Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: О любви
Показать все книги автора: ,
 

«Звёзды без глянца», Клэр Нейлор и др.

Нашим родителям

Пролог

Закройте глаза и прислушайтесь. Слышите? Это еле уловимый звук шагов актрисы в туфельках от Кристиана Лабутена, с алыми подметками. Вот он, тихий звук триумфа — актриса только что поставила автограф на самом выгодном контракте. Теперь откройте глаза — яркий солнечный свет слепит, он льется из огромных окон, он такой невыносимо яркий! Ваша рука скользит в сумочку и машинально тянется за солнечными очками, но лучше отдерните ее, пока не поздно, — там лежат «Гуччи» текущего сезона. А не будущего. Конечно, если вы не работаете помощником у Кэмерон Диас; в таком случае все в порядке — она собственной рукой кинула вам эту «косточку», у нее их и так целая гора (ни одна уважающая себя компания не поленилась прислать ей подарок в тщетной надежде, что она согласится рекламировать очередной крем для лица или уродливые джинсы).

Глаза уже привыкли к свету, вы понимаете, что находитесь в необъятной приемной Агентства, бесспорно, самого важного места в Голливуде (хотя кое-кто в этом сомневается). Смотрите-ка, картины Джексона Поллока, и каждое полотно больше, чем вся ваша квартира, да и сидите вы на том же кожаном диване, на котором однажды нервно ерзал сопливый Том Круз — еще в те времена, когда он довольствовался гонораром за «Лучшего стрелка». Если вы примете предложение одного из самых востребованных молодых голливудских агентов и станете его вторым ассистентом, ваша жизнь изменится навсегда.

По крайней мере именно так случилось со мной.

В лифте с зеркальными стенами аромат «Маст де Картье» перебивает стойкий запах серьезных денег. Если оставить в стороне заоблачные суммы, которые крутятся в этом здании, я бы сказала, что основной показатель достатка здесь — обувь. И я не имею в виду кокетливые туфельки той актрисульки. Тут повсюду натыкаешься на изделия «Маноло» — они разбросаны под столами, покачиваются на пальчиках с трехдневным педикюром во время заседаний, а иногда встречаются образцы, — непростительная оплошность! — поцарапанные на мысках, а все потому, что их хозяйка, обладательница потрясающих ног и безупречной кожи, слишком часто стоит на коленях и ради карьерного роста ублажает своего босса именно так, как ему нравится. Или, раз уж у нас равноправие, можно вспомнить туфли начальницы, которая ублажает своего молодого помощника. Хотя «Маноло» с такой судьбой мне доводилось встречать гораздо реже.

А мужская обувь! Если вы приехали не из Милана и не из Голливуда, то вам и в голову не придет, что мужчины тоже готовы умереть ради туфель от «Прада». Особенно в этом городе. И ради «Гуччи». У мужчин слюнки текут, стоит им увидеть вещь ручной работы, привезенную из Европы. Если вам случится обедать с Обитателем Голливуда и вы не знаете, как начать разговор, мой вам совет: спросите о его туфлях, не прогадаете. Поверьте, он будет трещать без умолку. Так можно избежать необходимости обсуждать его проблемы, оставшись с ним наедине. Правда, за время разговора вам не придется притронуться к фуа-гра: в «Спаго» не допустят, чтобы клиенты ели продукты, потерявшие свежесть.

Стоянка — еще одно примечательное место, где можно раскопать что-нибудь редкое и интересное, если, конечно, вы не боитесь выхлопных газов и парковщиков. Парковщики, по моему опыту, — это самые страшные люди во всем городе. Наверное, мне так кажется, поскольку у меня «хонда-цивик», — но после мира во всем мире и секретного номера телефона для бронирования билетов больше всего я желаю получить одобрение парковщика на этом полуострове. Когда я приехала сюда на первый бизнес-ленч, он посмотрел на меня так, словно я была чем-то неприятным, во что он вляпался босыми ногами. День, когда я прикачу на такой тачке, что он весело подбросит ключи от машины и с улыбкой усядется за руль, — это день, когда я уволюсь отсюда. Ладно, я звезд с неба не хватаю, знаете ли, и понимаю, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но все-таки чувствовать себя чужаком неприятно в любом случае.

