Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Ужасы
Показать все книги автора:
 

«Кошмар», Рэмси Кэмпбелл

Покинув гостиницу, они проехали всего пару миль, когда Лоуренс сказал:

— Есть еще одно местечко, куда я, бывало, ходил.

— «Пристанище странников», — прочитала Вайолет на дорожном знаке на обочине автострады. — Какое местечко, Лоуренс?

— Оттуда открывается вид на всю долину. Я мог бы его показать, если хочешь.

— А туда далеко ехать? — Она сразу пожалела о том, что в ее голосе явственно слышалось отсутствие энтузиазма. — Конечно, давай съездим туда, если это место важно для тебя.

— Только если тебе тоже будет интересно. Может быть, нам удастся все-таки привнести немного волшебства в эти выходные.

— Я думала, тебе тут нравилось.

— А я считаю, что мы могли бы провести их и лучше, если бы не эта толпа.

А ведь Вайолет считала, что Лоуренс разделяет ее ироничное отношение к происшедшему. Похоже, он просто скрывал свои чувства, чтобы не расстраивать ее. В гостинице, которая запомнилась ему в детские годы, теперь отдыхала целая толпа каких-то стариков. Они заполонили это место, точно замедляя в нем течение времени, подстраивая его под свою скорость, отчего в коридорах с выцветшими обоями пахло затхлостью и слышались их шаркающие шаги и натужное дыхание. Лоуренс хотел вспомнить здесь детство и поделиться этими воспоминаниями с Вайолет, но вместо этого они столкнулись с образом того, что ждет их в будущем. Днем они отправлялись на прогулку в холмы, но гостиница стояла в глуши, и вечером сбежать было некуда, поэтому они оказались в ловушке: приходилось либо мириться с караоке в баре, либо сидеть в битком набитой комнате отдыха и лицемерно посмеиваться, глядя по телевизору невероятно старые комедии, — их соседи по гостинице пристально следили, присоединяется ли эта пара к всеобщему веселью.

— Малыш… — передразнивая их, повторил Лоуренс, будто это слово подводило итог всех их мытарств.

— А я и не знала, что тебе не нравится, когда тебя так называют, — улыбнулась Вайолет. В конце концов, некоторые старики и ее называли малышкой. — Надеюсь, ты хотя бы мой малыш.

— Мне не нравится, когда со мной говорят снисходительным тоном. Староват я уже для этого.

Он жаловался или хвастался? С тех пор как они оба вышли на пенсию, Лоуренс, казалось, почувствовал неуверенность в себе и, чтобы компенсировать это, стал вести себя агрессивнее. Словно строгость, с которой он относился к студентам, была чем-то вроде брони, скрывавшей его ранимость. Вайолет полагала, что теперь, когда они оба уже не тратят время на чтение лекций, они смогут по-настоящему сблизиться. Нельзя замыкаться в себе — особенно, если это приведет к чувству отчужденности друг от друга. Включив поворотник, она свернула с шоссе.

— Давай полюбуемся тем твоим видом, — сказала она.

Январское солнце спряталось за огромным косматым облаком, и в его холодном свете чернели обнажившиеся останки былого пейзажа. Дорога вилась среди голых полей, с двух сторон от нее темной громадой нависали живые изгороди, ощетинившиеся шипами. Иногда в переплетении ветвей Вайолет замечала птицу-другую — а может, то метались от ветки к ветке жухлые листья, подхваченные холодным ветром, задувавшим и в машину. Когда дорога обогнула последнее поле, Лоуренс подался вперед.

— Что это там, впереди? Этого не должно здесь быть.

Конец дороги перекрывал ряд широких бунгало, а перед дачным поселком что-то зеленело — должно быть, лужайка, разделенная этой же дорогой. Когда живые изгороди остались позади, Вайолет увидела, что бунгало тянулись в обе стороны, сколько хватало взгляда.

— Наверное, тот замечательный вид понравился не только тебе, — предположила она.

— Тогда они не должны мешать и другим наслаждаться им.

— Хочешь, вернемся?

