Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Природа и животные
Показать все книги автора:
 

«Охота для всех», Луи Буссенар

Ружьё[?]

История ружья

Вероятно, каждому охотнику будет интересно узнать, хотя бы из простого любопытства, когда именно огнестрельное оружие стали использовать на охоте.

Документы свидетельствуют (и весьма точно), что произошло это во второй половине XV века, когда старинная кулеврина (или пищаль)[?], тяжелая, грубо сделанная, бесформенная, была заменена аркебузой, более легкой, а главное — более удобной.

В 1472 году обитатели города Бове, объединенные в отряды аркебузиров, успешно защищали город от бургундцев, во главе которых находился Карл Смелый[?], а в 1477 году швейцарцы, вооруженные аркебузами, в битве при Нанси обратили в бегство войско герцога Бургундского. Следует заметить, однако, что в те времена аркебузу, как сообщает Филипп де Комин, называли еще «ручной кулевриной».

Разумеется, не сразу, но все же кому-то пришло в голову применить сие грозное и столь смертоносное оружие, несмотря на все его огромные недостатки, и на охоте.

Но значит ли это, что старый добрый лук был немедленно забыт и заброшен из-за появления в армии этой новинки?

Ничуть не бывало! С одной стороны, наши предки отличались консерватизмом, так что их трудно было увлечь чем-то новым, а с другой стороны, они находили у лука массу достоинств, да к тому же за многовековую историю это оружие вошло, так сказать, в плоть и кровь людей того времени, так что лук еще долго с успехом конкурировал с новым оружием. Подчеркиваю, я сказал: с успехом. Это утверждение может показаться весьма смелым, даже легкомысленным, в особенности тем, кто склонен лишь поверхностно коснуться интересующей нас проблемы и готов видеть в луке лишь крайне примитивное оружие, не приспособленное к дальнейшему усовершенствованию, а в аркебузе — далекого предка автоматического оружия.

Блестящая судьба аркебузы заставляет меня, живущего в XIX веке, провести кое-какие параллели… Существует мнение, что современные люди произошли от обезьяны; однако при этом забывают, что доисторический человек вряд ли превосходил в своем развитии большую человекообразную обезьяну, существовавшую в те же времена. Обезьяна так и осталась обезьяной; однако ее сосед, что так же бродил по непроходимым лесам и пребывал почти в столь же диком состоянии, чудесным образом изменился! Он превратился как в физическом, так и в умственном плане в хозяина, в повелителя Вселенной, и его превосходство над всеми остальными животными таково, что он и мысли допустить не может, что когда-то его предок мало чем отличался от современных представителей отряда четвероруких.

Сравнение, быть может, слишком грубое, и человеческий мозг с трудом осознает, что у этого поступательного движения к высшему развитию было бесчисленное множество фаз.

С луком на первый взгляд произошло то же самое, что и с обезьяной. Он остался тем же, чем и был, то есть обычной деревянной или металлической пружиной, снабженной тетивой, то есть грубым орудием дикаря, прошедшим через века, нисколько не изменившись, в то время как аркебуза, представлявшая собой сначала плохо сделанный железный цилиндр, кое-как прилаженный к еле-еле обструганной деревяшке, превратилась в современное оружие. Что тут можно сказать? Чудо!

Теперь даже представить себе невозможно, что между двумя видами оружия существовало соперничество. Ведь теперь мы знаем, какая судьба их ожидала. Настоящее заставляет нас пристрастно судить о прошлом…

Однако вначале аркебуза была ничуть не лучше лука. Скажу даже больше: долгое время она ему во многом уступала. И чтобы в этом убедиться, достаточно обратиться к истории царствования Франциска I[?], который, как мне кажется, в 1517 году обнародовал эдикт[?], где аркебуза и эскопета[?] признавались оружием, пригодным для охоты.

