Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Героическая фантастика
Показать все книги автора:
 

«Запретный город Готхэн», Роберт Джордан

Город грёз

После смерти Хидрока и таинственного исчезновения Тебинадора, Конан вернулся на запад. Он бродил по землям Заморы и Бритунии до начала войны между Тураном и Гирканией, где воевал в качестве наемника. После поражения Турана, Конан возвратился на север, в свою родную Киммерию. Но вскоре варвар оказался втянутым в новую войну, во время которой попал в засаду его отряд. И только благодаря своей силе северянин не был убит и не оказался закован в кандалы, но он попал в руки пиратов из Ванахейма, которые надеялись на получение вознаграждения от преследовавших Конана много лет гиперборейцев.

Тем не менее, не все пошло таким образом, как того желали ваниры…

1

— Туман редеет.

Волосатые, мозолистые руки замерли на длинных ясеневых веслах, а холодные глаза принялись всматриваться в расходящуюся пелену мглы. Судно было странным по меркам здешних вод. Длинное и тонкое, с низкой центральной частью, высокой кормой и носом, увенчанным вырезанной головой дракона. То, что корабль являлся пиратским драккаром, выдавала его открытая конструкция, ряд щитов, таран и команда: могучие воины со светлыми бородами и холодными глазами. На корме стояла группа людей, один из которых, с низко посаженными бровями и задумчивыми глазами, бормотал проклятия себе под нос.

— Орда Асгримма узнает, где мы находимся и где собираемся сойти на берег, но у нас больше не осталось, ни пищи, ни воды. Хротгар, ты говоришь, что чуешь землю на востоке, но, клянусь Тором…

Внезапный крик пролетел среди экипажа. Гребцы отпустили весла и посмотрели прямо вперед с открытыми ртами. Туман перед ними быстро поредел, и неожиданное зрелище города из золота и мрамора ударило им в глаза. Со страхом, но вместе с тем, с восторгом и неверием люди глядели на башни, шпили и бойницы могучего города, вырисовывающиеся в небе.

— Клянусь копытами Нергала! — выругался предводитель пиратов. — Это Тормонд.

Кто-то на корме рассмеялся. Вождь сердито повернулся к нему. Человек этот не был похож на своих товарищей. Только у него единственного не было оружия и доспехов, но все остальные относились к нему с каким-то мрачным уважением.

Его поведение было естественным, львиное достоинство, в то же время варварское поведение и осознание собственной власти. Он был высоким, сильным и плечистым, как и все на корабле, но чувствовалась в нем и та кошачья ловкость, которой обычно недоставало массивно сложенным воинам. Волосы у него были темными, как смоль, а глаза его были такими же синие, как и у каждого из других воинов, но никто не принял бы его за одного из них. Его сильное, загорелое лицо было подвижным, с характерной для варвара издевательской ухмылкой.

— Что тут такого смешного, Конан? — переспросил главный пират сердито.

Конан покачал головой.

— Я смеюсь над мыслью, что в этом блеске красоты кто-то мог бы углядеть здесь город своих холодных, диких богов, которые для его строительства использовали кости и черепа вместо мрамора и золота.

Ветер унес туман, и город засветился ещё ярче. С поразительной скоростью, в растаявшем полностью тумане, по всей длине побережья выросли порт и стены.

— Это словно город грёз, — пробормотал Хротгар, чьи холодные глаза были поражены этим чудом. — Туман, должно быть, оказался намного гуще, чем мы думали, если мы невольно смогли подойти так близко к такому порту. Посмотрите на эти корабли у причалов. Что будем теперь делать, Ательдред?

Гигант посмотрел исподлобья.

— Они уже заметили нас. Я думаю, что если повернем назад сейчас, то вскоре за нами погонится множество галер. А свежая вода нам нужна. Как ты думаешь, Конан?

Киммериец пожал своими массивными плечами.

— Кто я такой, чтобы судить об этом? Я не ваш капитан, но если мы не можем повернуть назад, а бегство теперь наверняка вызовет подозрения, мы должны смело двигаться вперед. Я вижу, там есть много торговых судов, которые выглядят, словно пришедшие издалека. Вполне возможно, что эти люди торгуют со многими странами, и не бросятся на нас только из-за того, как мы выглядим. Не все ведь такие люди, как вы.

