Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Мистика
Показать все книги автора:
 

«Юный Скрудж: Очень страшная рождественская история», Роберт Стайн

1

Меня зовут Рик Скруджман. Мне двенадцать, и вы бы могли сказать, что я люблю повеселиться. Мне нравится дразнить детишек и насмехаться над ними, устраивать им весёленькую жизнь и слегка колошматить. Ну, вы поняли. Просто веселья ради.

Некоторые ребята из моей школы, средней школы Оливера Твиста, зовут меня Рик-Фрик. За глаза, конечно.

Мне никогда их не понять.

Мне кажется, они просто завидуют тому, как весело я провожу время в школе. Или, может, тому, что я крупнее и взрослее их. Летом у меня был всплеск роста, и теперь я самый высокий в моём классе.

Полли Стетко, который играет нападающим баскетбольной команды «Вихрей», достаёт мне только до подбородка. Серьёзно. Я зову его Стетко-Креветка.

Я высокий, и я крупный. Ага, я знаю, что с виду это как большое пузо, свисающее над моими джинсами. Но это всё мускулы. Давайте, двиньте меня в живот. Врежьте со всей силы. Сами убедитесь. Но смотрите — я врежу в ответ. Ха!

Прежде, чем мы продолжим, я хочу вас кое о чём предостеречь. Я хочу предупредить вас, что история эта — о призраках.

Возможно, вы не верите в призраков. Или, возможно, верите, что призраки бывают дружелюбными и милыми, или, может, грустными, или нуждаются в любви, или в ещё какую-нибудь подобную сопливую чушь.

Лично я уяснил другое. Я уяснил, что призраки бывают жуткими. И безжалостными. И жестокими. И злобными. Я уже говорил, что они жуткие?

Итак, вот моё предостережение.

Вы, возможно, думали, что вас ждёт приторная история о рождественских радостях, искрящемся снежке и хорошем настроении. Если хотите чего-то такого, ступайте читать «Фрости-снеговичка».

Серьёзно. В истории Рика Скруджмана никто не распевает целыми днями рождественских хоралов.

Думаю, я также должен сказать вам, что боюсь призраков. Но это единственное, чего я боюсь. Не верите мне? Проверьте. Вы увидите.

Призраков я боялся ещё с тех пор, как был совсем мелким. Как-то я увидел тёмный силуэт, движущийся по кухонной стене. А на кухне не было никого, кто мог бы отбрасывать эту тень.

Ух. Жутко, правда?

Но хватит о страшном. Быть напуганным — это не то, к чему я привык.

Вот отличный способ узнать меня получше. Можете почитать сочинение, которое я написал на уроке мисс Доррит. Она заставила всех нас написать сочинение на тему «Что для меня значит праздник Рождества».

Меня щас стошнит.

Да, это чуть ли не худшее время в году, время моего самого нелюбимого праздника. Почему я так сильно ненавижу Рождество? Ну… не задавайте лишних вопросов. Просто прочтите моё сочинение…

ПОЧЕМУ Я НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ РОЖДЕСТВО.Сочинение Рика Скруджмана.

Я ненавижу ненавижу ненавижу Рождество по двум причинам.

Первая: каждое Рождество нас в школе заставляют смотреть тот ужасный старый фильм. Он называется «Рождественская песнь», и он действительно отстой.

Он про одного старикашку, который жадный, ворчливый и скупой ко всем. Три призрака забирают его и показывают ему, какой он скупой и паршивый, и они говорят ему, что он должен измениться и стать хорошим. И почему он должен любить Рождество.

Фильм плохой потому, что он чёрно-белый. Ещё потому, что призраки совершенно не страшные. Спецэффекты — конкретная дрянь. Но есть кое-что похуже, чем всё это.

Скупого старикашку зовут Эбенезер Скрудж.

Похоже на… что?

Как все вы знаете, моя фамилия Скруджман. Так что каждый год после просмотра этого тупого фильма ребята из моего класса думают, что называть меня Скруджем — это остроумно.

Ха-ха. Разве похоже, что я смеюсь? Нет, я так не думаю.