— Я хочу, чтобы тут все было, как прежде. Давай попробуем объехать поселок, ладно? Может быть, та тропинка еще сохранилась.

— В какую сторону ехать, Лоуренс?

— Попробуем пробраться там, где проезд не запрещен. — Он неопределенно махнул рукой в сторону домиков. — Я тебе скажу, если запримечу знакомые места.

На дорожном знаке, высившемся на широких бетонных подпорках при въезде в поселок, виднелась надпись «Луговой проспект». По крайней мере Вайолет сочла, что дорога называется именно так: плакат с объявлением о пропавшей собаке закрывал первое слово почти полностью. Другой такой же плакат чуть отклеился и трепетал на ветру на указателе у развилки в нескольких десятках ярдов дальше — насколько Вайолет могла судить, там было написано: «К скалам».

— Да, сворачивай туда! — воскликнул Лоуренс, прежде чем она успела спросить.

Слева и справа от дороги тянулись все те же продолговатые бунгало из светлого кирпича, похожие, точно близнецы. Никаких скал тут и в помине не было. Вайолет уже в третий раз сворачивала за угол очередного дома — причем ехала со скоростью, которую даже она сочла бы весьма и весьма умеренной, — когда одна из машин, припаркованных на стоянке между бунгало, серебристый «ягуар», вылетела на дорогу. Женщина нажала на тормоза, Лоуренс, охнув, всплеснул руками, а водитель «ягуара» опустил стекло, остановив машину посреди улицы.

На голове у него виднелись залысины, каштановые волосы испещряла седина, и они казались тусклыми, как на старой фотографии. У глаз пролегла сетка морщин, две складки у рта подчеркивали тонкость губ. Он явно намеревался что-то им сказать — правда, особых усилий для этого прилагать не собирался. Вайолет опустила стекло и зябко поежилась на холодном ветру.

— Простите, что вы сказали?

— Я спросил, не Ловец ли вас сюда привел.

— Пловец? Какой еще пловец? — Вайолет смутно припоминала что-то о каком-то пловце. — Нет, я так не думаю.

— Я совершенно отчетливо сказал «Ловец». — Мужчина нахмурился, словно она вдруг начала докучать ему, а он не соглашался на подобное. — Вы потерялись.

Если он намеревался задать вопрос, то почему-то не озаботился интонацией, и эта его фраза прозвучала как обвинение. Лоуренс тоже опустил стекло, видимо, собираясь расспросить мужчину, как же им проехать, но тот вдруг произнес:

— Может быть, скажете, к кому вы сюда приехали?

— Ни к кому. Мой муж хотел повидать места, где бывал в детстве.

— Я вас не знаю. — Мужчина нахмурился еще сильнее, пристально глядя на Лоуренса. — Я вас тут никогда не видел.

— Как и я вас. Я был тут еще до вас, — ответил тот.

— Нет. — Мужчина натянуто улыбнулся, хотя на его лице не было и следа веселья. — Никого тут не было.

— Могу вас заверить, мы с родителями…

Но мужчина уже повернулся к Вайолет.

— Я думаю, вы уже слишком стары для того, чтобы хулиганить у нас на улицах.

— Да что вы такое несете?! — не выдержал Лоуренс. Он высунулся из машины так резко, что ее качнуло. — Как вы смеете говорить такое моей жене!

— О чем он там тявкает? — осведомился мужчина, не глядя на Лоуренса. — Я бы на вашем месте его приструнил.

Лоуренс перегнулся через дверцу и вдруг отрывисто залаял.

— Так тебе больше нравится, как я тявкаю, а?!

— Лоуренс, не надо. — Вайолет пришлось не только погладить мужа по руке, но и потянуть за рукав, чтобы он уселся обратно в машину. Он потирал грудь, ушибленную о дверцу. — Не позволяй ему тебя спровоцировать.

— Вы думаете, это смешно, да?! — Лицо мужчины пошло багровыми пятнами. — Ловца мне тут будете передразнивать?