Ладно, приберегу это для психиатра. Вернемся к парковке. Она находится под землей, наверное, не слишком далеко от нижних пределов ада, и вмещает самые желанные автомобили с поверхности этой планеты. Все вокруг в черном. В Голливуде черный никогда не выходит из моды. Даже червонная масть, которая приезжает сюда на «БМВ» седьмой серии, предпочитает именно этот цвет. Я не так хорошо разбираюсь в машинах, поэтому не могу усладить ваш слух списком таких имен, чтобы у любого мужика челюсть отвисла, но скажу вам, что здесь встречаются и гарцующие лошади, и щиты с изображением черно-желтых шашечек, изобилие серебряных пацифистских эмблем. Еще здесь полно колесных дисков такой красоты, за которые практически любой, не долго думая, продаст свою бабушку, да еще и по сходной цене.

Что касается секретов: стены Агентства слышали такие истории, которые не снились даже самым жадным журналистам медиамагната Руперта Мердока. Телефоны раскаляются от звонков с новостями из первых рук: кто что делает, с кем, кто что ест, кто с кем спит. Клерки взваливают на свои хлипкие плечи такие тайны, которые достойны того, чтобы унести их с собой в могилу. Если, конечно, раньше не подвернется какой-нибудь выгодный контракт на публикацию. Хотя обычно это влечет за собой отказ от проведения лета со всякими Спилбергами в Хэмптонс, так что свобода выбора неизменно остается злободневным вопросом.

Итак, добро пожаловать в голливудское агентство по поиску талантов номер один, среди клиентов которого есть те, кого вы даже никогда не встречали, но знаете, с кем они спят; в индустрию, в которой все сойдет, если оно — из ряда вон; в городе, где единственные существа, обладающие разумом, — это кактус и койот. Все остальное, что преуспевает в этом городе, по определению — чудо природы. Другими словами, добро пожаловать в мой мир.

Глава 1

Все, что нужно для организации сумасшедшего дома, — это пустое помещение и хорошие люди рядом.

Юджин Паллетт в роли Александра Баллока. «Мой дворецкий Годфри»

«Твое дело — отделять металлические кнопки от цветных. Цветные выбрасывай. Они должны покинуть здание. Потому что или они — или ты. Господин президент, Дэниел Роузен, любит, чтобы в Агентстве пользовались только металлическими кнопками. Еще: если будешь подавать ему напиток, клади в его диетическую колу ровно четыре кубика льда. Положишь больше — и лишние полетят в тебя. Положишь три — он освежит тебя содержимым бокала».

Таким было мое самое первое задание в Голливуде. Нет, я знаю, что это ненормально. Нет, тогда я тоже знала, что это ненормально. Но всякий, кому однажды пришлось подвергнуться насилию, скажет вам, что так примерно и начинается процесс подавления. Чем-то напоминает действия девственницы-нимфоманки. Хотя это и не то же самое, что получить по морде от парня на первом свидании. О нет, это куда более тонкий, изощренный и извращенный способ. Все начинается с мелких неприятностей, на которые ты стараешься не обращать внимания, потому что они не настолько значительные, чтобы поднимать вокруг них суету. А заканчивается тем, что ты веришь: черное — это белое, плохое — хорошее, и в конце концов переворачивается вся твоя вселенная, становится с ног на голову, и вот уже лунатики распоряжаются в клинике.

Свое оскорбительное поведение Голливуд продемонстрировал не приставая, а влепив мне хорошую пощечину. Есть и еще кое-что не вполне нормальное, но, коль скоро я вляпалась в Голливуд, теперь я стараюсь не задерживать на этом свой взгляд. Это:

1. Мужчины, которые пользуются тушью.

2. Табличка на двери туалета в моем офисе, которая гласит: «Курить и блевать запрещено».

3. Вода «Каббала» по сто двадцать шесть долларов за бутылку.

4. Мужчины, которые ведут тебя в оружейный клуб Беверли-Хиллз на первом же свидании.

5. Женщины, которые принимают таблетки, чтобы забеременеть, даже если ни с кем не встречаются.

