Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Эротика
Показать все книги автора:
 

«Поднимаясь ко мне», Мишель Лейтон

Кэш – идеальное сочетание твердости и мягкости, грубости и нежности… Мне нравится бывать у него в голове. Я люблю все, что он делает и говорит.

Goodreads

Я выпила все это одним огромным глотком… и было восхитительно!.. И особенно восхитителен Гевин. Знаете, у него темное прошлое, и шрамы, и, возможно, сексуальная татуировка. Я хочу еще больше Гевина… Я хочу чертовски много Гевина! Но чтобы одежды на нем было как можно меньше. Да, я одушевляю к вымышленного персонажа, но, думаю, Гевин от этого только выиграет.

Scandalicious Book Reviews

Испепеляющая страсть… безумное напряжение… и шок. Да еще какой шок!!!

The Bookish Babe

1

Оливия

Краем глаза замечаю, как луч света загорается и гаснет в глубине «Дуала». Это открывается и закрывается дверь в кабинет Кэша, когда он входит в клуб. Кэш поднимает взгляд, и наши глаза немедленно встречаются. По моей просьбе он тщательно следит за выражением лица, но это не означает, что у меня не поджимаются пальцы в туфлях. При взгляде на меня его глаза загораются, а я чувствую в животе трепет. И потом Кэш отворачивается. Очень кстати. Иначе покров с нашей тайны будет сорван не по его вине, а из-за меня – когда я брошу свое место за стойкой, подойду к нему маршевым шагом, припечатаю свои губы к его губам и потащу обратно в постель.

Усилием воли отрываю взгляд от Кэша и заставляю себя вернуться к работе.

Черт бы ее взял!

– Я сделаю, – чирикает Тарин и протягивает руку, чтобы убрать со стойки грязный бокал.

Улыбаюсь и благодарно киваю, но про себя просчитываю, в какую сторону вращаются шестеренки под этими белесыми дредами. Весь вечер она была мила со мной. Непонятно, с чего бы это. Она никогда меня не жаловала. Открытая враждебность – да. Но обходительность? О нет. До сегодняшнего вечера я поддержала бы каждого, кто высказал бы мнение, что Тарин скорее сделает заточку из зубной щетки и пырнет меня, чем уделит мне хоть немного внимания.

И вот теперь эта девица улыбается мне и помогает с работой на моей половине бара.

Хм-м.

Я, вообще-то, по натуре не очень подозрительна, поэтому…

Ладно, я подозрительна по натуре, но у меня есть на то основания. Всю жизнь меня окружают интриганы, лжецы, эгоистичные подхалимы и прочие мерзкие типы. Достали. Но я меняюсь.

Как бы там ни было, мне ужасно любопытно, что за туз спрятан у Тарин в рукаве. А у нее там точно что-то есть, в ее татуированном рукаве. Могу жизнью поклясться. Своей или ее. Без разницы.

Я почти вижу, как крутятся колесики за голубизной миндалевидных, густо подведенных глазок Тарин.

Что мне остается? Держать ухо востро и не дремать. Рано или поздно она споткнется и выдаст себя. Тогда я узнаю, что творится в ее замороченной головке. А до тех пор я более чем счастлива, что она согласна целовать мою задницу и навязываться в помощницы. Вот и пусть помогает.

– Ну что? – беспечно начинает Тарин, возвращаясь ко мне. – Есть планы на вечер после работы? Может, закатимся в «Нуар» и выпьем по стаканчику, познакомимся поближе?

Ну вот, это становится любопытным.

Я пялюсь на Тарин и стараюсь, чтобы у меня не отвисала челюсть, а сама жду последнего удара.

Только ничего не происходит. Она говорит серьезно.

– Ты не шутишь?

Тарин улыбается и кивает:

– Конечно не шучу. Зачем я стала бы предлагать, ради розыгрыша, что ли?

– Ну, ты же ненавидишь меня, – выдаю я.

Черт! Так я ничего не узнаю, а она будет продолжать хитрить.

