Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Детективы: прочее
Показать все книги автора:
 

«Секрет маски», Ричард Марш

— Мастера́ по изготовлению париков отточили свое ремесло до такой степени совершенства, что отличить поддельные волосы от настоящих сложно. Почему бы подобный уровень мастерства не проявить в создании масок? Ведь наши лица в определенном смысле не что иное, как маски? К примеру, почему бы моему лицу, каким вы его видите, не оказаться всего лишь маской — чем-то, что я могу снимать и надевать, когда захочу?

Она мягко приложила руки к щекам. В ее голосе звенели нотки смеха.

— Такая маска будет не только произведением искусства в самом высоком смысле этого слова, но и предметом невероятной красоты, приносящим вечную радость.

— Вы полагаете, я красива.

Возразить я не мог: ее бархатная кожа, слегка тронутая здоровым румянцем, миниатюрный подбородок с ямочкой, пышные алые губы, сверкающие зубки, великолепные непостижимые темные глаза, роскошные густые волосы, блестящие на солнце. Я ответил ей:

— Да.

— Так вы думаете, я красива? Как странно. Право, как странно.

Я не мог понять, всерьез она это говорит или в шутку. На губах у нее появилась улыбка. Но глаза, казалось, вовсе не смеялись.

— И вы впервые увидели меня всего несколько часов назад?

— Нет, мне не посчастливилось увидеть вас раньше.

Она поднялась. Мгновение стояла, глядя на меня сверху вниз.

— И вы считаете, в моей теории о маске нет смысла?

— Напротив, я полагаю, в любой теории, которую выдвинете вы, непременно есть глубокий смысл.

Официант принес на подносе карточку.

— Джентльмен желает вас видеть, сэр.

Я взглянул на визитку. На ней было напечатано: «Джордж Дэвис, Скотленд-Ярд». Пока рассматривал картонный прямоугольник, она прошла позади меня.

— Возможно, мы с вами еще увидимся и тогда продолжим нашу беседу — разговор о маске.

Я встал и поклонился. Она спустилась с веранды по ступеням в сад. Я повернулся к официанту.

— Кто эта леди?

— Я не знаю ее имени, сэр. Она прибыла поздно вечером. У нее личная гостиная в номере 22, — он замялся, а затем добавил: — Не уверен, сэр, но полагаю, леди зовут Джейнс. Миссис Джейнс.

— Где мистер Дэвис? Пригласите его ко мне в номер.

Я направился к себе и стал дожидаться.

Мистер Дэвис оказался невысоким худощавым мужчиной с мышиными висками и тихой, непритязательной манерой поведения.

— Вы получили мою телеграмму, мистер Дэвис?

— Да, сэр.

— Полагаю, мое имя вам незнакомо?

— Знакомо очень хорошо, сэр.

— Обстоятельства моего дела столь специфичны, мистер Дэвис, что вместо обращения в здешнюю полицию я счел более разумным связаться напрямую со штаб-квартирой.

Мистер Дэвис кивнул.

— Я прибыл вчера днем на экспрессе из Паддингтона. Ехал один в вагоне первого класса. В Суиндоне вошел молодой джентльмен. Мне показалось, ему года двадцать три — двадцать четыре и он, вне всякого сомнения, настоящий джентльмен. Мы побеседовали некоторое время. В Бате он предложил мне напиток из своей фляги. Уже наступил вечер. Последние несколько недель выдались крайне напряженными. Я очень устал. Похоже, уснул. И мне приснился сон.

— Вы видели сон?

— Мне приснилось, что меня грабят.

На лице детектива появилась улыбка.

— Как вы догадываетесь, я проснулся и обнаружил — мой сон был реальностью. Однако самое любопытное в том, что не могу объяснить, в какой момент он закончился и началось бодрствование. Я видел во сне, как что-то навалилось на меня, разрывая мое тело. Какая-то ужасная хрипящая тварь вновь и вновь издавала яростные звуки, больше всего напоминающие лай. И хотя я говорю, что мне это приснилось, не могу с уверенностью утверждать, будто не видел, как это происходило. Кошелек вытащили из кармана моих брюк и что-то из него достали. Я отчетливо услышал звон монет, после чего кошелек вернули на его место. У меня забрали часы и цепочку, пуговицы с рубашки и запонки из манжет. С записной книжкой поступили так же, как и с кошельком, — что-то забрали и вернули ее на место. Взяли мои ключи. Сняли с полки саквояж, открыли, забрали из него несколько вещей, хотя я не мог видеть, какие именно. Потом саквояж вернули на полку, а ключи — мне в карман.