Ательдред грубо хмыкнул и что-то крикнул таращившемуся на город гребцу, опершемуся на весло. Длинные ясеневые весла снова стали погружаться воду и драккар смело помчался к спящему порту. Другие корабли уже выходили к ним навстречу. Это были странно построенные, богато украшенные резьбой галеры, их темнокожие команды уже мелькали на палубах, останавливаясь, Ательдред приветствовал их капитанов.

Пираты восхищенно смотрели на богато украшенные корабли, на воинов с резкими чертами лица в позолоченных шлемах, их шелковые одежды, сверкающие серебром, их оружие, сверкающее золотом и драгоценными камнями.

Они смотрели на тяжелые стальные луки, круглые, отделанные в центре шипами из серебра и окованные золотом щиты, длинные, тонкие копья и изогнутые сабли.

В то же время, эти люди смотрели с таким же удивлением на этих белых, светлобородых гигантов в рогатых шлемах, кольчужных рубахах, державших топоры с блистающими лезвиями.

Высокий, чернобородый предводитель, стоящий на декоративно украшенной палубе близлежащего судна, прокричал что-то Ательдреду, а тот ответил ему на своем родном языке. Ни один из них не смог понять другого, и пират начал подплывать ближе с характерным для варваров нетерпением. Напряжение повисло в воздухе. Бойцы украдкой отложили весла и потянулись за топорами, а на бортах других судов оперенные стрелы уперлись в тетивы. Тогда Конан, пытаясь использовать последний шанс, выкрикнул приветствие по-вендийски. Вождь противников отреагировал немедленно.

Он взмахнул рукой и ответил одним словом на том же языке, что Конан принял за дружественный ответ. Киммериец продолжил говорить, но главный повторил лишь одно слово по-вендийски и взмахом руки дал знать, что пришельцы сейчас должны последовать за ним в порт. Могучие воины на рявканье своего капитана снова взялись за весла, и драккар поплыл к порту в сопровождении сильно покачивавшейся галеры.

Там величественно одетый вождь, подошел к борту и жестом показал, чтобы они прибыли на борт его судна через некоторое время. Ательдред ощетинил бороду, но ничего не мог поделать. Вождь отошел, дребезжа оружием, а группа высоких, темнокожих воинов заняла позицию на набережной. Казалось, что местные не обращали внимания на незнакомых людей, но Конан заметил, что они гораздо более многочисленны, чем экипаж драккара и обладают весьма неприятными с виду луками.

Огромная толпа выбежала на набережную, жестикулируя и крича, разглядывая мрачных, белокожих гигантов, которые очарованно смотрели по сторонам. Лучники жестоко растолкали это сборище, создавая большое пустое пространство. Конан улыбнулся; он лучше, чем его товарищи смог по достоинству оценить эту вычурную и красочную картину.

— Конан, — рявкнул позади него Ательдред, — на чьей ты стороне?

— Что ты имеешь в виду?

Гигант махнул огромной рукой в сторону воинов на набережной.

— Если дойдет до сражения, ты будешь сражаться с нами, или же нанесешь мне удар в спину?

Большой киммериец цинично рассмеялся.

— Странные слова, сказанные для пленника. Что может значить один меч против всех вас? Внезапно в нем произошли какие-то изменения. — Дай мне меч, что твои люди отобрали у меня. Если я должен поддержать вас, то не хочу, твоя команда глядела на меня, как на заключенного.

Ательдред пробормотал что-то, удивленный этой неожиданной просьбой, но он отвел свой взгляд от киммерийца, а потом отдал приказ. Большой воин поднялся на корму, принеся с собой длинный, тяжелый меч в кожаных ножнах, привязанных к широкому поясу, отделанному серебром. Глаза Конана сверкнули, когда он взял оружие и пристегнул ремень.

Варвар положил руку на эфес, с рукояткой из слоновой кости украшенный камнями и тяжелой серебряной гардой, а затем наполовину извлек меч из ножен.

Обоюдоострое лезвие зловеще засветилось, синим светом и слегка загудело.