Во время встречи двух монархов в «Золотом лагере», в 1520 году, Генрих VIII[?], большой мастер стрельбы из лука и великий любитель охоты, соревновался с лучшими французскими лучниками и привел их в восторг, поразив всеми стрелами центр мишени на расстоянии 240 ярдов[?].

Да, при проявлении подобной ловкости и меткости аркебузиры со своими аркебузами выглядели просто жалко!..

Кстати сказать, меткость короля Генриха VIII не была чем-то из ряда вон выходящим, многие английские лучники стреляли ничуть не хуже.

Абсолютно достоверные документы позволяют утверждать, что оперенные стрелы (в отличие от стрел с расщепленным концом, более тяжелых и с меньшей дальностью полета) могли поражать цель на расстоянии до 600 ярдов, а на расстоянии в 400 ярдов умелый лучник часто попадал в серебряную монету, например в экю[?].

Следует отметить, что указы того же Генриха VIII (он родился в 1491 г. и умер, так же как и Франциск I, в 1547 г.) — очень красноречивы.

Итак, нас немало удивит, вероятно, что всем подданным английского монарха вменялось в обязанность обучаться стрельбе из лука и что всем молодым людям, достигшим 24 лет, категорически, я подчеркиваю, категорически запрещалось стрелять по мишеням, расположенным на расстоянии меньшем, чем 220 ярдов, оперенной стрелой, и на расстоянии меньшем, чем 140 ярдов, — стрелой с расщепленным концом.

 

Пробивная сила стрелы, выпущенной из этого примитивного оружия, не менее удивительна. Так, например, отряд из ста лучников принимал участие в стрельбах в присутствии Эдуарда VI[?], который унаследовал трон после своего отца, Генриха VIII. Стрельба велась с расстояния в 400 ярдов, и стрелы пробивали дубовую доску в дюйм толщиной (ок. 25 мм), не застревали в ней, не отклонялись от первоначальной траектории полета и впивались в расположенные еще дальше мишени.

Я мог бы привести еще немало примеров, чтобы доказать, какое преимущество имел сначала лук перед аркебузой благодаря тому, что привычному оружию отдавали явное предпочтение сами стрелки. Ограничусь только тем, что лучник выпускал 60 стрел, то есть дюжину в минуту, в то время как аркебузир заряжал свое оружие, тщательно прилаживал фитиль и вскидывал аркебузу на плечо. Согласитесь, бедняга-аркебузир выглядел довольно жалко под градом стрел, от которых его весьма неудовлетворительно защищала кираса[?].

Итак, не стоит удивляться тому, что на долгое время аркебуза, как говорится, «впала в немилость».

Оружейники сначала значительно облегчили аркебузу, а затем пытались улучшить способ воспламенения, к коему имелись многочисленные претензии. На смену фитильному замку пришел колесцовый замок, изобретенный в Нюрнберге в 1515 году. Он представлял собой зубчатое колесико с пазами, расположенное на месте современного курка. Оно приводилось в движение при помощи пружины с собачкой и в результате трения о кремень высекало искры, от которых и воспламенялся заряд. Это был огромный шаг вперед! И именно это изобретение и способствовало повсеместному распространению огнестрельного оружия.

В 1630 году изобретение кремневого замка произвело настоящую революцию. Тогда и само оружие стало называться по-другому, то есть по одной, быть может, самой главной своей части[?], по названию камня (кремня) и стальной пластины, служивших для высекания искры.

Как боевое оружие лук не смог продолжать существовать уже после изобретения колесцового замка. Он практически исчез из вооружения как солдат, так и охотников. Последний раз в истории о нем упоминается в связи с захватом острова Ре[?] в 1627 году, когда в бою принимала участие рота английских лучников.

Таким образом, борьба лука с огнестрельным оружием длилась около полутора столетий.

Следует особо отметить, что изобретение итальянцами дроби в 1580 году привело к тому, что аркебуза снискала особое расположение охотников, ибо неудобства в обращении с оружием с лихвой компенсировались дроблением заряда.

