Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Ужасы
Показать все книги автора:
 

«Возвращение в Приют», Мэделин Ру

P. S. Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь обратную сторону… Фу!

(Загружено приложение 2/2)

Ответ Эбби удивил его еще больше…

Эбби Вальдес

Мне, джлипкотту

Дэн, я пыталась обо всем забыть, но я тоже получила по почте фотографию. Мне на самом деле очень и очень не хочется вспоминать прошлое, но… Я не знаю. Ты получил фотографию? Мне кажется очень странным, что снимки получили только мы с Джорданом. Дэн, меня это пугает. Такое ощущение, что за нами кто-то следит. Будь осторожен, хорошо? Дай нам знать, как пройдет встреча с Феликсом, чтобы я не слишком волновалась. Почему мы не можем обо всем забыть и жить дальше как все нормальные люди?

Эбби

(Загружено приложение 2/2)

Хорошо им говорить — «обо всем забыть», но для него это была совершенно бессмысленная, ничего не значащая фраза. Как можно забыть то, что его пристегнули к больничной каталке и едва не убили? Забыть о том, что, после того как ему удалось сбежать, он сам едва не совершил убийство? Как можно сделать вид, что ничего такого не произошло? Как можно просто взять и забыть? Взять и перестать видеть кошмары? Как будто это так же легко, как открыть пакет с покупками и поставить в холодильник молоко и сок.

Дэн нажал на обе ссылки и, нервно подергивая ногой, принялся ожидать, пока откроется сеть и загрузятся фотографии. И вот на экране телефона появились черно-белые изображения — сначала по ссылке от Джордана, потом от Эбби.

Он прищурился и принялся вертеть телефон, разглядывая снимки. Казалось, их могли сделать в один и тот же день и в одном и том же месте. Они были даже разорваны так, как будто их оторвали от одной и той же фотографии. Внимательно рассмотрев оборотную сторону снимков, он понял, что так напугало Джордана.

На оборотной стороне каждой фотографии черными чернилами было нацарапано два слова. «С тобой» — значилось на снимке Джордана, «…покончено» — гласила надпись на фотографии Эбби.

Иллюстрация к книге

Разорванные фотографии

© STILLFX/Shutterstock.com

С тобой покончено.

Дэн поднял глаза и посмотрел в окно. Затем — на мать Феликса. Она так сосредоточилась на дороге, что не замечала скошенных на нее глаз Дэна. Почему они получили фотографии, а я — нет? Если это какое-то предостережение, почему его не прислали мне?

«Дэн, это скорее хорошо, чем плохо, — усмехнулся он про себя. — Кому хочется получить записку, в которой говорится: «С тобой покончено»?»

Хотя густые леса по обе стороны дороги теперь были не зелеными, а оранжево-красными, этот пейзаж подстегнул его память. Он практически ощутил аромат освежителя воздуха, которым пахло в салоне такси, доставившего его в колледж Нью-Гемпшир.

— Далеко еще? — спросил Дэн, поднимая глаза от телефона.

— Еще полчаса, — ответила миссис Шеридан. — Ну, может, минут сорок.

Дэн нервно подергивал ногой. Они ехали уже целый час. Судя по всему, единственная дорога в клинику Мортвей вела через бескрайние леса, вдали от основной шоссейной сети.

Он получил сообщение от мамы:

Надеюсь, что ты хорошо проведешь время с Мисси и Тариком. Прошу тебя воздержаться от алкоголя, но обязательно позвони, если захочешь, чтобы мы заехали за тобой после вечеринки! Я тебя люблю.

Наконец деревья расступились, и Дэн прильнул к окну, наблюдая за крутым подъемом, сразу за которым раскинулась обширная огороженная территория клиники. Дэн надеялся увидеть жизнерадостную современную клинику, но Мортвей выглядел так, что вполне мог сойти за близнеца Бруклина. Во всяком случае, тут было чище, хотя никому не было дела до того, что каменный фасад почти полностью захватил плющ. Высокое серое здание возвышалось на холме подобно усталому часовому, и даже с этого расстояния Дэну были видны решетки на окнах.

Миссис Шеридан остановила «приус» у ворот, и охранник попросил у обоих удостоверения личности. Прыщавый грузный охранник, прищурившись, разглядывал права Дэна, скептически переводя взгляд с фотографии на его лицо и обратно. Наконец он позвонил в главное здание, чтобы убедиться в том, что их ждут.

— Похоже, все в порядке. Вот твой пропуск, — произнес охранник, едва ли не бросив права Дэна и пластиковую карточку пропуска обратно в окно автомобиля. — Хорошего дня.

