Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Самый тёмный час», Мэг Кэбот

Вместо ответа Джек перекатился на живот и нахмурился. Однако я не собиралась на него давить. Я знала, о чем говорила, когда обозвала его лузером. Отличаться от других в системе государственных — или даже частных — школ Америки совсем не прикольно. Я не понимала, как Пол вообще допустил, чтобы это произошло, и его младший брат превратился в маленького нюню и тряпку, которому просто руки чесались отвесить хороший шлепок, но мне было отлично известно, что Рик и Нэнси ничего не делали, чтобы исправить положение. Придется в деле спасения Джека Слейтера от превращения в школьную грушу для битья полагаться только на себя.

Не спрашивайте, почему меня это волновало. Может, потому что каким-то непостижимым образом Джек немного напомнил мне Дока, моего младшего сводного брата, который сейчас был в компьютерном лагере. Умник в полном смысле этого слова, Док все равно входит в число моих самых любимых людей. Я даже старалась звать его по имени, Дэвидом… по крайней мере, в лицо.

Но Док способен — ну почти — справиться с последствиями своего странного поведения, потому что у него фотографическая память и компьютероподобная возможность перерабатывать информацию. Джек, насколько я могла судить на данный момент, не имел подобных навыков. В действительности у меня сложилось ощущение, что он слегка туповат. Так что, по правде говоря, у него не было никаких оправданий для эксцентричного поведения.

— В чем дело? — спросила я. — Неужели ты не хочешь научиться плавать и бросать фрисби, как нормальный человек?

— Ты не понимаешь, — тихо промямлил Джек, уставившись в ковер. — Я не нормальный. Я… я не похож на остальных.

— Ну конечно, не похож, — закатила я глаза. — Мы все особенны и уникальны, как снежинки. Но есть Непохожие, а есть Ненормальные. И ты, Джек, если не поостережешься, станешь Ненормальным.

— Я… Я уже ненормальный, — прошептал Джек.

Но он не стал развивать эту тему, и нельзя сказать, что я сильно старалась выяснить, что он имел в виду. Не то чтобы я вообразила, будто он любит в свободное время рисовать котят или что-то вроде того. Я просто решила, что он имеет в виду ненормальность в широком смысле слова. В том смысле, что все мы чувствуем себя ненормальными время от времени. Возможно, Джек ощущает себя так немного чаще, но, с другой стороны, с такими родителями, как Рик и Нэнси, разве могло быть по-другому? Его, наверное, постоянно спрашивали, почему он не может больше походить на своего старшего брата Пола. Этого хватило бы, чтобы заставить любого ребенка чувствовать себя слегка неуверенно. Я хочу сказать, да ладно вам. Хайдеггер? На летних каникулах?

Лучше уж каждый день читать о Клиффорде.

Я сказала Джеку, что если он будет так волноваться, то состарится раньше времени. А потом приказала пойти и надеть плавки.

Он так и сделал, но не сильно торопился, и когда мы наконец-то вышли из отеля и направились по выложенной кирпичом дорожке к бассейну, было уже почти десять. Стояла сильная жара, хотя все же еще не такая, чтобы на солнце нельзя было находиться. На самом деле в Кармеле вообще вряд ли бывает чересчур жарко, даже в середине июля. Вот в Бруклине в это время и носа на улицу не высунешь, настолько там нечем дышать. В Кармеле же воздух почти сухой, а с Тихого океана всегда дует прохладный бриз…

Вообще это идеальная погода для свиданий. Ну, если они у вас есть. В смысле, свидания. Которых у меня, конечно же, нет. И, наверное, никогда не будет — во всяком случае с тем, с кем мне хочется, — если все останется, как сейчас…

В общем, неважно. Короче, мы с Джеком шли по дорожке к бассейну, когда из-за огромного куста форзиции возник один из садовников и кивнул мне.

В этом не было бы ничего удивительного — на самом деле я подружилась со всеми работниками, отвечающими за озеленение территории, благодаря куче фрисби, потерянных во время игр с подопечными, — если бы не тот факт, что у этого конкретного садовника Хорхе, который в конце лета собирался выйти на пенсию, несколько дней назад случился сердечный приступ, и он… ну…

Умер.

И все же перед нами был именно Хорхе в своем бежевом комбинезоне с садовыми ножницами в руке. Он стоял и кивал мне головой точно так же, как в последний раз, когда мы виделись несколько дней назад на этой самой дорожке.

