Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детективная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Слушатель», Роберт Маккаммон

Часть первая

Словно ангел

1

Дьявол может быть мужчиной или женщиной. Дьявол может становиться пружиной в автомобильном сидении, мухой в глазу или ударом деревянной дубинки по железным прутьям тюремной камеры. Дьявол может воплощаться во вспышке молнии, в глотке плохого виски или в гнилом яблоке, от которого медленно портится целая корзина хороших фруктов. Дьявол может быть ремнем, полоснувшим хлестким ударом по спине ребенка, или картонной коробкой, внутри которой лежит множество экземпляров дешевой Библии в мягкой обложке, чуть покачивающейся в такт движениям выцветшего восьмилетнего зеленого детища Окленда[?] — двухдверного седана, части которого скреплялись между собой только ржавчиной и старой проволокой.

Да, именно в таком обличии и предстал Дьявол сегодня.

Мужчина за рулем седана выглядел, словно ангел. Ему было тридцать два года, и он был красив, как потерявшийся херувим, губы которого имели форму грустного полумесяца. У него были светлые вьющиеся коротко остриженные волосы и глаза цвета летнего дыма. На нем отменно сидели брюки, являвшиеся составной частью белого костюма, и новая белая рубашка с воротником-стойкой и складкой спереди. Его узкий черный галстук удерживался на месте серебряной застежкой в форме сложенных в молитве ладоней. Фирменная соломенная федора[?] с черной полосой лежала на потрескавшемся кожаном сидении рядом с ним поверх пиджака от его белого костюма. Удерживавшие руль руки мужчины были мягкими — это явно были не руки человека, привыкшего зарабатывать на жизнь тяжелым трудом в это сложное время, когда многим приходилось копать канавы, чтобы получить свой доллар в день. К жгучему техасскому солнцу, способному спалить любое живое существо и превратить его в ссохшуюся кожистую палку, он испытывал нешуточное отвращение и знал, что лишь его ум и изобретательность помогут ему пройти через это трудное время.

Проблема состояла в том, что других времен — кроме трудных — он никогда и не знал…

Он направил свой потрепанный автомобиль по пыльной проселочной дороге, прорезавшей себе путь сквозь колючие сосновые леса. Прямо под его правым локтем лежала разрисованная ручкой карта местности, по которой он проезжал. Чернильные знаки «Х» — то тут, то там — отмечали места его остановок вдоль дороги, ведшей к множеству небольших городков и ферм, усеивавших этот выжженный палящим солнцем пейзаж. Новая цель была уже не за горами, однако до нее все еще оставалось много миль, которые он должен был сегодня преодолеть.

На жаре его рубашка промокла от пота. Воздух, витавший в машине, казалось, был непригоден для дыхания и пах гнилыми персиками. Этот аромат пробуждал в мужчине воспоминания, но он толком не мог понять, какие именно — да и не особо старался это понять. Что бы это ни были за воспоминания, они остались в прошлом, а значит, потеряли всякую важность. Он — был человеком будущего, а на втором месте у него стояло настоящее. Он уже давно пришел к выводу, что в этом жестоком старом мире, если человек хочет жить, ему нужно научиться сбрасывать кожу, подобно змее, и передвигаться от тени одного камня к тени другого — двигаться, двигаться… всегда двигаться, потому что другие змеи тоже пребывали в извечном движении, и они всегда были голодны.

Стояла первая неделя июля 1934 года. Менее пяти лет назад, в знаменитый черный октябрьский вторник почва полностью ушла из-под экономики страны. В тот день фондовый рынок рухнул, и по всем штатам банки начали разоряться один за другим. Окна на Уолл-Стрит открылись, и богачи внезапно стали нищими, низвергнувшись со своих небывалых высот на крепкий асфальт тяжелой реальности. Множество предпринимателей потеряло свой бизнес, так как поток наличных попросту иссяк, осев в клетках закрытых касс. Долги и убытки превысили все возможные пределы. Никогда еще зима не казалась такой холодной, а лето таким жарким, как в год этой страшной банковской катастрофы. Великие равнины страдали от сильных ветров, поднимавших верхний слой почвы маявшихся от засухи ферм, чтобы лишь сильнее травмировать измученные пылающим солнцем земли и всколыхнуть мощные пыльные бури. По всем прежде динамичным городам Америки выстроились нескончаемые очереди безработных. Многие тысячи бродяг отправились в путь по железной дороге в поисках хоть какого-то заработка, а еще больше людей скитались по стране пешком или на автомобилях со сломанной осью, испорченной прокладкой или другой неисправностью, преодолевая милю за милей в поисках спасительного доллара.

