Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Полицейский детектив
Показать все книги автора: ,
 

«Ложное обвинение», Ли Чайлд и др.

Среда, 22 февраля, 09.40 по СВТ[?]

 

— За последнюю декаду наша Академия сумела исключительно жестко оценить собственную деятельность. Мы определили теорию и методологию, лежащую в основе наших дисциплин. Формализовали этические проблемы. Создали четкие и открытые пути выдачи профессиональных сертификатов.

В зале царил сумрак, но сцена была освещена, как во время голливудских мероприятий. Она почти ничего не видела с подиума. Лишь ряды темных голов. Тут и там возникали белые треугольники, пересеченные галстуками. Отражения бейджиков, запаянных в пластик.

— Теперь отдельные неподготовленные личности не смогут заниматься частной практикой, называть себя экспертами и работать без контроля и соблюдения жестких стандартов.

Остальные ораторы сидели у нее за спиной и хранили вежливое молчание. По обе стороны от них на экраны проецировались изображения логотипов Американской академии судебной медицины и отеля «Вашингтон Мэрриотт уордман парк». По бокам от экранов находились ступеньки, ведущие вниз со сцены.

— В этом году конференция получила название «Объективные и современные факты реальной судебной медицины». Антропология. Патология. Токсикология. Раздел не имеет значения. Данные три основные позиции являются целью для всех нас.

У основания каждой ступеньки горела стрелка, указывавшая на выход. Боковым зрением она заметила двух мужчин, появившихся в красном сиянии указателей справа от нее.

— Как убедительно показал каждый докладчик на нашем пленарном заседании, мы напряженно работаем для достижения этой цели. Вместе с правоохранительными органами. Вместе с судами. Ради справедливости. Я благодарю вас за внимание и желаю познавательной и приятной конференции.

Нарастающий гул аплодисментов совпал с постепенно включавшимся в зале светом. Аплодисменты получились продолжительными и искренними. Сидевшие у нее за спиной люди встали и собрали свои записи; все они выглядели довольными собой. Очень непростая аудитория, их коллеги, прекрасно приняла презентацию. Зрители начали расходиться, и проходы заполнились участниками конференции, гул разговоров стал громче.

Когда она закрыла лэптоп, двое мужчин поднялись по ступенькам и направились к ней. Оба были одеты в темно-синие костюмы, белые рубашки и со вкусом подобранные галстуки. Черные носки, блестящие туфли.

Они разделились, когда подходили к подиуму. Тот, кто оказался слева, был высоким и плотным; очевидно, ему не раз ломали нос. Бритая голова сияла, словно красное дерево, в ярком свете сцены.

Тот мужчина, что зашел справа, был почти такого же роста, как она. Широкие темные брови над очень маленькими глазками, густые черные волосы, оливковая кожа.

— Доктор Темперанс Бреннан? — Голос у Темных Бровей оказался на удивление низким для человека такого роста.

— Да. — Сдержанно. Она догадывалась, что им нужно, но давала консультации только по официальным каналам. — А вы кто такие?

— Специальный агент Пьер Дюпро. — Он показал значок.

— Bonjour, — сказала Темперанс.

На его лице не появилось даже намека на улыбку.

— Я говорю по-английски, — сказала она.

Ничего.

Темперанс перевела взгляд на Сломанный Нос. Он продемонстрировал ей значок таким же жестом, что и его напарник. Специальный агент Байрон Шевчик. «Интересно, — подумала, — завидует ли Шевчик своему напарнику Дюпро из-за того, что его фамилию произносить проще?»

— Вы вооружены, доктор Бреннан? — Глаза Дюпро принялись сканировать ее тело в поисках соответствующих выступов.

— Простите?..

— У вас есть…

— Я поняла вопрос. Я хочу знать, почему вы его задали.

Несколько проходивших мимо зрителей почувствовали возникшее напряжение, но сделали вид, что ничего не заметили.

— Мы бы хотели, чтобы вы прошли с нами, — сказал Дюпро, слегка понизив голос.

— Нет.

— Боюсь, мы вынуждены потребовать, — жестко сказал Дюпро.

— Боюсь, я должна отказаться. — В голосе Бреннан прозвучала сталь.

Дюпро извлек из кармана синего пиджака фотографию и протянул ей. После короткой паузы, чтобы показать свое неудовольствие, Бреннан посмотрела на нее.

