Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Документальная литература
Показать все книги автора:
 

«Ледяной призрак: истории с «Титаника»», Pичард Дэвенпорт-Хайнс

Посвящается Патрику Дикинсону и Дэвиду Кайнестону, а также светлой памяти Космо Дэвенпорта-Хайнса

Пролог

С гренландских гор, покрытых вечными снегами

«Больше всего поражали тишина, пустынность и непроницаемость этого нового мира: нас окружали лед, скалы и вода, ни один звук не нарушал эту тишину; не было слышно, как морская вода бьется о берег, не было видно птиц или других живых существ; полуночное солнце, к этому времени уже укутанное в прозрачную дымку, светило ужасным, таинственным светом на ледник и гору; на земле не было видно даже небольшого ростка, который бы свидетельствовал о ее плодородности, казалось, что эта пустошь пронизана вселенскими неподвижностью и безмолвием».

Маркиз Дафферин-Ава. Очерк путешествия в северные страны

 

Тому не было свидетелей. Все происходящее не было похоже на переломный момент в истории. Огромная глыба льда откололась от ледника и со страшным грохотом рухнула на фьорд. Возможно, это был ледник Якобсхавн, породивший большую часть крупнейших мировых айсбергов. Столетие назад Якобсхавн был самым быстрым ледником в мире, который продвигался от ледяной шапки со скоростью 65 футов в день, пока не достиг западного побережья Гренландии. Около 10 % всех айсбергов Гренландии произошли или оторвались от ледника Якобсхавн. После того как они откалывались от этого ледника, который сам возник в результате плотно утрамбованного снега, выпавшего над Арктической ледяной шапкой тысячелетием ранее, айсберги раскачивались и переворачивались в воде, пока, наконец, не обретали устойчивый баланс.

Несмотря на то что фьорд Якобсхавн населен людьми, Гренландия представляет из себя ландшафт, состоящий из бескрайнего пустынного пространства, непригодного для жизни человека. Нельзя ждать милости от природы на этой первобытной земле безжизненного мрака.

Здесь за долгой, темной, морозной зимой следует короткое лето, полное ярких красок, которые настолько великолепны, что Мэттью Хенсон, темнокожий американец, сопровождавший Роберта Пири во время экспедиции на Северный Полюс в 1909 году, пришел к заключению, что летняя полночь в ледовой пустыне Гренландии так же замечательна, как и нью-йоркские сумерки во время празднования 4 июля.

Эта земля принадлежит белым медведям, оленям, овцебыкам, волкам, песцам и зайцам-белякам. Орланы-белохвосты безраздельно царствуют в небе, особенно их много неподалеку от Мыса Фарвель, повсюду слышно карканье черных воронов, а на кайр и белых куропаток охотятся как на съедобную дичь, здесь можно увидеть пролетающих буревестников с большими, сильными крыльями, а также огромное количество пуночек и соколов. В этом крае водится много разной рыбы и моржей, но до недавнего времени на этот фьорд еще не ступала нога любителя развлечений.

И вот на эту пустыню, состоящую из первобытных скал и вечного льда, падает айсберг, который практически поворачивает вспять ход истории.

С 2000 года язык ледника Якобсхавн с угрожающей быстротой удалялся от побережья, и также набирал скорость поток плавучего льда, следующий за ним. Якобсхавн поистине является одним из наиболее знаменательных мест глобального кризиса. В настоящее время от ледника ежегодно откалывается 35 миллиардов тонн айсбергов, которые плывут в сторону океана, минуя фьорд. Над водой видна примерно одна восьмая часть айсберга, а оставшиеся семь восьмых, погруженные в воду, могут быть настолько глубоки, что айсберги вклиниваются в основание фьорда, застревают и остаются там до того времени, пока не разрушатся массой других айсбергов, которые с размаху врезаются в них, откалываясь от ледника. Поскольку большая часть айсберга находится под водой, то их дрейфом в основном управляет течение, а не ветер.