Когда же было изобретено кремневое ружье, оно, само собой разумеется, сменило аркебузу в руках охотника.

Некий Леклер из Парижа окончательно закрепил вид охотничьего ружья в 1740 году. Прежде оно было либо одноствольным, либо двуствольным, но стволы располагались один над другим и поворачивались при помощи механизма в казенной части (в затворе); таким образом, сделав первый выстрел, охотник должен был снять ружье и рукой привести в действие механизм, чтобы поставить заряженный ствол на место пустого. Леклер же сварил два ствола в горизонтальном положении и снабдил каждый своим замком, прицелом и мушкой.

Оружие это, наилучшее в то время, было весьма далеко от совершенства. Осечки и затяжные выстрелы случались очень часто, особенно в сырую погоду. В ветреную погоду было трудно стрелять из положения стоя, еще труднее было стрелять вверх, как из-за снопа искр, так и из-за крупинок пороха, летевших прямо в глаза стрелку. К тому же ствол часто забивался, и приходилось его чистить.

В 1800 году, по одним сведениям — Говарду, а по другим — Форсайту, пришло в голову использовать фульминаты, то есть соли гремучей кислоты[?], открытые в 1783–1787 годах французами Бертолле[?], Фуркруа[?] и Вокленом. Небольшое количество гремучей ртути[?] было заключено между двумя тонкими листочками бумаги и названо «ударным шариком». Сей шарик, получив удар от курка, взрывался и поджигал заряд. В других вариантах курок ударял прямо по взрывчатому веществу, расположенному в трубке, ввинченной в основание затвора, или приводил в действие поршень, который вталкивал шарик в трубку. Таким образом, системы воспламенения, идентичные в принципе, имели на практике большие различия.

Вскоре француз Дебубер привез из Англии фульминат, заключенный в маленький медный сосудик, напоминавший стаканчик. То был предшественник современного капсюля. Сия новинка применялась в охотничьих ружьях с 1818 по 1825 год и только в 1840 году была принята на вооружение французской армией.

Остается только изумляться тому, что дух рутины и косности долгое время царил в комитете по вооружению.

В те самые годы, когда промышленники с необыкновенной настойчивостью и неустанным рвением искали что-то новое, чтобы усовершенствовать как само производство, так и производимые предметы, члены комитета, казалось, словно законсервированные в своей ни с чем не сравнимой безмятежности индийского божества, пустили все как бы на самотек и даже противились введению новшеств в армии.

Они были чрезвычайно довольны результатами, достигнутыми при стрельбе из ударного шомпольного ружья[?] (кстати, и в самом деле превосходными) и пребывали в твердой уверенности, что превзойти их никто никогда не сможет, а потому и слышать не желали о ружьях, заряжающихся с казенной части.

И вот таким образом в том же 1840 году, когда на вооружение во французской армии было принято ударное ружье, в прусской армии уже взяли на вооружение ружье с игольчатым бойком (игольчатое ружье)![?] То самое ружье, изобретенное во Франции и открытое миру в Париже в 1808 году неким женевцем Паули, у которого немец Дрейзе и позаимствовал идею, с тем чтобы поставить ее на службу своей стране!

Да, разумеется, над изобретателем достаточно долго издевались, а по поводу его изобретения кто только не изощрялся, называя его «булавочным уколом», но все это происходило только до того дня, когда этот «укол» вызвал ужасный кровавый ураган под Садовой[?] в Богемии![?]

И не стыдно ли было Франции отстать от Германии на целых двадцать лет, и при каких условиях!

Однако не стоит думать, что ружье, заряжающееся с казенной части, — изобретение нашего времени. Эта система существовала еще в аркебузах XVI–XVII веков, а также у ружей XVIII века.