Белый мужчина, сорока с лишним лет. Волосы с прямым пробором зачесаны назад, их удерживает лента. Черные очки в пластмассовой оправе слегка сдвинуты вниз, к кончику носа. На шее висит фотоаппарат. Он выглядел как дядюшка средних лет, обожающий снимать полевые цветы в свободное от работы время.

Темперанс подняла глаза и вопросительно вздернула бровь.

— Только не делайте вид, что вы его не знаете, — сказал Дюпро.

— Я его не знаю, — ответила Бреннан.

Взгляд агента метнулся к напарнику. Шевчик слегка качнул головой, он был явно разочарован.

— Давайте обойдемся без театральных представлений, — сказала Бреннан. — Кто он такой?

— Джонатан Йоу, — сказал Дюпро. — До вчерашнего дня был репортером «Вашингтон пост» и занимался журналистскими расследованиями.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Вчера уборщица нашла труп Йоу в его собственном доме. Он задушен при помощи пластикового пакета, надетого на голову. — Дюпро произнес эти слова с очевидным отвращением. — Его убили.

— Я сожалею о столь трагическом конце этого человека. — Бреннан вернула фотографию. — Но его смерть не имеет ко мне никакого отношения.

— Напротив. — На его губах промелькнула холодная улыбка. — На пластиковом пакете найдены ваши отпечатки.

— Это невозможно.

— Пройдемте с нами, — сказал Дюпро, и теперь в его голосе появилась очевидная угроза.

— Могу я позвонить своему адвокату?

— На вашем месте я бы так и сделал.

 

Среда, 22 февраля, 13.20 по СВТ

Полицейский участок, куда ее доставили, находился на Индиана-авеню, на севере-западе Вашингтона. Это был массивный бетонный бункер, расположившийся среди множества других массивных бетонных бункеров разных размеров. Небольшая площадь перед входом, несколько лужаек, которые летом наверняка выглядели значительно привлекательнее, а также пара надеявшихся на лучшее деревьев. Древние фонарные столбы. Поникшие флаги.

Ее отвели в комнату для допросов, где стояли обычный стол, стулья, на стене висел телефон, а также имелись двустороннее зеркало и аудио— и видеозаписывающая аппаратура. Час нарастающего раздражения, потом дверь распахнулась и вошла женщина. Туго стянутые в хвост волосы, черный брючный костюм самого маленького размера, удобные туфли-лодочки. Судя по портфелю — адвокат. На бейджике написано «В. Луонг».

Бреннан объяснила ей ситуацию по телефону, и они сразу перешли к делу. Бреннан говорила, а Луонг слушала, навострив уши. Уши адвоката. Периодически задавала вопросы.

— Вы уверены, что никогда не встречали мистера Йоу?

— Абсолютно. Но мне понятна связь, которую увидели эти придурки. Йоу расследовал самоубийство, которое случилось в восьмидесятые. Самоубийцу звали Колдер Мэсси.

Глаза Луонг удивленно округлились.

— Полковник военно-воздушных сил, застрелившийся в Германии?

— Да. Мэсси нашли в его собственной машине, за отелем «Бремерхоф», в городе Кайзерслаутерн, в марте восемьдесят седьмого года. Коронер констатировал самоубийство в результате выстрела из пистолета.

— Кто проводил вскрытие?

— Немецкий патологоанатом.

— Вы, вероятно, еще не закончили магистратуру в восемьдесят седьмом?

— Как раз только закончила. Но я не имела отношения к первой оценке данных.

Бреннан застучала по клавишам своего лэптопа, который ей удалось сохранить благодаря вмешательству Луонг.

— Родные Мэсси потребовали проведения баллистической экспертизы, поскольку, по их словам, самоубийства не было и это фальсификация. Колдера несправедливо обвинили в шпионаже. Семья утверждала, что его убили в затылок, как бывает при казни. Они заявили, что у них есть свидетель, который может это подтвердить.

— Да, я помню, — сказала Луонг, делавшая быстрые записи в своем блокноте. — Родственники часто весьма умело общаются с прессой.

— Это сильное преуменьшение. Они созывают пресс-конференции, охотно дают интервью, стараются попасть в популярные новости и шоу.

— Ну, и какое вы имеете к этому отношение?

— У Мэсси было три брата. Младшим овладела навязчивая идея. После того как средства массовой информации потеряли интерес к самоубийству, он начал размещать объявления, писать статьи, создал блог, оказывал давление на своего сенатора и конгрессмена… ну, вы знаете схему. Постепенно в борьбу втянулись все последователи теории заговора на планете; они добивались, чтобы расследование было возобновлено. Короче говоря, в две тысячи двенадцатом году создали правительственную комиссию, и меня пригласили для проведения эксгумации и исследования останков.