Это было время страданий, которым, казалось, не будет ни конца, ни передышки. Попытки подбодрить людей такими радиошоу, как «Любительский час майора Боуза», «Национальные сельские танцы», «Шоу Эмоса и Энди», «Одинокий Рейнджер» и «Бак Роджерс в 25 веке», являли результатом лишь временное воодушевление. За развлекательными передачами на радио, за бестелесными голосами ведущих и веселым золотым задором приемников оставался суровый реальный мир, а факт того, что «Беседы у Камина[?]» президента Рузвельта не приносили ощутимых результатов, оставался фактом. Америка — да и существенная часть всего цивилизованного мира — лежала в руинах, и теперь разрозненные куски будущего могли собрать только два человека на земле: Сталин в России и самодовольный немец по имени Гитлер в Германии.

Но сегодня будущее сулило просвет еще одному человеку.

Сегодня — хотя погода была настолько жаркой, что позволяла жарить яичницу прямо на капоте машины — мужчина в выцветшем зеленом «Окленде» чувствовал, что имеет хорошие шансы на процветание. Вчера у него был весьма удачный день, позволивший ему заработать целых тридцать долларов, и вечером в кафе в Хьюстоне он заслуженно насладился стейком с картофелем фри. Там он вступил в беседу с одним продавцом рубашек, и они разговорились о том, будут ли федералы выяснять, кто похитил и убил ребенка семьи Линдберг. Это дело называли Преступлением Века, и люди, не переставая, обсуждали любую новость, касающуюся его — судачили обо всем, что слышали по радио или о чем читали в газетах: о том, как был найден труп ребенка с разбитой головой, о том, как именно похититель раскроил ему череп. А ведь преступление было совершено аж в мае прошлого года!

Человеку, который выглядел, словно ангел, не было дела до того, найдут ли когда-нибудь похитителя и убийцу ребенка. Такие вещи случались, таков был путь, по которому шел этот грешный мир. Линдберги были богаче царя Мидаса[?], поэтому не знали настоящего горя. Наверняка они уже и забыли о своем убитом отпрыске — ведь с тех пор у них уже появился другой ребенок. Что ж… отчаянные времена — отчаянные меры.

Шины старого автомобиля подпрыгнули, пересекая железнодорожные пути. Мужчина проехал дорожный знак, испещренный ржавыми пулевыми отверстиями. Сам знак гласил: «ФРИГОЛЬД». Мужчина вздохнул и направил свой автомобиль прочь от вездесущих лучей палящего солнца. От тени к тени… от тени к тени…

Вид пулевых отверстий заставил мужчину за рулем «Окленда» задуматься о вещах, на его взгляд, куда более интересных, нежели вопрос об убитом ребенке Линдбергов. Он следил за деяниями Бонни Паркер и Клайда Барроу[?] с тех самых пор, как фотография этих двоих — с пистолетами и дробовиками — была найдена в камере, из которой они сбежали в Миссури и пустились во все тяжкие. Очень жаль, что Бонни и Клайда застрелил отряд из шести законников в Луизиане около двух месяцев назад! Мужчина с ангельским лицом читал, что в их телах было столько дыр от пуль, что у бальзамировщика возникли немалые трудности с тем, чтобы закачанная им жидкость не выливалась из трупов. А еще он читал, что полицейские стреляли так часто, что почти оглохли от звуков собственных выстрелов.

Он был искренне расстроен этим известием, ведь ему теперь будет очень не хватать новостей о похождениях банды Барроу и громких заголовков о том, кого они ограбили и убили на этот раз. Разумеется, они жили, полагаясь на кроличью лапку[?], и наделали много шума, но их хотя бы нельзя обвинить в том, что они не пытались найти собственный путь в этой загибающейся стране.

