Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Научная Фантастика
Показать все книги автора:
 

«Когда начинаются неприятности», Роберт Уильямс

I

Чтобы прожить на Марсе целых пять лет и остаться в живых, у вас должно быть чутье на неприятности. Вам необходимо уметь улавливать их запах до того, как они произойдут, чуять его отголоски в сухом ветре, вечно дующем в красных пустынях, замечать в шевелящихся закатных тенях. Иначе вам не выжить на Марсе даже пяти месяцев, не говоря уж о пяти годах. Или пяти дней, если вы окажетесь в неправильном месте.

Бойд Ларкин прожил на Марсе целых семь лет, в самом неправильном из всех неправильных мест на красной планете, в городе Судэл. Никакой другой земной торговец не рискнул бы даже появиться здесь. Учитывая особенности марсианской таможни, немногие из торговцев вообще прилетали на Марс.

Город Судэл был известен по нескольким причинам. В каком-то смысле это был священный город Марса. Здесь было найдено несколько последних давнишних научных открытий, которые когда-то сделала эта раса и о которых забыла за последние века тяжелой борьбы за жизнь. Здесь был также правитель но имени Мэловер, который, с точки зрения марсианских законов и обычаев, являлся ужасным деспотом. Одной лишь репутации этого Мэловера было достаточно, чтобы большинство торговцев держались подальше от Судэла.

Одного этого было достаточно, чтобы привести сюда Бойда Ларкина.

Он стоял у задней двери своего магазинчика — когда-то это было крыло храма — на закате дня, ощущая в себе какое-то смутное беспокойство, предчувствие неприятностей. Взгляд его пробежался по городу в поисках того, что пробудило в нем это беспокойство. Остроконечные крыши зданий мирно сияли в лучах заходящего солнца. Ларкину всегда казалось странным, что в этом мире без дождей строили остроконечные крыши, но он понимал, что эти крыши — реликвии давно ушедших столетий, когда на Марсе в изобилии лили дожди.

За городом тянулась пустыня с сетью каналов и скудными зелеными участками, вызывающими жалость, потому что теперь, насколько мог видеть глаз, обрабатывалось лишь несколько крохотных участков.

Пустыня распространялась не в результате отсутствия воды или истощения почвы. Почва по-прежнему была способна выращивать пышную растительность. Но само зерно, хотя и прорастало, но было уже неспособным давать урожай, а в самых лучших почвах Марса были практически исчерпаны полезные ископаемые.

Без полезных же ископаемых зерно не могло созревать.

Ветерок, дующий из красной пустыни, был тихим и мирным, без малейших признаков опасности. В пустыне не завывали дьявольские собаки и не скрежетали крылья орды саранчи, летящей, чтобы сожрать и без того скудный урожай.

Но тогда где был источник опасности?

Мэловер начал в нем сомневаться? Он раздумывал, какую бы проверку устроить в следующий раз? При мысли об этом торговец вздрогнул, словно ветерок из пустыни внезапно принес пронзительный холод. Нет, едва ли это могло быть источником неприятностей, приближение которых он ощущал. Ларкин не был телепатом, он не мог ни читать мысли марсиан, ни передавать им свои.

Но что же послужило источником неприятностей? В чем они заключаются?

Из магазинчика раздался тихий голос, позвавший его:

— Мотан Ларкин, я пришел.

В дверях появился марсианин. Он был высок и строен, с большой грудной клеткой и кожей цвета старой меди. У него было тонко вычерченное лицо, лицо мечтателя и эстета. В одной руке он держал драгоценный камень, один из неотшлифованных марсианских опалов. Ларкин сразу оценил, что на земле этот опал будет стоить примерно семьдесят долларов.

В другой руке марсианин держал список товаров, неуверенно вертя его длинными, нервными пальцами.

— Да, Сикин? — спросил Ларкин.

Марсианин улыбнулся и положил список на прилавок.

— Мне лично они не нужны, но моя земля подготовлена и вспахана, и если у меня будут эти полезные ископаемые, то я смогу вырастить больше, чем нужно мне для еды. И тогда я смогу отдать излишки, чтобы получить взамен то, чего мне не хватает.