Во время царствования Людовика XV маршал Морис де Сакс[?] роздал некоторым из своих солдат ружья с нарезными стволами, стрелявшими утяжеленными пулями и заряжавшимися с казенной части. Затвор запирался при помощи винта, ось которого пересекала ствол у казенной части. Таким механизмом были снабжены «игрушки», или ружья для крепостных стен, носившие имя маршала. Устройство это было просто великолепно, так как позволяло заряжать эти длинные ружья, не вынимая из амбразур и не подвергая стрелков опасности.

В годы революции Карно[?] заменил винт клапаном. Увы, в ту эпоху во Франции было не до изобретений и не до усовершенствования уже изобретенного! Но тем не менее недостатки ружья, заряжавшегося с дула, были понятны всем: во-первых, явно недостаточная быстрота при заряжании; во-вторых, частое загрязнение ствола; в-третьих, осечки во время ведения непрерывного огня; в-четвертых, отброс в ствол продуктов сгорания и так далее…

Многие отмечали эти недостатки, многие жаловались на них, кроме слепого и глухого коллективного разума — комитета по вооружению.

Я, наверное, никогда не закончу мой труд, если стану рассказывать все любопытные и печальные истории отвергнутых ружей. О, по мнению членов комитета, они еще годились как охотничьи ружья, но как боевое оружие, как олицетворение национальной независимости страны… Боже сохрани!

Следует отметить, что охотничье ружье вскоре, после серии проб и ошибок, вышло победителем. В 1836 году француз Лефоше изобрел оружие, которое стали называть его именем. Это превосходное ружье сумело преодолеть все предубеждения косных членов комитета (кстати, рутинный дух свойствен не только подобным комитетам, но и еще многим общественным и государственным институтам), и принцип действия этого ружья, если и не само ружье, победоносно шествует по миру и в наши дни.

Это ружье можно рассматривать как главное, основное, изначальное в ряду современных ружей, заряжающихся с казенной части.

В первых моделях приклад скользил назад по оси стволов и откатывался на длину патрона. Сближение опорных поверхностей (буртиков) производилось при помощи коленчатого затвора.

Затем Лефоше предоставил полную свободу падения разделенному на отдельные участки у казенной части стволу и позволил ему описывать примерно четверть круга.

Такова вкратце история огнестрельного оружия со времен начала его применения на охоте, и, как мы видим, состоит она из трех фаз: 1) изобретение кремневого замка, 2) начало применения ударного шомпольного ружья, 3) заряжание с казенной части.

Теперь вы можете судить, каков был прогресс.

Можно сказать, что при нынешнем положении вещей наши средства охоты достигли почти совершенства, ибо за последние двадцать лет наши изобретатели не засыпали нас, так сказать, новыми чудесами.

Но кто знает, что приберегает будущее для наших потомков?

ОХОТНИЧЬЕ РУЖЬЕ

Ружье с шомполом отслужило свое, причем с честью отслужило, и мы его со всем почетом и уважением водворяем в музей древностей. Ибо для нас оно стало тем же самым музейным экспонатом, что и аркебуза.

Теперь же перейдем к рассмотрению современного охотничьего ружья, заряжающегося с казенной части.

Существует два типа ружей: штифтовое ружье системы Лефоше и ружье центрального боя.

Всего лишь пятнадцать лет назад первый тип был на вооружении буквально у всех и каждого. Можно сказать, что это ружье было абсолютно универсальным, и о нем говорили, что это последнее слово современного оружейного мастерства, что никто и никогда не сделает ничего более совершенного, дальнобойного, скорострельного и т. д. и т. д.

Но сегодня!..

Как говорили древние, tempora mutantur et nos mutamur in illis…[?]

И что же? Неужто я уже собираюсь прочесть над ним «De profundis»?[?] Неужто не найдется у меня доброго слова для этого верного спутника нашей юности, прежде чем я с почетом отправлю его вместе с шомпольным ружьем в рай, где рядом пылятся на полках аркебузы, мушкеты, мушкетоны, кремневые ружья и прочие «игрушки» былых времен?

О, ей-же-ей, давайте же воспоем ему хвалу! Прославим его, осыпем цветами и… похороним не мешкая, со всей честной компанией его предшественников!