Но это не главная причина, по которой я ненавижу Рождество. Я ненавижу его потому, что я родился 25 декабря. Верно. День Рождества также и мой День Рождения.

И разве хоть кто-нибудь вспомнит о том, чтобы отпраздновать мой День Рождения? Никоим образом.

Все слишком заняты развешиванием гирлянд, украшением ёлки, распеванием хоралов и подготовкой к Большому Дню.

Знаете, что в Рождестве самое тупое? Украшение дерева. Потому что вы часами развешиваете побрякушки на дереве. Часами. А затем вы просто должны снять всё это обратно. Совершенно бесполезная трата времени.

Кроме того, рождественские ёлки заставляют меня чихать. У меня аллергия на них, и я не могу дышать, когда у нас в гостиной стоит дерево. Но разве кого-нибудь волнует, дышу я или нет? Конечно же, нет. Это Рождество.

Из-за Рождества у меня никогда не было вечеринки на День Рождения, как у всех ребят, которых я знаю. Меня никогда не возят в Диснейленд или какое-нибудь другое крутое место. Я никогда не выбираю, что хочу на именинный обед. Мы всегда должны готовить рождественского гуся. Тьфу, гадость. Кто вообще ест гусей?

А получаю ли я подарки на День Рождения, как любой другой ребёнок?

Конечно же, нет. Я получаю только рождественские подарки. И никто даже не скажет о том, сколько лет мне исполняется и какой я славный парень.

Видите? Я оставлен в дураках. Я остаюсь в дураках каждый год в день своего рождения.

И вот почему я говорю «Ба, вздор», как тот старикашка в фильме. И вот почему я НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ Рождество.

Вы можете меня в этом упрекнуть?

2

Позвольте-ка мне сказать вам вот что. Я не хочу хвастать, но без меня в средней школе Оливера Твиста было бы куда скучнее. Спросите кого угодно! А если вам скажут обо мне что-нибудь плохое, вспомните, что я говорил — они просто жалкие завистники.

Я ненавижу говорить об этом, но в этой школе уйма неудачников. А от неудачников меня мутит.

Вот там неудачник Дэви Питтман, склонился над питьевым фонтанчиком. Вчера показывали рождественское кино, и с тех пор Дэви зовёт меня Скруджем. Что за юморной паренёк!

Глядите, как я немного подшучу над ним. Когда Дэви наклоняет голову, чтобы сделать глоток, я складываю ладони чашечкой и зачерпываю воду. Я наполняю горсти — и обдаю водой переднюю часть его штанов.

Деви делает глоток и отступает назад, уставившись вниз, на большое мокрое пятно на его штанах.

— У-упс, — говорю я, а затем смеюсь. Ха-ха.

Когда Деви войдёт в класс, все увидят тёмное пятно на его штанах и подумают, что с ним случился конфуз.

Правда смешно?

Но сейчас Деви уходит от фонтанчика красный, как рак, злобно косясь на меня. У парниши совершенно нет чувства юмора. Это его проблемы.

— Без обид, — я с силой хлопаю его по спине. Он вмазывается в жёлтую плиточную стену. — Упс, — говорю я снова. А что ещё тут скажешь? Порой я не могу рассчитать своей силы.

Коридоры набиты битком. Все направляются на урок. Несколько ребят видели, как я толкнул Деви Питтмана в стену. Наверное, они думают, что это подло. Они не понимают, что я просто подшутил над ним, потому что он называл меня Скруджем.

Я вижу ещё одного своего дружка на другой стороне коридора, закрывающего свой шкафчик. Джереми Лондон, низенький, пухлый парнишка с кудрявыми светлыми волосёнками, веснушками и идиотской улыбочкой. Когда он замечает, что я приближаюсь, то становится испуганным. Но на самом-то деле мы добрые друзья.

— Чего тебе надо, Скрудж? — спрашивает Джереми, когда я подхожу к нему.

Ой-ой. Он не должен был этого говорить. И не думаю, чтобы он хотел это сказать. Но, как бы там ни было, слово — не воробей.

— Хочешь, преподам тебе урок танцев? — спрашиваю я.

Он пытается отступить, но позади его шкафчик.

— Урок танцев?

