Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовные детективы
Показать все книги автора:
 

«Ключи от рая», Мейв Бинчи

Дорогому Гордону с любовью.

Благодарю за нашу с тобой долгую счастливую жизнь.

Глава 1

ДОРОГА, ЛЕС И ИСТОЧНИК — 1

Отец Брайан Флинн, викарий церкви Святого Августина в Россморе, ненавидел День святой Анны со страстью, необъяснимой для католика. Однако, насколько ему было известно, он был чуть ли не единственным священником в мире, в приходе которого находился многоводный источник Святой Анны, святыня и место поклонения верующих. Место, где прихожане собирались, чтобы попросить мать Девы Марии решить их разнообразные проблемы, в основном личного характера, с которыми они не могли обратиться к мужчине-священнику. Например, найти им жениха или мужа, а затем благословить их союз, послав им дитя.

Рим хранил молчание по поводу этого источника.

Возможно, Рим преследовал двойную цель, мрачно думал отец Флинн. Там могли быть довольны тем, что в становящейся все более мирской Ирландии совершаются хоть какие-то благочестивые дела, и не желали им препятствовать. Разве Рим не мог сразу сказать, что языческим церемониям и суевериям не место в храме Божьем? Это какая-то загадка, говорил Джимми, симпатичный молодой врач из находящейся в нескольких милях деревни Дун. По его словам, в медицине происходило в точности то же самое: не могли получить высокий пост те, кто к этому стремился, зато он случайно доставался тем, кому это было вовсе не нужно.

Церемонии происходили ежегодно, двадцать шестого июля, когда люди приходили из ближних и дальних мест, чтобы молиться и украшать источник венками и цветами. Отца Флинна неизменно просили сказать несколько слов, и каждый год он страдал, делая это. Он не мог сказать этим людям, что это очень близко к идолопоклонничеству — когда сотни людей настойчиво добираются до обшарпанной статуи, некоторые части которой откололись, находящейся в глубине пещеры позади древнего источника в центре зарослей боярышника.

Из того, что он читал и изучал, следовало, что о святой Анне и ее муже святом Иоакиме люди имели довольно неясное представление; вполне вероятно, что ее путали с Анной из Ветхого Завета, которая считалась бездетной, а в конечном счете родила пророка Самуила. Но чего святая Анна точно не делала за последние две тысячи лет — она не бывала в Россморе, в Ирландии, не выбирала места в лесах и не устраивала там святой источник, который никогда не иссякал.

Это было совершенно определенно.

Но попробуйте сказать это кому-либо из жителей Россмора, и вам не поздоровится. Поэтому ежегодно он стоял там, бормоча десяток молитв, которые не могли задеть ничьих чувств, и читал небольшую проповедь, призывающую к доброжелательности и терпимости, которую большинство поклоняющихся просто не слушали.

Отец Флинн часто думал о том, что у него вполне достаточно своих забот, помимо заботы об источнике Святой Анны. Здоровье его матери внушало все большие опасения, и быстро приближалось то время, когда она уже не сможет жить одна. Его сестра Джуди написала ему, что, хотя Брайан избрал одинокую жизнь и дал обет безбрачия, она не желает оставаться одинокой. Все кругом или женаты, или распутничают. Брачные агентства испытывают нашествие психопатов, на вечерних курсах можно встретить только находящихся в депрессии неудачников; она собирается приехать к источнику близ Россмора и попросить святую Анну помочь ей решить ее проблемы.

Его брат Эдди оставил свою жену Китти и четверых детей в поисках самого себя. Брайан отправился взглянуть на Эдди — тот нашел себя, уютно устроившись с Наоми, девицей на двадцать лет моложе брошенной жены.

Смеясь в лицо Брайану, Эдди сказал:

— Ты ведь не похож на нормального мужчину, так почему все остальные должны походить на тебя и давать обет безбрачия?

Брайан Флинн почувствовал себя очень усталым. Он подумал, что на самом деле он нормальный человек. Ему нравились женщины, но он был связан данным церкви словом. Существующие правила гласили, что, если он хочет быть священником, он не должен жениться и иметь детей, то есть у него не должно быть нормальной семейной жизни.

