Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Исторический детектив
Показать все книги автора:
 

«Гримпоу и перстень тамплиера», Рафаэль Абалос

Константино Бертоло — без тени сомнения.

Мы живем в удивительном мире. Нам хочется понять то, что мы видим вокруг, и спросить: каково происхождение Вселенной? Какое место в ней занимаем мы, и откуда мы и она — все это взялось?

Стивен Хокинг. Краткая история времени

Часть I

Аббатство Бринкдум

Труп на снегу

Из-за тумана он не мог ничего разглядеть дальше собственных ног на снежном покрове, устилавшем горы. Поэтому Гримпоу и не заметил трупа, пока не споткнулся о него и не упал ничком на землю. Только тогда, заметив роковую находку, он с ужасом посмотрел на лицо спокойно лежавшего, будто дремлющего покойника. Движимый страхом, Гримпоу тут же вскочил и со всех ног побежал к хижине, выпуская пар изо рта, как олень, преследуемый стаей голодных волков.

— Зачем так ломиться? — спросил Дурлиб, открыв дверь, в которую Гримпоу колотил как сумасшедший.

— Тут… неподалеку… труп какого-то мужчины! — выдохнул Гримпоу дрожащим голосом, указывая на заснеженный еловый лес, расстилавшийся у него за спиной.

Дурлиб побледнел.

— Ты уверен? — настороженно спросил он.

Гримпоу лишь кивнул в знак подтверждения и принялся сбрасывать на пенек кроликов, не сумевших увернуться от его стрел у ледяных водопадов долины.

— Подожди минутку, я схожу за мечом, — сказал Дурлиб.

Он вошел в хижину, взял свою меховую накидку и прицепил к поясу длинный меч, который всегда вешал у дверей.

— Пойдем, Гримпоу, отведи меня туда, где ты нашел этого человека.

И оба они отправились на поиски трупа неизвестного рыцаря, призраками растворяясь в тумане.

Гримпоу шел быстро, держа в левой руке лук с полным колчаном стрел за спиной, готовый в любую минуту пустить оружие в дело. Стук сердца отдавался в груд и барабанной дробью, взгляд был устремлен на оставшиеся после его пробежки до хижины следы на снегу. Те были отчетливыми и глубокими, так что ошибиться было невозможно. Требовалось лишь придерживаться той же дороги через овраги и бурелом, и труп будто все еще пребывающего во сне человека, лежавшего на снегу, снова должен быть оказаться перед глазами.

— Вон он! — вскрикнул Гримпоу, различив силуэт человеческого тела, наполовину засыпанного снегом.

Дурлиб остановился рядом.

— Стой здесь и не приближайся, пока я не разрешу, — велел он.

Труп лежал на боку, устремив взгляд в облачное небо: казалось, последним его желанием перед тем, как встретить смерть, было проститься со звездами. На вид мертвецу было лет шестьдесят, а судя по одежде и плащу из плотного сукна за спиной, не приходилось сомневаться в его благородном происхождении. Дурлиб не торопясь подошел, встал на колени перед погибшим рыцарем и закрыл ему глаза. Кожа покойного имела синеватый оттенок, с длинных волос, седых бровей и бороды свисали крошечные ледяные сталактиты, а на иссохших губах, казалось, вырисовывалось подобие улыбки.

— Он умер от холода, — сказал Дурлиб, внимательно осмотрев тело. — Я не вижу ни одной раны, вряд ли его убили. Скорее всего, он отстал от кавалькады и заблудился вчера ночью среди тумана. Холод проник в вены и остудил его кровь. Несмотря на свою несчастную смерть, думаю, он умирал тихо, — добавил вор.

И в этот миг Дурлиб обратил внимание на левую руку покойника: она была плотно сжата в кулак, как будто он держал в ней некую ценную вещь, с которой не пожелал расстаться даже в последние минуты жизни. Дурлиб взял окоченевшую руку и стал разжимать палец за пальцем, пока не показался отшлифованный круглый камень размером с миндальный орех. Он был странного цвета, который так просто не определить, и, казалось, менял оттенки, когда его вертели в руках.

— Что там такое? — спросил Гримпоу, сгорая от любопытства.

— Иди сюда, — сказал Дурлиб.

Когда Гримпоу подошел и начал всматриваться в лицо покойника, ему снова почудилось, что тот похож на спящего человека. «Возможно, смерть — всего лишь вечный безмятежный сон», — подумал юноша. Но тут он заметил камешек в руке у Дурлиба и спросил:

— Что это?

