Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Боевая фантастика
Показать все книги автора:
 

«Assassin’s Creed: Kлятвa пустыни», Оливер Боуден

Часть 1

1

Пустыня выглядела необитаемой, если не считать охотничьей хижины с плоской крышей, что торчала на горизонте, словно гнилой зуб. «Подходящее место», — подумал Эмсаф и направил свою лошадь к одинокому строению. Он оставил животное снаружи, в тени хижины, а сам вошел внутрь. В помещении было прохладно благодаря толстым глиняным стенам, отражавшим жар палящего солнца.

Эмсаф откинул капюшон и огляделся. Отнюдь не то место, где хочется задержаться. Внутри хижины было пусто и пахло сыростью. Но для задуманного мужчиной помещение подходило идеально.

А задумал он отнять чужую жизнь.

Эмсаф опустил на пол свой лук, рядом положил стрелу, вынутую из колчана, и лишь затем поднял свой взор к окошку, выходящему на пустынную равнину. Мужчина прищурился, выбирая лучший угол обзора, после чего опустился на колени, поднял с пола лук и прицелился, ища наиболее выгодную позицию для выстрела.

Удовлетворенный приготовлениями, Эмсаф вновь положил оружие на пол и съел последнюю дыню из купленных на базаре в Ипу. Осталось дождаться появления добычи.

Эмсаф ждал, думая о семье, оставленной в Хебену. Причиной разлуки стало сообщение из Джерти. Содержание послания настолько встревожило Эмсафа, что он тут же засобирался в путь.

— Появилось одно срочное дело, — сказал мужчина своим жене и сыну, — которое не терпит отлагательств. Я постараюсь вернуться домой как можно скорее, даю слово.

Своей жене Мерти Эмсаф посоветовал заняться посадкой овощей, не дожидаясь возвращения мужа, поскольку он может отсутствовать несколько недель, а то и месяцев. Своему семилетнему сыну Эбе Эмсаф поручил пасти гусей и уток и взял с мальчика обещание помогать матери управляться со скотом и свиньями. В том, что Эбе выполнит обещанное, отец не сомневался. Сын был славным мальчишкой, привыкшим повиноваться родителям и усердно выполнять поручаемую работу.

Близкие провожали его со слезами на глазах. Эмсаф и сам едва сдерживался. С тяжелым сердцем садился он в седло.

— Позаботься о матери, сынок, — сказал Эмсаф Эбе и быстро вытер слезу, сделав вид, что в глаз попала пыль.

— Я позабочусь, папа, — пообещал мальчишка, у которого дрожала нижняя губа.

Эмсаф и Мерти обменялись прощальными улыбками. Оба знали, что день прощания рано или поздно настанет, однако не предполагали, что это случится так скоро и так внезапно.

— Помолитесь за меня богам. Попросите, чтобы уберегли вас до моего возвращения.

С этими словами Эмсаф развернул лошадь и поскакал на юго-запад. Всего один раз оглянулся он на жену и сына, смотрящих ему вслед. Разлука с любимыми разрывала мужчине сердце.

По расчетам Эмсафа, путь от северной окраины Хебену до места назначения должен был занять дней двенадцать. С собой мужчина взял лишь самое необходимое. Передвигался Эмсаф в основном по ночам, сверяясь по луне и звездам, а днем спал, давая отдых себе и лошади. От жгучего солнца они укрывались в тени раскидистых терпентинных деревьев или в заброшенных хижинах.

Однажды Эмсаф проснулся раньше обычного. Солнце неторопливо ползло к горизонту, и света было еще достаточно. Опытным взглядом Эмсаф принялся обшаривать линию горизонта и вдруг заметил в илистом мареве нечто вроде крошечного, едва видимого разрыва. Он отметил про себя увиденное, но не стал тратить время на размышления. Вместо этого на следующий день Эмсаф проснулся в то же неурочное время. И снова на том же месте, что и вчера, он заметил крошечную черную точку. Сомнений не оставалось: его преследовали. Более того, преследователь свое дело знал и старался держаться на одинаковом расстоянии от цели.