Я не сильно волновалась по поводу реакции Джека на разгуливающего туда-сюда и кивающего нам мертвеца, поскольку в большинстве случаев я единственная, кто может их видеть. Я имею в виду, мертвецов. Так что я была совершенно не готова к тому, что случилось в следующее мгновение…

Джек вдруг вырвал свою ладошку из моей и, сдавленно вскрикнув, умчался к бассейну.

Это было странно, но, с другой стороны, Джек и сам был странным. Посмотрев на Хорхе, я закатила глаза и побежала за малышом, поскольку мне все же платили, чтобы я заботилась о живых. Когда я заступала на смену в курортном комплексе «Пеббл-Бич», та часть моей жизни, где я помогала мертвым, должна была отодвигаться на второй план. Призракам просто нужно было подождать. Я хочу сказать, не то чтобы они мне платили. Ха! Если бы.

Когда я нашла Джека, он лежал на шезлонге, съежившись и уткнувшись в полотенце, и беспрестанно всхлипывал. К счастью, было достаточно рано, так что у бассейна пока почти никого не было. Иначе мне, скорее всего, пришлось бы кое-что объяснить.

Но единственным человеком, кроме нас, здесь оказался Соня, сидевший высоко на своей вышке спасателя. И по тому, как он оперся щекой на руку, было очевидно, что за линзами солнцезащитных очков глаза его закрыты.

Я присела на соседний шезлонг.

— Джек! Джек, что случилось?

— Я… Я ж-же тебе говорил, — всхлипнул он в пушистое белое полотенце. — Сьюз… Я не такой, как все. Я тот, кем ты меня назвала. Не… Не… Ненормальный.

Я так и не поняла, о чем он. Видимо, просто продолжил тот разговор, что мы начали в номере.

— Джек, ты не более ненормален, чем любой из нас.

— Не-е-ет, — прорыдал он. — Я другой. Неужели ты не понимаешь? — А потом поднял голову, посмотрел мне прямо в глаза и прошептал: — Сьюз, разве ты не знаешь, почему я не люблю выходить на улицу?

Я покачала головой в полном недоумении. Даже в эту минуту я все равно не понимала, что он имеет в виду.

— Потому что когда я выхожу на улицу, — прошептал Джек, — я вижу мертвецов.

Глава 2

Клянусь, он именно так и сказал.

Прямо как тот мальчик в фильме: с такими же слезами на глазах и тем же ужасом в голосе.

И я отреагировала точно так же, как во время просмотра того фильма. Про себя я подумала: «Ну ты и плакса».

Вслух же произнесла лишь:

— И что?

Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали бесчувственно. Правда. Просто я удивилась. Ведь за шестнадцать лет жизни я встретила лишь еще одного человека с такими же способностями, как у меня, — видеть мертвецов и говорить с ними — и им оказался священник лет шестидесяти с небольшим, который, так уж вышло, работал директором школы, где я училась. Я никак не ожидала обнаружить собрата-медиатора в курортном комплексе «Пеббл-Бич».

Но Джек все равно обиделся на мое «И что?».

— И что?! — Он сел прямо.

Джек был худым малышом со впалой грудью и такими же кудрявыми каштановыми волосами, как у брата. Только ему не хватало мускулистости Пола, поэтому кудряшки, которые у Пола выглядели потрясающе, делали Джека похожим на ходячую ватную палочку.

Не знаю. Может, поэтому Рик и Нэнси и не хотели проводить с ним время. Джек все же немного страшненький и, очевидно, частенько общается с неживыми. Видит бог, я из-за этого никогда не была мисс Популярность.

В смысле, из-за общения с неживыми. Я не страшненькая. На самом деле, когда я не в форменных шортах, временно работающий у нас строитель часто делает мне комплименты.

— Разве ты не слышала, что я сказал? — По Джеку было видно, что он подавлен. Наверное, я была первым человеком, которого совершенно не впечатлило признание об его уникальной проблеме.

Бедный мальчик. Он понятия не имел, с кем имеет дело.

— Я вижу мертвецов, — повторил Джек и потер кулаками глаза. — Они приходят и начинают со мной разговаривать. И они мертвы.

Я наклонилась вперед, упершись локтями в колени.

— Джек… — начала я.

— Ты мне не веришь. — У него задрожал подбородок. — Никто мне не верит. Но это правда!

И он снова зарылся лицом в полотенце. Я бросила взгляд на Соню. По-прежнему ни намека на то, что он заметил наше присутствие, я уж молчу о том, что он нашел поведение Джека странным. Парнишка все бормотал о людях, которые не верили ему все эти годы. Список включал в себя не только его родителей, но и целую вереницу врачей, к которым его таскали Рик и Нэнси в надежде исцелить своего младшего отпрыска от иллюзий, что он может разговаривать с мертвецами.