— Клянусь Одином, — пробормотал Хротгар. — Твой меч поет, Конан!

— Он поет, потому что вернулся домой, Хротгар, — сказал киммериец. — Теперь я точно знаю, что это побережье Вендии, потому что именно здесь было, много веков назад мой меч был рожден из печи, при помощи наковальни и магического молота. Это была когда-то большая сабля, принадлежащая могучему императору Восточного Кхитая, который был разбит кусанцами. Правитель кусанцев забрал его с собой в Косалу, где тот и оставался до прихода туранцев, когда один посол присвоил его. Ему не понравилась её изогнутая форма, потому что туранцы использовали простые мечи со щитами, поэтому он и приказал оружейнику из Аграпура перековать лезвие. Меч попал в Бритунию, где он вместе с его владельцем оказался в руках бритунийцев во время великой битвы на севере.

Я взял его у царя Заморы, которого убил во время войны Заморы с Тураном.

Потом я воевал в армии Турана в качестве наемника.

— Меч достойный князя, — восхищенно сказал Хротгар. — Смотри, вон кто-то походит к нам.

Среди криков и звона оружия, большая толпа вышла на побережье. Тысячи воинов в сверкающих доспехах на лошадях, верблюдах и урчащих слонах сопровождали человека, который сидел на троне, закрепленном на спине большого слона. Конан увидел тонкое, надменное лицо, черную бороду и нос с горбинкой. Темные глаза, мутные, но бдительные, наблюдали за людьми с Запада.

Киммериец понял, что этот царь, князь, или кем бы он ни был, не принадлежал к той же расе, что и его подданные.

Кавалькада остановилась перед драккаром, трубы разорвали небо шумными фанфарами, барабаны оглушительно загремели, а затем крикливо одетый командир тронул свою лошадь вперед, наклонился с седла и взорвался потоком громких слов, которые не значили ровно ничего для уставившихся на него людей Запада. Персона на престоле, небрежным движением богато украшенной кольцами белой руки, прервала своего вассала, и правитель заговорил на чистом, тягучем вендийском языке:

— Итак, друзья мои, он говорит, что это Сын Богов, Великий Раджа Константинус оказывает вам удивительную, беспрецедентную и абсолютно неслыханную честь, прибыв лично поприветствовать вас.

Все взоры обратились к Конану, единственному человеку на борту, который понимал эти слова. Могучие пираты смотрели на него, как большие, удивленные дети. На него обернулись и взгляды всех людей, стоящих в гавани. Высокий киммериец стоял, скрестив руки на груди, запрокинув голову и смотря прямо в глаза раджи. Помимо всего великолепия и украшений последнего, его королевская внешность была прекрасно заметна и во всех его манерах. Два настоящих вождя стояли напротив друг друга, признавая один во втором царственное происхождение.

— Я — Конан, — представился киммериец. — Наш вождь Ательдред из Ванахейма, из народа ваниров. Мы плыли в течение многих и трудных месяцев и желаем только мира и возможности приобретения воды и пищи. Что это за город?

— Зандрагор, одно из основных и независимых княжеств Вендии, — ответил правитель-раджа Константинус. — Сойдите на берег, вы мои гости. Много дней прошло с того времени, когда я отправился на восток, и я хотел бы поговорить с кем-то на родном старом языке о новостях с запада.

— Что он говорит? Мир или война? Где мы? — на киммерийца градом посыпались вопросы.

— Итак, мы на самом деле в Вендии, — сказал Конан. — Но этот король не вендиец. Если это не аквилонец, то я пикт. Он предлагает нам сойти на берег, чтобы мы были его гостями, что вполне может означать и заключение под стражу, но у нас нет другого выбора. Может быть, он захочет отнестись к нам справедливо.

2

Конан поднял кубок, вырезанный из цельного куска горного хрусталя, и пил долго. Затем отстранил его и посмотрел через богато заставленный стол на раджу, который чувственно развалился на шелковом пуфике. Они находились одни в комнате, если не считать большого, немого чернокожего, который был одет только в набедренную повязку и стоял прямо за Константинусом, сжимая в руках широкий меч, почти такой же длины, как и он сам.

