Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Кристальный шторм», Мишель Роуэн

Пролог. 17 лет назад

Прочитав сообщение, Гай со злобой сжал его в кулак — и рухнул на колени. Его захлёстывали воспоминания. Столько дней… И столько потерь!

А сколько же сожалений…

Он не знал, сколько это длилось — из мучительного дрёма его вырвал звук шагов. Маленькая ладошка его двухлетнего сына Магнуса сжимала его руку, а жена, Альтия, стояла в углу комнаты, закрывая собой окно и последние лучики света.

— Папа?

Гай попытался сфокусироваться на размытой фигуре Магнуса. Вместо ответа он смог только обнять его, пытаясь отыскать в этом хоть какое-то утешение.

— Что же в этом сообщении так расстроило тебя? — сухо спросила Альтия, всё так же величественно глядя на него сверху вниз.

Его горло сжалось, сопротивляясь правде. Но он вынудил себя отступить от сына и поднять на неё взор.

— Она мертва, — слова звучали тихо и хлёстко, шелестели осенними листьями, срывающимися с деревьев.

— Кто?

Но он не мог ответить на вопрос. Его жена сегодня не была достойна этого ответа.

— Папа? — Магнус был растерян, и Гай вновь посмотрел в светлые глаза своего сына. — Папочка, почему ты такой грустный?

Он лишь коснулся щеки мальчика.

— Всё хорошо, мой дорогой. Всё хорошо.

Альтия ещё больше выпрямилась, а в её глазах не появилось и капельки доброты.

— Соберись, Гай, слуги не могут видеть тебя в таком состоянии.

А если б и увидели? Ох, Альтия всегда так много думает о чужом мнении… Он обычно ценил её внимательность, а умение быть гордой в любой ситуации оттесняло его равнодушие, но сегодня он всё больше ненавидел её.

— Возьми Магнуса, — он поднялся на ноги и сфокусировал на жене взгляд. — И отправь за моей матерью, я должен немедленно увидеть её.

— Но, Гай… — нахмурилась она, изменив своей привычной маске.

— Сейчас же! — его голос сорвался на крик.

Она только терпеливо вздохнула, сжала крошечную ладонь Магнуса и вывела его из комнаты.

Гай бросился к дубовой двери с лимерийским девизом — что-то о вере, силе и мудрости, что так сильно впивался в обыкновенную деревянную поверхность, рванулся оттуда к окнам, посмотрел на Серебряное море… И замер, пытаясь мысленно раствориться в холодных водах, врезаться в эти ледяные смертоносные скалы.

Совсем скоро дверь скрипнула за его спиной, оповещая о прибытии матери. Она была всё так же строга, всё с теми же тёмными кругами под своими серыми глазами.

— Мой дорогой… — прошептала Селиа. — Что случилось?

Он протянул ей дрожащей рукой скомканное письмо. Она сделала шаг, чтобы взять его, пробежалась взглядом по короткому сообщению…

— Я поняла, — тихо выдохнула она.

— Сожги!

— Хорошо, — она потянулась за магией огня, заставила письмо вспыхнуть, а он лишь наблюдал, как пергамент осыпался чёрным пеплом на пол. — Чем я могу помочь, сын мой? — её голос был так спокоен — будто бы мягкая ткань.

— Ты мне однажды предлагала… Нечто… Нечто такое могучее… — он сминал рубашку на своей груди. — Ты говорила, ты можешь забрать у меня эту жуткую слабость… Помочь мне… помочь забыть… Её…

Её взгляд был слишком торжественен.

— Она умерла, родив дочь другому мужчине, которого выбрала вскоре после вашего расставания. Почему ты всё ещё не можешь оставить это позади?

— Я не могу! — он бы иначе не просил, не унижался бы перед самой могучей женщиной, которую когда-либо встречал. — Ты ведь поможешь? Это такой простой вопрос, мама!

Губы Селии сжались.

— Нет, сын мой, ответ прост, но не дело. Вся магия дорогого стоит, особенно такая тёмная, как эта.