— Угу, — говорю я. А затем изо всей силы обрушиваю свою пятку на носок его кроссовки.

— Аааааааай! — испускает он крик.

Наверное, это больно.

Он начинает прыгать на одной ноге.

Я хлопаю в ладоши, отбивая ритм его прыжков.

— Танцуй! Танцуй! Давай, Джереми! Давай, Джереми! — кричу я.

Это так забавно — наблюдать, как он скачет. Люблю давать уроки танцев. Это одна из моих любимых шуток.

Помахав Джереми на прощание, я направляюсь дальше по коридору, в класс мисс Доррит. На моём лице застыла большая улыбка. Я думаю о мокрых джинсах Деви, и о том, как смущённо он выглядел. И о том, как скакал Джереми, будто одноногий кенгуру. Эй — разве кто-нибудь умеет веселиться так, как я?

3

В классе мисс Доррит я сижу в самом конце заднего ряда, возле окна. Рядом со мной сидит Люси Копперфильд. Люси очень милая. Я знаю её с первого класса.

Люси вечно думает о своих волосах. Они — всё, что её волнует. Кроме шуток. У неё безупречные чёрные волосы на прямой пробор, стекающие вниз, как водопады, по обе стороны её лица. Она постоянно приглаживает чёлку и проводит по волосам рукой, проверяя, идеально ли они уложены.

И что же мне делать всякий раз, когда я вижу Люси? Я никак не могу сдержаться. Для начала я оттопыриваю пальцы и старательно провожу ими по стёклам её очков. Затем я запускаю обе руки и изо всех сил ворошу её причёску.

Я стараюсь сделать так, чтобы ее волосы встали дыбом. Я разрушаю и мну причёску до тех пор, пока она не становится похожей на пушистого кокер-спаниеля, устроившегося у Люси на голове.

Ха-ха. Смешно, правда?

Её лицо становится красным, и она ведёт себя так, будто сильно раздосадована. Но я-то знаю, что она тоже считает это смешным.

Я гляжу по сторонам. Больше никто не смеётся. Я что, единственный в этой школе обладаю чувством юмора?

Люси рьяно трясёт головой и изо всех сил пытается уложить волосы на место.

— Рик, не делай так больше! — говорит она, хмуро глядя на меня через смазанные очки.

— Рик, не делай так больше! — передразниваю я, изображая её высокий, писклявый голосок.

— Прекрати! — восклицает она. — Я серьёзно!

— Прекрати! — повторяю я. — Я серьёзно!

Несколько ребятишек смеются над моей имитацией её пискливого мышиного голоска.

Люси поднимает руку, пытаясь привлечь внимание мисс Доррит. Но та стоит к нам спиной, пишет на доске.

— Рик, ну почему ты такой инфантильный? — говорит Люси.

— Ой-ой. Какие умные словечки, — замечаю я, вытягивая телефон из её рюкзака и начиная жать на клавиатуре всё подряд.

— Отдай! Ты что творишь? — плачет Люди. Она пытается выхватить телефон, но я отвожу его так, что она не может дотянуться.

— Я должен сделать звонок, — говорю я ей. — В Китай.

— Это не смешно, — отвечает она сквозь зубы. — Отдай обратно мой телефон.

— Нет. Правда, — говорю я. — Мой дядя в Китае. В одной из своих деловых поездок. Я должен позвонить, — и начинаю набирать номер.

— Нет! Отдай! — восклицает Люси, снова пытаясь схватить телефон. — Ты не можешь позвонить в Китай. Это будет стоить сотни долларов!

— Вот почему я звоню с твоего телефона, — отвечаю я.

Конечно же, всё это — полная брехня. Мой дядя не в Китае. Он в Цинциннати. Да и зачем бы мне звонить ему посреди урока?

— Мисс Доррит! — кричит Люси. — Рик забрал мой телефон.

Что за ябеда.

В передней части класса мисс Доррит закатывает глаза.

— Отдай ей телефон, Рик, — говорит она. — Никаких телефонов на уроке.

Я протягиваю Люси её телефон.

— Я лишь помог ей с ним, мисс Доррит, — говорю я. — У неё была проблема с телефоном, и я устранил её.