— Послушайте, мы не понимаем, о чем вы говорите, — попыталась урезонить его Вайолет. — Может быть, вы могли бы нам подсказать…

Мужчина смерил ее испепеляющим взглядом, и Вайолет осеклась.

— Когда я вернусь, чтоб и духу тут вашего не было! — рявкнул он.

— А ты мне тут не указывай! — прорычал в ответ Лоуренс.

Но мужчина, поджав губы, уже поднял стекло дверцы — и ягуар рванул с места, едва не сбив боковое зеркало их «шевроле». Вайолет увидела, что он поднес к уху телефон.

— Давай, жалуйся кому хочешь! — крикнул ему вслед Лоуренс, поворачиваясь. — Хоть всей этой проклятой деревне расскажи!

— Лоуренс, не надо выходить из себя. Нельзя себя так вести. — Впрочем, ей стало как-то даже радостно оттого, насколько молодым он казался в гневе. — Ну что, поехали отсюда?

— Давай попробуем все-таки отыскать тропинку, пока не стемнело. Но если ты устала терпеть мои причуды, только скажи — и мы сразу уедем.

Странный скандал с тем водителем выбил Вайолет из колеи куда сильнее, чем она ожидала. Ноги у нее дрожали, руки на руле тоже тряслись. Подъехав к очередному дорожному знаку, она выдохнула:

— Ловец…

— Ты о чем?

— Смотри, вот почему тот тип так себя вел.

Очередной плакат был приклеен к дорожному знаку. На нем был изображен пес, стоявший на задних лапах и словно опиравшийся на свое имя — оно было написано более крупным шрифтом, чем объявление о поиске беглеца. Вот почему Вайолет послышалось что-то знакомое в словах того мужчины. И кто-то закрасил на плакате мордочку пса. Вот о каком хулиганстве говорил тот водитель «ягуара». Вайолет надеялась, что он не подумал, будто это она или Лоуренс испортили плакат.

— Да что не так с этими людьми? — возмутился Лоуренс. — Зачем заклеивать дорожные указатели? Чтобы никто не знал, как проехать?

Она едва успела нажать на тормоза — а он уже отстегнул пояс безопасности и ринулся к указателю. Отогнув трепещущий на ветру плакат, закрывавший надпись, Лоуренс прочел: «К пастбищу». Он как раз отпустил плакат, когда из ближайшего переулка поспешно вышла седая растрепанная женщина, на ходу застегивая длинное черное пальто.

— Где пес? — спросила она.

Вайолет увидела, что на ногах у женщины тапочки. Лоуренс не ответил, пока женщина не подошла к нему почти вплотную.

— Боюсь, никакого пса здесь нет.

— Ну конечно, есть. И не говорите мне, что вы не слышали. — С каждым словом она все сильнее повышала голос. — Вы же не глухой, верно?

— Это ваш пес?

— Да какая разница, чей он? Мы тут друг за другом присматриваем. Мы не такие, как все остальные. — Судя по выражению ее лица, она и Лоуренса причисляла к этим «остальным». — Может, прекратите тратить мое время и скажете, куда он побежал?

— Не было тут никакого пса… — Увидев, что женщина набирает воздуха в легкие, чтобы разразиться очередной гневной тирадой, Лоуренс признался: — Это был я.

— Не глупите. — Ей действительно удалось кричать еще громче. — В каком это смысле? Что значит — вы?

— Ну… я попытался изобразить лай.

Женщина оторопело уставилась на него, и Лоуренс негромко залаял.

— Что-то в этом роде.

Вайолет понимала, что он пытается извиниться перед женщиной, но та уставилась на него, как на животное.

— Вам в вашем возрасте нечем заняться, кроме как этими глупыми розыгрышами? — возмутилась она.

— Простите, мэм, боюсь, я должен объяснить вам, в каком контексте…

Она погрозила ему пальцем, а затем указала на плакат.

— Это тоже вы?

— Едва ли мы с ним похожи.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Это вы испортили объявление?

— Вы действительно считаете, что я на такое способен?

— Я считаю, что вы не способны ответить на простой вопрос.