— А лицо человека, который сделал это, вы не заметили?

— Это любопытный момент. Я пытался, но ничего не удалось. Мне показалось, будто его лицо сокрыто вуалью.

— Случай довольно прост. Нам придется поискать вашего нового друга, молодого джентльмена.

— Позвольте мне закончить. Я говорю «тварь» — а употребляю это слово, поскольку в своем сне был твердо, к своему ужасу, убежден в том, что нахожусь в лапах какого-то животного, некоего существа из племени обезьян или высших приматов.

— Разумеется, вам снился сон.

— Вы так считаете? Что ж, подождите еще немного. Эта тварь, кем бы она ни была, ограбив меня, расстегнула мою рубашку на груди, разорвала кожу чем-то вроде когтей, припала ртом к ране и, сжав мою плоть между зубов, прокусила ее до кости. Вот доказательства, достаточные хотя бы для того, чтобы подтвердить — все происходило наяву. — Расстегнув рубашку, я продемонстрировал мистеру Дэвису открытый рубец. — Боль была настолько сильной, что разбудила меня. Я вскочил на ноги и увидел тварь.

— Вы видели ее?

— Да, видел. Она ползла в противоположный конец вагона. Дверь была открыта. Я видел существо в тот момент, когда оно прыгнуло в ночь.

— Как вы полагаете, с какой скоростью двигался поезд?

— Занавески в вагоне были подняты. Поезд только отошел от Ньютон-Эббот. Существо, должно быть, укусило меня, когда поезд подходил к платформе. Оно выпрыгнуло из вагона, стоило составу тронуться.

— А лицо его вы видели?

— Видел. Это было обличье дьявола.

— Прошу прощения, мистер Фаунтен, но не испытываете ли вы на мне сюжет своей следующий повести — просто чтобы посмотреть, как он сработает?

— Хотел бы, друг мой, чтобы так и было, однако, увы, нет. Я видел лик дьявола — столь ужасный, что единственная деталь, которую мне удалось запечатлеть в своем разуме, — это глаза, сверкающие как пара угольков.

— Где в этот момент находился молодой джентльмен?

— Он исчез.

— Вот именно. И, я полагаю, вам не только приснилось, что вас ограбили?

— У меня украли все, что имело хоть какую-то цену, за исключением восемнадцати шиллингов. Точно такая сумма осталась в моем кошельке.

— Что ж, возможно, вы опишете мне молодого человека и его флягу.

— Клянусь, это не он меня ограбил.

— Вероятно, он мог замаскироваться. Мне кажется неразумным с его стороны снять с себя маскировку непосредственно в момент ограбления. В любом случае дайте мне его описание, и я не удивлюсь, если мне удастся взять его с поличным.

Я описал того господина как опрятного молодого человека с веселыми глазами, редкими усами и утонченными манерами.

— Если он был вором, я совершенно не разбираюсь в людях. В нем чувствовалось нечто давшее мне основание назвать его истинным джентльменом.

Детектив лишь улыбнулся.

— Первое, что мне придется сделать, — это телеграфировать по всей стране список украденного имущества. Далее, вероятно, позволю себе поразмыслить в одиночестве. Ваша история, мистер Фаунтен, достаточно любопытна, и чуть позже мне, вероятно, понадобится перекинуться с вами еще парой слов — найду ли я вас здесь?

Я ответил утвердительно. Когда он удалился, я сел и написал письмо. Закончив, прошел по коридору к парадной двери отеля. По дороге заметил впереди себя фигуру. Силуэт мужчины. Он стоял неподвижно, спиной ко мне. Но что-то в нем показалось мне настолько знакомым, что я, застыв на месте, уставился на него. Полагаю, неосознанно позволил себе некое восклицание, поскольку ровно в тот момент, когда я остановился, он резким движением развернулся ко мне. Мы стояли лицом к лицу.

Я поспешил в его сторону, давая понять, что узнал его. Он двинулся вперед — как я поначалу подумал, мне навстречу. Но, сделав всего шаг или два в мою сторону, свернул в комнату справа от себя и, захлопнув дверь, исчез.

«Человек из поезда!» — сказал я сам себе.

