Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Мистика
Показать все книги автора:
 

«Последний поезд с платформы «Погибель»», Роберт Маккаммон

Что произошло ранее…

В 1886-м году из своей обители в отеле «Святилище» в Новом Орлеане авантюрист и охотник за головами по имени Тревор Лоусон отправил одному своему клиенту визитную карточку, гласящую, что все вопросы урегулированы, а ниже сделал приписку: «Я путешествую по ночам».

Вскоре после этого июльской ночью в отель «Святилище» прибыл посетитель из Шривпорта. Богатый влиятельный человек, владеющий лесозаготовительным предприятием, по имени Дэвид Кингсли привез Лоусону письмо от человека, которого никогда не встречал, знал лишь его имя, указанное в письме — Кристиан Мельхиор. В письме значилось следующее: Ваша дочь очень красива, мистер Кингсли…. если хотите вернуть ее, я требую, чтобы вы заплатили выкуп золотыми монетами в количестве шестисот шестидесяти шести долларов… ее держат в городке Ноктюрн, до которого удобно добраться от деревни Сан-Бенедикта… расскажите об этом только одному субъекту и пошлите его с золотом ко мне… его зовут Тревор Лоусон.

Кингсли искренне хотел выяснить, какая связь имеется у упомянутого Лоусона с похитителем его младшей дочери Евы, однако осевший в отеле «Святилище» ночной путешественник не знал никого, кто носил бы имя Кристиан Мельхиор… однако сомнений в том, что этот субъект желает видеть Лоусона в своем городе, не оставалось ни у кого. Разумеется, похищенная девушка не была настоящей ценностью для тех существ, что обитали в Ноктюрне — она была лишь средством для привлечения внимания Тревора. И средством действенным, потому что Лоусон не мог не отправиться на это задание. Кингсли он сообщил, что постарается сделать все возможное, чтобы вернуть его дочь домой «целой и невредимой», хотя в глубине души прекрасно знал, что выполнить это условие не сможет…

Выйдя из отеля в ту ночь, Лоусон заметил, что его клиента преследует некий неизвестный субъект. Не имея ни малейшего понятия о том, какие у этого преследователя могут быть намерения, Тревор — так или иначе, не предвидя ничего хорошего — решил пойти следом… и вскоре бросился в погоню.

Погоня была опасной, а схватка жуткой: любой человек в ней потерял бы рассудок от страха, но Тревор Лоусон не был простым человеком. По правде говоря, его и вовсе нельзя было назвать человеком, хотя он так упорно пытался отрицать этот факт. Так или иначе, в жилах Лоусона текла не кровь, а темный ихор, который превратил его много лет назад в вампира. Вот уже почти четверть века Тревор сопротивлялся той силе, что внушала ему пить человеческую кровь, он старался поддерживать свое существование кровью животных… с чем никак не могло смириться Темное Общество вампиров. Для них Лоусон представлял определенную опасность из-за своих намерений, поэтому многие из них желали попросту избавиться от него. Именно для этого они использовали невинную девушку Еву Кингсли и пытались столь незамысловатым способом заманить его в ловушку.

После бешеной погони Лоусону пришлось столкнуться со своим противником на одной из крыш Старой Площади, и в этой схватке таинственный вампир сумел его поразить: он продемонстрировал способности к изменению собственного тела и превратился в настоящее чудовище, больше походящее на паука, чем на человека. С помощью серебряной пули в голову Лоусону удалось уничтожить это существо, хотя и сам он вышел из этого столкновения не без травм. К счастью, излечиться — за счет своих способностей, приходящих вместе с ночной жизнью — ему удалось в кратчайшие сроки. Тревор не понаслышке знал, что уничтожить вампира навсегда можно только одним способом: выстрелить ему в голову освященной серебряной пулей. Такое оружие смертельно для темных тварей, питающихся человеческой кровью, восстановиться после такой раны они не могут, их тело начинает распадаться на куски, заживо сгорает и превращается в пепел.

В предрассветный час той ночи Лоусон навестил своего друга и покровителя отца Джона Дейла, который помогал ему добывать запас животной крови, обеспечивал серебряными пулями и всячески содействовал его борьбе с Темным Обществом. Тревор рассказал священнику о столкновении с паукообразной тварью и сообщил, что, похоже, его противники становятся все сильнее в искусстве трансформации тела. Также он рассказал отцу Дейлу о своей предстоящей поездке — бесспорно, в ловушку — предположив, что Ева Кингсли, должно быть, уже обращена. Священник попытался отговорить своего друга от рискованной операции, но оба они в душе понимали, что Тревор должен отправиться в Ноктюрн.