Голос его был такой же мягкий, как бриз, в нем не прозвучало ни малейшей требовательной нотки, но в глазах стояла мольба.

Ларкин взял список. Быстро переведя его с марсианского, он понял, что Сикину нужно примерно по пять граммов порошка кобальта, меди, бора, марганца и чуточку железа, цинка и калия. Фосфор тоже был в списке, и даже совсем чуток микроэлементов.

Торговец быстро пошел в свои закрома и начал выполнять заказ, бросая в специальный смеситель указанные в списке вещества. Потом упаковал смесь в мешочек. Опытный глаз подсказал ему, что стоимость этих веществ здесь, на Марсе, была приблизительно двести долларов.

Глаза марсианина уставились на мешочек, когда Ларкин положил его на прилавок. В его глазах была страсть, почти такая же, как страсть к самой жизни. Но также была и неуверенность. Он стал крутить в руках опал.

— Это все, что мы имеем, — пробормотал он.

— Все должно быть уравновешено, не так ли? — усмехнулся Ларкин. — Этот камень стоит ровно столько же, сколько заказанные товары.

Лицо марсианина вспыхнуло.

— Так вы берете его?

— Конечно.

— Но…

— Берите товар и дайте мне опал. Это справедливый обмен.

Лицо Сикина засияло, словно восходящее солнце. Он прижал мешочек к своей груди.

— Спасибо, друг мой. Я это запомню.

На его языке «спасибо» было рядовым словом, но сияющее лицо показывало, что марсианин испытывает гораздо большую благодарность, а это для Ларкина было куда важнее.

Ларкин почувствовал, что свет, засиявший на лице марсианина, проник в его душу. Полезными ископаемыми, которые он отдал практически даром, будет удобрен небольшой орошаемый участок, в течение столетий обрабатываемый с заботой и тщанием. Полученное зерно съест Сикин с семьей, и в них по-новому забурлит жизнь, когда голодные ткани организмов используют земные элементы вплоть до последней молекулы. И часть урожая Сикин отдаст другим. Это особенно понравилось Ларкину.

Чувствуя в душе теплый свет, Ларкин снова пошел к задней двери магазинчика. Там он набил трубку и довольно долго курил, высокий, угловатый землянин, улетевший с родной планеты по причинам, которые он считал достаточно вескими. Не считая двух статей, написанных для научных журналов, в которых шла речь о проблемах поставки полезных ископаемых на Марс и громадном спросе этих минеральных удобрениях, он уже семь лет не имел контактов с Землей. И при этом совсем не ждал, что когда-нибудь снова увидит Землю или встретится с землянами, кроме как, возможно, с редкими бродячими торговцами, такими, как он сам. И в душе Бойда Ларкина вновь воцарилось спокойствие.

Но в воздухе витали неприятности.

Его уши уловили далекий гул ракетных двигателей.

Ларкин почувствовал, как участился его пульс. Корабль шел на посадку.

И теперь он понял, где кроется источник надвигающихся неприятностей. Очевидно, он услышал гул ракетных двигателей задолго до этого, на подсознательном уровне. От этих звуков у него и возникло тревожное ощущение.

Прилетел корабль, а на нем люди, земляне.

А везде, куда прилетали люди, случались неприятности.

II

Глупцы, подумал он. Что им здесь надо?

Он смотрел, как судно на струях огня опускается неподалеку от города, но не отправился к нему. У него не было желания встречаться с землянами. Все равно они приедут к нему утром, потому что он был единственным человеком в марсианском городе. Но Ларкин не собирался их ждать. Поутру он направится в какое-нибудь отдаленное поселение, где всегда есть потребность в полезных ископаемых. И несколько дней будет торговать там.

Он сидел на стуле возле магазинчика, решая, в какую именно из марсианских деревень направится утром, когда увидел, как в сумерках к нему идут три человека. Удивленный, он встал. Они не стали дожидаться утра, а пошли к нему на ночь глядя.

Три космонавта, три крупных мужика, головорезы и насильники, направлялись к нему. Никакой марсианин не вел их, они, казалось, сами знали, куда идти. И шли они именно к нему. Когда они подошли, Ларкин заметил у них пистолеты «келли», опасное оружие, выпускающее струю разрывных пуль, как воду из шланга. Вид пистолетов поразил его. Он уж забыл, что существует такое оружие и что люди используют его.

