Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Криминальный детектив
Показать все книги автора:
 

«Невидимый», Мари Юнгстедт

Моей маме Керстин Юнгстедт, которая научила меня видеть светлое в самой себе и в жизни

Понедельник, 4 июня

Вечер удался на славу. Конечно же, она немного волновалась, ведь они так давно не собирались все вместе. Но теперь ее тревога улетучилась. После крепкого аперитива, белого вина к закускам, нескольких бокалов красного к горячему и портвейна к десерту за столом царила самая непринужденная атмосфера.

За окнами волновалось под ветром поле пшеницы, за ним зеленел луг, на котором еще не зацвели маки. А вдали в последних лучах солнца виднелась полоска моря.

Хелена и Пер взяли несколько дней отпуска и приехали на Троицу в свой домик на Готланде. В один из дней они по традиции намечали встретиться с друзьями детства Хелены. В этом году второй день Троицы оказался единственным, который всем подходил, — на том и порешили.

Стояла необычно холодная весна, всего около десяти градусов тепла. Сильный ветер завывал и шумел в кронах деревьев.

Хелена громко рассмеялась, когда Пер запел готландскую песню, которой она сама же его и обучила, — это была шутливая песенка о снобах с материка, которые приезжают на лето и волочатся за готландскими девушками.

Все сидящие за столом дружно подхватили припев — лучшая подруга Хелены Эмма с мужем Улле, соседи Эва и Рикард, а также Беата со своим новым мужем Джоном из Америки, который впервые оказался в их компании. Кристиан, единственный из всех, был холостяком. Хелена не раз задавалась вопросом, чем это может объясняться.

В кованых подсвечниках на подоконниках горели свечи, огонь гудел в камине. Пес, лежавший на подстилке на каменном полу, облизал лапы, громко вздохнул и развалился в теплом отблеске камина.

Хелена вышла на кухню, чтобы открыть еще пару бутылок.

Она обожала этот суровый дом, в котором с детства всегда проводила лето. На самом деле им с Пером надо бы побыть наедине. Поговорить. Пообщаться — без мобильных телефонов, компьютеров и будильников. «Впрочем, ужин со старыми друзьями — это тоже неплохо», — подумала Хелена и поняла, как соскучилась по ним.

Кто-то отвлек ее от этих мыслей, проведя пальцем вдоль позвоночника.

— Ну, как твои дела? — услышала она сзади тихий и ласковый голос Кристиана.

— Отлично, — ответила она и, делано рассмеявшись, повернулась к нему.

— Как у вас с Пером? — Он легонько ущипнул ее за нос. — Ты по-прежнему счастлива с ним? Или как?

— Ну да. Тебя же заполучить не удалось, приходится довольствоваться вторым в рейтинге, — ответила она и вышла из кухни первой.

— Пора потанцевать! — воскликнула Беата, которая, кажется, уже дошла до кондиции.

Она вскочила из-за стола и стала рыться в дисках. Стереоустановка была одним из немногих современных устройств в доме. Но только при этом условии Пер соглашался провести здесь более суток.

Вскоре из колонок зазвучал голос Хокана Хельстрёма. Пер последовал примеру Беаты и вышел танцевать.

Остальные тоже встали и принялись отплясывать так, что половицы заскрипели.

Позднее никто не мог вспомнить, с чего все началось.

Внезапно Пер вырвал Хелену из объятий Кристиана и увел на веранду. В доме продолжались танцы.

Через некоторое время дверь, ведущая на веранду, распахнулась. Хелена ворвалась в комнату, закрывая лицо руками, и убежала в ванную. Губа у нее была разбита в кровь. В одно мгновение праздничное настроение сменилось напряженным недоумением.

Джон выключил музыку. В комнате повисла тишина. Только пес, стоя под дверью ванной, гавкал и рычал на всех, кто подходил близко, пока Хелена не приоткрыла дверь и не впустила его.

Кристиан вышел на веранду, чтобы поговорить с Пером, остальные потянулись за ним.

Удар был таким стремительным, что Кристиан не успел его парировать. Пер ударил прямо в переносицу. Рикард и Джон схватили его за руки, остановив драку. Они силой увели его с веранды на мокрый газон. Ветер улегся, в воздухе висел серый туман. Эмма и Беата пошли утешать Хелену. Эва помогла Кристиану смыть кровь с лица и приложила лед к переносице, чтобы снять отек. Улле пошел вызывать такси. Вечеринка явно закончилась.