— Может быть, этот камень служил бедняге амулетом, и он взял его в руку незадолго до смерти, понимая, что пришло время отдать Богу душу, — сказал Дурлиб, бросив Гримпоу камешек. — Возьми себе. Теперь с этим камнем связана твоя судьба, — загадочно добавил он.

Гримпоу поймал камень на лету и, несмотря на ледяной горный воздух, почувствовал тепло, исходящее от куска скалы.

— Что ты хочешь сказать? — спросил он в замешательстве.

Гримпоу в первый раз слышал, чтобы приятель говорил столь таинственно.

— Мне кажется, что, если это амулет, он защитит тебя от злых духов и принесет удачу, — ровным тоном ответил Дурлиб.

— У меня уже есть амулет, — сказал Гримпоу, распахнув камзол и снимая с шеи маленький льняной мешочек, в котором хранились листья розмарина. Этот талисман на него надела мать еще в детстве.

— Ну, теперь у тебя два амулета, и не бывать сглазу и порче, способным причинить тебе вред, а вот судя по заледеневшему лицу этого человека, холод таит угрозу. Этому бедолаге, похоже, его амулет не сильно помог.

Гримпоу вспомнил, как мать частенько говорила ему что он родился в одно время с XIV веком и, судя по тому что пророчила полная луна, озарившая небо в ночь его рождения, будущее, должно быть, уготовило ему удачу и всевозможные блага, в которых ей самой было отказано превратной судьбой. Он провел кончиками пальцев по гладкой поверхности камня: неужели предсказания матери начинают сбываться? Однако что-то внутри него опасалось грядущих событий, о которых он едва ли мог догадываться, но от которых на душе становилось тяжело. Он подумал, что беспокойство вызвано необычной находкой: у него до сих пор стояло перед глазами бездыханное тело. Впрочем, несмотря на юный возраст Гримпоу, это был далеко не первый труп, который ему довелось увидеть. В разгар мора смерть в комарке Ульпенс бывала частой гостьей. Гримпоу видел трупы мужчин и женщин, стариков и детей, сваленные у ворот кладбища в огромную кучу, издалека походившую на темную бесформенную массу.

Тут изумленный голос Дурлиба прервал размышления Гримпоу.

— Посмотри на это чудо! — воскликнул приятель, не скрывая своей радости.

Дурлиб скинул с себя меховой плащ, расстелил на снегу и высыпал на него содержимое кожаной сумки, которую обнаружил под трупом.

Под бледными лучами солнца, пробивающимися сквозь туман, засверкали два кинжала разных размеров, с рукоятями слоновой кости, украшенными сапфирами и рубинами. Из той же сумки высыпались серебряные монеты, драгоценности, запечатанное письмо и золотая печать в резной шкатулке вроде тех, какие в свое время использовали короли и прочие знатные люди, чтобы заверить подлинность какого-либо документа или послания.

— Ты ведь не оставишь эти богатства себе, правда? — взволнованно спросил Гримпоу.

Никогда прежде ему не доводилось видеть таких сокровищ.

Дурлиб недоверчиво посмотрел на него.

— Что ты такое говоришь? Мы же разбойники и воры, ты забыл?

— Да, но мы не станем обворовывать мертвеца! — настаивал Гримпоу, сам удивляясь свой смелости.

— Пойдем-ка отсюда, приятель! За всю мою жалкую жизнь беглеца и разбойника мне никогда не попадались в руки такие ценности, а ты просипи» оставить их здесь? Да ты сошел с ума! — разозлился Дурлиб.

Гримпоу нервно вертел в руке камень, пытаясь найти доводы, способные переубедить Дурлиба.

— Мы даже не знаем, кто такой этот мертвец, откуда он и как очутился в здешних горах. Может, кто-нибудь знает, что он проезжал здесь, и скоро его начнут искать.

— Это вред ли, ночью шел снег, и все следы замело, — попытался успокоить приятеля Дурлиб.

— А лошадь? — настаивал Гримпоу.

— Если у него и была лошадь, о ней позаботятся волки.

— Волки не смогут сожрать поводья и седло, и, если кто-нибудь найдет их, нас обвинят в убийстве и казнят, — стоял на своем Гримпоу, сам себе удивляясь: никогда раньше ему не удавалось изъясняться с такой четкостью.

— Об этом я не подумал, — согласился Дурлиб, почесывая затылок. — Будет лучше, если мы сначала спрячем сокровища, а потом вернемся и похороним тело до того, как стемнеет. У истинных христиан принято предавать тело земле, а не оставлять на съедение хищникам. Благодаря этим сокровищам мы станем богачами, душа мертвеца упокоится с миром, а наши души очистятся от всех грехов. — И Дурлиб перекрестился, словно проповедник.