Если бы у меня и оставались какие-то колебания на его счет, это внезапное исчезновение развеяло бы их. Вероятно, он стремился избежать встречи со мной, что давало мне еще больше оснований немедля искать с ним беседы. Я приблизился к двери в комнату, куда он вошел, и решительно повернул ручку. Комната оказалась пуста — сомнений в этом быть не могло. Обычная гостиная, точно такая же, как та, что я занимал сам, и ее меблировка не позволяла человеку спрятаться. Но на противоположной стороне комнаты находилась другая дверь.

«Мой джентльмен, — сказал я себе, — прошел сюда».

Я пересек комнату и повернул дверную ручку. На сей раз безрезультатно: дверь была заперта. Я постучал. Чей-то голос тут же ответил:

— Кто там?

К моему удивлению и в некоторой степени смущению, голос принадлежал женщине.

— Извините, нельзя ли мне обмолвиться несколькими словами с джентльменом, который только что вошел сюда?

— В чем дело? Кто вы?

— Я — джентльмен, ехавший с ним в одном поезде.

— Что?

Дверь открылась. Я увидел женщину — ту самую, которую официант назвал леди Джейнс, рассказавшую любопытную историю о маске, способной имитировать человеческое лицо. На ней была кофта, и прекрасные волосы леди свободно струились по плечам. Я был настолько удивлен встрече с ней, что на какое-то мгновение потерял способность говорить. По всей видимости, удивление было взаимным, поскольку с легким недоумением она шагнула обратно в комнату, немного прикрыв дверь.

— Я думала, это официант. Позвольте спросить, сэр, что вам нужно?

— Тысячи извинений, но могу ли я обмолвиться несколькими словами с вашим супругом?

— С кем, сэр?

— Вашим супругом.

— Моим супругом?

— Имею в виду джентльмена, которого только что видел входящим в эту дверь.

— Не знаю, счесть ли это наглостью или просто дурной шуткой. — Ее губы искривились, а глаза сверкнули — было ясно, что она почувствовала себя оскорбленной.

— Мадам, я только что увидел в коридоре джентльмена, с которым мы вчера вместе ехали из Лондона. Я попытался подойти к нему. Но, когда сделал так, он свернул в вашу гостиную. Последовав за ним, я обнаружил ее пустой, поэтому счел логичным, что он вошел сюда.

— Вы ошибаетесь, сэр. Я не знаю никакого джентльмена из отеля. Что до моего мужа, то он уже три года как мертв.

Я не мог возразить, однако все равно был уверен, что видел, как незнакомец зашел в ее гостиную. Я так ей и сказал.

— Если какой-то мужчина зашел в мою гостиную — что само по себе непростительная вольность, — он должен сейчас находиться в ней. За исключением вас, никто даже не приближался к моей спальне. Моя дверь была заперта, и, как видите, я занималась гардеробом. Вам точно это не приснилось?

Если бы я видел сон, то спал бы с открытыми глазами. И все же, коль видел, как человек входит в комнату — а я готов был в этом поклясться, — то где он находился теперь? Она с едкой иронией предложила мне осмотреть ее собственные апартаменты. И в самом деле распахнула дверь настолько широко, что я мог все рассмотреть с того места, где стоял. Было вполне очевидно, что за исключением ее самой в комнате никого не было.

«И все же, — спрашивал я себя, ретируясь, — как я мог ошибиться?» Единственная гипотеза, которую способен был выдвинуть насчет всего того, что столь глубоко занимало мои мысли, — я стал жертвой галлюцинации. По всей вероятности, моя нервная система была временно дезорганизована по причине злоключения, имевшего место накануне. Однако — и это стало финальным выводом, к которому я пришел, — если я не видел знакомого мне пассажира, стоящего передо мной, существо из плоти и крови, то больше никогда не поверю своим собственным глазам. Даже самый ярый и убежденный свидетель явления призрака ни разу не видел его средь бела дня.