Вторник, 5 июня

Когда в половине седьмого утра Хелена открыла глаза, голова болела немилосердно. Слегка перепив, она всегда просыпалась наутро очень рано. Теперь она лежала в кровати, вытянувшись во весь рост, руки по бокам. Положение «смирно» лежа. Словно бы во сне она боялась пошевелиться, чтобы случайно не коснуться Пера, лежащего рядом, в нескольких сантиметрах. Она посмотрела на него. Он спал, глубоко и спокойно дыша, завернувшись в одеяло. Только темные курчавые волосы торчали наружу.

В доме было тихо, лишь Спенсер тихонько похрапывал на полу. Он еще не заметил, что она проснулась. Хелена ощущала тошноту, все тело ломило. Она лежала, уставившись в белый потолок. Прошло несколько секунд, прежде чем она вспомнила о вчерашних событиях.

«Нет, — подумала она. — Нет, нет, только не это». Ревность Пера не раз доставляла ей неприятности, хотя в последние годы ситуация улучшилась, этого она не могла отрицать. И вот новая вспышка. Все равно что бухнуться с размаху в грязную лужу. Стыд жег ее изнутри, когда она пыталась осознать масштабы происшедшего. И дело не только в ней и Пере. Вечеринка. Друзья. Все начиналось так хорошо. После ужина пошли танцевать. Рука Кристиана и впрямь скользнула ниже, чем следовало, когда они слились в медленном танце. Она подумала, что надо бы вернуть его руку на место, но была слишком пьяна, чтобы всерьез этим обеспокоиться.

Затем ее внезапно вырвали из блаженного, расслабленного состояния. Пер крепко схватил ее за руку и поволок на веранду. Все это было так неожиданно, что она даже не протестовала. Когда они оказались на улице, он обрушил на нее поток упреков. Она пришла в ярость. Стала кричать на него, плеваться и шипеть. Он тряс ее за плечи, она ударила его, стала царапаться и кусаться. В конце концов он залепил ей пощечину. Она бросилась в ванную.

В шоке стояла она перед зеркалом, разглядывая свое лицо, застывшее и перекошенное. Одной рукой она прикрывала полуоткрытый рот, пальцы дрожали, губа распухла. Никогда раньше он не поднимал на нее руку.

Из-за двери доносились голоса остальных. Приглушенные, но возмущенные голоса. Она слышала, как они успокаивали Пера и Кристиана, вызывали такси.

Эмма и Улле остались до конца. Они уехали только тогда, когда Пер заснул, а Хелена немного успокоилась.

Несмотря ни на что, они заснули в одной кровати.

Вот он лежит рядом с ней, и она не может понять, почему все пошло вкривь и вкось. Она представила себе, что ей предстоит в этот день. Удастся ли им разобраться в происшедшем? Сцена ревности, ссора с рукоприкладством. Они вели себя как жалкие зеленые подростки, которые не в состоянии выпить с друзьями и нормально повеселиться. Позор. Стыд давил, как камень, где-то в районе живота.

Осторожно, чтобы не разбудить Пера, она выбралась из постели, сходила в ванную, оглядела свое желтовато-бледное лицо в зеркале. Поискала очевидные следы вчерашних побоев, но тщетно. Отек уже спал. «Наверное, удар все же был несильный», — подумала она. Словно это могло служить утешением. Она сходила на кухню, выпила кока-колы. Снова вернулась в ванную и почистила зубы.

Пол казался приятно прохладным, когда она босиком бродила из комнаты в комнату. Спенсер следовал за ней как тень. Она оделась и, к величайшей радости собаки, вышла в прихожую и надела кроссовки.

Она открыла дверь, и в лицо ей ударил утренний воздух, свежий и холодный.

 

Она отправилась в сторону моря. Спенсер трусил рядом, высоко задрав хвост, бегал по траве вдоль гравиевой дорожки, останавливался то здесь, то там, чтобы поднять лапу. Он то и дело оборачивался и смотрел на нее. Этот ретривер с черной гладкой шерстью был прекрасной сторожевой собакой и надежным спутником Хелены. Она глубоко вдохнула, и от холода на глаза навернулись слезы.