— Надо известить настоятеля Бринкдума, — сухо произнес Гримпоу.

Дурлиб не сумел скрыть удивление.

— Настоятеля? Этот настоятель — самый настоящий вор, каких не видывал свет с начала своего существования! Я почти уверен, что, прознав об этих богатствах, он тут же все заберет в плату за бесконечные молитвы и панихиды по душе усопшего.

— Он мог бы выяснить, кто этот человек, и похоронить его в монастыре, как подобает истинному рыцарю, — настаивал Гримпоу, не желавший обворовывать мертвеца.

— Не сомневайся, что он не забудет взять щедрое вознаграждение за свои труды со столь знатного покойника, — сказал Дурлиб с ухмылкой.

— Это уже не наше дело, — отрезал Гримпоу.

Дурлиб долго молчал, и Гримпоу решил, что тот наконец сдался, но не тут-то было.

— И все-таки интересно, кто мог отправиться в путешествие по этим горам, да еще с такими сокровищами? — проговорил Дурлиб.

— А ты как думаешь? — ответил Гримпоу вопросом на вопрос.

— Возможно, он из тех крестоносцев, что возвращались с богатствами неверных из Святой Земли, или паломник, желавший искупить грехи в одной из здешних святынь. Быть может, это низверженный король, бежавший прочь из своих далеких владений с тем, что уместилось в его сумке, а может, простой разбойник, как и мы; переодевшись в одежды знатного господина, он пытался скрыться от преследования. Как бы там ни было, ясно то, что он не из наших краев. Я никогда не видел таких красивых кинжалов, с рукоятками из слоновой кости и лезвием такой стали. — В голосе Дурлиба сквозила неуверенность.

— Видно, он хотел передать кому-то послание, — сказал Гримпоу, указывая на письмо.

Дурлиб взял конверт в руки и осмотрел со всех сторон. Потом достал золотую печать из шкатулки и сравнил с той, что была на конверте. Печать представляла собой круг в виде змеи, кусающей себя за хвост. Непонятные знаки окружали змею.

— На письме та же печать, — заявил он, сравнив рисунки. — Возможно, если мы откроем послание, то узнаем что-нибудь об этом господине.

Дурлиб посмотрел на приятеля, будто надеясь встретить в его взгляде согласие вскрыть письмо и узнать его содержимое, но беда была в том, что никто из них не умел читать. Именно тогда Гримпоу начал ощущать некую непонятную силу, исходившую от камня, который он вертел в руке, словно детскую игрушку.

— Открывай! — сказал он решительно.

Дурлиб аккуратно вскрыл письмо маленьким ножиком. По его лицу Гримпоу сделал вывод, что тот ничего не понял.

— Черт знает что такое! Что еще за знаки? — проговорил Дурлиб вполголоса.

— Дай сюда! — сказал Гримпоу.

Он окинул взглядом письмо, и тут же в его голове промелькнул смысл послания, словно для него эта цепочка символов не представляла никакой загадки.

Иллюстрация к книге

— «На небе есть свет и тьма. Аидор Бильбикум. Страсбург», — без запинки прочитал Гримпоу, сам не понимая, каким образом ему в голову пришли именно эти фразы, а не какие-то другие.

Дурлиб взглянул на него с недоверием.

— Откуда тебе знать, что там написано?

— Сам не пойму, — сказал Гримпоу. — Я читаю это послание, не зная языка, будто произношу слово «птица» или любое другое, не имея понятия, как оно пишется. Думаю, мой новый амулет помог понять смысл этого загадочного послания.

Гримпоу чувствовал, что камешек словно плавится в его руке, врастая в кожу. Ему казалось, что необъяснимым образом мир великих познаний неожиданно распахнулся перед ним. Юноша решил, что мертвец завладел его душой.

Вдруг ледышки, которые свисали с волос покойника, стали таять, превращаясь в прозрачные капли, его лицо постепенно приобретало розоватый оттенок, а тело, словно восковая кукла, поднесенная к огню, начало плавиться прямо на снегу, пока не исчезло вовсе.

— Черт возьми! Пусть меня вздернут на виселице Ульпенса, если это не проделки дьявола! — воскликнул Дурлиб, не веря своим глазам.

Гримпоу, однако, не сильно удивился необычайному происшествию.

— Думаю, этот человек вернулся туда, откуда пришел, — сказал он задумчиво, не переставая вертеть в руке камень.

Дурлиб растерянно посмотрел на него.