— Врунишка, — бормочет Люси.

Я смеюсь. В школе главное — не зевай. Большинство ребят этого не секут. Вот почему они неудачники.

— Народ, выключаем звук, — говорит мисс Доррит. Это её учительская присказка, означающая, что нам следует заткнуться.

Она такая милая. Совсем молоденькая, у неё кудрявые светлые волосы, удивительные зелёные глаза и забавный смех, который звучит так, будто она икает. Она самый популярный учитель в школе — по крайней мере, среди мальчишек.

— Все достаём листочки и пишем на них номера от одного до двадцати, — говорит она. — У нас будет тест по вчерашнему домашнему заданию по естественным наукам.

Вчерашнее домашнее задание по естественным наукам? Я не читал той главы. Слишком многое нужно было посмотреть по ящику. Нужно было наверстать целую кучу серий «Дяди Деды». В смысле, ну а вы бы что выбрали — задание по естественным наукам или «Картун Нетворк»?

Сидящий в первом ряду Джош Крэтчет тянет руку.

— Б-б-б-будет ли это п-п-проверочной раб-б-ботой? — этот низенький слабачок с мышиным личиком презабавно заикается.

Я тоже тяну руку.

— М-м-м-мисс Доррит? — спрашиваю я. — Б-б-б-будет ли это п-п-проверочной раб-б-ботой, или это просто р-р-разминка?

Несколько ребят смеются. Я умею заикаться даже лучше, чем малютка Джоши. Мне видно, как его лицо начинает полыхать.

На лице мисс Доррит появляется сердитое выражение.

— Мистер Скруджман, я сделаю вид, что ты этого не говорил, — заявляет она. Она всегда называет вас по фамилии, если сердится. — И я думаю, ты должен принести Джошу серьезные извинения. И я предупреждаю тебя — не повторяй этого.

— П-п-простите, — говорю я.

Многие ребята смеются. Джош краснеет ещё больше. Он смотрит вниз, не поворачивая головы в мою сторону. Он же должен понимать, что я просто подшучиваю над ним. Без обид.

Мисс Доррит открывает рот, чтобы отругать меня, но в этот момент дверь класса распахивается, и входит Дэви Питтман с большим влажным пятном на джинсах.

— Простите, я опоздал, — говорит он.

Я вижу, что все взгляды устремлены на его штаны. Вот так штука.

— Что тебя задержало? — спрашивает мисс Доррит.

Дэви показывает на меня.

— Рик брызнул водой на мои штаны.

— Врун, — говорю я. — Дэви, не стесняйся говорить правду.

Из его глотки вырывается сердитый визг. Как у макаки, которая не получила свой банан.

Мне следовало бы рассмеяться. Это один из тех прекрасных моментов.

Мисс Доррит велит Дэви занять его место и переключается на тест.

— Приложите все усилия, — говорит она. — Это последний тест перед рождественскими каникулами.

Я гляжу на лист и понимаю, что не знаю ответа ни на один вопрос. Я знаю, что такое CO2. Но что такое Au или Li?

Вот почему я стараюсь сидеть возле Люси. Люси очень умная и всегда делает свою домашку. Она отвечает правильно на все тесты мисс Доррит и довольно плохо прикрывает свои ответы. В смысле, она даже не пытается прикрыть свой листок.

Чудесно.

Это позволяет и мне легко увидеть правильные ответы.

Я слегка наклонился к столу Люси и кинул несколько быстрых взглядов на её листок. Кто-нибудь мог бы сказать, что это жульничество. Но я думаю, что находить правильные ответы — всегда хорошо. Так ты хоть учишься.

Например, так я узнал, что Au в периодической таблице означает «золото». Это был ответ Люси, и я знал, что он верный.

Я плыл вперёд, бросая быстрые взгляды на листок Люси, записывая правильные ответы. Когда я закончил примерно половину, голос мисс Доррит прервал меня.

— Люси? Рик? Что там у вас двоих происходит?

Я понял, что попался. Нужно было соображать быстро.

— Люси списывала у меня, — сказал я. — Я не хотел оставлять её в беде.

Люси аж поперхнулась. Я пару раз стукнул её по спине, чтобы помочь.