Некоторые айсберги, плывущие из Исландии, относятся Восточно-Гренландским течением к Мысу Фарвель, где присоединяются к тысячам других айсбергов, отколовшихся от западных ледников. Затем вместе они перемещаются в Море Баффина. Там их подхватывает Лабрадорское течение и относит в сторону Большой Ньюфаундлендской банки. Многие айсберги садятся на мель у побережья Лабрадора или в северной части банки, где и происходит их разрушение. Впервые они появляются у большой Ньюфаундлендской банки где-то в самом начале марта — это «холодные чудовища, которые очень красивы, когда вы на них смотрите, и смертельно опасны при столкновении с ними», — как охарактеризовал айсберги один из капитанов компании «Кунард» («Кунард Лайн» — британская компания оператор трансатлантических и круизных лайнеров, названная в честь одного из своих основателей — Самьюэля Кунарда. — Прим. перев.), совершавший рейс через Северную Атлантику. К концу июня они исчезают. Обычно за год около 300–350 айсбергов дрейфуют к югу от Ньюфаундленда. И около 50 течение относит к югу от Большой банки.

Кроме бомбардировок не существует какого-либо иного способа разрушить айсберг, еще можно дождаться момента, когда он растает. Самые крупные из них могут проплыть около 2500 миль, прежде чем солнце растопит их где-то неподалеку от 40-й широты. В погожий ясный день с мостика океанского лайнера можно увидеть крупный айсберг на расстоянии в 16–20 миль. Когда светит яркое солнце, он выглядит как светящаяся белая громада. При густом тумане его мрачную массу не обнаружить дальше 100 ярдов. В хорошую погоду безлунной ночью айсберг видно на расстоянии четверти мили, а при свете луны его можно заметить и в нескольких милях от корабля.

Ледяное поле — огромные пласты льда, взгроможденные друг на друга ветром и течением, — формируется в морской воде. Оно практически непроходимо, и любому попавшему в него кораблю будет очень сложно выбраться без повреждений.

Ледяное поле дрейфует из Арктики на протяжении всего года. Лабрадорское течение несет его в сторону юга, добавляя к нему береговой лёд. Часто на пути своего следования оно наскакивает на мель. Ледяное поле в отличие от айсбергов зависит от ветра, и ежегодно в начале февраля оно покрывает собой большую часть Большой Ньюфаундлендской банки. Там оно дрейфует, полностью отдавшись на милость ветра и течения, пока не растает. Его сложно увидеть на расстоянии, особенно ночью, но можно обнаружить благодаря мерцающему сиянию на небе, которое называется «ледовое небо».

Арктическая зима 1911–1912 годов выдалась исключительно мягкой. Это способствовало тому, что айсберги стали в большем количестве откалываться от ледников, выступающих над западным побережьем Гренландии. Эти айсберги были крупнее обычных, это означало, что им потребуется больше времени, чтобы растаять, пока они дрейфуют в сторону юга. Таким образом, в апреле 1912 года в Атлантическом океане дрейфовало больше льда, чем обычно, и этот лед продвинулся дальше обычного в южном направлении. В течение предыдущих месяцев — в феврале и марте — в северной части Атлантики со стороны Ньюфаундленда происходили сильные штормы. Исчезло 3000-тонное зверобойное судно, унеся с собой 37 жизней; шхуна «Маги», в течение двух месяцев предпринимавшая попытки дойти из Португалии в Ньюфаундленд, в итоге разбилась о лед, после того как в ней образовалась брешь, через которую стала поступать вода, и погиб один член команды. К началу апреля, когда шторм начал затихать, вся Северная Атлантика была практически усеяна мачтами, корабельной обшивкой и потерянным грузом. Более тысячи айсбергов скопились у восточного края Большой Ньюфаундлендской банки, где в течение долгого времени весьма редко можно было увидеть даже несколько айсбергов.

По мере того как Лабрадорское течение относило эти айсберги на юг, туда же вместе с ними устремился и пласт многолетнего дрейфующего льда площадью в 100 квадратных миль. С наступлением теплой погоды айсберги могут с огромным треском раскалываться на части, образуя большие глыбы льда и тем самым превращаясь в низкие плавучие ледяные горы. Но в апреле 1912 года самые большие айсберги не раскололись на части. Вместо этого твердые, безжалостные глыбы со скоростью 25 миль в день устремились в сторону судоходных путей Северной Атлантики.

Часть I

На земле

«Одна из самых сложных, практически невозможных для историков задач — это передать ощущение человеческого незнания чего-то в определенный момент времени».

Тимоти Гартон Эш. Факты — упрямая вещь

Глава первая

Посадка на корабль

««Морской порт, в котором нет ужасов моря, земля, открывающая двери к океану»… Враги или туристы, миссионеры или иммигранты, все они сошли здесь на берег или отправились в плавание, и спустя века их фантомы все еще витают над водами Саутгемптона».