– Ничего подобного! Какая ненависть? С чего ты взяла?

О. Боже. Мой. Она что, и правда считает меня дурой?

Поворачиваюсь к Тарин и складываю на груди руки. Меня тут вообще не должно быть. Мы с Кэшем вернулись из Солт-Спрингса несколько часов назад. Гевин собирался выйти на работу вместо меня, потому что Кэш не знал, вернусь я или нет. И вот я здесь, наполняю бокалы для клиентов Марко, вместо того чтобы лежать голышом в объятиях Кэша. Мне не до игрушек.

– Слушай, не знаю, кого ты хочешь одурачить, но если меня, то можешь не стараться. Меня не обманешь, Тарин.

Моя напарница приоткрывает пухлые красные губки, будто хочет возразить, но потом захлопывает рот. Милое и невинное выражение лица сменяется на более привычное, и она вздыхает:

– Ладно, признаюсь, я слегка ревновала, когда ты только пришла. Не знаю, в курсе ты или нет, но мы с Кэшем встречались. До недавнего времени мы… все еще разбирались в своих отношениях. Я думала, ты попытаешься встрять между нами. Но теперь понимаю, что нет. Кроме того, мне известно, что ты ему неинтересна. У него кто-то другой на крючке, так что в любом случае все это не имеет значения.

Мое любопытство задето.

– Почему ты так говоришь?

– Что? Что у него кто-то на крючке? Потому что пару раз я видела его с блондинкой, и после этого он был очень, очень рассеян. А на него это не похоже. Он не из тех парней, которым хватает одной девушки.

– Не из тех?

– О, совсем не из тех! Я знаю, как это происходит. Любая девушка, которая вступает в близкие отношения с Кэшем и думает, что сможет изменить его и будет единственной, еще глупее, чем любая блондинка.

– Блондинка? Это ты о девушке, с которой, по-твоему, он встречается?

Тарин пожимает плечами.

– И о ней тоже, хотя у Кэша есть свои пристрастия, – говорит она, многозначительно шевелит проколотой в нескольких местах бровью и приподнимает один из своих бесцветных дредов. – Блондинки.

Я киваю с улыбкой, стараясь не подать вида, что меня это задело. На самом деле, конечно, задело. И даже очень. Настолько, что я готова швырнуть что-нибудь прямо в милую мордашку Тарин.

– Почему ты считаешь, что он никогда не остановится, не выберет себе какую-нибудь одну из этих… блондинок?

Тарин с горечью смеется:

– Потому что я знаю Кэша. У этого парня дикая кровь. Такие ребята не меняются. И девушки не могут их переделать. Уж такие они есть. Отчасти поэтому они так неотразимы. Разве не все мы хотим заполучить то, что нам недоступно?

Я снова улыбаюсь, но молчу. Проходит несколько секунд, Тарин хватает мое полотенце и начинает протирать мокрые бокалы.

– В любом случае у меня это в прошлом. Просто я хотела, чтобы ты знала: я зарываю топор войны.

– Я рада, – удается мне выдавить из себя, несмотря на стоящий в горле комок.

Начинаю потихоньку прибираться в баре. До последнего звонка в «Дуале» осталось меньше часа. Как я смогу дождаться его, непонятно, но есть верное средство, и мне оно известно: нужно заняться делом. Однако никакие дела не могут заглушить разноголосицу, звучащую в голове.

«Ты ведь знала, что он плохой парень. Потому и старалась держаться от него подальше, не хотела привязываться к нему».

Чувствую, как в животе сворачивается клубком уныние, будто холодная, бессердечная змея. Но потом раздается голос разума. Или это голос противоречия?

«После того что произошло за последние несколько недель, как ты можешь сомневаться в его чувствах к тебе? Кэш не такой человек, чтобы притворяться. Его слова, то, что мы вместе испытали, – это не обман. Это реально. И глубоко. А Тарин стерва и психопатка, она сама не знает, что несет. Может быть, чернила из татуировок проникли ей в мозг и у нее помутился рассудок».