Проверить догадку означало дать понять преследователю, что он раскрыт, но Эмсаф был вынужден рискнуть. Он поехал медленнее. Пятнышко на горизонте не увеличивалось. Тогда Эмсаф стал передвигаться днем, стойко выдерживая обжигающее солнце. Преследователь сделал то же самое. На следующую ночь Эмсаф пустил лошадь бешеным галопом, держа животное на пределе сил. Преследователь не отстал и на этот раз.

Оставалось только одно: временно забыть о миссии и вплотную заняться преследователем. Когда тот напал на его след? Будучи опытным разведчиком, Эмсаф действовал осторожно.

«Обдумай все как следует», — мысленно приказал он себе. Своего незваного «компаньона» Эмсаф заметил на пятый день пути. Уже хорошо. Значит, Мерти и Эбе не пострадали. Главное, что преследователь находился далеко от дома Эмсафа. Кто он такой, не так уж и важно. Следовало как можно быстрее избавиться от хвоста.

Неподалеку от Ипу Эмсафу на пути попалось селение с базаром, где торговали маслами, тканями, а также чечевицей и бобами в высоких сосудах. Многие проходили и проезжали через это селение. Эмсаф нашел человека, направлявшегося в Фивы, и попросил за определенную плату передать послание. Эмсаф заверил своего курьера, что тот не останется без дополнительного вознаграждения от адресата. На базаре Эмсаф купил провизии, но задерживаться не стал. Крестьяне и воловьи повозки навевали мысли о Мерти и Эбе, вызывая острую тоску по дому. Достигнув переправы, Эмсаф пересек Нил и оказался в Западной пустыне. Пусть-ка теперь его преследователь обдумывает следующий ход.

Еще через две ночи Эмсафу попалась охотничья хижина на пустынной равнине — идеальное место, чтобы устроить засаду.

И действительно, через какое-то время мужчина увидел своего преследователя. Одинокий всадник пересек завесу марева. Эмсаф поблагодарил богов за то, что солнце светит со спины, приладил стрелу и прицелился. Всадник был все в том же плаще, вид которого, как и масть лошади, успели стать для Эмсафа знакомыми.

Пора.

Не спуская глаз с противника, Эмсаф втянул в себя побольше воздуха. Мгновение, пока он держал всадника на прицеле, показалось ему вечностью. Долго напрягать мышцы было нельзя: рука могла дрогнуть — и стрела полетела бы мимо.

Эмсаф разжал пальцы, отпуская тетиву.

Стрела попала в цель. Всадник рухнул с лошади, подняв облако песка и пыли. Эмсаф вложил вторую стрелу, приготовившись, если понадобится, выстрелить снова. Он ждал, не подаст ли противник признаков жизни.

Но тот был мертв.

2

Двумя неделями ранее

Убийца проснулся на рассвете, опередив солнце, пока оно не проникло сквозь ширму и не ударило в глаза белым огнем. Вскоре в доме станет жарко и душно. Пока же здесь было прохладно и, как всегда, тихо. Мужчина оделся и завернулся в сдернутое с постели покрывало.

В соседней комнате он приготовил себе завтрак из остатков хлеба и фруктов. Ел медленно, погруженный в свои мысли. Требовалось очистить ум для предстоящей работы. Он давно не занимался подобными делами, но разум и тело не утратили былых навыков, а оружие — остроты.

Позавтракав, убийца завершил приготовления, сверившись с картами. Бронзовое зеркало отражало его лицо, исчерченное шрамами. Уберегая кожу под глазами от встречи со жгучим солнцем, убийца наложил слой кайала[?].

Интересно, улыбнутся ли ему Исида, Гор и Анубис?

Время покажет.

 

Три дня спустя убийца достиг селения Хебену. Хижины среди песков, изгороди для скота, веревки с сушащимся бельем, которое на солнце казалось ослепительно-белым. Уверенный в том, что местный ландшафт надежно скроет его присутствие, убийца остановился в пальмовой рощице. Привязав лошадь в тени, он достал из мешка бурдюк с водой, затем взглянул на небо, проверив время по солнцу. Подставив спину светилу, убийца двинулся вперед, нашел подходящую ложбинку и затаился. Набросив покрывало, он стал ждать.