В нынешней Америке расклад был не в пользу «среднестатистического Джо» — сейчас каждый человек противопоставлял себя Великой депрессии[?], и лишь случайно извлеченный из колоды карт судьбы джокер мог помочь вырваться из серого бетонного склепа, который она — Великая депрессия — пыталась воздвигнуть вокруг, хороня под собой заживо все, на что натыкалась. И разве можно знать заранее, что за джокер это может быть?

Хотя, конечно, все еще оставался Джон Диллинджер[?]. Этого сумасшедшего ублюдка пока так и не удалось поймать — с апреля он залег на дно, хотя, наверняка, вскоре объявится. Его перестрелки всегда освещались в новостях и захватывали дух.

Мужчина с ангельским лицом направил свой потрепанный «Окленд» в маленький городок Фригольд, который располагался в сосновом бору прямо за красной каменной церковью и небольшим кладбищем, посреди которого возвышалась статуя распятого Иисуса Христа. Мужчина приближался к маленькой заправке, которая располагалась от него по правую руку и выглядела по-техасски заброшенной. Хотя в топливе он не нуждался — он заправился еще в Хьюстоне (к тому же, у него была полезная привычка возить с собой дополнительный бак с бензином в багажнике) — что-то заставило его все же заехать на эту заправку. Он остановил машину рядом с насосом и стал ждать, не выключая двигатель. Через несколько секунд в поле его зрения появился молодой человек с зубочисткой во рту, в корректирующей обуви — одна его нога была заметно короче другой. Он вышел из барака и направился к автомобилю, вытирая руки о пропитанную маслом тряпку.

— Доброе утро. Надо заглушить двигатель, сэр, у нас правила такие. На сколько вас заправить? — произнес молодой человек, не выпуская изо рта зубочистку. Водитель послушно заглушил двигатель, но промолчал. Не услышав ответа, парень добавил. — У нас совсем недавно появилось новое топливо «Fire Chief».

— Мне не нужно горючее, — тихо ответил водитель. Этот голос, в котором мелодично звучал южный акцент, казался слишком изысканным и аристократичным для такого Богом забытого места. — Мне нужна информация. Вы не знаете, как я могу добраться до дома Эдсона?

— Тоби Эдсона?

— Его самого.

— Ну… да, сэр. Вам надо двигаться по Фронт-Стрит, мимо Вахума-Стрит и повернуть направо на следующем перекрестке на Стейт-Роуд 60. После проедете еще примерно милю… или милю с четвертью, как мне кажется, и там увидите почтовый ящик слева. На нем будет написано «Эдсон».

— Покорнейше благодарю. Это за ваш труд, — мужчина извлек блестящую монетку из кармана брюк и положил ее на измазанную маслом ладонь своего собеседника.

— Большое спасибо, — отозвался молодой человек, тут же нахмурившись. — Если у вас какое-то дело к мистеру Эдсону, то должен предупредить вас: он скончался на той неделе. Его похоронили в четверг. У него сердце отказало.

— О, — теперь настала очередь водителя хмуриться. — Печально это слышать. Тем не менее… у меня кое-какие дела в доме мистера Эдсона, и, полагаю, даже эти обстоятельства мне не помешают. Хорошего вам дня, — он кивнул молодому человеку, запустил двигатель и тронулся в путь.

Этот Фригольд представлял собой пыльный городок с несколькими магазинчиками, витрины которых были закрыты плотными ставнями. Мужчина проехал мимо фермера, везшего в своем фургоне урожай арбузов, и двинулся по Фронт-Стрит. Пара старых машин и потрепанный «Форд» модели «А» с железным кузовом, сделанным под пикап, был припаркован рядом с замшелым местечком, на вывеске которого была надпись «Кафе у Бетси». Неподалеку двое пожилых мужчин в комбинезонах и соломенных шляпах сидели на скамейке, наблюдая за тем, как человек в выцветшем зеленом «Окленде» проезжает мимо. Он махнул им по-соседски, и те, разумеется, махнули ему в ответ.