— Нет, это не я испортил плакат, и я поверить не могу, что вы хоть на минуту подумали, что это сделал я. А теперь мне бы хотелось и вам задать простой вопрос. Вы не подскажете, как нам проехать…

— Туда, где вам самое место? Разворачивайтесь и убирайтесь туда, откуда прибыли! — Она повернулась и пошла прочь, бросив напоследок: — И не советую вам устраивать тут цирк.

Лоуренс с такой силой дернул пояс безопасности, что тот покосился.

— Нам тут не очень рады, верно? — пробормотала Вайолет. — Может, откажемся от этой затеи и поедем домой?

— Откажемся? — Он посмотрел на нее, словно не узнавая. — Ни за что! Разве что ты устала от меня.

— Не говори такого. Ты же знаешь, что это не так.

— Тогда поехали. — Он принялся застегивать ремень, бормоча: — Они не смеют лишать нас волшебства.

Конечно, он выражался метафорически, хотя в его голосе звучало слишком уж много решимости для человека, который просто надумал освежить в памяти детские воспоминания. Он был преподавателем истории, как и Вайолет, и они оба знали, что когда-то люди верили в реальность магии, вовсе не считая волшебство занятным вымыслом. Свернув на дорогу с указателем «К долине», Вайолет с облегчением увидела, что женщины, говорившей с Лоуренсом, тут нет. Но не было тут и тропинки к заветному месту, откуда открывался вид. Только продолговатые приземистые домики тянулись вдаль, объединенные какой-то безликостью, точно их жильцы во что бы то ни стало хотели скрыть свой характер от чужаков. Очередной поворот, и Вайолет увидела новый указатель — «Спуск в долину». По крайней мере, именно эти слова она разобрала на табличке, закрытой полуотклеившимся плакатом. Но эта дорога, похоже, вела в противоположную сторону от нужной Лоуренсу. Вайолет уже начала разделять его упрямое, как у охотничьего пса, стремление отыскать сокрытое, а потому поехала по переулку с указателем «К долине», потом по проспекту с таким же указателем и наконец свернула на улицу — тоже «К долине». На каждом указателе, закрывая слова, красовалось объявление о потерявшемся псе, и на каждой фотографии мордочка животного была закрашена, чтобы его невозможно было узнать. При виде этого Вайолет почему-то почувствовала себя виноватой, хотя причин для чувства вины у нее и не было, но они словно были тут незваными гостями и зашли слишком далеко. Конечно, у нее были такие же права на то, чтобы разъезжать по улицам этого селения, как и у местных жителей. Правда, на улицах они больше никого не увидели. Улица сменилась проездом, тот — аллеей, и все они были отмечены одним и тем же указателем «К долине». Вайолет даже подумалось: может, эти указатели расставили тут, чтобы сбить с толку чужаков? А потом Лоуренс подался вперед, с жаром потрясая сложенными, как для молитвы, руками — он точно и впрямь молился.

— Вот оно! — воскликнул он.

Эта дорога была прямой, и дома с одной ее стороны, расположенные ближе к цели их путешествия, были в два раза выше бунгало напротив. Наверное, их построили так, чтобы жильцы смогли насладиться тем самым потрясающим видом. Проехав половину улицы, Лоуренс сказал:

— Да, это здесь.

Вайолет едва успела выключить двигатель, как ее муж, отстегнув ремень безопасности, уже выскочил наружу. Догнав его, она увидела поросшую травой лужайку, тянувшуюся перед рядом домов. Забора с этой стороны улицы не было.

— Я уверен, что тропинка проходила тут, — заявил Лоуренс.

Если и так, от тропинки мало что осталось — неровный каменистый проход, почти заросший травой. Его можно было принять за неухоженный участок лужайки, по которой, собственно, и тянулась эта дорожка — от плит мостовой прямо к внушительному деревянному забору, возвышавшемуся за домами. Если когда-то эту тропинку создала сама природа, то дорожка была какой-то подозрительно прямой, невзирая на неровность очертаний. Стоило Лоуренсу ступить на нее, как Вайолет охватила тревога.

