересующимся многими вещами, любящим веселиться. Она и была такой. Но не только.

Сильвия вспомнила то острое чувство, охватившее ее, когда она обнаружила, что кое-кто еще тоже обладает таким даром. Этим «кое-кем» оказался Ян Мартин. В то время они оба учились в средней школе и одновременно изучали свои способности, что было не труднее, чем изучение алфавита для обычного ребенка. Но и не легче.

Потом было следующее захватывающее дух открытие. Это когда они с Яном встретили маленького, подвижного старичка, который восхищенно усмехнулся им и сообщил, что они — Бранни. Звали старичка Джон Бергсон. Он и свел их с другими.

Казалось странным, что никто, помимо Бранни, вообще не знал, что Бранни существуют. Не считая чудес, которые Бранни никогда не показывали, никто из обычных людей понятия не имел, что на одной с ними планете живут странные, иные люди.

Так что дело обстояло так: если вы были Бранни, то рано или поздно встречали других таких же.

Если вы не были Бранны, то вам не дано было узнать о существовании Бранни.

Где-то вдалеке Сильвия снова услышала пение.

  • «В лунном сияньи…»

Она стала прислушиваться к смутно знакомой песне, когда в ее голове прошептал голос:

— Сильвия?

Она тут же окончательно проснулась.

— Да.

— Это Джон Бергсон. Буду через несколько минут.

— Джон Бергсон! Я так рада, что вы приехали!

— Я получил твой вызов, моя дорогая. Разумеется, я приехал.

— Пожалуйста, идите прямо к нам. Ян! Ян! — Она протянула руку, чтобы коснуться Яна в темноте.

— А? Что? Что случилось?.. — спросонья у него всегда были беспорядочные мысли.

— Здесь Джон Бергсон!

Сон тут же слетел с Яна, мысли его стали упорядоченными. Лицо осветила улыбка.

— Бергсон! Так впусти же его!

Сильвия уже открывала дверь. В комнату вошел подвижный старый джентльмен с доброжелательным лицом и с седыми волосами, в короткой спортивной куртке. Он обнял Сильвию так, что у нее чуть было не хрустнули ребра, и крепко пожал руку Яну. Несмотря на то, что выглядел Бергсон слабым и хилым, в нем была теплая, добрая сила, которую тут же почувствовали Ян и Сильвия.

 

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО минут он уже сидел на краю кровати и спрашивал, что произошло.

— Сильвия обнаружила, как что-то надвигается на нас, — сказал Ян.

— И ничего более определенного? — спросил Бергсон.

— Это уже вполне определенно, — сказала Сильвия.

Понукаемая вопросами Бергсона, она повторила, по существу, все то, что уже говорила Яну.