— Мне всё равно! Я готов заплатить любую цену. Мне нужно быть сильным… И я буду. Я хочу быть — настолько, насколько мог когда-либо себе представить.

Его мать промолчала, даже взгляд отвела в сторону окна.

— Ты уверен?

— Да! — человеческая речь всё больше походила на змеиное шипение.

Она кивнула и покинула комнату — чтобы вернуться с тем, о чём он молил её. И принесла с собой маленький флакон с зельем, каплей жидкости, что сделает его сильным телом и умом. Заставит забыть о слабостях. Вынудит стать внимательнее и поможет достичь всего, чего он только пожелает.

А самое главное, это зелье убьёт его любовь к Елене Корсо, навеки оставит её в прошлом.

Гай взял флакон, что протянула ему мать, и вперил в него тяжёлый взгляд. Оно сияло синим, и казалось таким тяжёлым вопреки своему маленькому размеру.

— Ты должен быть уверенным, — Селиа никогда не была настолько серьёзна. — Это зелье не оставит тебя до самой смерти. Ты больше никогда не почувствуешь себя таким, как сейчас, всё переменится безвозвратно.

— Да, — он плотно сжал губы, будто отрицая её слова. — Всё переменится в лучшую сторону.

Он наконец-то открыл пузырёк и поднёс его к губам — а потом, не дав себе и мига на размышление, одним глотком выпил эту тёплую, вязкую жидкость.

— Боль не останется надолго, — проронила она.

— Боль? — хмуро переспросил он, недоумевая — а после лава пролилась в его жилы. Тьма пронзила его, вытеснила всё слабое и жалкое. Он слышал, как кричали в нём его страдания, видел, будто издалека, как мелкие осколки синевы и стекла разлетались порохом по полу.

Гай Дамора хватался за каждый уголёк своей боли, пока погибала его слабость, цеплялся за воспоминания — но они угасли, и только жажда власти воскресла в нём, возродилась, как феникс в вечном огне.

Глава 1. Йонас. Крешия

За сотнями миль в Митике жила золотая принцесса, которую Йонас мечтал спасти.

За сотнями миль в Митике блуждал по миру бог огня, которого Йонас поклялся уничтожить.

Но теперь последнее препятствие стояло перед ним на крешийском причале, что уничтожал и без того уже мёртвое время.

— Я думал, ты был вполне в здравом уме, когда рассказывал о том, как его заколола сестрица, — пробормотал себе под нос Йонас.

— Она… Она убила его, — голос Ника звучал тихо-тихо и очень хрипло, а пальцы лихорадочно сжимали огненные волосы. — Я видел… Видел это своими глазами!

— Но тогда какого он стоит перед нами?

— Я… — он запнулся. — Я не знаю.

Принц Ашур Кортас приближался к ним. Он смотрел на Йонаса и Ника — его прищуренные серебристо-голубые глаза выделялись на величавом смуглом лице, словно бриллианты.

Время разрезали морские птицы, рвущиеся к морю за рыбой, и тихий плеск воды вокруг лимерийского корабля с чёрно-красными парусами.

— Николо, — черноволосый принц поклонился. — Я знаю, ты удивлён и смущён моим появлением.

— Я… Я… как? — Ник побелел — веснушки на его лице будто бы горели огнём, а дыхание стало прерывистым. — Невероятно…

Ашур изогнул свою чёрную бровь, лишь на миг замерев перед тем, как ответить:

— За свои более чем двадцать лет жизни я пришёл к выводу, что нет ничего невозможного.

— Я видел, как ты умираешь… — прохрипел Ник. — Что это? Как? Ложь? Очередная выдумка? Ещё один план, о котором ты так и не соизволил меня уведомить?!

Йонас не понимал, как Ник мог так разговаривать с членом королевской семьи. Не то чтобы он сам демонстрировал своё крайнее уважение, но ведь Ник прожил столько лет в оранийском дворце, бок о бок со своей ненаглядной принцессой, что немудрено не допускать такую грубость.

— Это не было ложью. И храм — не часть моего хитроумного плана, — Ашур окинул взглядом лимерийский корабль, что покачивался на волнах, будто и не показывая своего рвения покинуть Джевел. — Я расскажу всё это в море.