Когда мужчины приблизились, Ларкин услышал их голоса. Резкие, злые голоса, язык, состоящий почти из одних согласных. Ларкин также забыл, как звучит земной язык. Язык, на котором говорили марсиане, был с мягкими гласными звуками, нежные слова были такими легкими, что, казалось, порхали в воздухе.

— Вот он, — увидели Ларкина пришедшие и двинулись прямиком к нему.

Ларкин поднялся им навстречу. Он поздоровался с ними вежливо, как и полагается джентльмену, даже если они пришли его убивать.

— Вы… Это вы Ларкин?

— Да, — сказал он, протягивая им руку. — Господа, для меня большая честь встретить вас здесь. Почему бы вам не войти? — И он показал рукой на крыло храма, служившее магазинчиком.

— Нет, — получил он резкий ответ без малейших намеков на вежливость. — Мы прилетели за вами. Идемте с нами.

— Прилетели за мной?

— Да, вас хочет увидеть босс. Мистер Докер.

— Я не уверен, что знаю мистера Докера. Что ему нужно?

— Увидеть вас. Пошли.

Ларкин пошел впереди своих сопровождающих к кораблю, стоявшему на городской окраине. Ни один марсианин даже не подумал вмешаться. Ни один марсианин вообще не показывался на улице. Но Ларкин не сомневался, что марсиане наблюдают за ним из окон зданий, мимо которых они проходили, но никто не приложил ни малейших усилий, чтобы спросить, что происходит.

Да и что они могли бы сделать, даже если бы захотели помочь? Насколько он знал, из оружия у них были только ножи.

А что могут ножи против пистолетов «келли»? И почему марсиане должны помогать ему, чужаку?

Докер оказался крупным человеком с красным лицом, которое то и дело заливала багровая краска гнева. У него были толстые губы, энергичные губы жадного человека. И неважно, вкус чего ощущали эти губы, они все равно хотели еще больше. И глаза его были под стать губам. Это был человек, который хотел обнести всю планету железной оградой. А еще лучше, всю Солнечную систему, и повесить на ограде таблички: «ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ. ЭТО ВСЕ МОЕ». Он поднял взгляд, когда Ларкин вошел в каюту, и вопросительно посмотрел на сопровождавших его людей.

— Он чист, — сказал один из космонавтов.

— Хорошо, можете идти. Садитесь, Ларкин, — сказал Докер, возвращаясь к бумагам на столе.

Ларкин сел. Больше ничего не оставалось делать. Он понимал, насколько сомнительно здесь его положение. Докер закончил с бумагами и выпрямился. Взгляд у него стал уверенным и высокомерным.

— Ларкин, мы занимаемся распределением всех минеральных ресурсов, используемых для обогащения марсианской почвы.

Иллюстрация к книге

Ларкин был шокирован, но постарался оставаться спокойным, хотя кулаки его сжались сами собой.

— По какому праву? — мрачно спросил он.

— Праву? — Докер на мгновение даже растерялся. — Ну, Рой говорил… — Он тут же оборвал себя, его удивление превратилось в гнев, красными пятнами проявившийся на лице. — По нашему праву! — Он треснул кулаком по столу.

— Значит, у вас нет санкции марсианского правительства?

— Какое может быть правительство на Марсе? — рявкнул Докер. — Планета раздроблена на сотни разных племен, которые не знают даже значения слова «правительство».

— Мне это известно, — кивнул Ларкин.

Докер говорил правду, хотя бы частично. На красной планете действительно не было никакого правительства. Но все же была в некотором роде центральная власть. Она сосредоточилась здесь, в городе Судэл, в образе человека по имени Мэловер. Ларкин не притворялся, будто понимает эту систему, но он знал, что разбросанные по пустыням племена до известной степени подчиняются приказам Мэловера. Приказам Мэловера и марсианским законам и обычаям.

Иллюстрация к книге

— А как быть с правительством Земли? — спросил Ларкин.