6. Реабилитационный центр в Малибу под названием «Обещания», в котором проводится терапия с использованием лошадей, потому что «лошади непосредственны и неэгоистичны и идут на контакт вне зависимости от статуса и знаменитости пациента» (www.promisesmalibu.com. Я вас не разыгрываю).

7. Мужчины, которые после первого поцелуя просят тебя не подавать на них в суд.

8. Актеры. Обоих полов.

 

— О’кей, много времени это у меня не займет. — Я улыбнулась и устроилась за столом, полная решимости продемонстрировать, как ловко умею разбирать кнопки. Я хотела сразу произвести хорошее впечатление. Так начинался мой первый день в Агентстве. Мой первый день в качестве второго ассистента Скотта Вагнера, гениального голливудского продюсера. И хотя голливудская карьера не была главной моей жизненной необходимостью, я положила ей начало со всем сердцем и душой. Может, задержусь здесь на несколько лет, увижу, как несколько моих любимых романов превратятся в крутые фильмы — номинанты престижных премий, а потом вернусь к себе на восточное побережье — с мужем, который думает так же, как я, и с загаром в придачу.

Я родилась и, если не считать случайного путешествия в Европу и Флориду, всю жизнь провела в Роквиле, Мэриленд, это пригород Вашингтона. Насколько я помню, я всегда хотела, чтобы моя жизнь приносила пользу. В четыре года я мечтала стать астронавтом. Потом взорвался «Челленджер», и я решила, что лучше заниматься чем-то более приземленным, например медициной. Я стала экспертом с пластиковым стетоскопом, и ни один член нашей семьи не избежал вакцинации «Кул-эйдом»[?]. Но гены берут свое: мои родители всегда были связаны с правительством и работали в бесплатной столовой каждый День благодарения, вот я и пошла по пути наименьшего сопротивления из желтого кирпича прямиком в политику.

Я с отличием окончила Джорджтаунский университет. Специализировалась по двум направлениям: экономика и политология. А потом, после бесконечных интервью, мне предложили работу у конгрессмена Эдмундса. Мне нравилось работать в политике. Чувствовать себя частью команды. Я с удовольствием засиживалась после полуночи, копируя рекламные листовки, накачивала гелием воздушные шары, приносила кофе, жадно читала все, начиная от «Вашингтон пост» и заканчивая «Нэйшн», и с нетерпением ждала того дня, когда смогу начать кампанию за экономию денег налогоплательщиков или подать прошение от лица беженцев. У меня не было времени для того, чтобы заводить полезные знакомства, и я никогда не красила волосы в яркий цвет.

Но когда команда Эдмундса развалилась из-за сомнительных махинаций с деньгами, я оказалась в трудном положении. Я не хотела проходить практику и скорее согласилась бы съесть пирог с человечиной, чем приняла бы предложение работать у республиканского сенатора, ожидающего приговора по обвинению в убийстве. Но с урезанной студенческой ссудой выбор у меня был ограниченный. До тех пор, пока я не обнаружила в своем кармане потрепанную визитку Дэниела Роузена. Знай я тогда, что этот бывший член «Рассерженных молодых людей», голливудской команды скандальных суперагентов, а ныне президент Агентства, обеспечит мое Второе Пришествие в Лос-Анджелесе, я бы вела себя по-другому. Но о том, что случится в Голливуде, я тогда не имела ни малейшего понятия. Все, что я знала, — этот человек предложил мне работу, и в моем отчаянном положении принять ее было единственно правильным шагом.

Дэниел Роузен стоял рядом, держа в руке поднос с куриным соте, а другой меланхолично теребил свой галстук от «Гермес». Он пытался убедить меня в том, что мой политический талант можно использовать к индустрии развлечений. Голливуд постоянно нуждается в свежих мозгах, сказал он, и хотя он не обещает, что через год я стану владелицей какой-нибудь студии, но то, что я смогу влиять на настроения и умы жителей всей планеты, — несомненно. Ибо никакая политическая власть не может сравниться с влиянием Голливуда. В конце концов, сколько демократов могут получить столько же посадочных мест, сколько Вин Дизель в кинотеатре своим новым боевиком, м-м? Скольким политическим лидерам удается заработать сто четыре миллиона долларов за один уик-энд? Я вежливо улыбнулась и уже была готова пожать ему руку, поблагодарить и отказаться, когда он вдруг ринулся к Кевину Спейси, поедающему копченого лосося. На этом наш разговор был окончен.