Ага! Из нужного ему дома кто-то вышел. Мужчина? Нет, женщина. С большим ведром в руках она направлялась к колодцу. Прищурившись, убийца принялся наблюдать за женщиной. Ничего лишнего, все движения четкие и точные. Пока он смотрел, женщина наполнила ведро, но затем, вместо того чтобы вернуться к дому, поднесла руки ко рту, сложив их чашей, и крикнула:

— Эбе!

Человека, которого ему приказали убить, звали Эмсафом. Тот сейчас мог находиться где угодно: в другой части селения, на поле или в другом городе. На пороге дома возник мальчишка. Тот самый Эбе, без сомнения. Убийца следил, как мать и сын принялись за работу. Они наполнили второе ведро и понесли воду к дому. Там, взяв ведерки поменьше, разлили воду по корытам для домашнего скота. Козы поспешили на водопой.

Убийца оставался в своем укрытии до тех пор, пока не удостоверился, что Эмсафа дома нет. Женщина с сыном скрылись внутри фермы. Убийца поднялся, размял затекшие ноги и быстро пересек отделявшее его от фермы расстояние. Тяжело дыша от бега по жаре, он прислонился к стене, сложенной из кирпича-сырца. Судя по звукам, доносившимся из заднего окошка, мать с сыном обедали. До ушей убийцы донеслось произнесенное мальчишкой слово «отец». Мать ответила, что тот «скоро вернется».

Убийца закрыл глаза и принялся рассуждать. Помеха. Пусть и незначительная, но все же помеха. Неужто Эмсафа предупредили?

Нет. Только не о его появлении. В таком случае Эмсаф непременно остался бы дома — защищать семью. Но ведь что-то погнало его в путь. Может, поспешил предупредить остальных? Или отправился выполнять задание? Убийца решил не ломать голову. Он выяснит все, когда выполнит задание.

Время. Только оно теперь имело значение. Время было его врагом.

Чтобы не шуметь, он сбросил сандалии и, крадучись, направился к двери, обжигая ноги о горячий песок. У входа убийца снова замер и по звукам изнутри попытался определить, где находятся женщина и мальчишка и каково расстояние между ними. Одновременно убийца снял с пояса нож и обмотал вокруг запястья кожаный ремешок, привязанный к рукоятке.

Он ждал. Вслушивался в шаги и считал их число.

Пора!

Откинув дверную занавеску, убийца быстро проник внутрь дома, схватил женщину сзади и приставил к горлу нож. Та почти не успела оказать сопротивление.

Эбе находился в другом конце комнаты. Он обернулся на странные звуки и заметил незнакомца с изуродованным лицом, чья рука, сжимающая нож, замерла возле горла матери. Глаза мальчика округлились от удивления и страха. В руке он держал тарелку, на которой тоже лежал нож.

— Я не причиню вам вреда, — солгал убийца.

Дыхание женщины участилось.

— Мальчик, поставь тарелку на пол.

— Эбе, не делай этого, — напряженным, но решительным голосом предостерегла сына женщина.

— Я пришел не игры играть, — предупредил убийца и плотнее прижал лезвие к горлу женщины. Показалась кровь. — Поставь тарелку на пол, — повторил он.

— Вспомни папины слова, — выдохнула женщина. — Эбе, беги. Выпрыгни из окна. Ему за тобой не угнаться. У него наверняка есть лошадь. Отвяжи ее и скачи прочь.

Женщина подняла руки, пытаясь схватить убийцу за руку, но тот лишь покачал головой:

— Один шаг, и я перережу ей горло. А теперь делай, что велят.

Последующие события разворачивались стремительно. Эбе качнул запястьем, тарелка упала на глиняный пол и разбилась. В другой руке мальчишки, между большим и указательным пальцем, застыл нож. Молниеносное движение — и нож полетел в сторону убийцы. Мать мальчишки дернулась и впилась зубами в руку пленителя.