— Это не совсем то, что я увидела, мистер Скруджман, — заявила мисс Доррит. — Вы уверены, что говорите правду?

— Совершенно уверен, — сказал я.

Люси пробежала глазами по моему листку.

— Он скопировал все мои ответы, — сказала она учительнице.

— Не все, — откликнулся я. — Я ещё только на девятом номере.

Кое-кто из ребят засмеялся. Но мисс Доррит не улыбнулась.

— Увидимся здесь после уроков, Рик, — сказала она.

— Я не смогу прийти, — сказал я. — Я репетирую рождественскую сценку.

— И об этом мне с тобой тоже нужно поговорить, — сказала мисс Доррит. — Приходи после уроков и не заставляй меня ждать.

— Но… Я должен научить моего брата, Чарли, лепить снеговика, — сказал я. — Мама поручила мне помочь ему. Чарли не знает, как лепить снеговиков, и ему необходим урок.

— Отлично придумано, — сказала мисс Доррит, закатывая глаза. — Таких отговорок я раньше не слышала.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Чарли придётся строить снеговика самостоятельно, — заявила она. — Не опаздывай.

Я тяжело вздохнул.

— Стало быть, у меня проблемы?

Она не ответила.

4

После уроков мои друзья начали репетировать в актовом зале рождественское представление. Мне же пришлось направиться в кабинет мисс Доррит.

Коридор был почти пуст. Большинство ребят поспешили наружу, поближе к снегу, чтобы повеселиться. Прошлой ночью снег выпал аж до шести дюймов и был он свежим и мягким — идеальным для лепки плотных, мокрых снежков.

Я люблю подкрадываться к ребятам и разбивать огромный снежный ком об их затылки. Они так и не понимают, что их ударило. Вот радость-то!

Кое-кто из ребят принёс с собой в школу коньки. Они собирались прямо со школьной игровой площадки двинуть на Оксфордский пруд и покататься там. Прикольно.

Я хороший конькобежец. Люблю мчать на полной скорости и проноситься перед носом у остальных, ошарашивая их, чтобы они резко тормозили. Иногда они теряют равновесие и падают прямо на пятую точку. Ха-ха. Смех да и только.

Но сегодня после уроков мне было не до веселья. Я знал, что направляюсь к мисс Доррит для получения нотаций. На ходу я опустил голову, уставившись прямо в пол, и начал репетировать, как попрошу прощения за всё, что сделал. Чем бы это не было.

Я завернул за угол и — что бы вы думали — обнаружил там Джоша Крэтчета, склонившегося над своим шкафчиком и кладущего на полку книги.

Я знал, что должен пройти мимо. Но когда дело доходит до Джоши, я ничего не могу с собой поделать. Со своим тщедушным маленьким тельцем, бледным личиком, толстыми очками и этим ужасным заиканием, Джош — идеальная жертва.

Его все любят дразнить. Не я один.

— Джош! Эй, Джош! — поспешил я к нему. — Ты тут осторожнее! — воскликнул я. — Ты разве не слышал? В школе бегает злобный питбуль.

— Чего? — Он повернулся, выпучив от испуга глазёнки за стёклами очков. — С-с-собака?

— Я тебя прикрою, — сказал я. Приподняв за талию, я посадил его в шкафчик. А затем запер шкафчик с ним внутри.

— Эй — в-в-выпусти меня, Рик! — закричал он.

— Теперь ты будешь в безопасности, — сказал я.

Он всё ещё продолжал кричать и стучать в дверь шкафчика, когда я повернул за угол и быстро зашагал по коридору. Я знал, что кто-нибудь найдёт его — рано или поздно.

Конечно, я понимал, что не должен был этого делать. Но Рождество навевает на меня такое дурное настроение, что я не могу с собой совладать.

К тому же, это было весьма забавно.

Заходя в класс мисс Доррит, я согнал с лица улыбку. Мисс Доррит стояла перед своим столом, скрестив руки на груди. Должно быть, ждала меня.

На ней был зелёный свитер, идеально подобранный к её зелёным глазам. Её светлые волосы были собраны в аккуратный хвостик. На лице царствовало строгое выражение. Было заметно, что она вызвала меня не для вручения награды за гражданскую сознательность.