Бедняжка. В отличие от меня, осознавшей это в раннем детстве, он так и не понял, что о наших способностях… ну, о них просто нельзя трепаться направо и налево.

Я вздохнула. Ну правда, видимо, я слишком многого хотела, когда надеялась провести нормальное лето. В смысле, лето безо всяких паранормальных инцидентов.

С другой стороны, раньше у меня это никогда не получалось. Так почему шестнадцатое лето должно отличаться от пятнадцати предыдущих?

Я наклонилась к Джеку и положила руку на его худенькое подрагивающее плечо.

— Джек, ты только что увидел того садовника, так? С садовыми ножницами?

Малыш поднял от махрового полотенца ошарашенное, залитое слезами лицо и изумленно уставился на меня.

— Ты… ты тоже его видела?

— Ага. Это был Хорхе. Он тут раньше работал. Умер пару дней назад от сердечного приступа.

— Но как ты?.. — Джек медленно покачал головой туда-сюда. — То есть он же… он же призрак.

— Ну да, — согласилась я. — Наверное, мы ему зачем-то нужны. Он отдал концы вроде как довольно внезапно, и у него могло остаться, ну знаешь, незавершенное дело. Хорхе пришел к нам, потому что ему нужна наша помощь.

— Так… — Джек не отрывал от меня взгляда. — Так они поэтому ко мне приходят? Потому что хотят помощи?

— Ну да. Чего еще им хотеть?

— Не знаю. — У малыша снова начала дрожать нижняя губа. — Убить меня.

Я не смогла сдержать легкой улыбки.

— Нет, Джек. Привидения приходят к тебе не за этим. Не потому, что хотят тебя убить. — Ну, во всяком случае, пока. Паренек, в отличие от меня, был слишком мал, чтобы приобрести одержимых жаждой убийства врагов. — Они появляются, потому что ты медиатор, как и я.

Когда он поднял на меня глаза, на его ресницах затрепетали капельки слез.

— Ме… Ме-кто?

Ох, ради бога, почему я? Ну серьезно. Как будто моя жизнь не достаточно сложна. Так теперь мне еще придется играть роль Оби-Вана Кеноби для этого маленького Анакина Скайуокера? Это так несправедливо. Когда же у меня появится шанс побыть обыкновенной девушкой-подростком, которая делает то, что любят делать обыкновенные девушки-подростки, например, ходит на вечеринки, валяется на пляже и, м-м, что там еще?

Ах да, свидание. Было бы неплохо сходить на свидание с парнем, который бы мне по-настоящему нравился.

Но хожу ли я на свидания? О нет. И что же я получаю взамен?

Призраков. В основном, призраков, ищущих помощи в разгребании бардака, который они сотворили, но иногда попадаются и такие, которые, кажется, находят удовольствие лишь в том, чтобы устраивать еще больший бардак в жизнях людей, которых они оставили. Частенько включая и мою.

Вот скажите, у меня что, на лбу написано большими буквами «Обслуживание номеров»? Почему именно мне всегда приходится наводить за другими порядок?

А все потому, что я имела несчастье родиться медиатором.

Должна сказать, мне кажется, я гораздо лучше подхожу для этой работы, чем бедняга Джек. Я имею в виду, я встретила своего первого призрака, когда мне было всего два года, но уверяю вас, моей первой реакцией был не страх. Не то чтобы в нежном возрасте двух лет я могла чем-то помочь приблизившейся ко мне несчастной страждущей душе. Но я не завопила и не убежала от нее в ужасе.

Лишь гораздо позже, когда папа — который умер, когда мне было шесть, — вернулся и все мне объяснил, я наконец в полной мере осознала, кто я и почему могу видеть мертвецов, хотя все остальные — например, моя мама — их не видят.

И все же одно я точно поняла с самых юных лет. Упоминать в разговоре с кем-то, что я вижу людей, которых они не видят? Ага, не очень удачная мысль. Во всяком случае, если я не хочу оказаться на девятом этаже в «Бельвью», куда засовывают всех психов Нью-Йорка.

Только Джек, похоже, не обладал тем прирожденным инстинктом самосохранения, который, по всей видимости, был у меня. Он откровенничал по поводу всей этой призрачной фигни с каждым, у кого были уши, а это неизбежно привело к тому, что его бедные родители не желали иметь с ним ничего общего. Бьюсь об заклад, его ровесники, решив, что он врал, чтобы привлечь к себе внимание, испытывали те же чувства. В известном смысле малыш сам стал причиной всех своих неудач.

