Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современная проза
Показать все книги автора:
 

«Ложа чернокнижников», Роберт Ирвин

12 мая 1967 года, пятница

Магистр велел мне вести дневник. Это часть моего ученичества. Вчера вечером меня приняли испытуемым, и Магистр начертал на руке, которой мне предстоит писать дневник, знак, похожий на каббалистический. Сегодня я пошел и купил эту тетрадку в магазине У.Г. Смита на улице Хай-Холборн. (Видимо, все маги ведут дневники в черных тетрадках, а в красные переписывают разные заклинания.) Потом заскочил в Лондонский институт экономики, но у них там все еще сидячая забастовка и библиотека закрыта. Вот непруха! Оттуда рванул в университет и взял в тамошней библиотеке несколько книжек. «Дотошный и усердный исследователь» — это точно про меня. Как написано в книге «Малый ключ Соломона»: «Магия — это наивеличайшее, наисовершеннейшее и наивысшее божественное знание об устройстве мира, в своих трудах и поразительных деяниях магия опирается на внутреннюю, сокровенную суть вещей — так что если на необходимый Пациенс окажет воздействие необходимый Агенс, это будет иметь и дивные последствия. По этой причине маги исследуют природу усердно и тщательно; благодаря своему искусству они могут предвосхищать события, что непосвященному наверняка покажется чудом». Из газет, разложенных в киоске, узнал, что Брайана Джонса арестовали. Остальных роллингов судят в Чичестере.

Забежал с новостями к Салли, но она уже знает про Брайана Джонса, потому что меня опередил мистер Козмик. При нем тоже были красная и черная тетрадки. Еще у него были с собой три пучка распустившихся веточек, обернутых во влажную тряпицу. Мистер Козмик отхватил этот кат у парочки йеменских матросов в Шэдуелле, и, похоже, это абсолютно легальная штука. И неудивительно — я его попробовал — и никакого прихода не дождался. Под руководством мистера Козмика мы ободрали листья с веток и начали набивать их за щеки, пока вид у всех троих не стал как у мартышек с флюсом. Вкус мерзкий, горький — по собственному опыту могу сказать, что хуже только у вареного опиума. Берг Йенш уныло подвывал с пластинки. Прихлебывая мелкими глотками воду, мы пару часов просидели, держа за щекой эту пакость, утирая слюни и стараясь не подавиться. Но кайф вышел слабенький, и, кроме того, меня одолевали мысли, тучи мыслей — столько и словами не выразишь, — но беда в том, что это были здравые мысли, тогда как мне мои мысли по-настоящему нравятся, только когда они обалденно задвинутые.

Особенность ката в том, что от него мы все стали необычайно говорливыми. Салли стала припоминать наши прежние неудачные попытки словить кайф — типа того, как мы пытались курить высушенные банановые шкурки — вот уж точно дерьмо. Или как я встретил типа, у которого три часа была эрекция, когда он нанюхался клея для авиамоделей. Тогда мы с Салли пошли в магазин «Сделай сам», отхватили там этого клея и нюхали его несколько часов подряд — и ни фига. В конце концов мы вернулись в магазин и купили комплект для сборки модели аэроплана, чтобы остатки клея не пропали зря. Хоть оттянулись, собирая аэроплан, — захватывающая штука. Но, как гласит общее правило, от легальной драги настоящего кайфа не словишь.

Потом Салли захотелось узнать про наши тетрадки, и мы объяснили, что все члены Ложи должны вести дневник, это часть обучения, и туда нужно записывать все-все-все, особенно плохое. Салли это пришлось не по вкусу, так как ей не нравится попадать в дневники посторонних людей (для нее это то же самое, что присниться кому-нибудь, когда она этого не хочет). Кроме того, она терпеть не может всего, что связано с Ложей чернокнижников. Хотя она все — таки признала, что нам будет интересно перечитать эти дневники на старости лет.

— Не собираюсь жить до старости, — ответил я, — Когда Сен-Жюста везли к гильотине, он сказал кровожадной черни, толпившейся вокруг его тележки, что умирает в возрасте тридцати трех лет, потому что это возраст, в котором умирают все настоящие революционеры, Христа тоже распяли, когда ему было тридцать три. Я решительно не намерен прожить дольше тридцати трех.

На Салли это не произвело впечатления.

— В тридцать три ты уже почти старик, — сказала она. — Спорим на что хочешь — я умру раньше тебя.