Перебравшись через дюны и попав на пляж, она оказалась в густом бело-сером тумане, похожем на сахарную вату. Собака исчезла в мягкой тишине. Горизонта не было видно. Единственное, что Хелена могла разглядеть, — это серо-стальную неподвижную воду. Стояла странная тишина. Лишь одинокая чайка вскрикивала где-то над морем. Она решила пройти через весь пляж и вернуться обратно, хотя видимость оставляла желать лучшего. «Надо идти вдоль моря, и все будет в порядке», — подумала она.

Головная боль начала проходить, и Хелена постаралась навести порядок в своих невеселых мыслях.

Весна выдалась очень напряженной и для нее, и для Пера — нужно было сменить обстановку, побыть немного вдвоем.

Но после вчерашнего скандала она просто не знала, что делать дальше.

Ей казалось, что ей хочется жить именно с Пером, несмотря ни на что. В том, что он любит ее, она ни на секунду не сомневалась. Через месяц ей исполнится тридцать пять — она знала, что он ждет ее ответа. Ее решения. Он давно мечтал об этом — чтобы они определили дату свадьбы, прекратили предохраняться, завели ребенка. В последнее время после занятий любовью он каждый раз говорил, как было бы хорошо, если бы она забеременела. А у нее от этих слов всякий раз портилось настроение.

С другой стороны, она никогда не чувствовала себя так спокойно и защищенно. Она любима! Чего еще желать? Может быть, пора принимать решение? Раньше ей не очень везло в любви. Она никогда не влюблялась по-настоящему, да и сейчас не была в этом уверена. Возможно, она просто не в состоянии полюбить.

Ее мысли прервал тревожный лай пса. Как будто он напал на след кролика — маленького дикого кролика, которых так много на Готланде.

— Спенсер, ко мне! — крикнула она.

Он послушно прибежал, уткнувшись носом в землю. Она присела на корточки и погладила его. Взглянула на море, но оно едва виднелось. В ясные дни отсюда можно разглядеть очертания скал на островах Большой Карлсё и Малый Карлсё.

Хелена поежилась. Весной на Готланде и вправду бывает прохладно, но чтобы холод продержался до июня — такого она не помнила. Промозглый сырой воздух пробирался под одежду, продувая слой за слоем. На ней были надеты футболка, джемпер и вязаная кофта, но это не помогало. Она поднялась и поплотнее закуталась. Повернулась и пошла назад тем же путем. «Надеюсь, Пер уже проснулся, — подумала она. — Нам надо поговорить».

После прогулки настроение улучшилось. Казалось, все не так уж безнадежно. Сегодня же она обзвонит друзей, со всеми переговорит, и скоро маленький инцидент забудется, все станет как прежде. Приступы ревности случались все реже. И потом, она ведь первая стала царапаться и драться.

Когда она дошла до края пляжа, туман сгустился еще больше. Все вокруг стало белым, куда ни глянь. Внезапно она подумала, что давно не видела Спенсера. Единственное, что она видела отчетливо, — так это свои кроссовки, утопающие в песке. Она несколько раз позвала пса. Подождала. Он не прибежал. Странно…

Сделав несколько шагов назад, она стала пристально вглядываться в туман:

— Спенсер! Ко мне!

Никакой реакции. Чертов пес. Это так на него непохоже.

Что-то не так. Она остановилась и прислушалась, но ничего не услышала, кроме плеска волн. Неприятный холодок пробежал по спине.

Внезапно тишину разорвали звуки. Лай, жалобное поскуливание — и все стихло. Спенсер.

Что могло случиться?

Не двигаясь, она пыталась одолеть панику, нараставшую в груди. Туман окружал ее со всех сторон. Как будто она находилась в безмолвном пустом пространстве, в полном вакууме.

— Спенсер, ко мне! — закричала она в панике.

Тут ей почудилось движение за спиной, и она поняла, что рядом кто-то есть. Она обернулась.

— Кто здесь? — прошептала она.

 

В редакции «Региональных новостей» в большом здании телецентра царила непринужденная атмосфера. Утренняя «летучка» уже закончилась.

Репортеры сидели кто где с чашками кофе. У кого-то прижат к уху телефон, кто-то не сводил глаз с монитора, двое, склонившись друг к другу, тихонько о чем-то переговаривались. Кто-то из фотографов рассеянно листал вечерние газеты.