Дэн спрятал права и пристегнул пропуск к куртке. Машина медленно проехала по усыпанной гравием подъездной дорожке и вскоре остановилась под каменным навесом у входа в клинику. Дэн вытер потные ладони о джинсы и посмотрел на миссис Шеридан.

— Значит, приехали, — пробормотал он.

— Если тебе нужно время…

— Нет, — покачал головой Дэн, — не стоит с этим тянуть.

Он выбрался из машины, и под его подошвами захрустел гравий. Дэн посмотрел на клинику и содрогнулся, охваченный теми же мрачными предчувствиями, которые ощутил, впервые оказавшись в Бруклине. Ему не верилось, что это настоящая психиатрическая клиника, куда людей помещают для лечения, а в некоторых случаях и для длительного пребывания. Возможно, этим летом всего один обморок отделял его от подобной участи. Он сунул руку в карман джинсов и сомкнул пальцы вокруг привычного пузырька с таблетками. Он показался ему якорем, своего рода защитой. Он посещал психоаналитика и принимал лекарства, а значит, мог вести вполне нормальную жизнь и в клинике ему делать было нечего.

Почему то же самое не мог делать Феликс?

Вот именно. Нормальную. Потому что, когда человеку каждую ночь снятся кошмары и он одержим мыслями о своем умершем двоюродном дедушке, это абсолютно нормально. И это еще не все! Твоим лучшим друзьям шлют странные и настораживающие сообщения.

Подходя к центральному входу, Дэн посмотрел на окна первого этажа. Из одного окна выглянуло белое лицо, и на мгновение ему почудилось, что это главврач Кроуфорд со своей самоуверенной ухмылкой. Но, сделав еще один шаг вперед, Дэн понял, что это всего лишь кроткий старик.

Медсестра в аккуратных синих медицинских брюках и просторном вязаном свитере поздоровалась с ними, едва они вошли в вестибюль. Тут они увидели еще несколько металлических дверей, размером поменьше, и медсестра попросила Дэна выложить всё из карманов и пройти через металлоискатель. Он отдал ей бумажник, ключи и бутылку с водой. Затем быстро подал ей пузырек с таблетками, надеясь, что она не станет его о них расспрашивать. Медсестра просто сложила его вещи в пластиковый пакет и наклеила сверху ярлык с его фамилией.

— Вы сможете все это забрать, когда будете уходить, — пояснила она.

На него нахлынула очередная волна ужаса, еще сильнее первой. Без вещей Дэн почувствовал себя скорее пациентом, чем посетителем. Но медсестра улыбнулась и пригласила его пройти в одну из решетчатых дверей. Все время, пока они шли по ярко освещенным коридорам, она приветливо ему что-то рассказывала.

— Я подожду здесь, в вестибюле, — сказала ему миссис Шеридан. — А ты иди к Феликсу.

Дэн замер.

— Вы уверены? Он, наверное, с вами хочет увидеться.

Она пожала узкими плечиками и отвела глаза в сторону.

— Нет. На меня он уже насмотрелся. Я думаю, что он не хочет видеть никого, кроме тебя.

— Ты тот самый парень, о котором все время спрашивает Феликс?

Медсестра наморщила лоб, присматриваясь к Дэну. На ее табличке с именем значилось «Грейс».

— Да, это я. Мы познакомились в летней школе.

— Ему уже было гораздо лучше, — вздохнула медсестра. Они повернули за угол, и вестибюль с миссис Шеридан скрылся из виду. — К нему почти никто не приезжает, не считая родителей. Иногда наведывается кто-нибудь из учителей. Я уверена, что он обрадуется, увидев друга. Его палата вон там, чуть дальше. Ты Дэниел, верно? Он все время о тебе говорит.

— Дэн, — невольно поправил ее он, — но… ну да. Правда? Это… удивительно. Что он обо мне говорит?

Медсестра была ниже ростом, и, чтобы посмотреть ему в глаза, ей пришлось поднять голову. Прислонившись к дверному косяку, она усмехнулась.

— Много хорошего. Говорит, что ты всегда был очень добр к нему и что ты один из немногих настоящих друзей, которые у него когда-либо были.

Лицо Дэна вспыхнуло. В последнее время он редко вспоминал о Феликсе, а когда это и случалось, то его воспоминания были далеко не самыми приятными. Он замедлил шаги и, ощутив, что его ладони снова взмокли, сунул руки в карманы. Возможно, ему следовало приехать раньше, проявить какую-то заботу о Феликсе.

Сестра Грейс деликатно кашлянула и кивнула на дверь.

— Готов войти?