Брови Йонаса изогнулись от повелительного властного тона.

— После того, как мы окажемся в море? — хмыкнул он.

— Да. Я иду с вами.

— Если ты собираешься нас сопровождать, — Йонас скрестил руки на груди, — то уж точно обязан рассказать всё сейчас.

Ашур посмотрел на него.

— Ты кто вообще такой?

Йонас только фыркнул.

— Я тот, кто принимает решение относительно лишних пассажиров корабля.

— А ты, господин капитан, в курсе, кто такой я? — поинтересовался Ашур.

— Вполне. Ты брат Амары Кортас, что совсем недавно решила открыть в себе кровавую императрицу этого проклятого мира. Ну, и если верить Нику, ты вполне себе труп.

Знакомая тень мелькнула за спиной Ашура, перехватив взгляд Йонаса.

Таран Ранус покинул доки всего несколько минут назад, чтобы хоть как-то подготовиться к незапланированной поездке в Митику — но вернулся весьма быстро. И меч, который он пытался вытащить из ножен, выглядел весьма угрожающе.

— Замечательно, — Таран прижал лезвие к его горлу. — Принц Ашур, какой сюрприз! Дивно видеть вас утром на увеселительной прогулке моих друзей, затеянной с целью свергнуть ваше семейство.

— Хаос Джевела и вправду многое показал, — тон и манера поведения Ашура оставались такими же спокойными.

— Так что ж вы вернулись? Почему ж не остались за морями, гоняясь за пустыми драгоценностями, что вы так любите делать?

За драгоценностями? Йонас не смог сдержать тревожный взгляд. Как же мало людей знало о смерти принца…

— Обстоятельства моего возвращения — не ваше дело.

— Вы в Крешии потому… — Ник запнулся. — Из-за вашей семьи? Ведь вы знаете, да?

— Знаю, — взгляд Ашура на мгновение стал далёким и мрачным. — Но я тут не по этой причине.

Таран ухмыльнулся.

— Как истинный наследник трона, возможно, вы прекрасно послужите для удачных переговоров с вашей бабушкой после того, как ваша сестричка выскочила замуж за врага и уплыла отсюда.

— О, если вы так думаете, то вы ничегошеньки не знаете о том, каково стремление к власти у моей сестрицы, — издевательски протянул Ашур. — Ведь у вас мириады повстанцев? Это восстание будет таким же действенным, как птенец, чирикающий на тень голодной кошки! Вам надо лишь мчаться на корабль и бежать, пока есть шанс.

Ухмылка Тарана растворилась, а в карих глазах вспыхнуло недюжинное возмущение.

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать?!

Йонас чувствовал смутное беспокойство за Ашура. Тот слишком уж стойко принимал новости о том, что вся его семья мертва. Трудно было сказать, рад ли он потери, или же те огорчили его. Или же принц до такой степени бесчувственен?

— Опусти оружие, Таран, — не сдержался Йонас. — И всё же, почему ты так скоро? — он старался говорить не слишком взбудораженно. — У тебя что, вообще нет вещей?

Таран так и не двинулся с места. Он всё ещё прижимал лезвие меча к горлу Ашура, а рука его казалась вылитой из стали.

— Все дороги перекрыты. Бабуля Кортас решила, что всех нужно уничтожить. Всех мятежников. Мы ж подорвали темницу, теперь заключённых вести некуда!

— Это ещё больше доказывает то, что мы должны бежать! — воскликнул Ник.

— И я абсолютно с ним солидарен, — в голосе Ашура так и не появилась ни капля эмоций.

Гневный крик птицы заставил Йонаса поднять глаза. Он пытался закрыться ладонью от палящего солнца и внимательно смотрел на златого сокола, что парил над кораблём.

Оливия была в нетерпении.

Он заставил себя оставаться спокойным. Нельзя принимать поспешные решения. Только не сейчас.

…Но образ Лисандры мелькал перед его глазами, журчал в памяти её весёлый смех. Никаких поспешных решений? А как же без них?