— Итак, Конан, — сказал раджа, бездумно играя большим сапфиром на своем пальце, — разве я не принял учтиво тебя и твоих людей? Даже сейчас они объедаются такой пищей и напитками, о которых раньше даже не имели ни малейшего представления. Отдыхают на шелковых подушках, им играют музыканты, для них изгибаются танцовщицы, словно нимфы — все для их удовольствия. Я даже не отобрал их оружие, а ты ешь со мной отдельно. И все же, я вижу подозрение в твоих глазах.

Конан указал на свой меч, который лежал на полированной скамейке.

— Я не отложил бы меча, если бы я не верил. Что же до них, то лучше не шутить. Ведь они, как медведи во дворце. Если бы вы попытались разоружить их, то их пьяная одержимость превратилась бы в ярость, а топоры покрылись бы кровью. То, что вы видите в моих глазах, было не подозрением, а лишь удивлением. Когда-то мальчиком из западной части Киммерии я восхищался Венариумом, затем не мог оторвать глаз от Бельверуса. Потом, когда, будучи молодым человеком, вторгся на Аквилонские территории, то считал Танасул, Амилиус, Кастри и Тарантию величайшими городами на земле. Когда я стал взрослым мужчиной, память о них побледнела при виде Аграпура. А теперь Аграпур кажется мне едва ли не селом, когда я смотрю на позолоченные шпили и башни Зандрагора.

Константин кивнул с легким оттенком горечи в его глазах.

— Да, это империя, за которую стоило бороться, и я когда-то мечтал о власти, простиравшейся от моря до моря, но расскажи и ты мне об Аквилонии и Туране. Много времени прошло с тех пор, как я отправился на восток. В те дни иранистанские варвары перешли границы Турана, а до Аграпура дошли вести о странных и страшных людях.

— Гирканцы! — вскричал Конан, чье лицо дико вспыхнуло. — Туран много лет ведет с ними войну. С лучшим или худшим результатом. Но уже в течение некоторого времени, однако, ни одна из сторон не смогла заполучить явное преимущество. Затем, около четырех лет, длился относительный мир. Затем Аграпура вновь достигли вести о концентрации гирканской армии. И они пришли, как ветер смерти, словно стая саранчи. Впереди шла мощная армия, а туранцы постоянно отступали. Когда они дошли до моря, им некуда было бежать. Перед ними было море, на юге болота реки Акрим, а позади горы и гирканская армия.

Оказавшись в ловушке, они повернули назад, и две армии встретились в долине Дагона. Клянусь богами, мечи сыграли там прекрасную музыку. Вороны наелись до-отвала, а топоры покрылись красной кровью. Они напали на нас, как черная волна, и как волна, разбивающаяся о скалы, так и они разбились о стены туранских щитов.

— Ты был там?! — воскликнул Константинус.

— Да! Знай, что я принимал участие во многих сражениях против гирканцев.

И теперь, когда донеслись слухи о надвигающейся войне, я снова записался в армию Турана. Конан стукнул кулаком по столу, и его свирепые глаза вспыхнули.

— Я отплыл с легионом наемников, которые пришли, чтобы помочь Аграпуру и уже никогда не возвратились в свои земли. В далеких восточных пустынях Турана рассеяны теперь их кости, и кости тех, кто никогда не покорился перед Тураном, но пошел войной на своих цивилизованных родственников. Мы сражались весь день, пока туранцы не сломались. Клянусь Кромом! Мой меч был покрыт кровью, и я сам с трудом мог поднять руку! Из пяти сотен моих бойцов выжило едва ли пятьдесят! После этой войны туранцы были вынуждены уйти из своих восточных владений. Но, несмотря на это поражение, в их руках оставался форт Гори, который является неприступной крепостью. В ней и нашли приют оставшиеся в живых солдаты, которым удалось перейти через горы. Форт мог защитить себя в течение многих месяцев. Гирканцы никогда его не захватывали, так что и теперь ограничились только разгромом и уничтожением поселений и земель вне его стен.

Ну что же, затем Вортигерн призвал киммерийцев, чтобы они помогли ему против пиктов и киммерийцы последовали за ним, как вихрь. Я вернулся в Киммерию в водовороте войны, которая докатилась до северного побережья, где я был обманом захвачен этим самым Ательдредом, который, зная мое имя и положение, решил получить за меня награду. Но произошли странные вещи…

Конан сделал паузу и коротко рассмеялся.