— Конечно…

— У нас, разумеется, существуют определенные правила, — снова заговорила она, извлекая из кармана электронный ключ. — Нельзя прикасаться к пациенту, нельзя ничего у него брать и выносить отсюда. Конечно же, мы будем наблюдать за свиданием, на тот случай, если он перевозбудится или огорчится. Я должна услышать подтверждение того, что ты понимаешь эти правила.

— Я понимаю, — произнес Дэн.

Он встревоженно сглотнул. В последний раз он видел Феликса в операционной, где между ними мелькал скальпель. Медсестра приложила электронный ключ к замку, и дверь негромко загудела. Раздалось шипение, затем щелчок, и тяжелая белая дверь распахнулась. Они шагнули в небольшую прихожую с несколькими пластиковыми стульями и стеклянным окошком в примыкающую к прихожей палату. Дэн увидел Феликса, на нем была белоснежная фланелевая пижама в голубую полоску. Он сидел на стуле, и его руки были сложены на коленях поверх клетчатого одеяла. Отсутствующим взглядом он смотрел в настоящее окно, забранное решеткой.

Это был совсем не тот собраный и подтянутый Феликс, которого запомнил Дэн. Казалось, он усох и от накачанных за лето мышц на его хрупком теле практически ничего не осталось. Весь вес, который Феликс набрал с помощью строгой диеты и регулярных тренировок, теперь его как будто обременял, вялой массой увлекая к полу.

Медсестра отворила еще одну снабженную электронным замком дверь и впустила его в палату. Дэн услышал, как зашипела и щелкнула, затворившись у него за спиной, дверь. Ему показалось, что весь воздух внезапно покинул эту небольшую комнату, оставив их в прохладной, герметично запечатанной коробке.

Феликс даже не обернулся, когда он вошел, хотя Дэн увидел, как уголок его тонких губ приподнялся в усмешке.

— Привет, Дэниел Кроуфорд, — спокойно произнес Феликс. — Я тебя ждал.

Глава 4

Недалеко от того места, где, глядя в окно, сидел Феликс, стоял свободный стул.

Войлоком эта палата обита не была, но и гостиной Дэн ее не назвал бы. Все здесь было пропитано запахом антисептиков — одним словом, тут пахло, как в школьном туалете. И все предметы были абсолютно безликими — белыми или бледно-голубыми, за исключением одеяла на коленях Феликса.

— Привет, — произнес Дэн и, преодолевая неловкость, направился к стулу. — Твоя… э-э… твоя мама написала мне письмо, — продолжал он, ерзая на сиденье. — Она говорит, что ты хочешь меня видеть. Хотя, возможно, хочешь — это слишком сильное слово. Она сказала, что ты обо мне спрашивал.

Феликс развернулся и посмотрел на него. Никаких очков, только такой же тонкий, как у его матери, нос. Неужели его глаза и раньше были такими огромными и пронзительными? В блестящем взгляде Феликса Дэн увидел собственное отражение.

Феликс передернул плечами.

— Очки мне не положены. Видишь ли, оправу можно сломать и с ее помощью причинить себе вред. Теперь я пользуюсь контактными линзами.

Дэн кивнул и, сцепив пальцы, с усилием положил руки себе на колени.

— Лично я считаю, что перепиливать сонную артерию куском зазубренного пластика — это варварский и неэффективный способ сведения счетов с жизнью, но говорят, что здесь такое бывало, так что… — Феликс постучал пальцем под правым глазом, — безопасность прежде всего.

— Я уверен, что они свое дело знают.

— Ты плохо выглядишь, Дэниел, — сухо заметил Феликс. — Проблемы со сном?

— Кошмары, — пояснил Дэн. Он не видел смысла скрывать это от Феликса. Феликс до сих пор пытался преодолеть последствия того, что произошло в Бруклине, и, как бы ни храбрился Дэн, ему это тоже пока не удалось. — Но я уверен, что ты и сам это знаешь.

Феликс кивнул, снова глядя в окно.

— Это точно… Знаю… Кошмары — это хуже всего. Мне снятся все скульптуры, которые я должен был изваять, и, несмотря на то что я контролирую свой мозг и знаю, что на самом деле это был не я, эти неудачи продолжают меня преследовать. Но я уверен, что ты меня понимаешь. Ты тоже особенный. Такой же особенный, как я. Ты видишь то, что не должен видеть. И ты знаешь то, что не должен знать. Например, воспоминания других людей… — Он помолчал, разглаживая одеяло на коленях. — Врачи здесь делают всё, что могут. Приступы насилия уже прошли. Но сны и это жжение у меня в голове — думаю, это никогда не пройдет. Яркая горящая звезда… Она пылает независимо от того, открыты мои глаза или закрыты. Она пылает и сейчас, когда я смотрю на твое лицо.