Филипп Нуаре. Остров-шип

В 1901 году Герберт Джордж Уэллс сравнил городскую бедноту с айсбергом, с большей частью его твердой как камень массы, которая находится под водой. Он охарактеризовал бедняков как «погрязшую в нищете часть социального организма, множество людей, не имеющих лидера и цели, которые дрейфуют в сторону пропасти». Эта опустившаяся масса неимущих людей была собрана по всему миру. Ее рост увеличивался по мере того как разрастающиеся маршруты железной дороги и пароходных компаний с большей легкостью перевозили мигрантов из удаленных мест в большие города. Если айсберг был метафорой, то огромный современный лайнер явился парадигмой западного общества — «чудовищным плывущим Вавилоном», как написал один из пассажиров Титаника во время первого рейса этого корабля. Г. К. Честертон провел похожую аналогию между современными лайнерами и обществом, построившим их. «Вся наша цивилизация в действительности очень похожа на Титаник; они схожи в своей власти и бессилии, своей безопасности и незащищенности, — написал он после гибели корабля. — Не существовало какой-либо разумной пропорции между степенью заботы о роскоши и веселье и заботе о нужде и отчаянии. Эта схема делала слишком много во имя процветания и слишком мало для избавления от нищеты и страданий — в этом она похожа на современное Государство». Спустя более 80 лет, эта парадигма вылилась в классовую войну. Фильм «Титаник» Джеймса Кэмерона демонизировал богатых американцев и образованных британцев, придав анафеме их эмоциональную сдержанность, добропорядочный стиль одежды, педантичные манеры и грамотную речь, и в то же самое время представил романтическим героем бедного неграмотного ирландца.

Если бы фильм Кэмерона изобразил бедных так же карикатурно, как и богатых, то в обществе возник бы резонанс. Вместо этого Председатель КНР Цзян Цзэ Минь приветствовал фильм как притчу о классовой войне, в которой «пассажиры третьего класса (пролетариат) доблестно сражаются против команды корабля (трусливых капиталистических болонок и марионеток)». Он призывал своих товарищей марксистов посмотреть фильм с целью изучить классовые различия. Подобным образом издатель газеты Liberation Серж Жюли рассказал своим собратьям марксистам, что этот фильм повествует о самоубийстве классового общества посередине Атлантики, а не о тонущем корабле.

Отсеки, построенные на океанских пароходах по классовому признаку, были скорее основаны на власти денег, а не на понятиях о социальной справедливости. Американец немецкого происхождения Эдвард Штайнер описал, как после шторма, разыгравшегося посредине океана в 1906 году, замученные морской болезнью пассажиры третьего класса Атлантического лайнера робко протискивались из трюма. Они выглядели потрясенными, бледными и растрепанными. На палубе они разыграли увеселительный спектакль для богатых пассажиров, которые, находясь на просторной верхней палубе, глядя на них сверху вниз «с сожалением и ужасом, развлекались тем, что бросали сладости и гроши в эту обреченно выглядящую толпу» эмигрантов, желавших стать американцами. «Эта возможность посмотреть сверху вниз на пассажиров кают третьего класса таит в себе все удовольствия развлекательной экскурсии в бедные районы и в то же самое время полностью исключает опасность подхватить какую-либо заразу от проживающих там людей». Штайнер продолжает: «поскольку барьеры, разделяющие между собой классы, на современном лайнере настолько же прочны, насколько они прочны в любом обществе, где существует социальное расслоение, и нигде более они не являются более искусственными или более навязанными. Всего какие-то двадцать долларов могут вознести человека в пассажирскую каюту на верхней палубе или сослать в трюм. Двадцать долларов решают, жить ли человеку в чистоте, дышать свежим воздухом, спать на белоснежном белье и наслаждаться безупречным сервисом, или же быть втиснутым в темный отсек, где вода и мыло являются предметами роскоши, где сырой и вязкий хлеб, а у мяса полностью отсутствует вкус и сервис крайне ненавязчив.

Двадцать долларов определяют будет ли человек постоянно сталкиваться с опасностью, ежедневно подниматься и спускаться по скользкой лестнице и не иметь какой-либо защиты от ветра и волн, или же он превратится в изнеженного баловня, которого кормят деликатесами, защищают от сквозняков, возят на лифте от одной палубы к другой и обихаживают с нежной заботой».