Согласны?

Мне нечего сказать о первом, примитивном в отношении ствола ружье Лефоше. Я хотел бы только напомнить читателям о его металлической арматуре, бесполезной и очень отяжелявшей все ружье; носить его было крайне неудобно, да и само соприкосновение с ним был неприятно, в особенности зимой.

Над устройством ружья много работали, чтобы устранить эти неудобства, и, надо сказать, преуспели, в пределах возможного, разумеется, изменив систему крепления ремня и заменив металлическую арматуру деревянной.

Причиной, основной причиной, заставившей сегодняшних охотников отказаться от этого ружья и принять на вооружение ружье с центральным боем, был патрон.

В ружье Лефоше применяют патрон, у которого капсюль вделан в донце. Он взрывается при ударе курка о металлический штифт, расположенный перпендикулярно к оси гильзы патрона и образующий вне ствола довольно значительный выступ. В ружье центрального боя, которое сейчас только и производят, капсюль, расположенный в центре донца гильзы, не требует никакого выступа, ибо металлический стержень просто убран за ненадобностью, а огонь ведется при помощи удара молоточка, или бойка, что располагается горизонтально в казенной части, а в наилучших, наисовременнейших ружьях боек располагается даже несколько наискось.

В принципе, может показаться, что различие незначительно. Но, однако, именно это видоизменение казенной части и было главным при определении дальнейшей судьбы двух систем. И результат, как говорится, налицо, во всей простоте и красноречивой грубости свершившегося факта.

Расскажем же в двух словах о преимуществах и недостатках обеих систем.

Штифтовая система. — Цилиндр гильзы часто окисляется в том месте, где он соприкасается с донцем, а потому весь патрон плохо поддается воздействию курка. Когда же окисление значительно, дело доходит до того, что удара по капсюлю не происходит, а следовательно, он не взрывается. Отсюда и осечки. К тому же, сколь ни была бы хороша закупорка отверстия, через которую проходит штифт, она никогда не будет достаточной для того, чтобы полностью избежать выброса искр, что в свою очередь снижает выталкивающую силу пороха, ведет к загрязнению ствола, иногда вызывает разрыв пустой гильзы, затрудняет ее извлечение и мешает введению нового патрона. Кроме всего прочего, продукты сгорания пороха разъедают и портят стенки патронника, казенной части и основания стволов, что иногда даже приводит к их разъединению.

Здесь я прошу всех старых охотников вспомнить свой печальный опыт.

Следует сказать, что ружье этого типа заряжать вообще нелегко, да и не во всяком положении это можно сделать. Патрон требуется очень аккуратно и по всем правилам поставить на место, то есть он должен быть расположен строго в специальной выемке, по срезу зарядной каморы, что сделать не всегда просто, когда требуется быстро зарядить ружье во время облавы или при виде опасного крупного животного, в особенности хищного.

И наконец, патрон может просто напороться на штифт, выпав у охотника из рук, и взорваться.

 

Система центрального боя. — Можно сказать, что эта система устраняет все вышеперечисленные неудобства. С ней достигается эффект полной закупорки казенной части, благодаря отсутствию штифта при выстреле не бывает выброса искр и продуктов сгорания. Она позволяет также практически автоматически извлекать гильзы, значительно ускоряет и облегчает процесс заряжания, потому что патрон может быть поставлен на место без длительного предварительного нащупывания, на него можно даже не смотреть, да к тому же заряжать ружье можно из любой позиции. Патрон для ружья центрального боя, упав, не взорвется. И наконец, так как замок (казенная часть) в оружии центрального боя подвижен, то мы имеем ружье, которое можно поставить на предохранитель.

Просто поразительно, с какой скоростью ружье центрального боя было принято всеми. Единственное замечание, которое могли бы произнести в его адрес некоторые сверхосторожные охотники, заключается в том, что нельзя увидеть, заряжено ли ружье.