С другой стороны, по-моему, кто бы там наверху ни раздавал медиаторские бейджики, ему бы следовало получше присматриваться, готовы ли получающие эту работу психически справиться со своими задачами. Я много жалуюсь на медиаторскую долю, потому что она значительно осложнила мою общественную жизнь, но в этом ремесле нет ничего такого, с чем бы я не справилась одной левой…

Ну, кроме одного.

Но я очень стараюсь об этом не думать.

Или, точнее, о нем.

— Медиатор, — повторила я. И пояснила: — Это человек, который помогает умершим двигаться дальше, к их следующей жизни. — Ну или куда они там отправляются, когда дают дуба. Но мне не хотелось затевать дискуссию на метафизические темы с этим парнишкой. Я хочу сказать, ему же все-таки только восемь лет.

— Ты имеешь в виду, что я должен помочь им отправиться в рай? — уточнил Джек.

— Ну да, наверное. — Если он есть.

— Но… — Джек покачал головой. — Я же ничего о нем не знаю.

— Тебе и не нужно. — Я попыталась придумать, как ему это объяснить, а потом решила, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. По крайней мере, именно это все время повторял мистер Уолден, который вел у нас в прошлом году английский и мировую историю.

— Слушай, пойдем со мной, — предложила я, взяв Джека за руку. — Посмотришь, как это работает.

Но малыш тут же пошел на попятный.

— Нет! — ахнул он, распахнув от ужаса карие глаза, так похожие на глаза брата. — Нет, я не хочу!

Я вздернула его на ноги. Эй, я никогда и не говорила, что рождена для работы нянькой, помните?

— Пошли, — повторила я. — Хорхе ничего тебе не сделает. Он правда очень милый. Давай узнаем, что ему нужно.

Мне пришлось практически нести Джека, но я наконец дотащила его до того места, где мы в последний раз видели Хорхе. Мгновение спустя садовник — или, вернее сказать, его дух — снова появился перед нами, и после множества вежливых раскланиваний и улыбок мы перешли к делу. Это оказалось довольно непросто, учитывая, что английский Хорхе был на том же уровне, что и мой испанский — иными словами, совсем неважный, — но в конце концов я все же смогла догадаться, что удерживает Хорхе от перехода из этой жизни в следующую — чем бы она ни являлась. Его сестра присвоила розарий[?], оставленный их матерью ее первой внучке, дочери Хорхе.

— Так что мы просто должны заставить сестру Хорхе вернуть розарий его дочери Терезе, — поясняла я Джеку, пока вела его в холл отеля. — Иначе Хорхе будет ошиваться тут и продолжать нас доставать. О, и он не сможет обрести вечный покой. Понятно?

Джек ничего не ответил. Он просто в отупении плелся позади меня. Все время, пока я разговаривала с Хорхе, он стоял рядом, молчаливый, как смерть, и сейчас выглядел так, словно кто-то стукнул его битой по затылку раз двести, не меньше.

— Иди сюда. — Я втащила Джека в вычурную телефонную будку из красного дерева с раздвижной стеклянной дверью. Когда мы оба оказались внутри, я закрыла дверь, сняла трубку, бросила в щель для монет четвертак и сказала Джеку: — Смотри и учись, молокосос.

Последующий разговор был довольно типичным примером того, чем я занимаюсь почти каждый день. Позвонив в справочную, я выяснила номер виновницы проблем и набрала ее. Когда та подошла к телефону и я убедилась, что она достаточно хорошо говорит по-английски, чтобы меня понять, я сообщила ей известные мне факты без всякого приукрашивания. Когда имеешь дело с неживыми, нет нужды что-то преувеличивать. Обычно хватает того, что умерший связался с вами и сообщил детали, о которых никто, кроме покойного, не знал. К концу нашей беседы явно растерянная Марисоль заверила меня, что розарий сегодня же окажется в руках у Терезы.

Вот и весь разговор. Я поблагодарила сестру Хорхе и повесила трубку.

— Ну а теперь, если Марисоль этого не сделает, Хорхе снова даст о себе знать, и нам придется прибегнуть к чуть более убедительным действиям, чем простой телефонный звонок, — пояснила я Джеку. — Но у нее был очень испуганный голос. Стремновато, когда тебе звонит совершенно незнакомая девушка и заявляет, что она общалась с твоим покойным братом, и что тот на тебя зол. Зуб даю, она все исполнит.