Эбе был умелым метателем ножей, но убийце хватило времени увернуться. Нож пролетел мимо, едва оцарапав ему плечо. Тем временем мать Эбе дважды ударила убийцу под ребра. Удары были крепкими и точными. Она тоже умела защищаться. Что ж, придется отправить на тот свет обоих. Убийца выбирал недолго. Первой он убил женщину при попытке ударить его в третий раз. Затем, отведя руку, метнул нож в мальчишку, который бросился к матери на подмогу.

Рука убийцы не знала промаха. Эбе схватился за шею, пытаясь вытащить нож из раны. Кровь, лившаяся тонкой струйкой, хлынула потоком. Эбе сначала осел на пол, затем завалился на бок. Мать и сын умерли буквально в полуметре друг от друга.

Склонив голову, убийца смотрел на лужу крови, образовавшуюся между жертвами, которую уже впитывала в себя ненасытная земля. Убийца раздраженно скривил губы. Щадить их он не собирался, но и убивать сразу, не расспросив об Эмсафе, — тоже. Откуда ж он знал, что они окажут сопротивление? Их молчаливая гибель давала Эмсафу преимущество. Возможно, даже шанс спастись.

Бион вздохнул и слегка нахмурился. Надо же, какие упрямцы.

 

Чутье подсказывало, что Эмсаф отправился в сторону Ипу. Бион двинулся следом.

Его противник, без сомнения, был человеком опытным: если путь совпадал с движением купеческих караванов, он ехал вслед за ними; в пустыню сворачивал, только будучи уверенным, что там ему никто не встретится. И хотя Эмсаф достаточно рано заподозрил за собой погоню, однако подтверждение этих опасений заняло слишком много времени. А потому убийца смог разгадать план Эмсафа задолго до того, как последний приступил к его осуществлению.

Увидев вдали охотничью хижину, убийца понял: именно здесь Эмсаф приготовит ему ловушку. В схожих обстоятельствах Бион поступил бы так же. А это означало лишь одно: жизнь Эмсафа висела на волоске.

На некотором расстоянии от реки, вблизи полей, Биону повстречался путник на осле, груженном глиняными сосудами. Крестьян на окрестных полях Бион не опасался. Те далеко и вряд ли что-то заметят.

Догнав осла, убийца остановился и слез с лошади.

— Привет! — весело прокричал владелец осла, прикрывая глаза от солнца. — Не желаешь ли ку…

Блеснул спрятанный под плащом нож, и последняя в жизни несчастного торговца фраза осталась незаконченной.

Убийца отвел осла, взбудораженного запахом крови и все еще везущего на спине своего хозяина, в укрытие. Здесь Бион пересадил мертвого торговца на лошадь, закрепив труп хитроумными веревочными узлами. Когда понадобится, они развяжутся сами собой. Бион накинул на мертвеца свой плащ и отошел на пару шагов, чтобы оценить дело своих рук.

Затем убийца направил лошадь с ее мертвым всадником к хижине, а сам дал крюк и обошел убежище Эмсафа сзади. Издали Бион наблюдал, как труп с застрявшей в его шее стрелой упал с лошади.

Ловушка захлопнулась.

Вскоре Эмсаф осторожно выбрался из хижины. Бион уже ждал его. Все тем же кинжалом он перерезал Эмсафу позвоночник у затылка, оставив жертве способность видеть и говорить. Сделав это, Бион присел возле Эмсафа на корточки и спросил:

— Где прячутся последние из вас?

Эмсаф смотрел на своего убийцу понимающими печальными глазами. Бион вновь испытал раздражение. Вся эта семья была сделана из одного теста, и он лишь напрасно терял время. Бион ударил Эмсафа кинжалом в глаз, после чего вытер лезвие об одежду жертвы. Грифы с равнины уже начали пир на трупе торговца глиняными сосудами. Бион лениво следил за ними. Прежде чем пуститься в обратный путь, он позволил себе передохнуть. Скоро хищные птицы найдут и тело Эмсафа. Смерть и новое рождение. Вечный круговорот.

Среди вещей Эмсафа Бион разыскал медальон и бросил к себе в мешок.

Задание было выполнено. Впереди ждала новая миссия.