Он свернул направо на Стейт-Роуд 60 и увеличил скорость, как только покинул пределы города. Вскоре миля с четвертью осталась позади, и слева от себя мужчина увидел почтовый ящик Эдсона. Мужчина сбросил скорость и въехал на грязную грунтовую подъездную дорожку, которая, словно воспротивившись вторжению, окатила его колеса пылью. Сосновые деревья и подлесок росли по обе стороны дороги, но уже вскоре мужчина вырулил на поляну, где стоял небольшой свежевыкрашенный домик, укрытый раскидистыми ветвями огромного дуба. Несколько коров паслись на огороженном пастбище, а примерно в пятидесяти ярдах от дома стоял потрепанный погодой амбар. Мужчина остановился перед домом, выключил двигатель, взял белый пиджак и шляпу, неприязненно поморщившись, отлепил свою пропотевшую спину от кожаного сидения, накинул пиджак, надвинул шляпу и вышел на улицу. Он пригладил галстук и поправил воротник, чтобы пиджак сел в лучшем виде. Пройдя пару шагов, мужчина заметил шину, свисавшую на веревке с одной из нижних ветвей дуба, и тут же представил себе двух детей Тоби Эдсона — Джесса и Джоди — играющих там, в сладкой тени.

Послышался натужный скрип парадной двери.

— Доброе утро, — поздоровалась женщина, появившаяся на крыльце. Она казалась изможденной и настороженной. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Да, мэм, думаю, можете. Это ведь резиденция мистера Эдсона, я прав?

— Верно.

Мужчина тем временем уже обошел свою машину. Дорожная пыль дрейфовала в воздухе и золотистыми искрами сверкала на солнце.

— У меня здесь есть кое-что для вас и детей, — сказал мужчина.

— Прошу прощения?

— Кое-что для вас и детей, — повторил он. Он открыл пассажирскую дверь, склонился над сидением и достал одну из Библий из своей коробки. Нужная книга была помечена желтой биркой с номером «1» — это означало, что это первая поставка дня. Двигаясь быстро и ловко, он удалил бирку, бросил ее на пол и поместил Библию в картонную коробку, отделанную специально так, чтобы она выглядела, как кожаная. Слова «Святая Библия» были выделены золотой краской. Затем он закрыл дверь и повернулся к вдове Эдсон, одновременного продемонстрировав ей соответствующее моменту выражение сожаления и ожидания.

— Я соболезную вашей недавней утрате, мэм, — произнес он, слегка наклонив голову. — На заправочной станции мне сказали, что ваш муж на днях скончался.

— Мы похоронили Тоби в прошлый четверг, — сказала женщина. Она была блондинкой, лицо ее отличалось довольно массивной челюстью, нос был острым, а глаза казались утомленными. Человек из «Окленда» заметил, что она придерживала открытую дверь правой рукой, а левая оставалась в доме, вне его поля зрения. Он подумал, что, возможно, она держит в ней пистолет или дробовик. — Чего вы хотите? — спросила вдова, явно готовая вывести незнакомца на чистую воду.

Он немного помедлил, прежде чем ответить.

— Что ж… знаю, сейчас у вас непростое время, но…

Его перебили двое детей, вылетевшие из дома и замершие по обе стороны юбки своей матери. Оба они были светловолосыми, как и женщина. Мальчику — Джессу — было, наверное, лет восемь, а девочке — Джоди — около одиннадцати, плюс-минус. Они были опрятны и чисто одеты, но у них был затравленный взгляд, дающий понять, что, несмотря на столь юный возраст, им уже сполна досталось от этой жизни. Может, в силу этого они и смотрели на незваного гостя так, словно он прибыл к ним с другой планеты.

— Могу я подойти к вам, мэм? — спросил он.

— Что у вас там? Я уже заплатила по всем счетам в этом месяце, я чиста перед банком, у меня нет долгов.

— Я в этом не сомневаюсь. Так же — как, я уверен — вы чисты перед Иисусом и Святым Отцом.

Она непонимающе моргнула.

— Что?

— Позвольте мне, — он поднял Библию в белой подарочной коробке и стал ждать, пока она предложит ему подойти ближе. Когда он добрался до женщины и детей, он услышал перемежающийся протяжным воем лай собаки со стороны амбара.

— Дотти хочет, чтобы вы вернули ей щенков, — обратилась женщина к своим детям, продолжая смотреть на белую коробку, которую держал незнакомец. — Идите, отнесите их ей.