Это была единственная удача за весь месяц. Когда я наконец позвонила, его помощник записал меня на собеседование с начальником отдела кадров Агентства. Я тщательно подготовилась — пошла в «Блокбастер» и купила все фильмы, которые еще не смотрела, — от «Таксиста» до «Крестного отца», и еще «Муравья Антца» для ровного счета. Исчерпав кредитку, я отправилась в Лос-Анджелес. Хотя на интервью мне не задали ни единого вопроса о кино — их больше интересовало, с какой скоростью я печатаю и нет ли у меня проблем с головой, — меня приняли.

В Роквиле я собрала чемоданы и прочла «копилефтную» биографию Стивена Спилберга. Я не стала обращать внимание на посмеивание моего отца, когда он, вручая мне баллончик с репеллентом от медведей, сказал, что когда Бог создавал Америку, все непутевое перекати-поле укатилось в Лос-Анджелес.

И вот в свой первый рабочий день тут я сосу исколотые пальцы и слушаю новое задание.

— Закончишь с кнопками — пройдемся с тобой по списку для обзвона.

— Отлично. — Я улыбнулась освеженной мятным ароматом улыбкой новичка. Я источала трогательную беззаботность. Тогда я еще не подозревала, что следующие полгода моей жизни этот на первый взгляд безобидный список имен и телефонных номеров будет для меня даже более загадочным, чем теории гегемонии Антонио Грамши, и станет причиной бессонных ночей, потому что из-за него мне придется беспокоиться так, как не пришлось бы, случись на Земле ядерный взрыв.

Проводником по этой незнакомой и опасной местности стала Лара Брукс. Рыжеволосая, с короткой стрижкой, в черном брючном костюме — и с таким выражением лица, словно она монашка, которую заставили делать минет. Будучи помощницей Скотта, она являлась моим непосредственным начальником. Она уже собиралась посвятить меня в замысловатые тонкости информации, которую содержал в себе список абонентов, которым я должна была звонить, как вдруг нас прервала женщина готической внешности с удлиненным пучком на макушке, появившаяся из-за стеклянной двери.

— Где Скотт? — лязгнула она.

— В Швейцарии, ему там переливают кровь Кейта Ричардса — она чище, — ответила Лара совершенно бесстрастно.

— Нет, серьезно. — Шуток женщина не воспринимала. В принципе.

— Маркетинговая встреча в «Дримворкс».

— Козел. — Женщина исчезла, и в комнате воцарилась тишина.

— А как выглядит Скотт? — спросила я. На работу меня принимал кто-то из службы персонала, поэтому своего шефа я так до сих пор и не видела. Мне он представлялся обходительным, интеллигентным человеком. Речь спокойная. До разумного предела. Я не настолько наивна, чтобы не догадаться: агент индустрии развлечений не должен быть паинькой. Но от такой галиматьи, которая полилась на меня из уст Лары, я оторопела.

— Скотт — необразованный, озабоченный, пристрастившийся к викодину, себе на уме — кокаиновый наркоман, принимающий экстази. У него платиновый допуск во все стрип-клубы Лос-Анджелеса, любимый стиль одежды — комбинезон заправщика. Моя работа — делать его счастливым и время от времени вытаскивать из реабилитационного центра.

— Понятно.

— А твоя работа — мне помогать. Не зря же ты в колледж ходила, правильно?

— Э-э… — Я запнулась, не зная, что ответить.

— Да, я так полагаю, ты всегда рассчитывала опекать парня — этакую вежливую размазню: «Хочешь, я смешаю тебе этот бесподобный коктейль?» Угадала?

Я уловила насмешку в ее глазах. Лара не была сукой, просто она искренне ненавидела всех и вся в Голливуде — без исключения. Но у нее хотя бы наличествовало чувство юмора. Черного, разумеется.