Темперанс дважды щелкнула мышью и открыла документ. Появился заголовок, номер досье, дата и имя Колдера Мэсси.

— Это мой последний отчет перед комиссией. — Она пролистала несколько страниц. — Я не стану забивать вам голову деталями. Взгляните на фотографии.

Первая из них представляла собой фронтальный снимок черепа. Бреннан указала на место, где когда-то был нос.

— Обратите внимание, как повреждена лицевая часть. — Она провела пальцем в сторону лба. — Радиальная трещина лобной кости.

Новый снимок.

— Это крупный план нёба. Видите сине-зеленое пятно на остатках верхней челюсти и небной кости?

— Да, вижу.

— Это результат окисления меди.

— У пули была медная оболочка.

— Да. Когда пуля проходила через голову, крошечный кусочек откололся и застрял, затем произошло окисление.

Бреннан перешла к зубам.

— Здесь показана язычная часть верхней зубной дуги. Обратите внимание на треснувший первый коренной, темные области на нем и на соседнем зубе. Обесцвечивание вызвано высокой температурой — результат выстрела.

На четвертой фотографии была заснята дыра в черепе.

— Отверстие проделано пулей после того, как та вышла из головы Мэсси. Точка выхода находится в верхней части черепа.

Крупный план.

— Отметим, что края отверстия скошены на внешней поверхности черепа. Из чего следует, что это выходное отверстие.

Бреннан откинулась на спинку стула и указала на экран.

— Схема, характерная для выстрела самоубийцы.

— Или кто-то засунул пистолет в рот Мэсси и нажал на курок, — предположила Луонг, исполнив роль адвоката дьявола.

— Очень сомнительно. Траектория пули направлена прямо вверх, так что голова Мэсси оставалась в неподвижности. Кроме того, на правой руке остались следы пороха, а в крови не найдено наркотиков.

— Почему отсутствие наркотиков так существенно?

— Мэсси был крупным мужчиной. Трудно засунуть такому человеку дуло пистолета в рот, если он этого не хочет.

— И я подозреваю, что он этого не хотел. — Луонг перевернула страницу в своем блокноте. — Значит, ваши выводы совпали с исходным отчетом коронера?

— Да.

— И брат остался недоволен.

— Совершенно верно.

— А какое отношение это имеет к Йоу?

— Согласно Дюпро и Шевчику, Йоу работал над версией, которая должна была доказать, что мой анализ ошибочен. И что я либо оказалась некомпетентной, либо получила взятку.

— Значит, вы убили его, чтобы спасти свою репутацию.

— Такова их теория.

Луонг обдумала слова Бреннан.

— Как могли ваши отпечатки попасть на пластиковый пакет? — спросила она наконец.

— Понятия не имею.

 

Среда, 22 февраля, 18.30 по СВТ

Джек Ричер вышел из автобусного вокзала Балтимора в мир замерзших улиц и грязного снега. Слабое водянистое солнце успело опуститься довольно низко, и он, выставив вверх большой палец, пошел в его сторону, на запад, по широкой улице, вдоль проезжей части, мимо сугробов на обочине. Все машины проезжали мимо. Ничего другого Ричер и не ожидал. В городе трудно перемещаться автостопом. Особенно в Балтиморе. Ситуация улучшится, когда он доберется до съезда с автострады. Джек направлялся к I-95, ведущей на юг, чтобы преодолеть несколько сотен миль в надежде добраться до места, где будет на пятьдесят градусов теплее. Может быть, до Майами. Или до самого Ки-Уэста, где он уже бывал. И всегда хорошо проводил время. Вот только там был конец дороги. Из чего следовало, что ему придется возвращаться тем же путем. А он этого не любил. Ричер предпочитал двигаться вперед.

У него всегда была хорошая обувь, а сейчас еще и отличная куртка, и погода его не слишком беспокоила. Он не раз бывал и в более холодных местах. Корея зимой или передовые подразделения на Северо-Германской низменности. И на некоторых американских военных базах. Балтимор в феврале по сравнению с ними — настоящий рай. И все же он не мог провести под открытым небом всю ночь. Летом можно было бы переночевать под мостом. Но только не в феврале, каким бы теплым он ни казался.