Наступила долгая тишина — необычная, учитывая, что под действием ката мы так разболтались.

Потом Салли сказала:

— Питер, пообещай мне кое-что.

— Что?

— Сначала пообещай, потом скажу.

— Я ничего не обещаю, если сначала не узнаю, что это.

— Нет, ты сначала пообещай. Ты должен мне доверять, если любишь меня…

— Ладно, — ответил я, хотя терпеть не могу эти Саллины проверочки.

— Клянешься?

— Клянусь.

В глазах Салли зажегся странный огонек, и, учитывая ее набитые щеки, вид у нее был чудной.

— Это хорошо, — сказала она, — Ты пообещал, что если я умру раньше тебя, то ты поимеешь меня мертвую.

— Да пошла ты! Еще чего!

— Ты поклялся. Это будет мой прощальный подарок тебе. Ты сделаешь это, пока мое тело еще не остыло, — Салли едва заметно улыбалась. — Иначе я вернусь и буду преследовать тебя.

Мистер Козмик был в восторге:

— Он отнесет твое тело в какой-нибудь парк или сад. Твое лицо будет мокрым от слез — от его слез. Твое тело без оживляющего его духа станет чуть тяжелее, чем при жизни, и он будет слегка пошатываться от тяжести своего груза. Послышится раскат грома, как будто сам Бог разгневан тем, что должно вот-вот свершиться. Упадут первые капли дождя…

— Не обращая внимания на дождь, — вклинился я, — я почтительно положу тело на траву и задеру юбку, вот только будет непросто стянуть трусики с мертвого тела, потому что ноги окоченеют. Rigor mortis…

— Rigor mortis на самом деле здорово заводит, и он удивится, что его член стал таким же твердым, как твое тело. Он проникает в тебя, и в это мгновение какая-то сила подбрасывает твое тело и твои руки обвивают его шею. На какой-то кошмарный миг…

— На какой-то кошмарный миг у меня возникает жуткое ощущение, что ты явилась из Ада, чтобы увлечь меня в царство мертвых (а уж они — то охочи до новеньких), но то, что показалось любовным жестом, — это всего лишь последний спазм мертвого тела. Мое…

— Его семя в твоем теле. Под землей, в гробу, в твоей утробе, плод вашего мерзкого союза начинает расти. Зародыш питается соками твоего разлагающегося тела, когда же на приютившем его теле не остается плоти, этот подземный гомункул, дитя противоестественной любви, приучается пополнять свой рацион червями и термитами. Долго, очень долго будет он созревать в холодной земле. А потом…

— А потом, в один из пасмурных зимних дней, земля разверзнется, и он явится и будет упрямо искать своего отца…

— Противно слушать, как вы оба говорите о нашем будущем ребенке как о чем-то неодушевленном, — прервала меня Салли. — Мне кажется, это будет девочка. Так или иначе, я мечтаю, чтобы надо мной надругались, когда я умру.

— Заманчивая перспектива, — заключил мистер Козмик.

Таков был конец нашей с мистером Козмиком импровизации. Мы частенько фантазируем на пару, как два джаз-гитариста на джем-сейшне.

Потом мистер Козмик сказал, что в автобиографии Джироламо Кардано, оккультиста шестнадцатого века, он прочитал, будто бесы вселяются в тела недавно умерших, чтобы заниматься сексом с живыми людьми. Мистер Козмик очень начитанный. И еще он сказал, что некрофилия в Ложе чернокнижников должна быть введена как одно из испытаний инициации. Лучше начинать думать о подобных вещах не откладывая, чтобы привыкнуть к такой мысли.

Как я уже говорил, кат меня здорово разочаровал. Я предвкушал поток галлюцинаций, пропитанных восточными ароматами, но ничего не вышло. Отходняк прошел как нельзя лучше. В отходняке есть мягкая, меланхолическая нота, обычно приятная. Мне нравится отходить от наркоты и подмечать обыденность окружающих вещей. Салли, которая в последнее время читает дзэнские стихи, нахваталась японских слов, описывающих настроение умиротворенности, сопутствующее отходняку. Радостное восприятие обыденности окружающих вещей называется словом ваби — это когда вы, к примеру, видите чайник и известковую накипь на нем и радостно воспринимаете их такими, какие они есть. Потом есть еще аваре, умиротворенное созерцание прошлого вещей — как если бы вы вспоминали далекое прошлое, когда на чайнике еще не было накипи. Саби — значит видеть все отделенным от окружающего. Даже находясь в одной комнате с Салли и мистером Козмиком, я — сам по себе. Меня ничто ни с чем не связывает, даже с чайником, на который я смотрю. А еще есть юген — это глубокое восприятие таинственного. Это чистое ощущение тайны, когда тайной становится даже то, что такое тайна.