Хотя все это правда, никакие самоувещевания не ослабляют тяжелого чувства, которое пронизывает меня до самых костей, поселяется в сердце.

Одна часть меня – рациональная, рассудительная, отстраненная, много претерпевшая – поднимает голову, чтобы добавить яду.

«Сколько раз еще ты собираешься попадаться в одни и те же ловушки? Влюбляться все в тех же парней?»

Но Кэш другой. Я это знаю. В глубине души. В подтверждение этой мысли напоминаю себе: нельзя составить правильное мнение о книге по обложке. Не имеет значения, что у меня богатый опыт в общении с такими «обложками». Кэш, может быть, снаружи и плохой парень, но «книга», скрывающаяся внутри, гораздо лучше.

Протираю решетку под пивным краном, а сама блуждаю взглядом по пустеющему клубу в поисках Кэша. Знали бы вы, что как раз в тот момент, когда я его нахожу, грудастая красотка-блондинка обхватывает моего героя руками за шею и трется об него всей своей сексапильной тушкой. Я скрежещу зубами и борюсь с искушением перепрыгнуть через стойку, протопать туда и выдрать ей все волосы.

Однако моя злость спадает и превращается в глубокое разочарование, когда я вижу, как Кэш с улыбкой глядит на нее. Его губы шевелятся: он что-то говорит ей. У меня сердце кровью обливается. Немного лучше становится, когда Кэш снимает ее руки с шеи и отступает на шаг. Однако, чтобы вычистить из головы слова Тарин, – кто только просил ее соваться! – нужно нечто большее.

Проклятие!

Следующие полтора часа мое настроение вертится вокруг канализационного стока и постепенно утекает в него. Даже превращение Тарин из откровенной стервы в симпатичную крошку не помогает. Я начинаю думать, не пойти ли ночевать домой.

Через час я мою контейнер из-под ломтиков лимона на своей половине бара и продолжаю думать о возможных развязках ситуации. Вывод неутешительный: очень похоже, что у меня недиагностированное биполярное расстройство. Вдруг на стойку прямо передо мной опускается стаканчик с выпивкой. Поднимаю взгляд и вижу ухмыляющуюся Тарин. Это она поставила стакан.

– Ш-ш, – произносит моя напарница и подмигивает. – Я никому не скажу, если ты не скажешь. Все равно скоро закрываемся. – Она вытаскивает из кармана десятку и бросает на стойку.

По крайней мере, платит она.

В обычной ситуации я бы вежливо отказалась, но сейчас глоток алкоголя, чтобы успокоить нервы и развеять тяжкие мысли, кажется неплохой идеей. Я вытираю руки о полотенце и беру стопку.

Тарин поднимает свою и улыбается мне.

– Салют! – восклицает она и кивает.

Я тоже склоняю голову и поднимаю свой стаканчик, мы обе заглатываем выпивку. Спрашивать, чего Тарин налила, нет необходимости. Внутренности обжигает водка.

Громко крякнув, Тарин с ухмылкой смотрит на меня.

– Пошли со мной. У тебя такой вид, будто тебе нужно хорошенько развеяться вечерком.

Ответить я не успеваю, нас прерывает голос Кэша.

– Оливия, – зовет он из дверей своего кабинета. – Зайди ко мне перед уходом. Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

– Ладно, – отвечаю я, а у самой живот крутит от смеси возбуждения, желания и страха.

Кэш заныривает в кабинет и прикрывает за собой дверь. Я поворачиваюсь к Тарин:

– В следующий раз?

– Конечно, – добродушно отвечает она. – Я тут все закончу и уматываю.

Тарин идет на свою сторону бара, и мне начинает казаться, что когда-нибудь мы с ней действительно подружимся.

Посмотрим.

Я намеренно затягиваю уборку, чтобы Тарин ушла до того, как я пойду на «встречу» с Кэшем.