Я отправился на прогулку в сторону Баббакомба[?]. Мои нервы, возможно, были слегка не в порядке — пусть и не до такой степени, чтобы видеть несуществующие предметы, но вполне вероятно, что свежий воздух и упражнения пошли бы им на пользу. Я отобедал в Баббакомбе и благодаря хорошей погоде провел вторую половину дня на побережье в компании своих мыслей, трубки и книги. Между тем день шел на убыль, и на землю лег туман с моря. Когда я направился в сторону Торки, сумерки уже сгущались. Я шел обратно по набережной. Проходя вдоль Хескет-Кресент[?], на мгновение остановился, всматриваясь во мглу, собиравшуюся над морем. Наблюдая за ней, услышал — или это мне показалось — звук позади себя. Когда это произошло, кровь словно застыла в моих жилах и мне пришлось ухватиться за ограждение, чтобы не упасть. Тот самый звук, доносившийся до меня во сне в поезде и, как мне показалось, издаваемый существом, ограбившим меня, — крик или лай какого-то дикого зверя! Он прозвучал всего раз — короткий, быстрый, хриплый лай, — и все вновь затихло. Я осмотрелся по сторонам, сам не зная, чего страшусь увидеть. Вокруг ни души. Однако я чувствовал, что нечто есть поблизости. Но поскольку тишина ничем не прерывалась, я начал тихо смеяться про себя. Даже не предполагал, насколько я труслив, — испугался первой попавшейся тени! Отойдя от ограды, я уже собрался продолжить прогулку, когда он прозвучал снова — удушающий, сдавленный лай — так близко от меня, что я буквально мог почувствовать горячее дыхание на своей щеке. Резко обернувшись, увидел почти касающуюся меня физиономию твари, которую я, пусть только мгновение, но все же лицезрел в поезде.

— Вы больны? — вдруг услышал я.

— Я слегка устал.

— Вы выглядите так, словно увидели призрака. Я же вижу, вы плохо себя чувствуете.

Мне и впрямь было не по себе. Я чувствовал себя так, будто увидел призрака или даже кое-что похуже! Я нашел обратную дорогу в отель, хотя слабо представлял себе, как мне это удалось. Первым человеком, которого я встретил, стала миссис Джейнс. Она была в саду, окружавшем здание. Мой внешний вид, кажется, вызвал у нее тревогу.

— Вижу, вам нехорошо! Пожалуйста, сядьте! Позвольте мне принести для вас воды.

— Благодарю. Я пойду в свою комнату. В последнее время я чувствовал себя неважно. Любая мелочь выбивает меня из колеи.

Она с неохотой отпустила меня. Ее забота мне льстила; хотя, если бы она проявляла ее чуть меньше, я тоже был бы не против. Миссис Джейнс даже предложила мне опереться на свою руку. Смеясь, я отказался. Все-таки пребывал не в столь плачевном положении, чтобы мне это действительно было необходимо. В конце концов, я от нее сбежал. Когда вошел в свою гостиную, кто-то поднялся поприветствовать меня. Это был мистер Дэвис.

— Мистер Фаунтен, вы плохо себя чувствуете? — Мой внешний вид, пожалуй, удивил его не меньше, чем меня леди перед этим.

— Со мной случилось потрясение. Не будете ли вы так любезны позвонить и заказать мне бренди?

— Потрясение, — он с любопытством смотрел на меня. — Потрясение какого рода?

— Я все расскажу вам, когда вы закажете бренди. Мне действительно необходимо взбодриться. Полагаю, моя нервная система совсем вышла из строя.

Он позвонил в звонок. Я погрузился в мягкое кресло и по-настоящему был рад такому удобству. Хотя он сидел смирно, я понимал, что его взгляд все время сосредоточен на мне. Когда официант принес бренди, мистер Дэвис дал волю своему любопытству:

— Надеюсь, ничего серьезного не произошло?

— Зависит от того, что вы привыкли называть серьезным, — я сделал паузу, чтобы дать спиртному подействовать. Оно мне помогло. — Помните, мой рассказ о странном звуке, который издавало существо, ограбившее меня в поезде? Я снова его услышал.

— В самом деле? — Мистер Дэвис внимательно осмотрел меня. Я думал, он будет настроен скептически, но ошибся. — Вы можете описать этот звук?

— Его трудно описать, хотя, услышав однажды, невозможно не опознать его, столкнувшись с этим во второй раз, — я содрогнулся при мысли о звуке. — Это словно крик какого-то дикого зверя в состоянии смятения — короткий, сухой, полусдавленный лай.

— Могу я спросить про обстоятельства, при которых вы его услышали?

— Я смотрел на море с Хескет-Кресент. Услышал крик недалеко от себя и не один раз, а дважды. И во второй увидел лицо — обличье из поезда.

Я сделал еще один глоток бренди. Подозреваю, мистер Дэвис заметил, насколько одно лишь воспоминание задевало меня.

— Как вы полагаете, есть вероятность, что напавший на вас мог быть женщиной?

— Женщиной!

— Лицо, которое вы видели, могло чем-то напомнить вот это?

Он достал из кармана записную книжку, а из нее — фотографию. Вручил мне снимок. Я внимательно рассмотрел его. Фотография не была качественной, зато выглядела странно. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше мне казалось, будто есть сходство — тусклое, исчезающее, но все же подобие с лицом, которое уставилось на меня всего за полчаса до того.