Она указала на деревянный стул, стоящий прямо перед её столом.

— Присядь-ка, Рик. Нам с тобой нужно поговорить. — Она уселась за стол и устремила на меня холодный взгляд зелёных глаз.

— Я должен забрать своего брата из младшей школы, — сказал я.

Она закатила глаза.

— Я знаю. Знаю. Уроки лепки снеговиков.

— Нет, правда… — сказал я.

— Это не займёт слишком много времени, — ответила она и постучала карандашом по столешнице. — Сколько лет твоему брату, Рик?

— Чарли семь, — ответил я.

— Он похож на тебя?

— Немного, — сказал я. — У него похожее лицо. Но он куда более тощий. Он самый тощий из всех. Мама говорит, он как карандашик. Худющий и с рыжими волосами торчком. Ну, вы знаете. Как ластик. Я больше в папу пошёл. Тёмные волосы, тёмные глаза.

— И как ты относишься к своему брату? — спросила она.

Вопрос меня удивил.

— Простите?

— Как ты относишься к своему брату? — переспросила она. — Ты с ним вредничаешь? Или ты с ним ласков? Ты отдавливаешь ему ноги или еще как-то мучаешь?

— Еще чего! — возмутился я. — Он же мой братишка. Я за него в ответе.

Она отложила карандаш и склонилась над столом.

— В ответе, значит?

Я кивнул.

— Вы же знаете, мой папа умер в прошлом году. И мама… ну… однажды отозвала меня в сторонку. И сказала: «Ты теперь мужчина, Рик. Я хочу, чтобы ты заботился о Чарли. Я хочу, чтобы с этого момента ты присматривал за Чарли и отвечал за него».

Мисс Доррит долгое время ничего не говорила. Просто глядела на меня. Казалось, она глубоко задумалась.

— Так значит, ты не подшучиваешь над Чарли, не толкаешь его и не даешь ему колотушки?

— Нет, — сказал я. — Ну… Не так уж часто.

Это заставило её улыбнуться. Но улыбка не была долгой.

— Ты когда-нибудь думал относиться к другим ребятам, которых ты знаешь, ребятам из этой школы, так же, как ты относишься к Чарли?

— Нет, — ответил я. — Никогда.

Она поморгала.

— Но разве не было бы лучше, если бы ты относился к своим приятелям так же, как ты относишься к младшему брату?

Я пожал плечами.

— Люблю веселиться, — сказал я. — Нравится мне дурачить людей. Ну, вы знаете. Шуточки по любому поводу.

Мисс Доррит стянула свой хвостик.

— Рик, а что, если бы твой брат заикался? — сказала она. — Ты бы подшучивал над ним?

— Мой брат не заикается, — сказал я.

Она вздохнула.

— Я знаю. Но что, если бы?

— Не знаю, — ответил я. — Подражать ему было бы довольно забавно. Я, скорее всего, не смог бы устоять.

Она сощурилась, глядя на меня.

— Ты не смог бы устоять перед искушением подшутить над заикой, потому что?..

— Потому что это забавно. Мне нравится быть забавным и заставлять людей смеяться. Папа всегда говорил, что у меня хорошее чувство юмора.

— Но что, если твой юмор заставляет людей плакать? — спросила она.

Я покачал головой.

— Не понимаю. Зачем кому-то плакать над шуткой?

Мисс Доррит откинулась на спинку кресла. Она снова начала постукивать карандашом по столу.

— Рик, я не думаю, что донесла до тебя мысль.

— Так я могу идти? — я начал вставать.

— Нет. Сядь. Нам нужно покончить с этим. Мне нужно, чтобы ты понял.

Я со стоном плюхнулся обратно на стул.

— Вы хотите, чтобы я извинился перед Джошем? — сказал я. — Ладно. Я пойду и сделаю это. Я запер его в шкафчике. Я пойду, вытащу его и извинюсь.

Мисс Доррит вскочила на ночи.

— Ты что?! Ты запер его в шкафчике?

Я кивнул.

— Ага. Это как-то само собой вышло, — я не смог сдержать улыбку.