— Не понял… Извини… Знаешь что?.. А впрочем, ладно. Если честно, мужик, я не знаю, что тебе сказать. Я думал, что, как только мы оттуда уедем, пройдут и кошмары. Навсегда.

От взрыва смеха Дэн едва не свалился со стула. Он никак не ожидал, что Феликс будет смеяться, не говоря уже о том, что это произойдет так внезапно.

Затем Феликс умолк и снова уставился на него, поджав губы.

— Это было очень наивно.

— Пожалуй, — согласился Дэн. — Но все же есть вещи и похуже наивности.

Феликс наклонился вперед, дав знак Дэну сделать то же самое. Когда тот это сделал, ему в нос ударил резкий запах мыла. Феликс улыбался, и от уголков его глаз разбегались морщинки. Он снова смеялся, почти ликовал. Казалось, из этой белозубой широкой улыбки наружу вот-вот вырвется какой-то секрет.

— Ты уверен?

— Что ты имеешь в виду? — прошептал Дэн. Через плечо Феликса он взглянул на окошко в двери. Из груди Феликса вырвался еще один пронзительный смешок, но он тут же прищурился, а затем плотно зажмурил глаза. — Может быть, мне не стоило приходить, — добавил Дэн.

— Всё… Всё уже хорошо. Я… Звезда горит, но я… Да, я смогу продержаться столько, сколько нужно, но не дольше.

Феликс наклонился еще ближе… Еще немного, и его подбородок коснулся бы плеча Дэна. Дэн, как зачарованный, следил за его действиями и почти не ощутил, что ему на колени упал какой-то предмет.

— Они не должны это увидеть, — прошипел Феликс. — Накрой его ладонью. Вот так. Да, так хорошо. Смотри, чтобы они у тебя это не отняли. Если это попадет к ним, ты никогда ни в чем не разберешься, а для меня это беда. Большая беда. Еще более мучительное жжение.

— Что это? — Дэн прижал ладонь к колену… Открытка? Письмо?

— Иди туда, Дэниел. Ты увидишь! Ты все увидишь! — Феликс снова откинулся на спинку стула, закрыв лицо обеими руками. У него вырвался сдавленный всхлип: — Прости меня, Дэн. То, что мы с тобой сделали… Это ужасно. Страшно. Я не знаю, можно ли это исправить.

— Что? Ты в порядке? У тебя что-то болит? — Дэн отчаянно озирался вокруг и, как он и ожидал, раздался щелчок замка. Медсестра спешила ему на помощь.

— Сюда, скорее!

— Иди туда, — рыдал Феликс, продолжая закрывать лицо. — Иди туда, Дэниел! — Казалось, каждое слово причиняет ему невыносимую боль. — Бояться не стыдно! — всхлипывал он. — Я все время боюсь.

В палату вбежала медсестра Грейс.

— Тебе необходимо уйти, — оттолкнув Дэна, произнесла она и опустилась на колени перед Феликсом. — Прошу тебя, — повторила она при виде санитара, явно намеревающегося проводить Дэна к выходу из клиники. — Тебе пора.

Дэн, онемев, пятился к двери, глядя, как Грейс пытается успокоить безутешно рыдающего Феликса. Вдруг он вцепился в ее плечи и оперся на нее, чтобы приподняться и еще раз взглянуть на Дэна.

— Иди, Дэниел! Иди туда! Теперь мне пора просыпаться. Проснись, Феликс! Проснись!

Крики Феликса эхом звучали в голове у Дэна, преследуя его и в коридоре. Санитар проводил его до вестибюля, и Дэн плелся за ним, сжимая в кулаке записку, которую ему сунул Феликс. Уже почти в вестибюле он стремительно сунул ее в передний карман своей толстовки с капюшоном. Миссис Шеридан встала ему навстречу с низкой потертой кушетки. Дэн не произнес ни слова, но уголки ее губ начали дрожать.

— Как ты считаешь, это ему помогло? — тихо спросила она.

— Я не знаю, возможно, — ответил Дэн. От этой лжи его щеки вспыхнули. — Нет, я так не думаю, — пробормотал он. — Простите.

Миссис Шеридан кивнула, положив дрожащую руку ему на плечо.

— Спасибо за то, что попытался.

Не произнеся больше ни слова, она развернулась и подошла к решетчатой двери. Идя за ней как в тумане, Дэн взял пакет со своими вещами.