Мистер Козмик потащился к себе домой, а я вдруг понял, что осознаю прошедший день, то есть переживаю аваре, иными словами, мне стало грустно оттого, что этот день лопнул, как плывущий в небе воздушный шарик. Ночью, в постели, Салли упорно прикидывалась трупом, потому что, как она сказала, мне понадобится практика. Может быть, ей и было приятно, а мне так — не очень. Зря я дал это дурацкое обещание. Хотя она меня младше, и вообще женщины живут дольше мужчин. А потом Салли сразу уснула — даже не переставая притворяться трупом. Я не мог уснуть из-за ее храпа и начал писать эти записки, мой дневник. Мне понадобилась уйма времени, чтобы описать все подробно. Сомневаюсь, что смогу и дальше вести дневник столь же детально.

13 мая, суббота

Делал выписки из «Малого ключа Соломона», но это ужасно скучно, поэтому решил сачкануть и прошвырнуться с Салли по Кингз-роуд. Мы проходили мимо магазина Гренвилля, но, похоже, его там никогда не бывает. Там вечно торчит какой-нибудь придурковатый помощник. Зашли с Салли в магазин пластинок. Я собирался купить ей «Simon Smith and His Amazing Dancing Bear», но потом взял еще «Silver Lining» Джеффа Бека, потому что Салли тоже «везде и нигде» и на ней тоже «хипарская шапочка». Потом заскочили к ней ненадолго, а потом пошли танцевать в «Пуп Земли». На этот раз Салли захотелось узнать, какой самый ужасный кошмар я могу себе представить. Я ответил — скатиться голым по перилам, утыканным бритвенными лезвиями. Потом, однако, мне в голову пришла другая мысль, связанная со вчерашними разговорами о некрофилии. Но от чего меня на самом деле пробрало — самое жуткое, что я могу себе представить, это не бритвенные лезвия и не секс с трупом, а секс с теткой средних лет. Страшно даже подумать о трущихся животах, болтающихся титьках, о вставных челюстях и о том, что надо думать, когда их лучше вынуть — до или после. Она станет пожилой, но главный ужас в том, что я стану пожилым тоже. Об этом невыносимо думать — так же как представлять себе, как твои родители занимаются сексом. Мы расстались около четырех. Пошел в Арт-Лабораторию — там, в кинозале, всегда можно переночевать, если припрет.

14 мая, воскресенье

Проснулся «с первыми лучами зари», но по какой-то причине заря озарила меня только в три часа дня. Опять занимался «Конструированием социальной реальности»; дается с трудом. Делал выписки из «Теории и практики магии» Кроули и упражнялся на гитаре. Возможно, в этом году решится, стану ли я социологом или стану музыкантом и пойду бродить по свету. Дождь.

После того как я это записал, пришли Салли и мистер Козмик. Им удалось разжиться мэнди. От мэнди по крайней мере знаешь, чего ждать — сначала тебя мягко расслабляет, а потом наступает состояние приятного дурмана. Для секса тоже хорошо. Мне бывает довольно трудно глотать эти большие белые таблетки, но оно того стоит. Думаю, одна из причин, почему мне нравятся эти колеса, состоит в том, что их название — «Мандракс» — у меня ассоциируется с мандрагорой. Да, есть такой персонаж комиксов — маг Мандрагора — в атласном цилиндре и плаще. (Иногда я воображаю себе, что я и есть Мандрагора. Салли — принцесса Нарда, а мистер Козмик — Лотар, мой верный спутник, и всех троих нас ждут диковинные приключения в земле Наркомании.) Но в природе мандрагора — это растение с раздвоенным корнем, которое используют ведьмы и прочий люд. Раньше считали, что мандрагора вырастает из семени висельников. Мне мандрагоры еще не довелось попробовать, а вот мистеру Козмику повезло. Однажды он отхватил ее у какого-то травника на Олд-Кент-роуд. Опасная штука. От нее можно свихнуться, и воняет она паршиво, в общем, он взял немного. Именно мандрагора вызывала у ведьм иллюзию, будто они летают на помеле. Мистер Козмик тоже успел немного полетать, но потом его начало сильно рвать.