Везде горы бумаг, разбросанные газеты, стаканчики с недопитым кофе, телефоны, компьютеры, корзины с факсами, пластиковые и картонные папки.

За большим столом, центром всей редакционной жизни, в этот ранний час сидел только редактор Макс Гренфорс.

«Люди не понимают, как вольготно им живется», — думал он, выстукивая на клавиатуре повестку дня. Хоть какого-то пыла и энтузиазма можно было бы ожидать от сотрудников после долгих выходных, а вместо этого усталость и апатия. Мало того что у репортеров на утренней «летучке» в этот унылый вторник не было никаких собственных идей, так они еще и были недовольны теми заданиями, которые получили от него.

Максу Гренфорсу недавно исполнилось пятьдесят, но он делал все, что в его силах. Тронутые сединой волосы регулярно красил у одного из самых модных парикмахеров города. Поддерживал форму за счет долгих одиноких тренировок в корпоративном спортзале. В обед предпочитал съесть творог или йогурт за рабочим столом, а не поглощать жирную пищу в шумном зале, перед телевизором, в компании столь же шумных коллег. Макс Гренфорс считал, что большинству репортеров не хватает напора и азарта, которыми отличался сам, до того как сделал карьеру и занял редакторское кресло.

Как редактор, он определял теперь содержание передач, темы и длительность репортажей. Он охотно участвовал в процессе создания репортажа, что зачастую вызывало раздражение у репортеров. Его это нисколько не трогало — лишь бы последнее слово оставалось за ним.

Может быть, из-за долгой холодной зимы и сырой ветреной весны общая усталость придавила редакцию, как тяжелое шерстяное одеяло. Долгожданное теплое лето, казалось, настанет еще очень и очень нескоро.

Гренфорс озаглавил те репортажи, которые предстояло выпустить в эфир, и расположил их по порядку. Главная новость дня — катастрофическая финансовая ситуация университетской больницы в Упсале, затем голодовка в тюрьме «Эстерокер», ночная перестрелка в Сёдертелье и, наконец, кошка Эльза, которую двое двенадцатилетних подростков спасли от верной гибели, достав из мусорного контейнера. «Аура гуманности, — с удовлетворением подумал редактор и забыл на мгновение о былом недовольстве. — Дети-герои и домашние животные — это всегда трогает за душу».

Краем глаза он отметил, что ведущий программы уже появился в редакции. Пришло время последнего прогона и обычной дискуссии о том, кого следует пригласить на вечернюю программу в качестве гостя. Эта дискуссия легко могла превратиться в диспут и даже в настоящую ссору.

 

Первой он заметил собаку. Нашел ее Эрик Андерсон, шестидесяти трех лет от роду, вышедший на пенсию досрочно по болезни, проживающий в Эксте, в глубине острова, и пришедший во Фрёйель навестить сестру. Обычно они с сестрой совершали долгие прогулки в любую погоду, даже в такой непроглядный туман.

Но сегодня сестра отказалась. Она подхватила простуду, ее мучил кашель, и она предпочла остаться дома.

Эрик же настроился на прогулку. Пообедав рыбным супом с домашним хлебом, он надел резиновые сапоги, теплую куртку и вышел на улицу.

Над полями и лугами с двух сторон от гравиевой дорожки уже почти рассеялся утренний туман. Холодный воздух был насыщен влагой. Эрик поправил кепку и решил дойти до воды. Он шагал, слыша привычное похрустывание гравия под ногами. Черные овцы в поле поднимали голову и смотрели на него, когда он проходил мимо. На старых полусгнивших воротах у лесочка перед пляжем сидели в ряд три вороны. Они дружно взлетели с обиженным карканьем, когда он приблизился к ним.

Уже собираясь закрыть за собой проржавевший крючок на воротах, он заметил в канаве какой-то странный предмет. Словно часть тела животного. Подойдя поближе, Эрик нагнулся, чтобы разглядеть его. Это была лапа, на ней виднелась кровь. Для кролика великовата. Лиса? Нет, шерсть под кровью черная.

Проследив взглядом кровавые следы, он увидел чуть в стороне большую черную голову. Она лежала боком, пасть была распахнута. Голова была повернута под странным углом к туловищу, шерсть пропиталась кровью. Только хвост оставался пушистым и блестящим. Подойдя ближе, Эрик увидел, что голова отрублена, — она была почти полностью отделена от туловища.