Отец Флинн всегда говорил себе, что однажды эти правила изменятся. Даже Ватикан не может оставаться безучастным, видя, как столь многие покидают ряды духовенства, чтобы жить по человеческим, а не по Божьим законам. Во времена Иисуса все апостолы были женатыми мужчинами, новые правила были введены гораздо позднее.

И потом, если в связи с этим в церкви поднимется шум, то это заставит консервативных неповоротливых кардиналов осознать, что в двадцать первом веке некоторые каноны должны быть пересмотрены.

У людей больше нет чувства невольного уважения к церкви и ее священнослужителям.

Теперь все не так.

Далеко не все представители современного духовенства носят свой сан по призванию. Брайан Флинн и Джеймс О’Коннор были единственными рукоположенными в епархии восемь лет назад. Но Джеймс О’Коннор уже покинул церковь, оскорбленный тем, что пожилой унижающий людей священник воспользовался защитой церкви и избег какого-либо наказания.

Брайан Флинн пока упорствовал.

Его мать забыла, кто он, его брат презирал его, а его сестра Джуди готовилась приехать из Лондона, чтобы приложиться к этому растрескавшемуся языческому памятнику, и думала о том, не окажется ли ее молитва более эффективной, если она приедет в День святой Анны.

Приходским священником у отца Флинна был спокойный пожилой человек, каноник Кэссиди, который всегда ценил молодого викария за его добросовестную работу.

— Я останусь здесь столько, сколько смогу, Брайан, к тому времени вас сочтут достаточно зрелым человеком, и вы получите приход, — часто говорил каноник Кэссиди. Он имел благие намерения и был озабочен тем, как уберечь отца Флинна от высокомерия, свойственного некоторым самоуверенным и неприятным в общении приходским священникам. Но временами Брайан Флинн размышлял о том, не лучше ли будет, если он оставит естественный ход вещей, поторопит каноника Кэссиди с переходом в приют для пожилых священнослужителей и найдет кого-нибудь, пусть одного человека, для помощи в приходских делах.

Конечно, посещаемость церкви заметно уменьшилась с того времени, когда он был молодым человеком. Но людям по-прежнему нужно было креститься, получать первое причастие, исповедаться, они должны венчаться и быть погребенными.

Иногда же, как было, когда летом приехал польский священник, чтобы помочь ему, Брайан Флинн думал, что лучше справляться одному. Польский священник несколько недель изготавливал венки для святой Анны и ее источника.

Не так давно отец Флинн побывал в начальной школе Святой Иты и спросил, не хочет ли кто-нибудь из учениц стать монахиней, когда вырастет. Отнюдь не бессмысленный вопрос, который можно задать маленьким девочкам в католической школе. Они были озадачены. Похоже, никто не понял, о чем он говорит.

Потом одна из них догадалась.

— Вы имеете в виду что-то типа фильма «Действуй, сестричка!»?

Отец Флинн почувствовал, что мир определенно перевернулся.

Иногда, когда он просыпался по утрам, день казался ему унылым и бесконечным. Как всегда, нужно было одеться, затем побриться и пригладить свои рыжие волосы, которые вечно торчали в разные стороны. Потом налить чашку чаю с молоком и приготовить кусочек тоста с медом для каноника Кэссиди.

Старик благодарил его с такой признательностью, что отец Флинн чувствовал себя вполне вознагражденным. Он отдергивал занавески, взбивал подушки и делал несколько оживленных замечаний о погоде. Затем шел в церковь и служил дневную мессу, хотя число прихожан постоянно уменьшалось. А после всего этого шел к матери, с колотящимся сердцем думая о том, какой он ее увидит.

Она неизменно будет сидеть за своим кухонным столом, выглядя всеми покинутой. Он объяснит, как всегда, что он ее сын, священник в приходе, и сделает ей завтрак из овсянки и вареного яйца. И с тяжелым сердцем пойдет по Кастл-стрит к газетному киоску Сканка Слэттери, где купит две газеты — одну для каноника и вторую для себя. Обычно это сопровождается интеллектуальной дискуссией со Сканком о свободе воли, или о предопределении, или о том, как любящий Господь позволяет случаться цунами или голоду. К тому времени, когда он возвращается к дому священника, приезжает Йозеф, латыш, ухаживающий за пожилыми людьми, который помогает канонику Кэссиди встать, одеться и умыться и застилает его постель. Каноник будет сидеть в ожидании своей газеты. Позже Йозеф пойдет со стариком на неспешную прогулку к церкви Святого Августина, где тот с закрытыми глазами будет читать молитвы.