– Тадам! – восклицает она, бросая полотенце в бак с отбеливателем. – Ну вот, Ливви, я сматываюсь. Хотелось бы, чтоб ты пошла со мной, но долг зовет. – Она кивает головой в сторону кабинета Кэша и выпучивает глаза. Взяв сумочку с полки под стойкой, Тарин обходит бар и оказывается напротив меня с противоположной стороны. Положив руки на блестящую поверхность, она наклоняется вперед и клюет носом, как будто целует меня в обе щеки. – Пока, куколка.

Я продолжаю бороться с недоумением, наблюдая за тем, как напарница выходит за дверь и исчезает в ночи, напоследок тряхнув дредами. «Такая резкая перемена в характере – это нечто нездоровое», – решаю я про себя.

Как только захлопывается входная дверь, открывается кабинет Кэша. Он выходит, лицо напряженное и решительное. Босс пересекает пустой зал и запирает за Тарин входную дверь.

За несколько секунд все, о чем я беспокоилась в последние пару часов, исчезает, подобно расстоянию, которое Кэш сокращает большими шагами, без всяких усилий. Я завороженно слежу за ним, за тем, как он двигается. Длинные, мускулистые ноги пружинят при каждом шаге. Бедра, обтянутые джинсами, покачиваются. Широкие плечи расправлены, он держит их прямо над узкой талией.

И вот он поворачивается ко мне.

Наверное, я никогда не привыкну к его красоте. И всегда буду задыхаться от восторга, видя его лицо. Почти черные глаза прожигают меня насквозь. Кэш не сводит с меня взгляда, пока пересекает зал в обратном направлении, на этот раз двигаясь ко мне.

Он перескакивает через стойку бара и оказывается рядом. Не говоря ни слова, он пригибается, забрасывает меня себе на плечо, идет вдоль бара и проходит сквозь вход за стойку на другом конце.

Сердце мое стучит, пока Кэш тащит меня через кабинет в свою квартиру. Тело горит огнем желания и предвкушения, но в голове все еще стоят на якоре прежние сомнения и неуверенность. Я размышляю, сказать ли ему что-нибудь и уйти на ночь домой или проигнорировать доводы разума и остаться. Но тут Кэш ставит меня на ноги.

Его губы немедленно накрывают мои, и все прочие соображения улетучиваются. Кэш прижимает меня спиной к двери, и я слышу, как щелкает замок.

Он берет меня за руки, поднимает их вверх и захватывает запястья длинными пальцами одной руки. Свободная рука оставляет огненные следы у меня на боку, большой палец теребит уже набухшие соски, потом спускается к животу, забирается под край топа.

Кэш распрямляет ладонь и прикасается к моим ребрам, заводит руку мне за спину, потом опускает вниз, под пояс брюк. Пояс прилегает к телу неплотно, поэтому проникнуть внутрь не составляет труда. А оттуда пробраться в трусы и захватить ладонью голую ягодицу.

Он прижимает меня к себе, вжимается в мои бедра своими и засасывает мою нижнюю губу.

– Ты знаешь, как это было трудно – позволить тебе работать сегодня вечером? Знать, что я не могу прикоснуться к тебе, поцеловать, даже посмотреть на тебя? – Он дышит мне прямо в рот. – Я мог думать только о том, как ты выглядишь голой, и о тех тоненьких звуках, которые ты издаешь, когда я забираюсь в тебя языком.

От его слов низ живота наполняется теплом и напрягается. Кэш отпускает мои запястья, но вместо того чтобы оттолкнуть его, я забираюсь пальцами ему в волосы и впиваюсь губами в его губы. Чувствую, как он возится с пуговицами и молнией у меня на джинсах, и восторг захлестывает меня с головой.

– Прошло всего несколько часов, а я только и думаю о том, какая ты на вкус, как ты обвиваешься вокруг меня. Когда ты такая горячая, готовая. Такая влажная, – бормочет он у меня во рту.