— Ма, мы же только взяли их… — начал маленький мальчик, но женщина шикнула на него. Мужчина вежливо улыбнулся, ожидая окончания этой небольшой семейной драмы. Именно тогда он заметил, что дети держат на руках маленьких щенков — темно-коричневого и более светлого, с кремовым пятном между глаз.

— Малыши, — протянул он, сохраняя мягкую улыбку. — Какие милые щеночки.

— У нас их шесть, — похвасталась девочка, поднося щенка ближе к гостю, чтобы он мог его рассмотреть. — Свежеиспеченные.

— Тихо, Джоди, — строго произнесла вдова Эдсон, и человек из «Окленда» подумал, что, вероятно, этот тон использовал ее муж. — Ну же, делай, что я тебе сказала.

Мальчик подчинился, хотя и неохотно, и вознамерился идти в амбар. Джоди сказала:

— Джесс, возьми с собой Долли.

Она коротко поцеловала щенка в нос и протянула Долли брату. Тот поудобнее перехватил двух щенков и поплелся к амбару, пока их собака продолжала требовательно лаять. Затем девочка снова встала рядом с матерью, и, хотя ее лицо ничего не выражало, ее челюсти были плотно сжаты, а голубые глаза, казалось, пронзали насквозь череп мужчины, который выглядел, словно ангел.

— Вы сказали, у вас для нас что-то есть, — напомнила женщина.

— Разумеется, есть, — он одарил девочку улыбкой, но она никак не отреагировала, поэтому он обратил всю силу своего сияющего обаяния на вдову. — Для начала, мэм, позвольте показать вам мою визитную карточку, — он полез во внутренний карман своего пиджака и достал, как мог бы сказать Тоби Эдсон, свежеиспеченную — прошлой ночью в номере отеля — карточку, исполненную на чистой белой бумаге. Когда он протянул визитку женщине, та, казалось, подалась назад, увеличивая расстояние между собой и гостем. Карточку приняла девочка.

— Тут говорится, что его зовут Джон Партнер, мама, — сказала Джоди, изучив надпись. — Говорится, что он президент компании «Библия — священный спутник» в Хьюстоне.

— Да, это я, — кивнул Джон Партнер, забирая обратно карточку.

Похоже, эта женщина не умеет читать, и она зависит от своего ребенка, — подумал он. — Что ж, это занимательно.

— Как я и сказал, я знаю, что сейчас у вас непростые времена, но, возможно, мой визит чуть скрасит их для вас сегодня. У меня при себе Золотое Издание Библии, которое ваш муж заказал в прошлом месяце.

Что?

— О… прошу прощения. Он не поведал вам об этом?

— Вам лучше говорить на простом английском, мистер Партнер, — сказала женщина, едва сдерживая раздражение. — Я совершенно измотана и почти ничего не понимаю.

— Ваш муж, — терпеливо стал объяснять Джон Партнер, — в прошлом месяце сделал в моей компании заказ на Золотое Издание Библии. Он оставил один доллар в качестве предоплаты. Надпись была сделана, как он просил, и я уверил его, что лично доставлю его заказ, — он приподнял край своей шляпы, вытащил из кармана платок и вытер лоб. Жара донимала его: она была слишком жестокой, несмотря на то, что сейчас было только девять часов утра. — Я… так понимаю, он ничего вам об этом не говорил?

— Золотое Издание Библии, — повторила она. Глаза ее покраснели. — Нет… нет, он ничего мне не сказал. Вы имеете в виду… он оставил вам целый доллар? Как? Послал по почте?

— Да, мэм. Должно быть, он прочел мои объявления в газете, — тем временем его внутренности сжались от тревоги. Если окажется, что Тоби Эдсон тоже не умел читать, игра вполне могла быть проиграна, однако женщина промолчала, хотя ее пораженное выражение лица говорило о многом. И Джон Партнер снова бросился бороздить поле человеческих страданий. — Я предполагаю, миссис Эдсон… что ваш муж хотел сделать сюрприз. Возможно, подарок на день рождения или юбилей?

Она не отвечала, и Джон Партнер решил использовать другой инструмент из своей коробки чувств. Он смягчил голос, чтобы донести свою мысль.