Джек задрал голову и уставился на меня.

— И все? — спросил он. — Это все, что ему от тебя было нужно? Заставить его сестру вернуть ожерелье?

— Розарий, — поправила я его. — И да, это все.

Я посчитала необязательным добавлять, что это было чрезвычайно простое дело. Обычно проблемы, связанные с людьми, говорящими из могилы, немного сложнее, и чтобы с ними разобраться, требуется гораздо большее, чем простой телефонный звонок. На самом деле частенько приходится пускать в ход кулаки. Я как раз только-только оправилась после переломов нескольких ребер, которые заработала при встрече с компанией призраков, не оценивших моих попыток помочь им отправиться в загробную жизнь и в конце концов уложивших меня в больницу.

Но у Джека впереди была куча времени, чтобы узнать, что не все немертвые похожи на Хорхе. К тому же, сегодня все-таки был день его рождения. Мне не хотелось его расстраивать.

Поэтому я просто открыла дверь телефонной будки и предложила:

— Пошли поплаваем.

Джек был настолько потрясен всем свалившимся на него, что даже не протестовал. Само собой, у него остались вопросы… Вопросы, на которые я терпеливо давала как можно более подробные ответы. А между вопросами я научила его плавать кролем.

И не то чтобы я хвастаюсь, но должна вам сказать, что благодаря моим точным инструкциям и успокаивающему воздействию к концу дня Джек Слейтер вел себя — и даже плавал — как нормальный восьмилетний мальчик.

Я не шучу. Парнишка определенно стал более улыбчивым. Он даже смеялся. Такое чувство, будто демонстрация того, что ему ни к чему опасаться привидений, которые лезли к нему всю жизнь, рассеяла страх Джека перед… ну, перед всем. И вскоре он уже носился вокруг бассейна, прыгая с борта бомбочкой и раздражая всех докторских супруг, которые пытались принимать солнечные ванны в стоящих неподалеку шезлонгах. Как любой другой восьмилетний мальчишка.

Он даже завязал разговор с другими ребятишками, которых выгуливала Ким, одна из моих коллег-нянь. И когда один из них плеснул водой Джеку в лицо, вместо того чтобы удариться в слезы, как он сделал бы еще вчера, Джек плеснул в него в ответ, заставив Ким, которая барахталась в воде рядом со мной, спросить:

— Господи, Сьюз, что ты сделала с Джеком Слейтером? Он ведет себя почти… нормально.

Я попыталась не выпятить грудь от гордости и сказала:

— О, ну знаешь, я просто научила его плавать, только и всего. Наверное, это придало ему уверенности.

Ким понаблюдала, как Джек и еще один мальчик забавы ради вдвоем прыгнули бомбочкой в стайку маленьких девочек, которые завопили и попытались побить мальчишек пенопластовыми подушками.

— Боже! Не то слово! Не верится, что это один и тот же ребенок.

Как оказалось, в это не смогла поверить и семья Джека. Я учила его плавать на спине, когда услышала, как кто-то на противоположном конце бассейна издал низкий и протяжный свист. Мы с Джеком одновременно подняли головы и увидели стоящего там Пола, который весь в белом с теннисной ракеткой в руках до ужаса был похож на Пита Сампраса.

— Надо же, вы только посмотрите, — произнес Пол, растягивая слова. — Мой братец в бассейне. И к тому же весело проводит время. Неужто ад замерз?

— Пол! — завопил Джек. — Смотри на меня! Смотри!

И не успели мы оглянуться, как Джек устремился к брату через бассейн. Я бы не назвала его стиль идеальным кролем, но Джек довольно неплохо его имитировал, даже с точки зрения старшего брата. И хотя плавание Джека сложно было назвать красивым, но нельзя отрицать, что он держался на воде. Надо отдать ему должное.

Пол так и сделал. Он присел на корточки и, когда голова Джека возникла перед ним из воды, наклонился и слегка его притопил. Ну знаете, в шутку.

— Поздравляю, чемпион, — сказал Пол, когда Джек снова всплыл. — Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда ты не будешь бояться намочить лицо.

— Глянь, как я поплыву обратно! — сияя, потребовал Джек и поплыл к противоположному краю бассейну, энергично молотя руками и ногами. Опять же, не очень красиво, но эффективно.

Однако Пол, вместо того чтобы следить за братом, перевел взгляд туда, где я стояла по грудь в прозрачной голубой воде.

— Ну ладно, Энни Салливан, что ты сделала с Хелен[?]?