… города под названием Ноктюрн не было на карте, но Сан-Бенедикта — поселение, живущее за счет лесозаготовочного бизнеса, расположенное на краю болота — на карте присутствовало, и именно оттуда Лоусон, согласно инструкции Кристиана Мельхиора, должен был отправиться в ловушку. Он добрался туда верхом и по пути вспомнил весь ужас того, как вампиры убивали раненых, брошенных на поле боя под Шайло, в числе которых был и сам Тревор. Он пал в битве с северянами во время Гражданской Войны и много раз после той битвы думал, что смерть была бы более милосердным исходом, чем то, что ему на самом деле пришлось пережить. Израненный, с множественными укусами — всюду, куда могли дотянуться клыки оборванных алчущих до крови хищников — Тревор привлек внимание прекрасной темноволосой женщины в красном, назвавшей себя Ла-Руж. Она сделала Тревора своей игрушкой, и в течение периода, показавшегося бесконечным, выпивала его кровь почти до капли и медленно обращала его в свое подобие.

Там, в своей сырой темнице — в подвале фермерского заброшенного дома — Лоусон выведал у безногого обращенного капрала конфедератов, что единственный способ превратиться снова в человека — это выпить до капли ихор того вампира, что тебя обратил. Было ли это правдой? Никто не знал. Но, вдохновленный этой призрачной надеждой, Лоусон нашел в себе силы сопротивляться, выбрался из темницы… и теперь вынужден был искать Ла-Руж из года в год, надеясь проверить этот способ на подлинность… правда это или миф?

А его состояние тем временем ухудшалось, все дальше уводя его от природы человека и увлекая в мир ночи, пусть он упорно продолжал сопротивляться. Его работа, в частности, являлась для него одним из способов поддерживать связь с миром людей. Не было и дня, когда он не продолжал утешать себя мыслью о том, что рано или поздно доберется до глотки Ла-Руж.

В салуне в Сан-Бенедикта Лоусон разоблачил карточного шулера, используя свой Взор вампира, способный оказывать психическое воздействие на людей и исследовать закоулки их разума и памяти, извлекая оттуда все самые сокровенные тайны. Это было одной из его способностей — возможность манипулировать людьми, пусть и непродолжительное время. Разозленный шулер постарался подкараулить Лоусона недалеко от салуна, но от намерения убить его отказался, потому что стрелок, пожелавший остаться неизвестным, едва не застрелил его самого.

Начальник доков в Сан-Бенедикта рассказал Лоусону все, что знал о Ноктюрне: то был город особняков, построенных прямо на болоте — эдакий аналог Нового Орлеана по замыслу градостроителя — однако городок был уничтожен ураганом в 1870-м и с тех пор считался заброшенным. В том же разговоре выяснилось, что построил Ноктюрн молодой человек по имени Кристиан Мельхиор…

Лоусон отправился на лодке в эту западню, однако по пути его настиг неожиданный преследователь. Настиг днем и застал его завернутым в черное непроницаемое покрывало, с помощью которого он защищался от солнца. Преследователем оказалась молодая женщина, представившаяся Энни Ремингтон, но Лоусону быстро удалось выяснить, что настоящее ее имя — Энн Кингсли и что похищенной Еве она приходилась старшей сестрой. Под именем Энни Ремингтон она путешествовала в качестве демонстрационного стрелка для оружейной компании Ремингтон и показывала стрелковые трюки зрителям. Именно ее пуля едва не ранила Лоусона вчерашней ночью, потому что девушка была уверена: этот странный субъект имел непосредственное отношение к похищению ее сестры.

Лоусон, разумеется, не хотел, чтобы Энн вмешивалась в это дело и следовала за ним в Ноктюрн, однако она была непреклонна и заявила, что в любом случае поплывет с ним.

— Ну, хорошо, — ответил он тогда. — Следуйте за мной.

Тревор не решился держать от нее в секрете то, насколько опасна эта миссия, поэтому как на духу рассказал своей спутнице, с чем ей предстоит столкнуться в Ноктюрне. Он поведал ей всю свою историю, но реакцию Энн Кингсли можно было описать двумя словами:

— Ты безумец.

Так или иначе, вместе они добрались до Ноктюрна и услышали веселую мелодию, проистекающую из окна одного из полуразрушенных зданий. Рядом было привязано множество лодок. Похоже, вечеринка была в самом разгаре.

Лоусон и Энн были приглашены на торжество вампиршей, что встретила их на полусгнившей лестнице, после чего они вошли в зал, где играли музыканты, а существа из Темного Общества кружили в танце так быстро, что их тела превращались в размытые контуры. В центре этого фестиваля находился стул, к которому было привязано тело в грязных одеждах, лицо было скрыто черным капюшоном.