Меня начинает лихорадить от желания, и тут нас прерывает чей-то голос.

– Нэш? – Это Марисса, она колотит кулаком во внутреннюю дверь гаража. Кэш отрывается от моих губ и кладет на них палец, чтобы я молчала. – Нэш? – Новый удар. – Я знаю, что ты там. Гараж открыт, и твоя машина здесь.

Я слышу, как Кэш рычит.

– Вот дерьмо! Какого черта она вернулась? – шепотом ругается он.

Мысли скачут у меня в голове. Хотя мне известно, что Кэш и Нэш – это один и тот же человек, Марисса-то этого не знает. Это может вызвать проблемы, особенно если учесть, что она не в курсе моих отношений с Кэшем.

– Что нам делать? Нельзя, чтобы она обо всем узнала вот так!

Кэш вздыхает и отклоняется назад, чтобы пригладить растрепанные волосы. К счастью, он предпочитает небрежный стиль, поэтому незаметно, что мои пальцы только что теребили его пряди.

Тело ноет от желания, но разум уже переключился на реальность.

– Думаю, нам остается только одно: изобразить, что ты убираешься после смены. А что сказать ей о Нэше, я придумаю.

– Ладно, – отвечаю я, поправляя одежду и прическу.

– Зачем я, дурак, открыл гараж так рано! Собирался загнать туда твою машину, когда Тарин уйдет. – Кэш снова вздыхает и качает головой. Потом он смотрит на меня, его глаза затянуты поволокой, но в их глубине полыхает пламя. – Мы еще не закончили, – обещает он, наклоняется и легонько кусает меня в плечо.

Будто электрический разряд ударяет в промежность. Кэш знает, что сказать и что сделать, чтобы меня разорвало на части.

Черт возьми!

2

Кэш

Нелегко было отпустить Оливию, чтобы идти открывать дверь Мариссе. Проводить время с Оливией – все равно что прятаться в мыльном пузыре, в совершенном мыльном пузыре, где совсем другая жизнь – без проблем, без обмана и… грязи моего двойного существования. И как же, черт возьми, трудно из него выбираться!

Снова провожу рукой по волосам. Стояк в штанах больше не проблема: голос Мариссы избавил меня от него. На самом деле он подействовал на меня так, что не просто все опало, а только что не втянулось в хренову вагину.

Скрежеща зубами, шагаю к двери в гараж. Распахиваю ее, не пытаясь скрыть неудовольствие. Кулак Мариссы едва не задевает меня по носу – она снова колотила в дверь.

– Ой, – восклицает незваная гостья и отскакивает назад, явно напуганная моим внезапным появлением, затем откашливается. – Кэш. Прости за настойчивость, но мне нужно повидаться с твоим братом. Сейчас. Если я ему позвоню, он не ответит, а мне нужны объяснения.

Чем дольше она говорит, тем больше горячится. Я слышу это по напряжению голоса и вижу по губам, поджимающимся в тонкую линию.

– Извини, Марисса, его здесь нет. Он оставил тут машину вчера вечером и до сих пор не появлялся, чтобы ее забрать.

– Почему он так сделал? Куда он уехал? – спрашивает та, явно озадаченная.

– Он не сказал. Только спросил, может ли оставить здесь машину на день или два. Это все, что я знаю.

Марисса надувает щеки и выпускает воздух. Так расстраиваться, захлебываться эмоциями – это на нее не похоже. Стандартные настройки у Мариссы не слишком разнообразны: от откровенной стервозности она может перейти к равнодушной холодности, потом подарить немного тепла – и тут же возвратиться обратно. Другого от нее не дождешься.

– Тогда я буду снова звонить ему на мобильный, – говорит Марисса, оглядываясь на машину Нэша. Потом поворачивается ко мне, и в глазах у нее – подозрение. – Я найду его. Так или иначе. Прости, что побеспокоила тебя, Кэш. – Это ложь. Она ничуть не сожалеет, что доставила мне неудобства. А эта угроза? О, как бы мне хотелось на нее ответить!