— Она проходит по чьей-то частной собственности, — сказала женщина, хотя едва ли этим можно было объяснить объявшее ее беспокойство. — Ты действительно считаешь, что нам нужно туда идти?

— У нас все равно есть право прохода. Они ведь не посмели ее закрыть, — возразил Лоуренс, следуя по тропе.

Едва они миновали дома, к дорожке с двух сторон подступили заборы, огораживавшие сады с тыльной стороны зданий. Заборы были не меньше семи футов в высоту — как и заграждение, перекрывавшее тропу за узкой улочкой, тянувшейся за садами.

— Нам просто нужно найти, как пройти дальше, — сказал Лоуренс.

Но Вайолет не видела способа пробраться за это заграждение — как и Лоуренс. Он метнулся вдоль забора по улице, да так быстро, будто точно знал, куда направляется, но прежде чем Вайолет устремилась за ним, уже успел вернуться. Прогулка в другую сторону улочки тоже ничего не дала, и Вайолет увидела, как муж сжал кулаки — так сильно, что пальцы на его руках, казалось, исчезли. В следующее мгновение он вдруг подпрыгнул, пытаясь заглянуть за заграждение.

— Мне кажется, я вижу…

Он не договорил — от приземления у него перехватило дыхание. И хотя прыжок явно дался ему нелегко, это лишь привело к новой яростной попытке подпрыгнуть еще выше — и в результате Лоуренс ухватился-таки за верх забора. Он как раз пытался подтянуться, когда Вайолет увидела какое-то движение в окне верхнего этажа соседнего дома. Женщина мыла внутреннюю сторону окна, когда заметила супружескую пару на улице. Вместо того чтобы махать руками, привлекая их внимание, она распахнула окно и осведомилась:

— Эй вы! Что вы, черт побери, там затеяли?!

Лоуренс, не разжимая рук, повернул к ней голову.

— Не изображаю из себя пса, если вы об этом хотели спросить, — отдуваясь, выдохнул он.

— Что вы сказали?! А ну-ка не двигайтесь! — Женщина захлопнула окно.

На мгновение Вайолет пришла в голову абсурдная мысль: эта женщина только что сказала Лоуренсу не отпускать забор. Его тело уже дрожало от натуги. Вайолет обхватила мужа за талию, чтобы помочь ему спуститься. Спрыгнув, он, видимо, ударился о землю — с его губ слетел стон, и Вайолет поняла, что ей не очень-то удалось ему помочь. Возможно, Лоуренсу захотелось оправдаться за такую слабость — он повернулся к жене и прорычал:

— Так значит, она решила спуститься сюда и перекинуться с нами парой слов? Уж для нее у меня слова найдутся!

— Лоуренс, давай не будем влезать в очередной скандал. Может, просто уйдем отсюда?

— Мне почти удалось увидеть его. И я не успокоюсь, пока и тебе не покажу, — заявил он.

Сзади послышался скрежет отодвигаемого засова. Калитка в заборе распахнулась, и женщина встала в проеме, точно страж своего сада. Она была уже в летах, но явно старалась скрыть следы старения тщательно нанесенным макияжем: благодаря косметике ей если и не удавалось выглядеть молодой, то хотя бы морщинки были почти незаметны. Седые серебристые волосы были уложены так аккуратно, словно и не волосы это были, а меховая шапочка. При виде нее Вайолет почувствовала себя растрепанной и неопрятной.

— Так что вы сказали о собаке? — с вызовом бросила женщина Лоуренсу.

— Я искал этого пса. Похоже, вы все его здесь ищете.

Вайолет не поняла, пытается он задобрить эту женщину или разыгрывает ее.

— И я хотел насладиться здешним видом, открывающимся на долину.

— Отсюда его не видно.

— Может быть, вы могли бы подсказать нам, как добраться до места, где им можно было бы полюбоваться?

— Это невозможно. Как вы сами сказали, это здешний вид. Им любуемся только мы.

— Едва ли вы имеете право так поступать, знаете ли. Нельзя просто закрыть какую-то часть мира от людей.