Так или иначе, мэнди — это классная штука, и мы с мистером Козмиком снова пустились стебаться. Я сказал, что не понимаю, почему женщины вообще трахаются с мужчинами, ведь женщины намного красивее. Кому вообще может понравиться мужчина — волосатый и колючий!

— Педикам, — сказал мистер Козмик.

— Не выношу педиков, — откликнулся я.

— Это у тебя заскок, — сказал мистер Козмик. — Если ты хочешь хоть немного продвинуться в оккультизме, ты должен быть готов ко всему. На астральном уровне нет места буржуазным предрассудкам.

— Но это такой отврат — копаться в чьей-то заднице!

— Противоестественный секс обычно пробуждает оккультную энергию. Почитай своего Кроули.

(Сказать по правде, я прочел не так уж много. Это мистер Козмик с жадностью пожирает все это чтиво. В отличие от меня, мистер Козмик не получил формального образования, он у нас — самоучка. Это его собственная заслуга, что он стал кем-то вроде гуру во всем, что касается тибетской «Книги мертвых», аур, тантрического секса и мелких магазинных краж.)

— Если хочешь достичь хоть чего-нибудь в сатанизме, — продолжал мистер Козмик, — придется тебе свыкнуться с этой мыслью. Без этого тебе не заставить темные силы работать на себя. В конце концов, сам Князь Тьмы не кто иной, как сексуально озабоченный педик.

— Сексуально озабоченный педик, — почтительно произнесла Салли.

— Одним ненастным зимним днем он явится за тобой, — продолжал мистер Козмик. — Ты будешь гулять по безлюдной части парка Хемпстед-хит. Ты совсем один, и тебе не по себе от этого. Вдруг ты замечаешь, что ты, оказывается, не один. На тропинке внизу ты замечаешь какую-то фигуру — она видна не очень четко, но ты думаешь, что это мужчина. Он смотрит в твою сторону и делает тебе какие-то знаки. Ты видишь, что он начинает подниматься по тропинке к тебе…

— Я решаю не ждать его. Кто бы он ни был, у него не может быть ко мне никакого дела. Я сворачиваю по тропинке влево, в лес. Я иду довольно быстро и надеюсь, что этот человек не станет упорствовать в своем преследовании — если это действительно было преследование. Но затем, обернувшись, я вижу, что он тоже свернул в рощицу и приближается ко мне. Я пускаюсь наутек. Когда я снова оглядываюсь…

— Когда ты снова оглядываешься, то видишь, что он тоже перешел на бег и что есть что — то странное в том, как он бежит. Он как бы покачивается из стороны в сторону, потому что у Дьявола очень широкие бедра, и ты мельком видишь его длинный член и сморщенную мошонку, которые болтаются у него между ног, когда он бежит за тобой…

— Расстояние между нами сокращается. Я почти задыхаюсь от бега. Я сворачиваю с тропинки и углубляюсь в густые заросли. Это ошибка. Ветки цепляются за одежду. По моему лицу, исцарапанному колючками, струится кровь. Мне кажется, что у меня под ногами копошатся ужасные мелкие твари. Лес наполнился тихими голосами. Потом я цепляюсь за ветку, и Дьявол настигает меня, у него гадкая харя и горящие глаза. Я запыхался и не в силах что-нибудь сказать. Я смотрю на него снизу вверх и безмолвно умоляю его о пощаде. Но он превратно понимает мою мольбу. Он разрывает мою серебристую рубашку. В последний момент, собрав все силы, я кричу: «Иди в зад, Сатана!..»

— Но он понимает тебя слишком буквально. Он переворачивает тебя на ложе из листьев и терний и срывает твои белые джинсы-клеш. Своими когтями он раздвигает твои ягодицы и начинает хладнокровно пидарасить тебя. Член Дьявола очень длинный и холодный, как колбаса, и ты, обессиленно всхлипывая и сгорая со стыда, уступаешь этому ледяному натиску. Да, именно таким и будет секс с Дьяволом!

— По крайней мере, дождя не было, — сказал я.

— Не так, как в тот раз, когда ты спал с трупом Салли, — добавил мистер Козмик.