Эрику стало плохо, он вынужден был присесть на камень. Он тяжело дышал, зажимая рот рукой. Сердце отчаянно колотилось. Вокруг царила жуткая тишина. Через некоторое время он с усилием поднялся и огляделся. Что здесь произошло? Эрик Андерсон не успел разобраться в мыслях, потому что увидел ее. Мертвая женщина лежала на земле, слегка прикрытая ветками и сосновыми лапами. Она была абсолютно голая. На теле виднелись большие кровавые раны, как после ударов топором. Темные волосы закрывали лоб, губы побелели. Рот был приоткрыт. Набравшись смелости и подойдя чуть ближе, Эрик разглядел во рту пестрый лоскут.

 

Сигнал поступил в отделение полиции города Висбю в 13.02. Тридцать пять минут спустя две полицейские машины с сиренами въехали во двор Свей Юхансон в местечке Фрёйель. Прошло еще пять минут, прежде чем приехала «скорая помощь» и занялась стариком, который сидел в кресле на кухне и раскачивался взад-вперед. Его пожилая сестра указала пальцем в сторону леса, где ее брат обнаружил ужасную находку.

Комиссар криминальной полиции Андерс Кнутас с коллегой-инспектором Карин Якобсон быстрым шагом направились к указанному участку леса. За ними последовали криминалист Эрик Сульман и еще четверо полицейских с собаками.

У дороги, ведущей к пляжу, лежала в канаве мертвая собака. У нее была отрублена голова, одна лапа отсутствовала. Земля вокруг была забрызгана кровью. Сульман склонился над собакой.

— Ее зарубили насмерть, — констатировал он. — Травмы нанесены острым предметом. Предположительно топором.

Карин Якобсон, большая любительница животных, поежилась.

Неподалеку они обнаружили изуродованное тело женщины. Некоторое время все молча разглядывали труп. Слышно было только, как волны бьются о камни.

Обнаженное тело лежало под деревом. Оно все было забрызгано кровью, только кое-где виднелась кожа, неестественно белая. Глубокие раны зияли на шее, груди, животе. Глаза были вытаращены. Губы пересохли и потрескались. Рот приоткрыт. Кнутас подавил приступ тошноты. Он наклонился, чтобы рассмотреть мертвую поближе.

В рот женщине преступник засунул клочок полосатой материи. Что-то похожее на женские трусики.

Кнутас молча достал из кармана мобильный телефон и набрал номер судебно-медицинской экспертизы в Сольне. Судмедэксперт должен как можно скорее вылететь на место происшествия.

 

Первая телеграмма поступила из TT[?] в 16.07. Информация была лаконичной.

«Висбю (TT)

На западном побережье Готланда обнаружено тело женщины. По данным полиции, смерть насильственная. Каким образом убита женщина, пока не сообщается. Все дороги в близлежащей местности перекрыты. Один человек задержан полицией для допроса».

Через две минуты Макс Гренфорс увидел телеграмму на экране своего компьютера.

Он снял трубку и позвонил дежурному готландской полиции.

Новой информации раздобыть не удалось, только подробности: женщина 1966 года рождения найдена убитой недалеко от пляжа Густавс в приходе Фрёйель, на западном побережье Готланда. Женщина опознана, она проживала в Стокгольме. Ее сожитель дает показания в полиции. Местность обследована со служебными собаками. Полиция обходит окрестные дома в поисках возможных свидетелей.

В это время на столе у репортера Юхана Берга зазвонил телефон. Юхан был в редакции почти ветераном, работал на телевидении уже более десяти лет. Репортером криминальной хроники он стал совершенно случайно. В первый день его работы произошло жестокое убийство проститутки в Хаммарбюхамне. Юхан оказался единственным журналистом, который в тот момент находился в редакции, поэтому ему и поручили снять сюжет, показанный потом в начале программы. После этого он продолжил снимать репортажи для криминальной хроники. Ему по сей день казалось, что это самая интересная область журналистики.

Когда зазвонил телефон, Юхан сидел за компьютером, перечитывая свой текст о забастовке в тюрьме «Эстерокер» и оттачивая формулировки. Скоро надо будет монтировать сюжет, все должно быть готово, чтобы вместе с режиссером соединить видеоряд, текст за кадром и интервью. Он рассеянно поднял трубку:

— Юхан Берг, «Региональные новости».