 

Каноник Кэссиди любил на обед суп, и иногда Йозеф вел его в кафе, но чаще отводил хрупкого человечка в свой собственный дом, где его жена Анна наливала тарелку чего-то домашнего; взамен каноник учил ее новым английским словам и выражениям.

Он всегда интересовался родиной Йозефа и Анны, прося показать виды Риги и замечая, что это красивый город. Йозеф имел еще три места работы: он делал уборку в газетном киоске у Сканка, он забирал полотенца из парикмахерской Фэбиана в прачечную самообслуживания «Красота и свежесть» и стирал их там и три раза в неделю ездил на автобусе к семье Нолан и помогал Недди Нолану присматривать за его отцом.

Анна также имела много работы: она чистила медные детали на дверях банка и в тех офисах, которые имели большие, важно выглядевшие вывески: она работала в кухне отеля во время завтрака посудомойкой; она распаковывала цветы, которые привозили на рынок торговцам, и ставила их в воду в больших букетах. Йозеф и Анна обрели в Ирландии материальный достаток и получили благоприятные возможности скопить денег на будущее.

Они имеют план, рассчитанный на пять лет, объяснили они канонику Кэссиди. Они откладывают деньги на покупку магазинчика под Ригой.

— Может быть, вы приедете туда нас навестить? — говорил Йозеф.

— Я посмотрю на вас и благословлю вашу работу, — отвечал каноник сухим тоном, словно рассчитывая на лучшее в мире ином.

Иногда отец Флинн завидовал ему.

Старик по-прежнему жил в мире, где царила уверенность, где Священник был важным и уважаемым лицом, где существовал ответ на любой вопрос. Во времена молодости каноника Кэссиди священник в течение дня должен был переделать столько дел, что часов в сутках не хватало. Священник был желаем и необходим при всех важных событиях в жизни прихожан. В наши дни вы ждете, когда вас позовут. Каноник Кэссиди мог без приглашения и без предупреждения зайти в любой дом в приходе, тогда как отцу Флинну пришлось научиться быть более сдержанным. В современной Ирландии, даже в таком городке, как Россмор, многие не обрадуются внезапному появлению на пороге католического воротника.

Так что, когда Брайан Флинн шел по Кастл-стрит, он собирался сделать полдюжины дел. Нужно было встретиться с семьей поляков и договориться о крещении их близнецов в следующую субботу. Они интересовались, можно ли провести обряд у источника. Отец Флинн постарался сдержать раздражение. Нет, крещение состоится в купели в церкви Святого Августина.

Затем он отправился в тюрьму навестить узника, который хотел встречи. Эйдан Райан был жестоким человеком, чья жена наконец нарушила многолетнее молчание и созналась, что он бил ее. Он не выразил сожаления и не раскаялся, он пытался рассказать путаную историю о том, что это полностью ее вина, так как много лет назад она якобы продала их ребенка каким-то проезжим людям.

Отец Флинн принес Божье благословение в приют для пожилых под Россмором, носивший довольно нелепое название «Папоротник и вереск». Владелец приюта сказал, что в Ирландии, где существуют разные религии, лучше не называть все подряд именами католических святых. Они, казалось, были довольны, видя его, и рассказали о проектах разведения садовых культур. Когда-то все эти приюты возглавлялись духовенством, но этой женщине, Пэппи, похоже, все удавалось лучше.

Для поездок у отца Флинна имелась старая побитая машина. Он редко пользовался ею, поскольку в черте города движение было затруднено, а мест для парковки не было. Ходили слухи о строительстве большой обходной дороги для тяжелых грузовиков. У людей уже сложилось два мнения по этому вопросу. Некоторые говорили, что нормальная жизнь на этом закончится, другие же заявляли, что это вернет Россмору кое-что из прежнего облика.

Целью следующего визита отца Флинна был дом семьи Нолан.

Семью Нолан он очень любил. Старик Марти был полон жизни и имел неисчерпаемый запас историй о прошлом; он говорил о своей покойной жене так, как если бы она была жива, и часто рассказывал отцу Флинну об ее чудесном исцелении благодаря источнику Святой Анны, что подарило ей еще двадцать четыре года счастливой жизни. Его сын был очень славный человек, они с невесткой Клэр всегда были рады его видеть. Отец Флинн помогал канонику во время их бракосочетания несколько лет назад.