(«Хорошо хоть дождя не было» — это типично моя реплика. Всякий раз, когда со мной случается что-то плохое, мне мгновенно в голову приходит что-нибудь типа «хорошо хоть…». Ну, скажем, у меня из-под носа уйдет автобус, и я при этом могу подумать: «Хорошо хоть лекция, на которую я опоздал, — тоска зеленая». Если мне когда-нибудь ампутируют обе ноги, я, вероятно, подумаю: «Хорошо хоть зубы целы остались». Когда я узнал, что у моей матери рак, я тут же поймал себя на мысли: «Хорошо хоть у меня его нет». Я все время ловлю себя на подобных мыслях. Если полного просветления можно достичь путем одного только самоанализа, то, думаю, я уже на пути к нему.)

Под конец нашей импровизации мистер Козмик принялся разглагольствовать о том, что оккультисты учат, будто у Дьявола нет своего члена, поэтому, когда ему хочется секса, он изготавливает себе временный член из сгущенных паров. И еще о том, что член у Дьявола очень тонкий — совсем как у самого мистера Козмика. Член у мистера Козмика короткий и тонкий, так что он даже подумывал основать «Лигу мужчин с маленькими пенисами»… Но Салли от всех этих разговоров о сексуальных извращениях жутко распалилась. Короче, она выставила мистера Козмика из моей хаты под тем предлогом, что мы хотим спать и собираемся ложиться. Потом она набросилась на меня, говоря, что хочет меня внутри себя немедленно. Тогда я принялся ковырять у нее в носу, но она явно имела в виду не это. Тогда я попробовал трахаться обычным способом, однако она имела в виду другое.

Сегодня ей хотелось по-собачьи, и она радостно тявкала, когда я забрался на нее сзади. Даже после всего она продолжала изображать сучку, перекатывалась с боку на бок, каталась на спине, требуя почесать ей животик, и облизала мне все лицо. Потом она собралась попрактиковаться писать на собачий манер, но мне удалось отговорить ее. Она и так писает как-то не по-людски. Салли вбила себе в голову, что сидячая поза унижает женщин, и теперь писает стоя, широко расставив ноги и выставив лобок вперед, но выходит очень неопрятно. Надеюсь, ей удастся усовершенствоваться, а еще ей придется отказаться от колготок.

Салли немного пофыркала и несколько раз взвизгнула по-щенячьи, а потом заснула. Я не стал ложиться и снова принялся за дневник. И все это на аспирантскую стипендию! Жизнь — это что-то невероятное! А ведь стипендии должны выдавать как раз для того, чтобы познавать жизнь. Огромное спасибо Совету по социологическим исследованиям!

15 мая, понедельник

Сегодня утром я решил, что пришла пора расставить точки над «i» и поговорить с Салли насчет того, чтобы она перестала носить колготки. Я пытался внушить ей эту мысль на том основании, что так ей будет гораздо проще мочиться стоя. Однако мне не удалось ее провести: она прекрасно знает, что мне больше нравится, когда она носит чулки. Бог свидетель, миниюбки — величайшее изобретение этого века. Замечательно простое и все же великое. Мэри Кант безусловно следует присудить Нобелевскую премию. Мини — нечто вроде Завесы в Храме тайны, но в данном случае в тайну легко проникнуть. Беда, однако, в том, что теперь многие женщины носят колготки, так что эта завораживающая полоска между чулком и трусиками исчезла. Салли не горела желанием отказаться от колготок, но поскольку она моя девчонка, то ей приходится одеваться для меня. Я постарался ей втолковать, что женская одежда в более глубинном смысле — это мужская одежда, так как она подбирается специально, чтобы доставить удовольствие мужчине. Ведь платья оценивают мужчины. (Однако мужская одежда это только мужская одежда, поскольку мужчины одеваются, чтобы доставить удовольствие самим себе.)

Так или иначе, я немного повалялся в постели, чтобы посмотреть, как Салли надевает пояс с резинками, чулки и шерстяное облегающее мини-платье, а потом пошел в школу Св. Иосифа с рекомендательным письмом от Майкла и договорился, что начну свои наблюдения завтра. Граффити на школьной стене: «Смертью природа говорит нам: пора нажать на тормоза». Все эти социологические наблюдения на школьных игровых площадках — довольно скучная вещь. Как мне представляется, проводить изыскания — это способ отлынивать от работы. Мысль о работе не укладывается у меня в голове. Представьте себе только, как это дико: человек вынужден совершать ряд определенных действий, иначе у него не будет денег даже на то, чтобы поесть. Просто не понимаю, как люди вообще умудряются работать.