— Земное правительство может отправляться ко всем чертям, — ответил Докер. — Оно вообще не контролирует Марс. Зачем вы задаете такие вопросы? Я же сказал вам, что мы занимаемся распределением минеральных удобрений на этой планете. Это достаточно для вас или любого другого. — И он опять стукнул кулаком по столу.

Ларкин посмотрел на его кулак и промолчал. Кулак не произвел на него никакого впечатления, в отличие от ситуации в целом. Ему хотелось задать еще один вопрос, но Ларкин боялся, что уже знает ответ. Он даже начал произносить его, но резко сменил тему.

— Откуда вы знаете, что марсиане станут покупать у вас что-нибудь?

— У вас же они покупают, не так ли? Они торгуют с вами в течение семи лет. Будут торговать и с нами.

Он выглядел очень уверенным, как человек, у которого уже разработаны планы и который убежден, что эти планы сработают.

— Угу, — буркнул Ларкин и заткнулся.

Марсиане действительно торговали с ним, но платили так, как не понравилось бы Докеру и его людям. Ларкин попытался представить себе последствия отказа от условий марсиан, но воображение подвело его. Марсиане уже забыли очень многое из того, чего люди еще не знали. Ларкин снова подумал о вопросе, который крутился у него на языке, и вновь отложил его.

— И по каким же ценам вы намерены сбывать ваши полезные ископаемые?

На улице Докера появилась усмешка.

— По справедливым, разумеется. Конечно, мы ожидаем получать прибыль.

— Но предположим, что марсиане не смогут платить вашу цену?

— Тогда пошли они к чертям! — фыркнул Докер. — Мы собираемся везти ископаемые на Марс не за тем, чтобы раздавать их даром. Они нам заплатят. Заплатят, иначе им нечего будет жрать.

И Докер поджал губы. Ситуация, когда люди будут платить его цену или не будут есть, ему явно понравилась.

Ларкин помолчал. По-прежнему оставался вопрос, который ему не хотелось задавать.

— Кажется, вы решили все до мельчайших подробностей? — спросил он.

— Это точно, — кивнул Докер. — Рой гений в таких делах.

И Докер опять оборвал себя, словно это имя выскочило у него нечаянно. Рой? Одна мысль завертелась у Ларкина, но он выкинул ее из головы. Это было невозможно. Внутри у него все сжалось. Он оказался перед необходимостью все же задать вопрос, с которым так долго тянул.

— Почему вы обратились ко мне?

На лице Докера появилась гадкая улыбочка.

— Потому что вы единственный торговец, который сумел завоевать полное доверие марсиан.

— Понятно, — вздохнул Ларкин.

— Вот мы и решили вас использовать, — продолжал Докер. — Вы расскажете нам, как завоевали доверие марсиашек, и мы заключим с вами сделку. Мы даже заплатим вам. Любую разумную цену.

— Ага, — опять хмыкнул Ларкин и помолчал. — Но мне казалось, вы уже заявляли, что у марсиан не будет другого выбора, кроме как торговать с вами. Почему же вы все-таки нуждаетесь во мне?

Улыбочка Докера не потускнела ни на йоту.

— Мы предпочитаем идти наиболее легким путем и не причинять никому вреда. Вы знаете здешнюю жизнь, так что имеет смысл сотрудничать с вами.

— Выходит, я — именно такой легкий путь? — спросил Ларкин.

— Ну…

— Идите вы к черту, — Ларкин вскочил на ноги и направился к выходу.

Удивительно, но никто не стал его останавливать.

— Увидимся с вами утром, — сказал ему вдогонку Докер.

— Это не принесет вам пользы, — огрызнулся Ларкин.

Он вышел из корабля. Никто его не остановил, и Ларкин пошел по пустыне к городу.

Ему совершенно не нравилась данная ситуация, и меньше всего ему нравилось то, что Докер слишком уж много знал о нем.

Как это могло быть?