Бион потянулся всем телом, глубоко вдохнув жаркий воздух. Он вернется домой, приведет в порядок оружие, немного отдохнет и доложит о своих успехах. А там получит новые приказы. Ему назовут имена новых жертв, которых надо найти и убить. И игра возобновится.

3

В тот день — который навсегда изменил жизни каждого из нас — мы сидели на нашем излюбленном месте, прислонившись спиной к теплым камням наружной стены сиванской крепости. Я почти сразу заметил на горизонте одинокого всадника, но, по правде говоря, не придал ему особого значения. Подумаешь, маленькое пятнышко вдали. Еще одна примета дня наряду с журчащей водой, что опоясывала лежащий внизу оазис, или фигурками людей среди зеленых плантаций.

И потом, я сидел с Айей и слушал ее рассказы об Александрии. Она часто говорила об этом городе, куда собиралась однажды вернуться. Слушая ее, я видел, как всадник достиг берегов оазиса, собираясь добраться до деревушки, расположенной чуть ниже, под стенами крепости.

— Байек, ты должен увидеть этот город, — говорила Айя, и я пытался мысленно представить себе Александрию. — Туда стекаются люди со всего мира. На улицах можно услышать все языки и наречия, какие только существуют под солнцем. Там прекрасно уживаются египтяне и греки. Даже у евреев в Александрии есть свои храмы. А ученые всех стран и народов стремятся за знаниями в обширный музей и еще более обширную Александрийскую библиотеку. Ты согласен хотя бы раз там побывать?

— Возможно, — пожал плечами я. — Но мое предназначение здесь.

Мы замолчали.

— Понимаю, — с грустью произнесла Айя.

— А ты знаешь о других деяниях Александра? — сказал я, стараясь поднять ей настроение. — Он ведь не только построил великий город. Он побывал и здесь, в Сиве. Он посетил наш храм Амона и беседовал с оракулом.

У нас в Сиве было два храма. Один стоял заброшенным, второй — храм Амона — представлял собой селение внутри селения.

— Что занесло Александра в эти места? — спросила Айя.

— Есть разные теории на этот счет. Мне нравится вот эта. Александр со спутниками оказались в пустыне. У них кончилась вода, и, когда они почти умирали от жажды, невесть откуда появились две змеи и проводили до окраин Сивы.

— А может, Александр просто совершил паломничество, — хмыкнула Айя.

— Я придерживаюсь своей версии.

— Неисправимый романтик. Хорошо, и что было с Александром в Сиве?

— Он посетил оракула. Конечно, никто не знает, какие именно слова он там услышал. Но встреча убедила Александра, что он — избранный и в Мемфисе его ждет корона фараона. А еще он узнал о своих грядущих завоеваниях множества стран.

— И ты считаешь, что все это произошло благодаря оракулу?

— Мне нравится так думать, — ответил я. — Ведь Сиванский оракул не делает ошибочных предсказаний, а наш храм Амона известен по всей стране.

— И что?

— А то, что его необходимо защищать.

Айя склонила голову, уронив на грудь черные косы, и улыбнулась:

— Мы возвращаемся к твоему предназначению. Скажи, Байек, ты уверен, что должен пойти по стопам отца? Ты знаешь это наверняка? Чувствуешь сердцем?

Хороший вопрос!

— Конечно, — ответил я.

Мы снова замолчали.

— Я хотела бы больше походить на тебя, — сказала она. — Быть более… удовлетворенной своей жизнью.

— А ты хочешь, чтобы было наоборот? — спросил я, испытывая Айю. — Чтобы характером я больше походил на тебя?

Вопрос повис в воздухе. Мы оба замолчали. Такими нас и застал подбежавший Хепзефа.

— Байек! Байек! — еще издали крикнул наш друг. — Прибыл гонец из Завти.

— И что в этом такого? — спросила Айя.

Наше время истекло.

— Он приехал к Сабу, — выпалил Хепзефа.

— А зачем? — услышал я собственный голос.

— Сабу готовится к отъезду, — ответил Хепзефа, все еще не отдышавшись после бега. — Твой отец покидает Сиву.

 

Мы тут же втроем спустились со стены крепости и побежали в деревню. Жители выходили из домов, заслоняя глаза от солнца и вытягивая шеи, чтобы видеть весь переулок.