Клэр работала учительницей в школе Святой Иты. Она рассказала викарию, что школа полна слухов о новом шоссе, которое проведут к Россмору. Она даже попросила своих учеников спроектировать его. Чрезвычайным событием было то, что шоссе должно было пройти прямо через их собственность.

— Получите ли вы достаточную компенсацию, если дорога пойдет через вашу землю? — спросил отец Флинн. Было приятно думать о том, что эти хорошие люди будут вознаграждены при жизни.

— Но, отец, мы никогда не дадим ей идти через нашу землю, — сказал Марти Нолан. — Хоть через миллион лет.

Отец Флинн был удивлен. Обычно мелкие фермеры молились о подобной удаче. Чтобы вот так, случайно, повезло.

— Видите ли, — объяснил Недди Нолан, — если она пойдет здесь, это будет означать, что она пойдет через лес.

— А это значит, что придет конец источнику Святой Анны, — добавила Клэр. Ей не было необходимости говорить, что источник подарил ее покойной свекрови еще четверть века жизни. Это подразумевалось само собой.

Отец Флинн сел в свою маленькую машину с тяжелым сердцем. Пресловутый источник становился еще одной причиной, способной внести раскол в умы горожан. Будет еще больше разговоров о нем и его достоинствах, будут приводиться аргументы и контраргументы. Глубоко вздохнув, он подумал о том, что, если бы под покровом ночи пришли бульдозеры и уничтожили источник, это решило бы массу проблем.

Следующий визит он нанес своей невестке Китти. Он старался навещать ее по крайней мере раз в неделю, чтобы она не чувствовала себя покинутой всеми. Ведь Эдди оставил ее.

Китти выглядела не очень хорошо.

— Ты, наверное, хочешь поесть, — сказала она неприветливо. Брайан Флинн оглядел замусоренную кухню с не мытой после завтрака посудой, детскими вещами на стульях и полным беспорядком. В этом доме не ждали гостей.

— Нет, я и так поправляюсь, — ответил он, ища, куда бы сесть.

— Тебе бы лучше есть поменьше. Наверное, во всех этих домах, куда ты ходишь, тебя откармливают, как призовую свинью, — неудивительно, что ты набираешь вес.

Брайан Флинн подумал, что Китти не всегда была такой угрюмой. Он не мог высказывать недовольство. Может быть, именно уход Эдди к молодой сексапильной Наоми так изменил ее.

— Я был у своей матери, — мягко сказал он.

— Она сказала тебе что-нибудь?

— Боюсь, немного, и смысла в словах тоже было мало. — Он тяжело вздохнул.

Однако Китти не проявила сочувствия.

— Ну, не жди, что я буду лить над ней слезы, Брайан. Когда она еще была в своем уме, я всегда была недостаточно хороша для ее драгоценного сыночка Эдди. Так что пусть себе сидит и думает над этим. Так я считаю. — Лицо Китти было бесстрастно. Волосы ее были спутаны, на шерстяной кофте темнели пятна.

На какое-то мгновение отец Флинн испытал легкое сочувствие к брату. Если бы можно было выбирать из всех женщин вокруг, что, очевидно, делал Эдди, Наоми была куда более веселой и привлекательной. Но потом он напомнил себе о своем долге, о детях, о своем обете и изгнал подобные мысли.

— Мама не может больше оставаться одна, Китти. Я думаю продать ее дом, а ее поместить в приют.

— Ну, я никогда не имела видов на этот дом, так что действуй, если ты спрашиваешь мое мнение.

— Я скажу об этом Эдди и Джуди, спрошу, что они думают, — сказал он.

— Джуди? О, неужели ее светлость ответит на телефонный звонок в своем Лондоне?

— Она приедет в Россмор через пару недель, — ответил отец Флинн.

— Ей не следует думать, что она может остановиться здесь. — Китти огляделась с видом собственника. — Этот дом мой, и это все, что у меня есть. Я не позволю родственникам Эдди здесь селиться.