К счастью, движение было довольно напряженным. Час пик во всем цивилизованном мире. Множество потенциальных благодетелей. Однако Ричер был крупным и не слишком располагающим к себе мужчиной. Множество отказов на животном уровне.

Однако большое число попыток увеличивало вероятность успеха. Как и следовало ожидать, через час и двадцать минут рядом с Ричером притормозил мужчина в арендованной «Импале» и согласился довезти его до Саванны, штат Джорджия, без остановок, несмотря на поздний час. Возможно, он рассчитывал, что разговоры помогут ему не заснуть за рулем. Поэтому Ричер сел в машину, и они поехали дальше. Водитель оказался смуглым пухлым мужчиной лет сорока. Черная щетина покрывала когда-то тонкую белую кожу, которая давно загрубела и стала темно-красной от подобравшихся к поверхности капилляров. Что уже само по себе являлось проблемой. Ричер мог помешать ему уснуть, но не спасти от сердечного приступа. Он не был врачом.

Сначала разговор не клеился. В кабине работало радио, но водитель главным образом слушал спортивные новости. В восемь часов другой голос, на другой волне, начал читать новости из Балтимора — как раз в тот момент, когда они из него выезжали. Диктор попросил эксперта прокомментировать последние события, и между ними завязался уважительный разговор, словно они были лучшими друзьями. Ричер перестал обращать на них внимание, пока не услышал сначала знакомое, а потом незнакомое имя.

Ведущий задал вопрос, эксперт ответил:

— Вы совершенно правы; чтобы разобраться в этом деле, необходимо понять, что произошло с Колдером Мэсси. Кое-кто утверждает, что обсуждение исходных улик идет так давно, что пора наконец всерьез ими заняться. Самоубийство неизменно оставалось официальной версией, и возвращение правительства к расследованию произошло четыре года назад, когда к нему привлекли доктора Темперанс Бреннан, педантичного и независимого специалиста. Она, как и ожидалось, подтвердила сделанные ранее выводы, после чего расследование снова закрыли.

Ричер никогда не слышал, чтобы слово «Темперанс»[?] использовалось в качестве имени.

— Однако Джонатан Йоу утверждал, что это не просто разногласия. Он заявил, что у него есть исчерпывающие доказательства того, что Мэсси был убит, — сказал ведущий.

— Вы совершенно правы, — ответил эксперт. — Более того, многие считают, что у Йоу имелась копия тайного приказа восемьдесят седьмого года использовать наемного убийцу. И не забывайте, Йоу был весьма уважаемым журналистом. Он работал в «Вашингтон пост» и являлся наследником великих традиций. Его слова имели бы немалый вес. Если он прав, получается, что доктору Бреннан либо приказали, либо ее заставили или же подкупили, чтобы она сфальсифицировала отчет о повторном вскрытии. Ее карьере пришел бы конец. Все предыдущие свидетельские показания лишились бы веса, и она стала бы посмешищем. Вот что я хочу сказать: как раз сегодня утром доктор Бреннан выступила с основным докладом на конференции в «Марриотт Уордман» здесь, в округе Колумбия, где заявила сотням судебных экспертов, что их выводы должны быть надежными, основанными на конкретных фактах и правдивыми.

— Достаточный ли это мотив для убийства?

— Уничтожение профессиональной карьеры — очень серьезный мотив. Случались и куда более странные вещи. Источники внутри ФБР сообщают, что существуют физические улики, возможно, в виде отпечатков пальцев.

— Но доктора Бреннан так и не арестовали.

— Еще до того, как она покинула конференц-зал, доктор Бреннан наняла Веронику Луонг. Сторонники Бреннан говорят, что это вполне разумно с точки зрения ее прошлых профессиональных достижений, но другие возражают: никто не станет нанимать самого крутого адвоката в городе, если он не попал в настоящую беду. В любом случае складывается впечатление, что Луонг сумела добиться особых отношений с ФБР, по меньшей мере, для первых этапов расследования. Некоторые называют это профессиональной этикой, другие — еще одной попыткой скрыть правду.

Далее ведущий перешел к обсуждению цен на бензин.

Ричер посмотрел на водителя.

— Сожалею, но я должен выйти прямо сейчас, — сказал он. — Я решил, что не поеду в Саванну. Мне нужно в округ Колумбия.