Они смотрели в направлении моего дома.

Когда мы добежали до переулка, ведущего к нашему дому, одна женщина, увидев меня, что-то шепнула своей соседке. Та посмотрела в мою сторону, но быстро отвела глаза. Нас обогнала стайка местной ребятни. Им не терпелось узнать причину общей тревоги. Я собирался последовать за мальчишками и вдруг увидел всадника, ехавшего мне навстречу. Это был гонец из Завти — именно его я заметил там, на стене, въезжающим в деревню. На плече у мужчины висела кожаная сумка, в которую в данный момент он запихивал мешочек с деньгами. Я метнулся к нему, схватив поводья его лошади. От неожиданности гонец чуть не выпал из седла. Придя в себя, он выругался и поскреб подбородок.

— Оставь-ка мою лошадь в покое, — потребовал он, сердито буравя меня своими светло-серыми глазами.

— Ты привез послание моему отцу, защитнику Сивы. Что сказано в том послании?

— Если это твой отец, он тебе обязательно расскажет.

Я досадливо покачал головой и попробовал зайти с другого бока:

— Тогда ответь: кто отправил послание?

— И об этом спрашивай у отца, — сказал гонец, вырывая поводья из моих рук.

С этими словами он ускакал, а жители деревни все так же спешили к моему дому. Кто-то окликнул Рабию. Ничего удивительного: отец всегда советовался с ней. Дома я часто заставал эту женщину. Они с отцом разговаривали вполголоса, опасаясь посторонних ушей. На местных собраниях оба всегда говорили будто за одного.

— Не отставай, — бросил мне Хепзефа, устремляясь вверх по переулку.

Айя присоединилась к нему, но я мешкал, будто чувствуя: моя жизнь вот-вот изменится раз и навсегда.

Будто прочитав мои мысли, Айя подбежала ко мне.

— Байек, — тихо сказала она, касаясь моего плеча и глядя мне в глаза. — В чем дело?

— Я… — начал я и тут же замолчал. — Сам не знаю.

Она понимающе кивнула:

— Стоя здесь, ты никогда не узнаешь. Идем.

Губы Айи быстро коснулись моих.

— Будь сильным, — шепнула она.

Взяв за руку, она повела меня домой. Туда, где отец готовился к отъезду.

4

Наутро я проснулся от тоски, которая, казалось, пропитала даже воздух в моей комнате. Сон и явь еще оставались неразделимыми, и несколько минут я выкарабкивался из остатков сна. Я лежал, пытаясь понять, чтó не так и почему мой мир вдруг изменился, став настолько чужим. Пока…

Пока не вспомнил.

Тогда все встало на свои места.

Я вспомнил мать, стоявшую со скрещенными на груди руками и поджатыми губами. Материнские глаза пылали. Возле дома топталась на привязи отцовская лошадь. Отец успел ее навьючить. Я смотрел на седельные сумки, и перемена в нашей жизни становилась все ближе. Понимание этого было сродни удару ниже пояса.

Я посмотрел на Айю. В ее ответном взгляде мелькнула тревога. Потом из дома вышел отец. Увидев собравшихся односельчан, он ненадолго замер, покачал головой, а затем продолжил собираться в дорогу.

— Ахмоз, — произнес он, обратившись к моей матери, однако не встретил у нее понимания.

Подошла Рабия и что-то шепнула отцу. Судя по лицу женщины, ответ отца ей не понравился. Рабия и моя мать явно думали одинаково. Она мотала головой, пытаясь этим жестом урезонить отца. Бесполезно. Отец не обращал на Рабию никакого внимания. Он даже не позвал ее в дом, чтобы поговорить наедине. Ему надо было выезжать, и немедленно.

Сборы окончились. Отец поцеловал мать, потом обнял меня так крепко, что секунду я не мог дышать. Разжав руки, отец похлопал меня по плечу. Вот и все прощание.

Отец вскочил в седло. Толпа затихла.

— Ты приносил клятву, Сабу, — сказала Рабия.

Она вдруг успокоилась, словно приняла этот поворот событий.