«Ты умирала, и я не мог спасти тебя».

Отгоняя горе прочь, Йонас заставил себя видеть принца вместо её полупрозрачной тени.

— Если ты желаешь получить шанс взойти на борт этого корабля, — проронил он, — то вынужден будешь пояснить, как восстал из мёртвых, или пойдёшь прямо на повстанцев, будто с кружкой эля.

— Восстать из мёртвых? — яростное выражение Тарана дополнилось сущей путаницей.

Игнорируя Тарана, Йонас отчаянно пытался отыскать хоть капельку страха в принце. Подтверждение страха за свою жизнь, попытки сбежать со своей родины. Но в его светлых глазах царила безмятежность.

Это было до жути тревожно.

— Вы слышали когда-то легенды о фениксе? — голос Ашура звучал мягко и завораживающе.

— Разумеется, — кивнул Ник. — Птица, восстающая из пламени после смерти… Символ Крешии, что показывает силу империи и её способность бросить вызов самой смерти.

Ашур кивнул.

— Именно.

— В самом деле? — удивлённо протянул Йонас. — Ты знаешь об этом?

Ник только передёрнул плечами.

— Я читал книжку Клео о мифах… Я был внимательнее, чем она, — он бросил на Ашура осторожный взгляд. — Так что с легендой?

— Существует древняя легенда о том, что однажды мёртвые восстанут из могил, чтобы объединить мир. Бабушка считала, что моя сестра станет этим фениксом. Ведь когда Амара была ещё совсем дитя, она умерла на короткий миг и вернулась к жизни благодаря воскресительному зелью нашей матушки. Но, как я узнал совсем недавно, это зелье было приготовлено и для меня. Я не знал, сработает ли оно… Но сработало. И когда я проснулся в храме на следующей день после того, как я пал от руки моей сестры, я понял правду.

— И что же за правда? — требовательно протянул Йонас.

Ашур смело встретил его взгляд.

— Я феникс. Моя судьба — спасти мир от его судьбы, начиная с моей сестры и мрака, что следовал по пятам нашего отца.

Принц умолк, игнорируя посторонние взгляды. Но Таран был первым, кто не смог сдержать свой смех.

— Члены королевской семьи всегда так высоко себя несут! — едва выдавил он из себя слова сквозь хохот. — Легенды о героях, что бросят вызов смерти, так стары, как и о хранителях! — Таран бросил взгляд на Йонаса. — Я сейчас отрублю ему голову, но если он вновь восстанет — то тогда уж и уверую.

Йонас не думал, что Таран говорит абсолютно серьёзно, но риски были сейчас слишком дороги.

— Опусти оружие, — сухо повторил он, — я не намерен повторять это во второй раз.

Таран вскинул голову.

— Кто ты, чтобы приказывать мне?

— Ты хочешь занять своё место на этом корабле? Тогда я именно тот, кто может тебе приказывать.

Таран так и не сдвинулся с места, а его взгляд стал ещё тяжелее.

— У вас проблемы, Ранус? — голос Феникса разрезал холодную тишину за мгновение до того, как мужчина встал на стороне Йонаса.

Мятежник был благодарен Феликсу — а сейчас и за то, что он мог послужить неплохой горой мышц. Клан кобры — наёмник, убийца, служивший Гаю… Разумеется, он умел пугать даже тенью!

Но Таран был столь же опасен.

— Ты хочешь знать о моих проблемах? — Таран на мгновение отвёл клинок и кивнул на своего пленника. — Это Ашур Кортас!

Феликс скептически посмотрел на принца — увы, но только одним глазом. Неделя пленения стоила ему этой чёрной повязки.

— Разве он не мёртв?

— Он… — Ник был всё так же тих, всё так же внимателен к принцу — и всё так же смущён.

— Ну, нет, — терпеливо отозвался Ашур.

— Это уловка, — Ник поморщил чело, казалось бы, пытаясь сконцентрироваться. — А вдруг ты хранитель, что просто пытается изменить свой внешний вид?

Ашур усмехнулся, словно это показалось ему забавным.

— Ну, это вряд ли.