 

Среда, 22 февраля, 21.00 по СВТ

Ричер сел в автобус на Джорджия-авеню и вышел там, где должны были находиться отели для конвенций. Он спросил у проходившей мимо девушки, не знает ли та, как найти «Марриотт Уордман», и она поступила, как поступают все, — ее пальцы замелькали над плоским сотовым телефоном размером с покетбук; потом она повернула к нему экран, на котором их положение показывала синяя пульсирующая точка, а «Уордман» — красная, точно пластиковая головка канцелярской кнопки, воткнутой в карту. На юго-запад, два квартала вниз и три квартала в сторону.

Отель оказался большим и роскошным, с вестибюлем размером с футбольное поле, где даже в такое позднее время было оживленно. Ричер не сомневался, что какие бы близкие отношения ни связывали Бреннан с ФБР, едва ли ей разрешат покинуть город, из чего следовало, что Темперанс придется провести еще несколько ночей в своем номере, перед дверью которого будет дежурить агент ФБР, на случай если она решит сбежать. Никакой, даже самый преуспевающий адвокат не сможет добиться других условий.

Поэтому Ричер поднялся на последний этаж и стал спускаться по пожарной лестнице, останавливаясь на каждом этаже, чтобы бросить быстрый взгляд вдоль коридора. Он увидел две тележки для вечерней уборки и трех спешивших по своим делам горничных, а также множество грязных подносов, оставшихся после ужина в номерах. Но нигде не заметил федеральных агентов.

Пока не добрался до пятого этажа. Как в фильме. На складном стуле рядом с дверью в номер сидел немолодой мужчина. Ричер спустился по лестнице на четвертый этаж, на лифте поднялся обратно на пятый, как поступил бы всякий нормальный человек, вышел из лифта и сделал вид, что изучает указатели, а потом зашагал к сидящему агенту.

— Я к доктору Бреннан, ассистент адвоката. Из офиса Вероники Луонг.

Пожилой мужчина не стал вставать со стула.

— У вас есть документы? — спросил он.

Джек протянул ему паспорт.

— В соответствии с номером, этот паспорт выдан в определенном офисе государственного департамента.

— Он пришел по почте, — сказал Ричер.

— А теперь вы адвокат?

— Не совсем. Всего лишь ассистент. От латинского assisto — стоять рядом. Еще не юрист.

— Зачем вам нужна встреча с доктором Бреннан?

— Ее право на помощь адвоката, в соответствии с шестой поправкой.

— И вы стали еще одним бесплатным стажером?

— Вы ее не арестовали. Вы не можете запретить ей принимать посетителей. Если хотите, впишите мое имя в журнал. В конечном счете это может вам помочь. Возможно, мы захотим переключиться на пятую поправку и подумаем о проведении надлежащей правовой процедуры. Либо и то и другое.

Пожилой мужчина вернул Ричеру паспорт.

— Можете сами постучать в дверь, — сказал он.

На двери номера, рядом с ручкой, имелась панель с красным светом — Просьба не беспокоить и зеленым — Пожалуйста, уберите мой номер, а также кнопка звонка.

Горел красный свет.

Просьба не беспокоить.

Ричер нажал кнопку и услышал, как внутри раздался мягкий вежливый звонок.

— Кто? — спросил женский голос.

— Помощник вашего адвоката. Меня прислала госпожа Луонг.

Дверь приоткрылась на цепочке, Ричер увидел треть лица, зеленые глаза, прядь светлых волос. Не миниатюрная и не высокая.

Ему понравилось то, что он увидел.

— Вы Темперанс Бреннан? — спросил он.

— Да, — ответила она.

— Замечательное имя.

— А вы кто такой?

— Я здесь, чтобы помочь, — сказал Ричер.

— Как?

— Любым возможным способом. Помощь вам обязательно понадобится, ведь речь идет о семье Мэсси.

— Вы их знаете?

— Издалека.

— Кто вы такой?

— Я Джек Ричер.

— И?..

— Я служил в армии в марте восемьдесят седьмого года. В Германии, к слову сказать.

Бреннан молчала почти минуту.

— Вам лучше войти, — наконец сказала она.

Номер Темперанс имел форму стандартного прямоугольника, с обоями и бронзой на стенах, так что его можно было считать дорогим или предназначенным для высокопоставленных особ. У окна, с двух сторон от маленького круглого столика, стояли два мягких кресла. Ричер сел в одно из них — так его фигура становилась не столь угрожающей.

— Что вам известно? — спросила Бреннан.

— Я не могу рассказать, — ответил Джек.