Марисса идет к выходу, но на полдороге останавливается и поворачивается ко мне:

– Оливия все еще здесь? Я видела ее машину на улице.

– Да, она готовится к закрытию. А что?

– Я оставила ей пару сообщений, но она мне до сих пор не перезвонила. Прямо из аэропорта я поехала к Нэшу, а потом сюда.

– Ты хочешь, чтобы я ей что-то передал?

Марисса хмурится и надувает губы. Думает.

– Нет, все хорошо. Просто скажи, что мы с ней встретимся дома. Она ведь тут ненадолго, да?

Я не бью женщин. Никогда. Но Марисса за десять секунд разговора вызвала во мне желание весить на сотню фунтов меньше и иметь титьки. Она не только явилась не ко времени, но намерена испортить мне весь вечер.

– Ну нет. Она тут не задержится. Ты иди. А я ей все передам и прослежу, чтобы она убралась отсюда поскорее.

Марисса улыбается холодно и удовлетворенно, чем доводит меня до предела. Сохранять вежливость, невозмутимость, притворяться, что я тут не при делах, – жесть!

– Ладно. Спасибо, Кэш.

Натянуто улыбаюсь и дожидаюсь, пока она отвернется, после чего закрываю дверь. Я бы с удовольствием захлопнул ее и выругался по-матерному, но какой смысл. Черт бы ее побрал.

Когда я возвращаюсь к Оливии, она заворачивает гейзеры на бутылках с ликерами – это последнее, что делается каждый вечер. Оливия оборачивается и смотрит на меня. На долю секунды мне кажется: вроде в ней что-то изменилось. К худшему. Но вот она улыбается, и я выбрасываю сомнения из головы.

Эта улыбка… М-м-м, от нее у меня в груди напрягается почти так же, как в джинсах.

Останавливаюсь напротив, смотрю, как Оливия закрывает последнюю бутылку и ставит ее на полку. Потом осматривается, проверяет, все ли в порядке в баре, и поворачивается ко мне.

– Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая?

Оливия на миг застенчиво отводит глаза, а потом возвращает взгляд ко мне. Она все еще смущается от комплиментов, что меня шокирует. Иметь такую внешность и не чувствовать себя сногсшибательной красоткой? Это за пределами моего понимания. А она не чувствует. Почему-то от этого меня влечет к ней еще сильнее.

– Ты, вероятно, упоминал об этом раза два или три, – с напускной скромностью говорит Оливия и закусывает губу.

Как мне это нравится. Хочется снова отнести ее в спальню. Но у нас мало времени. А быстрый секс с этой девушкой меня как-то не привлекает. Если только за ним не последует что-нибудь более… основательное.

Глядя на меня уголком глаза, Оливия начинает медленно двигаться вдоль бара к выходу из-за стойки. Я иду параллельно с ней по другую сторону.

– Правильно. Я упоминал об этом и раньше. Помню, что говорил тебе, какая ты потрясающая. Кажется, мы тогда стояли перед зеркалом. – Мой приятель подергивается под молнией при одной мысли о том, как я вхожу в Оливию сзади в женском туалете бара «У Тэда». – Не припоминаешь?

Оливия украдкой бросает на меня взгляд. Я замечаю в нем огонь горячего желания. Знаю, она помнит все так же хорошо, как и я.

Она откашливается.

– М-м, да. Это кажется мне смутно знакомым. – Улыбка у Оливии игривая.

Боже, какое искушение!

– Смутно? Может, я вдолбил это в тебя недостаточно крепко.

– О, думаю, ты вдолбил это достаточно крепко.

– Может быть, мне надо было дать тебе больше времени, чтобы язык развязался?

– О, полагаю, выбранная тобой форма коммуникации была очень эффективна.

– Значит, ты все это сейчас вспоминаешь?

– Да, это все вспоминается.

– Если ты лжешь, я выдавлю из тебя это с потом, ты знаешь.