Для миллионеров, находящихся на борту, а также для большого числа неимущих пассажиров пересечение Атлантики было обычной поездкой, которую они регулярно совершали не реже двух раз в год. Однако для многих это было нечто особенное. Океанское путешествие разделяет и отдаляет людей. Люди расстаются с чувством горести или радости, поскольку это расставание может быть связано с надеждой, сожалением или облегчением. Во время отправления лайнера некоторые думают только о своей следующей встрече, а другие настроены на расставание длиною в жизнь. Иногда отъезд может породить глубинную пропасть. Миграционное законодательство США предусматривает, что пассажиры, путешествующие разными классами, должны быть отделены друг от друга на борту лайнера закрывающимися на замок металлическими барьерами, чтобы ограничить возможность распространения инфекции, но некоторые препятствия, существующие между классами, являются более непреодолимыми, чем запертые двери. Все дело в деньгах. Сравните содержание карманов двух погибших пассажиров «Титаника», поднятых из океана: у Джона Джекоба Астора Четвертого («Полковника Джека»), самого богатого человека на борту, в карманах нашли 4000 намокших долларов, а в куртке Вассилиоса Катавеласа, 19-летнего рабочего с греческой фермы, содержались более скудные сокровища — карманное зеркальце, расческа, кошелек с 10 центами и билет на поезд до Милуоки.

Компания White Star Line, являющаяся оператором этого лайнера, позиционировала свои громадины как средство выражения расового превосходства, поскольку все это происходило в эпоху, когда выходцы из Африканского и Азиатского континентов обычно рассматривались как «подчиненная раса».

По заявлению своих владельцев, «Олимпик» и «Титаник» были не только крупнейшими в мире судами, они также представляли собой высшие достижения корабельной архитектуры и морской инженерной мысли; они насаждали превосходство в океане англо-саксонской расы. Оба лайнера «получили высокую оценку как великие достижения XX века». Подобная кричащая самоуверенность вскоре стала восприниматься окружающими как признак ужасной гордыни. Саутгемптон, расположенный на южном побережье Англии, стал новым портом компании «Уайт Стар Лайн», откуда отправлялись лайнеры в Нью-Йорк. В IX веке при короле англосаксов Альфреде Великом Саутгемптон был его гаванью. После Норманнского завоевания в 1066 году Саутгемптон стал жизненно важным портом на пути следования кораблей между герцогством Нормандия и королевством Англия. Римские баржи, торговые и военные суда, корабль «Золотая лань» (Golden Hind) Фрэнсиса Дрейка, привозивший испанское золото королеве Елизавете, — все они пользовались гаванью Саутгемптона.

После 1750 года Саутгемптон превратился в модный курортный город: здесь построили просторные, декорированные лепниной террасы в георгианском стиле, а окрестности города украсили роскошные виллы.

В 1815 году в Саутгемптон пришел первый пароход, а в 1839 году была открыта железная дорога до Лондона.

Однако в 1892 году компания «Лондонская и Юго-Западная железная дорога» (London & South Western Railway (L&SWR)) купила компанию Southampton Dock Company за 1 360 000 фунтов, и тем самым порт смог составить конкуренцию Ливерпулю. Саутгемптон обладал преимуществом, с которым не мог соперничать Ливерпуль: двойной прилив, вызванный тем, что остров Уайт выступает в Ла-Манш и тем самым изменяет направление отливов. Пароходы, принадлежащие компаниям «Норддойче-Ллойд» (Norddeutscher-Lloyd) и «Гамбург-Америка» (Hamburg-Amerika), уже останавливались в Саутгемптоне, совершая регулярные рейсы, перевозящие поток эмигрантов между Германией и Соединенными Штатами, но самым многообещающим стал день, когда в 1893 году лайнер «Нью-Йорк» (New York), принадлежащий американскому финансисту Джону Пьерпонту Моргану, вошел в док Саутгемптона, откуда его пассажиры смогли разъехаться в разные стороны благодаря Юго-Западной железной дороге. К 1895 году железнодорожная компания инвестировала 2 миллиона фунтов в развитие порта, благодаря чему поток пассажиров увеличился на 71 %. Затем компания «Норддойче-Ллойд» построила три быстроходных океанских судна «Кайзер Вильгельм дер Гроссе» («Император Вильгельм Великий») (Kaiser Wilhelm der Grosse) (1897), «Кронпринц Вильгельм» (Kronprinz Wilhelm) (1901) и «Кайзер Вильгельм II» («Император Вильгельм Великий»)) (Kaizer Wilhelm II) (1903), а лайнер «Дойчланд» (Deutschland) (1900) компании «Гамбург — Америка» в течение трех последующих лет неизменно получал награды за самый быстрый переход через Северную Атлантику (со средней скоростью, превышающий 23 узла).