Медсестра Грейс появилась, когда они подошли к выходу из клиники. Отведя миссис Шеридан в сторону, она начала вполголоса ей что-то рассказывать. У Дэна появилась возможность взглянуть на открытку, которую дал ему Феликс.

Он отвернулся к стене, пытаясь справиться с волнением и страхом, охватившими его, когда он сунул руку в карман и вытащил записку.

Нет, это оказалась не записка, а черно-белая фотография на плотной бумаге. На него смотрели лишенные выражения лица — два маленьких мальчика стояли перед полосатым цирковым шатром. Теперь он не сомневался: между фотографиями Эбби и Джордана существует связь. Снимок в его руках представлял собой недостающее звено.

— Что, черт возьми, все это значит? — пробормотал он.

Он перевернул фотографию и увидел ряды цифр, торопливо нацарапанных на обороте. У него в голове снова эхом зазвучал голос Феликса.

Иди туда, Дэниел! Ты увидишь! Ты все сам увидишь!

— Идти куда? — вслух произнес он. — И зачем?

Под цифрами он увидел одно-единственное слово: не. Он мысленно сложил все три снимка и понял, что только теперь из них выстроилось полное сообщение. Выходит, эти фотографии послал им Феликс. Или же ему кто-то помог.

Он сложил все слова, и волосы у него на затылке зашевелились.

С тобой не покончено.

Иллюстрация к книге

Акробат/ «человек-змея»/Фокусник/Птица/Колесо обозрения/Фоторамка/Плитка на стене/Большой шатер/Двое детей

© C Walter Lockwood/Corbis/Imagno/Getty Images/Marina Jay/ Shutterstock.com/Neil Lang/Shutterstock.com/Valentine AgapoV/ Shutterstock.com/chalabala/ Shutterstock.com/Lars Christensen/Getty /frescomovie/Shutterstock.com

Глава 5

Дэн смотрел на распадающиеся на пиксели лица друзей в окошках на мониторе компьютера. Они, онемев, моргали перед своими камерами. Эбби заправила за ухо прядь черных волос. На мгновение перед глазами Дэна мелькнула ее тонкая кисть, покрытая чернильными кляксами и пятнами краски.

— Бедный Феликс, — прошептала она. Разница между движениями ее губ и доносящимися до слуха Дэна словами составляла не менее полусекунды. В обычном разговоре это его обязательно насмешило бы. — Я была уверена, что ему уже хоть немного лучше.

— С какой стати! — вмешался Джордан, тряхнув лохматой кудрявой головой. Он снял стильные очки в тяжелой оправе и вытер их о рубашку. — С этим малым я вообще ни на что не надеялся. Эбби, он попытался нас убить. А теперь еще эти фотографии… Честно говоря, я не уверен, что вариант «С тобой покончено» мне нравился больше.

— Похоже, ему до сих пор не дает покоя то, что он сделал. Ты же слышал, что сказал Дэн? Феликсу необходимо, чтобы его простили. Даже если он все еще… Даже если ему еще не лучше, похоже на то, что какая-то его часть все равно сожалеет о сделанном. — Она зевнула и наклонилась ближе к камере, достаточно близко, чтобы Дэн смог рассмотреть темные круги у нее под глазами. — Ты можешь быть циником, Джордан, если тебе так хочется, но ты ведь тоже не спишь по ночам.

— Нет, зато мои оценки по матанализу зашкаливают. Кто бы мог подумать, что бессонница порождает гениев? — Он натянуто усмехнулся.

— Послушай, Дэн. Я взгляну на эти твои цифры, если это тебе так нужно, но ничего не могу обещать. Мне кажется, что Феликс рехнулся… окончательно рехнулся. Возможно, было бы правильнее просто забыть о нем и обо всем остальном тоже. Начать жизнь с чистого листа. Мы можем сжечь эти фотографии и больше никогда о них не вспоминать.

— Ты его не видел, — возразил Дэн. — Он не просто умолял… Он был… почти одержим.

То, что мы с тобой сделали Это ужасно. Страшно. Я не знаю, можно ли это исправить.

Дэн снова ощутил в животе тяжелую глыбу льда. Феликс не знал, можно ли исправить что?

— Это не совсем то слово, которое мне хотелось бы ассоциировать с этим психом, — пробормотал Джордан. В камере появилась его буйная шевелюра, потому что он наклонил голову и посмотрел себе на колени. Из динамиков до Дэна донесся скрип ручки по бумаге. — Господи Иисусе, мне необходимо поспать. Эти дурацкие цифры расплываются у меня перед глазами, — со вздохом произнес Джордан. — Но готов поклясться, что эти последовательности мне что-то напоминают. Мне кажется, еще немного, и я их узнáю… Это дико раздражает.