Никто на Земле не помнил его. Печальные мысли пришли ему на ум, вытесняя тлеющий гнев. Хорошо было бы иметь кого-то рядом с собой, кого-то, кто сражался бы с ним плечом к плечу. Он снова вспомнил имя Рой, но снова отринул его. Пусть мертвецы остаются мертвыми. Но Докер дважды произнес это имя. Что он имел в виду? Ларкин закряхтел и махнул рукой. Было нетрудно сообразить, что нужно делать. Если бы он принял предложение Докера и попытался выкачивать деньги из марсиан, то не было сомнений, что сделал бы старый Мэловер. Характер марсианского правителя — вождя, первосвященника (у Мэловера были все эти титулы) — был известен всем. Мэловер терпеть не мог, когда его народ обманывали.

Конечно, Мэловер не знал о предложении Докера, и Ларкин был этому рад. Ему не хотелось, чтобы Мэловер начал подозревать, что задумали прилетевшие на корабле люди.

Войдя в магазин, Ларкин замер в удивлении. В его мягком кресле сидел Мэловер.

Марсианский правитель был стар. Лишь боги Марса знали, какого возраста был Мэловер. Кожа его была морщинистой, а лицо застыло холодной маской, которая выглядела так, будто на ней никогда не появлялось улыбки. Марсианский правитель не носил никаких знаков своего положения, не считая металлического посоха, лежащего у него на коленях. Одет он был в простую тунику, похожую на тогу древних римлян, курил тонкую тростниковую трубку, единственную роскошь, которую позволял себе, и в комнате висел ароматный запах марсианского табака. Рядом с ним стоял один служитель, старейшина племени.

— Какая честь для меня, сир, — поклонился Ларкин.

Не было ничего необычного в том, что Мэловер решил его навестить. Правитель мог посетить любого, от самых богатых особняков до самых скромных лачуг.

— Проходите и садитесь, друг мой.

Голос марсианина был тих и ласков, как дуновение нежнейшего ветерка, но Ларкин знал, что этот ветерок может мгновенно превратиться с торнадо. Он сел. Мэловер молча протянул ему раскрытый мешочек с табаком. Ларкин молча принял его.

— Друг мой, сегодня возле города опустился корабль, — сказал Мэловер.

— Да, — кивнул Ларкин.

— Вы наверняка уже поговорили со своими соотечественниками.

Это было простое утверждение. У Ларкина внутри все сжалось, но он не сделал попытки возразить.

— Откуда вы узнали?

— У меня свои источники. Скажите мне, кто они: ученые, исследователи или торговцы? Или какие-то другие представители этих странных существ — людей?

— Они…

Ларкин заколебался. Сколько он осмелится открыть ему? У сидящего перед ним марсианина были пронзительные, проницательные глаза, существу с таким взглядом трудно солгать.

— Они хотят торговать.

— Ага, — хмыкнул Мэловер и долго молчал. — Друг мой, вы живете здесь, и я знаю вас уже семь лет. И все это время я рад был называть вас своим другом.

— Это великая честь для меня, — отозвался Ларкин. — Это были приятные семь лет.

Но почему его вдруг пробил пот? В комнате было прохладно, почти холодно, поскольку ночь уже наступила.

— Вы помогли многим из нас. Сегодня днем у вас был Сикин…

— Ничего особенного, — смущенно пробормотал Ларкин.

— Много раз вы делали то, что называете ничем особенным, — продолжал Мэловер. — Я просто хочу сообщить вам, что мне известно про такие случаи.

— Как мило с вашей стороны, что вы упомянули про них, — сказал Ларкин.

Ему не нравился этот разговор. Напоминающий спарринг, который, казалось, был ни о чем.

— И я хочу, чтобы вы знали, что в следующий раз эти дела не будут засчитаны вам, — сказал Мэловер.

Пот струился по спине Бойда Ларкина.

— Им дадут должную оценку, но они не поколеблют весы в вашу пользу против других возможных поступков.

Громадным усилием Ларкин подавил дрожь.

— Сир…

Мэловер поднялся пошел к выходу, но у двери обернулся.

— Я хочу продолжать считать вас своим другом, единственного из всех людей, которых я знал, я готов называть так. И я буду очень сожалеть, если потеряю своего друга-землянина.

— Сир…

— Но мое сожаление не остановит мою руку во время испытания!

Со следующим за ним по пятам старейшиной Мэловер растворился в марсианской ночи.

III