— Нет, у меня и в мыслях не было, что она… захочет… э-э… потеснить тебя. — Он надеялся, что голос не выдал его; конечно, Джуди никогда не остановится в таком жилище.

— Так где же она остановится? Она ведь не может поселиться с тобой и с каноником.

— Нет, полагаю, что в одном из отелей.

— Ну, леди Джуди сможет заплатить за это, в отличие от остальных. — Китти презрительно фыркнула.

— Я думаю о приюте «Папоротник и вереск» для нашей матери. Я был там сегодня, похоже, там все очень довольны.

— Это же протестантский приют, Брайан, священник не может отправить родную мать в такой приют. Что люди скажут?

— Ты ошибаешься, Китти, — мягко ответил отец Флинн. — Это приют для людей всех религий или вообще нерелигиозных.

— Я был там вчера с благословением. На следующей неделе они открывают крыло для людей с болезнью Альцгеймера. Я подумал, что, может быть, кто-то из вас пока присмотрит за ней…

Китти смягчилась.

— Ты неплохой парень, Брайан, вовсе неплохой. Такая уж тяжелая жизнь пошла, что ни у кого нет ни капли уважения к священникам.

Он понимал, что это проявление сочувствия.

— Некоторые каплю уважения все же проявляют. — Он бледно улыбнулся, вставая, чтобы идти.

— Почему ты не бросишь все это?

— Потому что я добровольно принял на себя эти обязанности, и хоть и редко, но могу чем-то помочь, — грустно сказал он.

— Всегда рада тебя видеть, — сказала Китти, своим тоном намекая на то, что она едва ли не единственная в Россморе, кто рад его видеть.

 

Он сообщил Лили Райан, что повидается с ней и расскажет, как себя чувствует в тюрьме ее муж Эйдан. Она все равно любила его и сожалела, что свидетельствовала против него в суде. Тем не менее это было единственным выходом; побои на этот раз были столь жестокими, что дело закончилось больницей, а ведь у нее было трое детей.

У него не было настроения разговаривать. Но какое значение имело его настроение? Он заехал на ее узкую улочку.

Младший из мальчиков, Донал, учился последний год в школе при церкви. Его не было дома.

— Вы ведь надежный человек, святой отец?

Лили была очень рада видеть его. Хотя у него и не было для нее хороших новостей от мужа, утешало то, что она считает его надежным. Ее кухня сильно отличалась от той, где он только что был. Подоконник был заставлен цветами, медная посуда сверкала, в углу стоял столик, за которым она подрабатывала составлением кроссвордов: все было в полном порядке.

Она поставила на стол тарелку с песочным печеньем.

— Благодарю, нет, — сказал он с сожалением. — В предыдущем месте мне сказали, что я жирный как свинья.

— Держу пари, что это не так. — Она не обращала на него внимания. — Не будем ходить вокруг да около. Расскажите мне, как он там?

И со всей возможной деликатностью отец Флинн попытался построить на основе утренней встречи с Эйданом Райаном рассказ, который принесет пусть каплю утешения его жене, которую он избил, а теперь не желает видеть. Жене, которую он всерьез подозревал в продаже их ребенка чужим людям.

Отец Флинн просмотрел газетную статью двадцатилетней давности о том, как маленькая девочка Райанов исчезла из коляски рядом с магазином в городе.

Ее так никогда и не нашли. Ни живую, ни мертвую.

Отец Флинн пытался вести разговор в обнадеживающем тоне, произнося наборы словесных штампов: Господь милостив, никто не знает, что будет потом, следует ценить каждый день.

— Вы верите в святую Анну? — внезапно спросила его Лили.

— Ну да, я думаю… конечно, я верю, что она помогает и… — Он помедлил, не зная, как она воспримет сказанное.

— Но как вы думаете, она слышит нас у источника? — продолжала спрашивать Лили.

— Поскольку, Лили, источник служит местом поклонения в течение столетий, это само по себе говорит о его силе. И, конечно, святая Анна находится на небесах, как и все святые, хранящие нас…

— Я это знаю, святой отец. Я тоже не верю в источник, — прервала его Лили. — Но я была там на прошлой неделе, и, честное слово, это было удивительно. В этот самый день все, кто туда пришел, были удивлены, и вы тоже удивитесь.

Отец Флинн попытался изобразить вежливое удивление, правда, не очень успешно.