— И что же это за чудесное место, куда уходят мертвецы средь бела дня?

— Точно не знаю, но с того мгновения, как взял этот камень, я чувствую, будто неведомая сила позволяет мне видеть то, что ты никогда не мог себе и представить, — сказал Гримпоу.

— Брось, Гримпоу! Ничего не хочу знать! Пять минут назад перед моим носом лежал мертвец, а теперь его нет! Тут не обошлось без проделок злого колдуна. И уж поверь мне, он точно заключил сделку с дьяволом. — И Дурлиб снова перекрестился.

— Ни Бог, ни сатана тут ни при чем, поверь мне, — сказал Гримпоу уверенно.

— Как бы там ни было, я больше не останусь в этом злополучном лесу ни на минуту. Не хочу, чтобы какой-нибудь призрак отрезал нам головы и прибил их к позорному столбу на радость грифам.

Дурлиб быстро собрал все богатства, которые остались от исчезнувшего покойника, и сложил их в сумку.

— Ты никогда не верил в привидения, Дурлиб! К тому же что-то мне подсказывает, что у этого человека было какое-то поручение, какая-то миссия, которую он так и не смог завершить. Мы должны довести дело до конца, отплатив тем самым за сокровища, доставшиеся нам так легко, — сказал Гримпоу.

По лицу Дурлиба было заметно, что он серьезно опасается за душевное здоровье своего друга. Он явно полагал, что загадочный камешек, который теперь служил Гримпоу амулетом, лишил приятеля рассудка.

— А может, его миссия заключалась в том, чтобы отправиться в заснеженные горы, встретиться со смертью, передать нам эти богатства и исчезнуть, как Христос после того, как его распяли? — пред положил Дурлиб с усмешкой.

— Кто знает… Может, он проходил здесь, направляясь в другое место, возможно в Страсбург, чтобы отнести самому Аидору Бильбикуму это запечатанное письмо, — размышлял вслух Гримпоу.

— Ты можешь думать, что хочешь, вот только дьявол со своей свитой — колдунами, волшебниками и чернокнижниками — способен творить чудеса вроде тех, свидетелями которых мы оказались; чую нутром — не к добру это все. Так что, пожалуй, и вправду лучше отправиться в аббатство Бринкдум до того, как ночная тьма окутает лес. Мы успеем в церковь на последнюю службу и очистим наши тела и души священной водой. Только так мы сможем избежать урона, который может нанести дух мертвеца, ведь, возможно, он был колдуном или даже чародеем.

— Теперь я вижу, что твоя алчность не уступает вере во всякую чушь, — усмехнулся Гримпоу. — Но не думаю, чтобы мертвый рыцарь, который столь щедро оставил нам такие сокровища, намеревался мстить. Кроме того, мы никак не навредим покойнику, если похороним его рядом с алтарем в аббатстве.

Дурлиб нахмурил брови; было видно, что его терзают сомнения.

— Несмотря на твой новый дар предсказывать события, я все равно очень боюсь, что проклятие мертвеца принесет тебе немало неприятностей и будет нашим верным спутником до конца жизни.

— Забудь свои страхи, Дурлиб! Даже и не знаю, к чему приведет эта злосчастная находка, тут же испарившаяся на наших глазах, но зато я абсолютно уверен в том, что камень, согревающий сейчас мою руку, поможет открыть тайну, которая так тебя беспокоит, — уверенно заявил Гримпоу.

— С меня хватит богатств, которые нам посчастливилось стащить у мертвеца, обладающего свойством исчезать. Но я не из тех, кто бросает друга в беде. Конечно, я помогу тебе разобраться в этой таинственной истории, тем более что нас ждут великие дела! Ты ведь знаешь, меня всегда тянуло на приключения! — Этими словами Дурлиб закончил свою пламенную речь.

— Тогда не будем терять ни минуты, скорее в аббатство!

По мере того как друзья спускались в ущелье к аббатству, туман, словно назло, сгущался, поднимаясь изящными лоскутками, из-за чего невозможно было разглядеть даже деревья вокруг. Но снежный покров делался все тоньше, и вскоре идти по узкой тропинке, которая вела в долину, стало проще. Страхи Дурлиба постепенно рассеялись, как, впрочем, и туман. Юноша шагал рядом с Гримпоу, напевая любимую песенку. Дурлиб часто пел ее, находясь в хорошем расположении духа.

Он вообще любил музыку: умел играть на виуэле, читал наизусть романсеро, проделывал магические трюки и фокусы с ловкостью и проворством известных хугларов и уличных акробатов из окрестных комарок.