— Но это же явно не женщина?

— Сначала скажите мне, заметно ли вам сходство?

— И да и нет. Лицо на этом портрете, каким я его знаю, ужасно приукрашено, но при этом оно достаточно безобразно.

Мистер Дэвис встал. Мне показалось, он слегка возбужден.

— Полагаю, что достал его!

— Достали его?

— Портрет, который вы держите в руках, — это изображение душевнобольного преступника, на прошлой неделе сбежавшего из Бродмура[?].

— Душевнобольной преступник!

Глядя на фото, я понимал, что это и впрямь лицо лунатика.

— Эта женщина — а это именно женщина — сущий дьявол, настолько же искусный, сколь и зловещий. Она была заключена под стражу за убийство, совершённое с невероятной жестокостью. Есть все основания полагать, что причастна и к другим преступлениям. После того, как был сделан этот портрет, она намеренно обожгла свое лицо раскаленной кочергой, изуродовав себя почти до неузнаваемости.

— Мне известно еще одно обстоятельство, о котором следует упомянуть, мистер Дэвис. Знаете ли вы, что сегодня утром я снова встретил молодого джентльмена?

Детектив внимательно посмотрел на меня.

— Какого молодого джентльмена?

— Того, который сел в поезд в Суиндоне и предложил мне флягу.

— Вы его видели! Где?

— Здесь, в отеле.

— Здесь, черт побери! И вы с ним говорили?

— Я попытался.

— И он что-то ответил?

— Вот тут и начинаются странности. Вы скажете, во всем, что от меня услышали, есть нечто необычное, и я соглашусь с вами. Когда вы покинули меня сегодня утром, я написал письмо, после чего вышел из комнаты. Идя по коридору, увидел впереди молодого человека, который ехал со мной в поезде.

— Вы уверены, что это был он?

— Разумеется! Когда я только заметил его, он стоял спиной ко мне. Полагаю, он услышал мои шаги. Так или иначе, он развернулся, и мы оказались лицом к лицу. Я думаю, мы узнали друг друга, поскольку, стоило мне приблизиться…

— И он сбежал?

— Он свернул в комнату справа от себя.

— Вы, разумеется, последовали за ним?

— Да. Я даже не раздумывал. Не прошло и трех секунд. Но когда я вошел в комнату, она оказалась пуста.

— Пуста!

— Самая обычная гостиная наподобие этой, однако с противоположной стороны — дверь. Я попытался открыть ее. Она была заперта. Я постучал. Ответила женщина.

— Женщина?

— Женщина! И не только ответила, но и вышла.

— Она хоть чем-то походила на портрет?

Я рассмеялся. Одна лишь идея сравнить чудище на портрете с воплощением здоровья и очарования казалась смехотворной.

— Это была леди, остановившаяся в отеле, с которой у меня до того уже состоялась беседа и которая настолько далека от изображения на портрете, насколько это вообще возможно, — миссис Джейнс.

— Джейнс? Миссис Джейнс? — Детектив прикусил ноготь. Вероятно, он напряженно прокручивал что-то у себя в голове. — А мужчину вы видели?

— Вот здесь и начинается самое странное. Она заявила, что мужчины нет.

— Что вы хотите этим сказать?

— Она сказала, никто не приближался к ее спальне, пока она в ней находилась. И в тот конкретный момент там никого не было — в этом не может быть никаких сомнений, поскольку она открыла дверь, чтобы я лично во всем убедился. Сейчас, поразмыслив, я склонен полагать, что мужчина все же мог скрываться во внешней комнате, а я в спешке проглядел его и он успешно сбежал, пока я стучался в дверь леди.

— Но если он был в чем-то замешан, это полностью убивает другую теорию. — Детектив кивнул в сторону портрета, который я до сих пор держал в руке. — Такой человек вряд ли будет водить дела с Мэри Брукер.

— Должен признаться, мистер Дэвис, вся эта история для меня одна большая загадка. Полагаю, ваша теория состоит в том, что во флягу, из которой я пил, было подмешано некое наркотическое средство?

— У меня есть основания заявить прямо: двух мнений тут быть не может, — озвучивая свои размышления, детектив стоял передо мной. — Неплохо было бы взглянуть на эту миссис Джейнс. Уверен, это даже необходимо. Я спущусь в рабочий кабинет, и, надеюсь, мне позволят хоть одним глазком осмотреть ее комнату.