— Это не часть мира.

У Вайолет возникло ощущение, что она слушает какой-то абсурдный разговор, смысл которого ей никак не удавалось понять. Возможно, этот смысл ускользал и от Лоуренса.

— И я задала вам вопрос, — напомнила женщина. — Какое вы имеете отношение к нашему псу?

— Никакого. Я вообще собак не очень люблю, а если бы и любил, вряд ли был бы так одержим проблемой этого вашего пса, как, похоже, все здешние жители.

— В таком случае вам тут делать нечего. Советую убираться подобру-поздорову.

— Ну уж нет, я намерен разобраться, из-за чего же оказался здесь. — Наверное, Лоуренс понял, как странно прозвучала эта фраза, и потому не сдержался: — И вообще, если вы считаете, что мы незаконно вторглись на вашу территорию, почему бы вам не вызвать полицию и не узнать, что они скажут по этому поводу?

— Нам не нужна полиция.

Если эти слова и прозвучали как угроза, они лишь раззадорили Лоуренса.

— Значит, делайте, что хотите! — выпалил он. — А пока что, простите, но я продолжу свои поиски.

Он устремился в конец улицы.

— Может, вы бы разрешили моему мужу найти это его заветное место? Он бывал здесь еще ребенком, понимаете? — обратилась к женщине Вайолет.

— А теперь он кем стал? Нельзя позволять ему бродить здесь. — И с этими словами женщина захлопнула калитку прямо у нее перед носом.

Вайолет возмущенно уставилась на забор дома, будто бросая жившей здесь женщине вызов, но тут же пожалела об этом: когда она отвернулась от калитки, Лоуренс уже скрылся из виду.

— Лоуренс! — позвала она, и в голосе ее слышался упрек.

Она поспешила в конец улочки — наверняка там где-то был поворот, а вовсе не тупик, как показалось Вайолет из-за охватившей ее паники. Она почти добралась до последнего на улице дома, когда услышала голос мужа.

Он вскрикнул от восторга, почти закричал, но она не сумела разобрать, что за слова слетели с его губ.

— Лоуренс! — повторила Вайолет, но он явно был увлечен чем-то настолько, что не ответил.

Дойдя до поворота, она запыхалась, да и идти у нее получалось куда медленнее, чем, как Вайолет полагала, она была способна. По крайней мере, теперь она поняла, почему Лоуренс так обрадовался. Прямо за поворотом в заборе зияла дыра.

Лоуренса по-прежнему не было видно. Судя по всему, он пробрался-таки в этот проем. Дырка в заборе была не более четырех футов в ширину. Округлая, с неровными краями, она темнела в нижней части забора — тут доски казались старыми, какими-то ветхими, будто этот участок забора построили куда раньше остальных. Вайолет почему-то представились врезные дверцы, которые некоторые владельцы кошек и собак устанавливают для своих питомцев на входе в дом, — наверное, этот проем мог приманить и того потерявшегося пса.

— Лоуренс! — присев у дырки в заборе, повысила голос Вайолет.

Заглянуть внутрь, просто наклонившись, не удавалось, и от сидения на корточках у нее заболела спина — боль огнем прокатилась по позвоночнику к основанию черепа. Ей пришлось встать на четвереньки на шершавые бетонные плиты, которыми была вымощена улочка, и просунуть голову в проем. Предзакатное солнце ударило ей прямо в глаза, и Вайолет едва рассмотрела край скалы, за которой оно садилось — тонкая полоска ослепительного сияния. Ей показалось, или по тем скалам действительно проходила какая-то дорога — может быть, та, по которой они приехали к этому селению, или же другая? Вайолет зажмурилась, а потом решительно распахнула глаза, присматриваясь. Но это не очень-то помогло: солнце то ли уже укрылось за скалами, то ли спряталось за облаком, и теперь в дыру в заборе она видела только какой-то мертвенно-бледный свет, будто за забором протянулось пустое, безликое пространство, как если бы это заграждение установили на самом краю обрыва.