Кристиан Мельхиор предстал перед гостями и назвал себя, и к этому времени Энн Кингсли поняла, что угодила в настоящий переплет. Когда она попыталась освободить свою сестру, Лоусон опередил ее…. слабые веревки рухнули на пол, и из-под капюшона показалось лицо Ла-Руж, которая надеялась перетянуть Лоусона на свою сторону.

Окруженный вражескими вампирами, Тревор решил достать и свой козырь из рукава… на это торжество он принес с собой динамит, добытый отцом Джоном Дейлом, и с помощью взрывчатки он намеревался расщепить всех местных тварей на куски… и себя в том числе.

Улучив момент, Тревору удалось впиться своей «создательнице» в горло и начать пить ее ихор. Создатель Ноктюрна тут же напал на него, трансформировав свое тело в страшное подобие огромной летучей мыши. Монстр оторвал Лоусона от горла Ла-Руж и выбросил их обоих в окно. Уже на улице, недалеко от полуразрушенной старой церкви между двумя вампирами началась ожесточенная борьба, в которой Тревор был тяжело ранен. Кристиану Мельхиору удалось затушить фитиль и не дать динамиту взорваться, однако эта попытка стоила ему жизни, потому что Лоусон выпустил серебряную пулю ему в голову.

Приближался рассвет, и вампиры Темного Общества вынуждены были сбежать в поисках укрытия, где тут же отошли ко сну — так велела их природа. Тревор знал: многие вампиры будут пережидать день в Ноктюрне, не найдя лучшего убежища, но Ла-Руж… она снова исчезнет.

Он думал, что не переживет этот рассвет и сам, ведь с его тяжелыми ранениями он не мог нигде спрятаться от солнца.

Положение спасла Энн Кингсли, сумевшая сбежать и укрыться от вампиров. Именно с ее помощью Лоусону удалось избежать смерти от солнечного света и переждать день в одном из полуразрушенных особняков, где в темных углах покоились лодки со спящими тварями.

Там, в особняке, раненый, ослабленный и страдающий от солнечного света, который ощущался даже на расстоянии, Лоусон почувствовал, как важна оказалась для него помощь Энн в этой истории. Она сумела спасти ему жизнь этим утром, потому что могла путешествовать днем.

— Я умею стрелять. Я могу сражаться. И хочу отомстить за сестру. Прошу… — сказала тогда решительная девушка, жизнь которой кардинально поменялась за эту ночь. — Ты позволишь мне помочь тебе?

Он путешествовал по ночам, и помощь была ему необходима. Время его утекало сквозь пальцы, и нужно было найти Ла-Руж как можно быстрее…

— Тревор, — Энн словно почувствовала его сомнения. — Ты ведь знаешь, что я нужна тебе.

Лоусон понимал, что не сдастся и в одиночку. Он все равно собирался взорвать Ноктюрн и отправить его в болото вместе со всеми его обитателями, но травмы, полученные в борьбе с Мельхиором, сильно замедляли Тревора и делали почти беспомощным.

Это было тяжелым решением — позволить человеку участвовать в этой борьбе. Тревор знал, чем рискует сам, и знал, какому риску подвергнется Энн Кингсли… но без нее он действительно боялся никогда не найти Ла-Руж, а это значило, что его пытка продлится вечно, и в какой-то момент он станет монстром, которого ненавидел внутри себя. Нет, он не мог продолжать делать все в одиночку, это он тогда отчетливо понял, и ответом его было…

Глава первая

— Да, — сказал он около шести месяцев назад в городе-призраке на болоте в Луизиане после ночи неописуемого ужаса.

Это было ответом на подталкивающую фразу: Тревор, ты же знаешь, что я нужна тебе. И это же было ответом на высказанный ранее вопрос: Ты позволишь мне помочь тебе?

Тревор Лоусон спрашивал себя, не задумывалась ли Энн с тех пор о том, что его положительный ответ был для нее проклятьем… приговором, который увлекал ее за собой в мир Темного Общества? Из этого мира могло не быть возврата без победы, и победа могла быть просто невозможной, потому что на пути к ней вставали голодные твари, алчущие до человеческой крови и готовые разорвать плоть на куски.

Он лишь надеялся, слушая пронзительный голос ветра, от которого в ту ночь буквально содрогалось их с Энн ветхое укрытие, что это будут не его собственные клыки, которые в минуты помутнения сознания могли попросту сомкнуться на ее горле.