Но прежде всего Дурлиб был обманщиком и мошенником, способным обокрасть любого. В его сети мог попасться кто угодно: простой крестьян или заплутавший странник, угрюмый пилигрим или ушлый торговец, скромный монах и даже бывалый рыцарь. Он дурил как словом, так и ловкостью рук, а иногда не брезговал воспользоваться мечом. Знакомство Дурлиба с Гримпоу произошло за год до весенних праздников, когда Гримпоу трудился в мрачной и вонючей таверне своего дядюшки Фельсдрона по кличке Порох в Рикельвире, куда Дурлиб обычно захаживал, чтобы повеселить шуточками местных пьяниц со всех окрестных деревень. Как-то раз Дурлиб обчистил карманы компании простодушных ремесленников, которые согласились сыграть с ним партию в кости. В ту ночь разразилась жуткая гроза. Дурлиб уже собирался домой, когда его узнал один богатый торговец, у которого он тем же утром украл все сбережения, угрожая мечом на перекрестье дорог. Заплатив несколько монет, торговец попросил Гримпоу проследить за мошенником, куда бы тот ни пошел, а сам побежал за людьми сеньора, который вершил правосудие в стенах Рикельвира. Купец хотел, чтобы грабителя посадили за решетку и казнили без замедления на главной площади города с рассветом солнца. Однако небезразличный к судьбе незнакомца и втайне сочувствовавший ему Гримпоу поспешил предупредить воришку о грозившей опасности. Дурлиб влил в себя графин вина, вытер рот рукавом своего камзола и сказал:

— Тяжела же судьба изгнанника! — Сообщнически подмигнув Гримпоу, он добавил: — Есть другой выход из таверны, чтобы я мог улизнуть до того, как солдаты графа выпотрошат мне кишки, словно свинье, набитой желудями?

Гримпоу знаком велел следовать за собой и, воспользовавшись невнимательностью дяди, вывел нового знакомца на задний двор таверны через погреб, затянутый паутиной и заваленный бочками с вином. Там он открыл ворота, через которые въезжали телеги в пору сбора винограда, и попросил Дурлиба, чтобы тот подождал немного снаружи. Затем он направился к небольшому стойлу, где его дядя Фельсдрон держал старую кобылу.

Гримпоу запряг ее, положил потертую попону вместо седла на спину лошади и вернулся, подгоняя животное изо всех сил, дабы поскорее уехать прочь.

— Чем я могу отплатить тебе за столь щедрую помощь? — спросил Дурлиб, намереваясь вытащить несколько монет из кошелька, который прятал под камзолом.

— Возьми меня с собой, — ответил Гримпоу не задумываясь. — Когда этот торговец и мой дядя раскроют обман, они с радостью высекут меня, да так, что на спине живого места не останется.

В его глазах читалось отчаяние, он словно умолял Дурлиба не бросать его.

Дурлиб смотрел на него и думал, как же поступить с этим отчаянным парнишкой. В конце концов он буркнул:

— Быстро залезай на клячу и бежим, покуда эта свора не обнаружила наше исчезновение и не бросилась нам вслед. Если схватят, нам несдобровать!

Не в силах скрыть радость, Гримпоу ловким прыжком вскочил на лошадь, и они помчались что было сил под проливным дождем в дом его матери в деревню Обернальт. Деревушка находилась примерно в часе езды от Рикельвира; там беглецы намеревались заночевать.

— Не похоже, чтобы тебе была по душе компания твоего дядюшки, — заметил Дурлиб в перерыве между раскатами удаляющейся грозы и вспышками света, озарявшими линию горизонта.

— Это муж сестры моей матери и единственный благополучный человек в нашей семье. Мой отец уже года два как умер от оспы, и мать послала меня к дяде, чтобы я не умер от голода, а заодно научился работать в таверне. В Обернальте урожаи совсем скудные, каждый год все погибает из-за холодного северного ветра. Моя тетя добрая женщина, а вот дядя Фельсдрон — настоящий Порох, часами ворчит и скандалит и почти все дни платит за мой труд оскорблениями, пинками да плеткой.

— А что думаешь делать теперь? — спросил Дурлиб, не отрывая глаз от темноты, в которую они понемногу погружались, оставляя позади маленький город Рикельвир.

— Если хочешь, могу стать твоим слугой, — ответил Гримпоу.

— У таких бродяг, как я, нет слуг. Да и, кроме того, мне нравится одиночество, а моя жизнь скитальца ничем не лучше твоей в таверне дяди.

— Но ты свободен идти куда вздумается! — возразил Гримпоу.