— Обычно это женщины, — протянул Таран.

— Не всегда, — отмахнулся Ашур. — Была парочка заметных исключений за последние века.

— Ты собираешься мне помогать или нет? — резко поинтересовался Йонас.

— Он брат Амары, — в голосе Феликса чувствовалась сталь. — Убей его — и всё.

— Да, — хмыкнул Таран. — Мы пришли к общему решению.

Ашур шумно выдохнул воздух — это было первое проявление нетерпения с его стороны. Но вопреки всем угрозам, его внимание было полностью посвящено Нику.

— Я понимаю, почему вы сомневаетесь. Я помню ту ночь в Золотом Городе… Ты был как животное, да? Пьяный, потерянный, смотрел на меня в том проулке, словно я собирался тебя убить… Но ведь я не убил. Ты же помнишь, что я сделал вместо этого, верно?

Бледное лицо Ника вспыхнуло, и он едва ли не поперхнулся.

— Это он, — быстро проговорил он. — Я не знаю, как, но… Это он. Пойдёмте, пойдёмте…

Йонас изучал лицо Ника, будто бы спрашивая, может ли ему доверять — но почему-то чувствовал, что должен.

Если Ашур, феникс он или нет, остановит свою сестру… он будет им очень полезен.

Но Йонас мог только спрашивать себя о том, что бы сейчас сказала ему Лис.

Но он знал. Она бы прострелила принца насквозь в тот миг, как он ступил бы на их землю.

Отблеск меча Тарана вновь привлёк его внимание.

— Если ты не опустишь это оружие, Феликс отрубит тебе руку.

Таран рассмеялся — так трескуче и дико в этом холодном утреннем воздухе.

— Я б хотел посмотреть, как он это сделает.

— Продемонстрировать? — фыркнул Феликс. — Моё зрение не так уж и хорошо, но я могу сделать это весьма быстро. Ты даже не успеешь навредить, — он невесело усмехнулся и достал меч. — Ну… Это будет весьма больно, да. Я не союзник кому-либо из Кортасов, но если Йонасу нужен этот принц живым, он будет живым. Уяснил?

Мужчины смотрели друг на друга несколько мгновений — но Таран сдался первым и спрятал свой меч в ножны.

— Хорошо, — прошипел он сквозь зубы. Улыбка на его лице никак не сочеталась с холодной яростью во взгляде.

Не проронив больше ни слова, он прошёл мимо Феликса, задев его плечом, и взошёл на корабль.

— Спасибо, — пробормотал Йонас.

Феликс наблюдал за Тараном тихо и мрачно.

— Ты знаешь, что с ним будут проблемы, верно?

— Ну, я ведь не слепой.

— Чудно, — Феликс посмотрел на лимерийский корабль. — Кстати, я уже говорил, что меня укачает, особенно с бессмертным братцем Амары на борту? Так что, если вдруг наш дружок Таран попытается перерезать тебе горло, пока я буду извергать свои внутренности в океан на противоположной стороне корабля, ты сам в этом виноват, понял?

— Понял, — Йонас бросил на Ника и Ашура настороженный взгляд. — Замечательно… Наша судьба ждёт нас по ту сторону моря, так давайте двинемся в Митику. Вместе.

— Я думал, ты не веришь в судьбу, — проворчал себе под нос Ник, когда они поднимались по трапу.

— Я и не верю, — хмыкнул Йонас.

Но, увы, теперь так считала только малая его часть.

Глава 2. Магнус. Лимерос

Первые лучи солнца коснулись земли, когда Магнус остановился на дне крутого обрыва, ожидая той минуты, когда умрёт его отец. Он видел, как расплывалась лужа крови вокруг короля, превращаясь в огромное яркое пятно на льдистой поверхности замёрзшего озера.

Магнус отчаянно искал в глубине своей души хоть что-то, кроме ненависти к Гаю Дамора, но так и не сумел найти.

Всю свою жизнь его отец был жутким тираном. Он отдал царство врагам, будто бы безделушку, он повинен в смерти собственной жены и матери своего сына, ведь она встала на пути к власти, которую он так жаждал. И упал со скалы он в то мгновенье, когда собирался уничтожить своими же руками родного сына и наследника.