У пассажиров первого класса, в особенности у богатых американцев, пропало желание ехать на поезде в Ливерпуль, чтобы затем пересесть на лайнеры компании «Кунард» (Cunard) или «Уайт Стар» (White Star), когда из Лондона они могли с большей легкостью добраться до быстроходных немецких пароходов, пришвартованных в Саутгемптоне.

В 1907 году «Уайт Стар» прекратила осуществлять перевозку пассажиров из Ливерпуля и открыла новый маршрут перевозок — из Саутгемптона в Нью-Йорк, через Шербур в Нормандии и Квинстаун в Ирландии, с заходом в Плимут, а не в Квинстаун на обратном пути.

Директор компании «Уайт Стар» лорд Пиррие стал директором Лондонской и Юго-Западной железной дороги, чтобы путем тесного сотрудничества укрепить взаимоотношения между этими двумя компаниями. В соответствии с потребностями компании «Уайт Стар» железнодорожники построили специальное грузопассажирское депо в Саутгемптоне, протяженностью в 700 футов, в котором предусмотрены пассажирские терминалы, откуда пассажиры будут подниматься на борт «Олимпика» или «Титаника».

Было отмечено, что «так же как Брайтон необходим Лондону, когда речь идет о развлечениях, так и Саутгемптон будет нужен Лондону, когда речь идет о бизнесе». Другие железнодорожники называли его «территориальными водами Лондона».

Но к 1911–1912 годам процветающее положение Саутгемптона пошатнулось. В течение долгого времени профсоюзы считали, что права моряков и корабельных пожарных постоянно попираются. В 1911 году они организовали забастовку, требуя повышения заработной платы, и после нескольких напряженных недель, во время которых в Саутгемптоне начала ощущаться нехватка денег, судовладельцы уступили требованиям бастующих. Этот результат воодушевил докеров, которые начали свою забастовку несколькими неделями позже. В августе были застрелены два человека, когда для разгона массовых беспорядков в доках Ливерпуля была задействована армия. Позднее в этом же месяце, во время первой национальной забастовки железнодорожников, солдаты опять застрелили двух человек, участвовавших в волнениях. 1 марта 1912 года в ходе продолжающихся беспорядков 850 000 шахтеров начали забастовку, требуя повышения минимальной оплаты труда. Как только закрылись шахты, работы лишились еще 1 300 000 металлургов, рабочих сталелитейной промышленности, моряков и рабочих других специальностей. Несмотря на то что правительство приняло законодательство, регулирующее минимальный размер заработной платы, забастовка следовала своему непреклонному импульсу и завершилась только 6 апреля. Из-за этого осталось недостаточно времени для того, чтобы привезти в Саутгемптон недавно добытый уголь и загрузить его в бункеры «Титаника». В результате пришлось позаимствовать 4427 тонн угля у других лайнеров, пришвартованных в пристани.

Валовая вместимость «Титаника» составляла 46 328 тонн. Длина судна равнялась 882 футам, а ширина составляла 92 фута. Восемь палуб лайнера достигали высоты 11-этажного дома. Верх каюты капитана на 105 футов возвышался над подошвой киля. Три миллиона заклепок было использовано для укрепления борта. Каждый из трех пропеллеров корабля был размером с ветряную мельницу. Стальной руль лайнера весил 101 тонну и имел высоту 783/4 фута. Общий вес трех якорей составлял 31 тонну. Четыре дымовые трубы (одна из которых была не настоящей, а построенной исключительно для эстетики) были диаметром 22 фута и возвышались на 81 фут над шлюпочной палубой. Поскольку лайнер обладал столь внушительными габаритами, то задолго до появления пассажиров необходимо было загрузить багаж с помощью высокого крана, который двигался вдоль судна по рельсам, уложенным в бетон причала.

Погрузка груза в трюмы «Титаника» была своего рода аналогом сокровищ XX века, описанных в поэме Джона Мейсфилда «Груз», где рассказывается о том, как испанский галеон перевозит редкие драгоценные камни и тропические специи, а квинквирема (крупный боевой корабль с пятью рядами весел, впервые появившийся в Риме во времена Первой Пунической войны. — Прим. перев.) из Ниневии (поселение, находившиеся на территории современного Ирака, в течение некоторого времени было столицей Ассирийского государства. — Прим. перев.) прокладывает себе путь сквозь воды Средиземноморья, везя на борту драгоценный груз — слоновую кость и павлинов.