— Не беспокойся. — Она посмотрела мне в глаза. — Лечение входит в компенсационный пакет.

Как выяснилось, того момента, как я увижу своего босса, ждать осталось недолго. Через несколько секунд дверь офиса резко распахнулась и мужчина среднего роста в армейских брюках и свитере цвета хаки — экипировке, более подходящей для соревнования тинейджеров-скейтбордистов, — подошел к столу, возле которого Лара как раз собиралась меня инструктировать.

— Лара! — Его громогласный клич отразился от стен офиса. Из-за своих черных волос он казался молодым, но черточки вокруг глаз с красными прожилками на белках намекали на то, что Лара в своих бессвязных замечаниях была не так уж далека от истины. Навскидку я бы дала ему не больше тридцати четырех.

— Скотт! — ответила она без единого намека на свое подчиненное положение или беспокойство. Если бы кто-нибудь таким тоном обратился ко мне, я бы тут же пала перед этим человеком ниц. А Лара выглядела скучающей.

— Ну что. — Это звучало как приказ, а не как вопрос.

— Сообщения. — Лара вяло протянула руку, и Скотт взял листок.

— Угу. — Он прошагал мимо к тяжелой двери из клена, как я поняла, в свой кабинет, хотя на нем не было никакой таблички, только наклейка «Лейкерз».

— А это Элизабет, твой новый второй ассистент.

— Ну да. — Скотт даже не заметил меня, продолжая проверять свои бумажки. — Эштон звонил? — спросил он.

— Он на месте, на Гавайях.

— Соедини меня с ним. — Скотт не обратил никакого внимания на то, что я уже стояла, ожидая формального представления. Готовая отвесить поклон, если понадобится. Черт, готовая даже пролить кровь! Если понадобится.

— Попытаюсь. — Лара без особого оптимизма пожала плечами. — Ах да, Скотт! — Он с вопросительным видом следил за тем, как она поворачивается ко мне. — Это Элизабет.

— A-а, ну конечно, конечно. — Внезапно в его мозгу загорелась лампочка, и я ощутила на себе всю мощь его авторитета. Я вежливо улыбнулась, и меня сотрясло его рукопожатие. — Элизабет. Это… приятно. Ну, познакомиться с тобой.

— О, мне тоже, мистер Вагнер, мне тоже. Что ж, я всегда буду рядом, если вам что-то понадобится…

— Так откуда ты, Элизабет? — спросил Скотт, а я уже представляла себе золотые денечки, окруженная заботой и опекой нового босса, одного из самых известных агентов в городе. Симпатичного, молодого, крутого парня. Работа обещала быть интересной. Коктейли, премьерные показы, кинозвезды… и вообще, разве Эштон — это не тот самый Эштон?

— Из Роквиля, Мэриленд. Вообще-то это пригород Вашингтона. Я работала у сенатора Эдмундса в течение года, но потом его кампания…

— Ого, занималась политикой?

— Да.

— Невероятно! А ты, похоже, сообразительная малышка.

— Ну, не знаю, но я постараюсь приложить все усилия…

Лампочка погасла — Скотт перевел взгляд себе под ноги. Только на трехтысячную долю секунды, однако этого оказалось достаточно. Он улетучился.

— Рис звонила? — Он уткнулся в свой листок. Теперь в его памяти я была примерно там, где и его первый день в детском саду. — Какого черта ты мне раньше не сказала? Господи, Лара! Звонила Рис, а ты мне не сказала?

— Ты сам просил не соединять тебя ни с кем.

— Но это же была Рис, у тебя мозги набекрень съехали?

— Ты просил говорить, что застрял в лифте.

— Господи, Лара! — Скотт зашел в кабинет и бухнулся в кресло за столом. — Сейчас же позвони ей. Сейчас же!

И все. Этой беседе было суждено стать одной из самых продолжительных моих бесед со Скоттом. Еще одна отвратительная черта всех обитателей Голливуда: их внимание длится не более чем рекламный ролик фильма. А это примерно две — две с половиной минуты. И только в том случае, если ролик стоит внимания миллиона человек. Иначе все закончится после привета.

Глава 2

Мне не хочется тебя кусать. Ты — печенье с мышьяком.