Магнус содрогнулся, когда Клео осторожно коснулась его.

— Мы не можем тут оставаться, — тихо прошептала она. — Нас совсем скоро могут найти.

— Знаю, — Магнус перевёл взгляд на четверых лимерийцев, что ждали приказа, и понимал, что должен точно знать, что именно им скажет.

— Если мы поторопимся, то ещё до заката доберёмся до причала в Вороне. А в Оранос вернёмся — не пройдёт и недели. Там можно найти повстанцев, что поддержат нас. К тому же, они уж точно не будут сидеть сложа руки и не позволят Амаре получить всё.

— А разве ж я нынче не мятежник? — усмехнулся Магнус. Казалось, он был почти способен на улыбку в этот смутный час.

— Думаю, куда меньше, чем тебе кажется… Но мы можем быть мятежниками, уж поверь.

В ответ на её слова в глубине души будто бы шевельнулось что-то — словно пробуждалось столь давно томимое в темнице тепло.

Король — и не без участия Магнуса, — отобрал у Клео всю её прошлую жизнь, но она всё ещё стояла рядом с ним. Бесстрашная. Сильная.

Преисполненная надежды.

Он так отчаянно пытался выдать это за лихорадочный сон, ждал, пока его идеальная принцесса растворится в лучах рождающегося на этот свет солнца… Но становилось всё светлей и светлей, а она стояла рядом с ним — осязаемая, реальная, совсем не похожая на мечту.

Магнус поднял взгляд на неё. Вчера глаза застилал страх и отчаяние. То был самый страшный день в его жизни, и только то, что он нашёл её, живую, способную сражаться и выживать, посреди дремучего леса, заставило его пережить всё это.

Он уже признал свою любовь, которую так отчаянно прятал в горе грязных, отвратительных слов — но ведь она не испытывала к нему отвращения, не отвернулась от него! Божественная золотая принцесса, столь много потерявшая… Она тогда шептала в ответ слова любви.

И он всё ещё не мог поверить в это.

— Магнус? — мягко проронила Клео, когда он не ответил сразу. — Ну так что? Мы отправляемся в Ворон?

Он уже почти ответил, но хриплое, рваное дыхание короля разрубило тишину пополам.

— Ма-а-агнус…

Его взгляд, казалось, должен был сжечь короля. Глаза отца были открыты, и рука его будто бы тянулась к сыну.

Магнус едва сдержал шипение и отшатнулся от отца.

— Ты должен был умереть, — принцу казалось, будто бы его горло сжали невидимые кандалы, но он сумел выдавить из себя эти слова.

— Боюсь, всё не так просто, — просипел король.

Магнусу не надо было оборачиваться, чтобы знать, какая отчаянная ненависть пылает во взгляде Клео, когда она смотрит на падшего короля.

— Почему вы назвали имя моей матери?

Гай прищурился, будто бы пытаясь рассмотреть её в жуткой пелене, закусил пересохшую губу почти до крови, но ни слова не проронил.

Магнус с удивлением перевёл взгляд на Клео. Король шептал имя Елены — но это больше походило на предсмертное шипение. Разве он мог иметь в виду королеву Елену Беллос?

— Отвечай! — потребовала она. — Почему ты говорил её имя, когда смотрел на меня? Ты говорил «прости»! Простить за что? Что ты с нею сделал, за что вынужден жалеть…

— Ах… Дорогая принцесса… Если б ты только знала… — слова короля звучали тише и тише, будто бы отбирая у него последние капли сил, но казались теперь шёпотом засыпающего человека, чем умирающего.

Стража приблизилась, шагнула на звук голоса короля.

Энцо тихо ахнул, когда король Гай прижал окровавленные ладони к холодному, алому снегу, оторвался от скользкой земли.

— Что за тёмная магия здесь творится? — глаза охранника были широко распахнуты, направленный на Магнуса взгляд — переполнен страхом, и он так и не смог долго глядеть на принца. — Простите, Ваше Высочество…