Нет! — останавливал он себя, заверяя, что не позволит себе сотворить с нею ничего подобного. И никому другому — не позволит, если сумеет противостоять.

Если.

Опасное слово.

… Они вошли в здание через заднюю дверь. Держась близко друг к другу, они поднялись по лестнице, что вела к двери с матовым стеклом, рядом с которой шипели на стене газовые фонари. Алмазная крошка льда блестела на их шляпах и пальто. Ледяной дождь обрушился сразу с наступлением темноты. Предсказатель погоды в газете «Пчела Омахи» по куриным костям, индейским курительным смесям или телеграфным сообщениям предсказал движение огромного шторма из Канады на восток. Репортер даже усугубил прогноз: «Собирается настоящий монстр среди буранов», тем самым он обозначил, что ему платят за определенное количество слов в статье.

Это был ранний декабрь 1886-го. И любой простак мог увидеть, что вздутые животы темных облаков, плывущих по небу и весь день скрывающих солнце, вот-вот разродятся снегопадом, который сделает передний край подступающей зимы по-настоящему резким.

Для Тревора Лоусона и Энн Кингсли уже множество подобных дверей было открыто с той жуткой июльской ночи в Луизиане. Любая дверь могла привести в утробу Темного Общества, и Лоусон знал, что они ждут его. Они все еще следили за ним — пусть и тайно, из своих нор, ям, подвалов или руин. Они чувствовали его в потоках ночи, как и он — чувствовал их, когда подбирался достаточно близко. Лоусон знал, что Темное Общество гораздо сильнее развивало свои сверхъестественные вампирские силы, чем он, однако и Тревор с каждой ночью ощущал, как это умение крепнет внутри него. Это была часть «дара», что был ему дан в новой жизни… одна из множества частей целого, платой за которое являлась его человечность…

Иногда от осознания собственной силы ему хотелось победно смеяться до слез, кроме тех моментов, когда колкая и жестокая боль, пронзающая его в самое сердце, становилась невыносимой. Тогда черные слезы — единственное, на что был способен его чудовищный организм — не имеющие ничего общего с победной радостью, текли по его бледным щекам, превращаясь в прекрасные чернила, коими любой писец Нового Орлеана — города, который Тревор полагал своим домом, — мог бы написать занимательную историю. Это был единственный цвет, кроме света Луны, который навсегда останется с созданием ночи.

Тревор Лоусон писал свою историю. Неделю за неделей, день за днем, час за часом, и это была история великой потери, тяжести, времени, проведенного с любимой семьей и безвозвратно утраченного… это была история молодого юриста, выучившегося в Алабаме, который позже добровольцем отправился на поле боя во время Гражданской Войны. Он чувствовал в то время, что у него есть долг, и хотел с честью послужить своей родине… а вместо этого попал в рабство.

В рабство к ней.

К женщине в красном. К существу, что отняло у него человеческую суть и превратило его в чудовище, которым он никогда не желал быть.

Она наблюдала за ним и сейчас — посредством множества глаз своих приспешников — в этом не приходилось сомневаться. Разумеется, находились и безумцы среди людей, которые жаждали служить Темному Обществу. Они были той самой опорой, которая помогала ночным жителям в дневное время, и за помощь им обещали обращение, сулили торжество и превосходство в новом амплуа… людей ведь так просто одурачить сказками! Возможно, сейчас Ла-Руж следила за Тревором — своим непокорным мальчиком — через людские глаза, и именно поэтому он не ощущал сейчас ее аромат, ее концентрированное зло, и не знал, как близко Ла-Руж находилась. Если б только он мог разглядеть ее, найти ее… если б только…

Если.

Опасное слово.

На замороженном стекле двери жирным шрифтом было написано: Р. Робертсон Кавано, Горная Промышленность и Инвестиции. За стеклом мерцал свет — похоже, то был двойной канделябр со свечами, чье скудное желтое пламя качалось из стороны в сторону, как любопытные кошачьи глаза.

— Нужное место и нужное время, — обратился Лоусон к Энн, увидев на своих карманных часах, как стрелка приблизилась к восьми. Он вернул часы в карман своего черного жилета из итальянского шелка. Под его длинным кожаным черным пальто с теплой подкладкой он носил дорогой черный костюм. На голове неизменно сидел фетровый стетсон с характерной складкой, украшенный ремнем из змеиной кожи. Отчего-то ему казалось, что если он неумолимо превращается в еще более страшное создание, чем то, которым он уже является, не стоит забывать о манере джентльмена красиво одеваться. Как авантюрист и охотник за головами, которому щедро платили за работу, он мог позволить себе подобную прихоть.