— Мы киммерийцы, ненавидим наших врагов долго и глубоко, и наши соседи в Асгарде подняли нашу месть в ранг культа. Но, Кром, я не знал, что такое жажда мести, пока не наткнулся на Асгримма. Морской волк был старый вражде с Ательдредом и отправил в преследование за нами десять кораблей. Клянусь Кромом, он преследовал нас через половину мира! Он держался позади нашей кормы, как собака, и мы не могли никак отвязаться от него. Мы отплыли от побережья Зингары и далее вокруг Барахских островов, а когда мы захотели достичь Асгалуна, они окружили нас и отогнали от порта. И таким образом, мы бежали все дальше и дальше на юг вдоль мрачных, покрытых испарениями, берегов, полных болот и темных джунглей, где черные, дикие и голые люди кричали и стреляли в нас из луков. В конце концов, мы обогнули мыс и поплыли на север. Где-то там мы и оставили наших преследователей. С тех пор мы плыли и двигались в неизвестном направлении. Итак, как вы можете видеть, о мой король, моим новостям уже исполнился год.

Взгляд раджи утонул в глубокой задумчивости. Он вздохнул и сделал глоток из чаши, которую заполнил и предварительно попробовал черный раб.

— Почти двадцать лет назад, я отправился из Аргоса в Иранистан с немедийскими торговцами. Я был простым молодым человеком, полным невежества и любопытства, но с королевской кровью в жилах. Из Иранистана я забрел по извилистым дорогам в Туран, где присоединился к каравану, возвращающемуся в Пешхаури. Позже я искал жемчуг в заливе Зандраг, и там был захвачен пиратами, которые продали меня на невольничьем рынке в Зандрагор. Я не буду описывать извилистую дорогу, которая привела меня к трону. Старая династия распалась, склонившись к упадку. Зандрагор был опустошен постоянными войнами с соседними царствами. Я прошел кровавым следом, отмеченным заговорами и предательствами, но сегодня я раджа Зандрагора, хотя трон и шатается подо мной.

Константинус оперся локтями на стол и положил подбородок на руки.

Задумчивыми глазами он смотрел на темноволосого гиганта.

— Ты также принц, хотя без царства и подданных, сам для себя, — сказал он.

— Мы из одного и того же мира, хотя я родился на одном его конце, а ты на другом. Мне нужны люди, которым я мог бы доверять. Мое царство обратилось нынче против себя, и я побеждаю одного вождя за другим, что вредит Зандрагору, но приносит прибыль мне. Моими главными противниками являются Анрад Агронда и Ямир Сингх. Первый богат, труслив, слишком осторожен и слишком подозрителен, чтобы открыто выступить против меня. А второй — молодой, порывистый, романтичный и смелый, но он жертва ростовщиков, которые держат его на поводке. Люди ненавидят меня, потому что они любят Ямира Сингха, в венах которого находится толика королевской крови. Дворяне и князья не любят меня, потому что я чужеземец. Но я управляю ростовщиками, а посредством них и Зандрагором. В этой полусекретной войне против меня с одной стороны Анрад Агронда, а с другой Ямир Сингх, но власть все еще находится в моих руках. Они слишком ненавидят друг друга, чтобы объединиться против меня. Но я боюсь кинжала тайного убийцы. Я доверяю своей гвардии только наполовину, но половина уверенности лучше, чем открытая подозрительность, и в то, же время она гораздо более опасна. Ты войдешь сюда во дворец с этими варварами и затеешь схватку за меня, если до этого дойдет. Я не смогу сделать вас официально моими стражами. Дворяне оскорбятся и все сразу же восстанут против меня. Но я могу открыто присоединить вас к армии. Вы останетесь здесь, во дворце, а ты Конан будешь сидеть со мной за столом.

Конан медленно улыбнулся и потянулся за кувшином вина.

— Я поговорю с Ательдредом, — сказал он. — Думаю, что он согласится, но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Свобода, корабль и золото.

— Согласен.