Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: О любви
Показать все книги автора:
 

«Вязание по пятницам», Кейт Джейкобс

Вместо предисловия 

Выбирая шерсть, вы тем самым создаете будущее своей вещи. От цвета ниток и их текстуры зависит внешний вид вашего свитера или шапки, а значит, и вся та порция восхищения и восторга, которую вы надеетесь получить, когда наденете их. Однако в вашем произведении ни в коем случае не должны быть заметны те усилия и тот тяжелый труд, которые потребовались от вас в процессе создания. Все определяет терпение и внимательное отношение к деталям. И конечно же, усердие. Многим сразу же хочется испытать свои способности и искусство, но не выбирайте наобум модели, которые могут оказаться слишком сложными для вас. Возьмитесь за ту модель и ту пряжу, что вам по силам и способны заставить вас чуть-чуть постараться. Работайте с удобными спицами — я, к примеру, обычно использую бамбуковые. До сих не перестаю изумляться тому, как с помощью набора нехитрых материалов и инструментов — мотка ниток, крючка или спиц — и последовательного описания работы творится безупречная красота, реализуются самые смелые фантазии. Помните: вы способны создать вещь, в которой будет отражаться ваша душа. А посему — дерзайте.

Глава 1 

Рабочие дни: вторник — воскресенье

с 10.00 до 20.00

без перерыва и выходных

 

Часы работы клуба вязания «Уолкер и дочь» были четко обозначены черными буквами на белой доске, вывешенной на лестничной площадке. Хотя на самом деле Джорджия Уолкер, обычно допоздна собиравшая и раскладывавшая по полкам разбросанные мотки шерсти и спицы, открывала дверь магазина только в четверть одиннадцатого или немного позже.

Джорджия сидела за конторкой, отвернувшись от окна, за которым шумел озабоченный делами и суетой Бродвей. В это время здесь проводились ежедневные распродажи, куда она, однако, не могла попасть, поскольку послеполуденное время целиком посвящала тем, кто нуждался в ее советах и наставлениях по части вязания. Делая аккуратные пометки в блокноте, она тихо вздыхала. Бизнес шел хорошо, но все могло быть еще лучше. В волнении она намотала на палец прядь каштановых волос — привычка, от которой она так и не избавилась с возрастом; из-за этого прическа к концу дня теряла форму. Откинув волосы с лица, Джорджия стерла карандашные записи в ежедневнике, стряхнув мусор от ластика с джинсов и мягкого шерстяного свитера, внесла изменения в бухгалтерские сводки и встала из-за стола, выпрямившись во весь рост — шесть футов плюс трехдюймовые каблуки коричневых ковбойских ботинок.

Она медленно прошлась по магазину, проводя рукой по уложенным в специальные отделения на полках моткам шерсти всех цветов и оттенков, какие только можно себе вообразить, — от белоснежного, темно-зеленого, ярко-малинового, кобальтово-синего, теплого янтарного, серого, кремового и до иссиня-черного. Шерсть была мягкая как шелк — и жесткая, колючая, вызывавшая зуд при соприкосновении с кожей, тонкая и толстая, узловатая и скользкая — все это ее, Джорджии, сокровища. Ее и Дакоты, разумеется, девочки, уже в двенадцать лет игнорировавшей советы матери и любившей слишком вызывающие и режущие глаз сочетания, ослеплявшие радужными переливами.

Дакота служила своего рода талисманом этого заведения и являлась одним из главных экспертов по цвету, может, даже самым зорким и предусмотрительным из всех: она умела подбирать тона и оттенки так, что они смотрелись неожиданно и изысканно. Джорджия давно уже заметила: ее дочь угадывает самые лучшие пути для воплощения замыслов и предлагает наиболее оптимальные варианты по выбору материала и фурнитуры. Наверное, больше всего в жизни Джорджия удивилась в тот момент, когда обнаружила, что Дакота уже не маленькая девочка, а фактически равноправный партнер, способный сказать: «Я помогу тебе решить эту проблему. Надо взять хороший крючок и исправить вот тут некоторые ошибки…» Магазин пользовался успехом, и одна из причин этого успеха и процветания — Дакота.

Джорджия направилась к выключателю, чтобы зажечь свет в магазине, и, нахмурившись, прислушалась к шагам потенциальной клиентки на лестнице. И действительно, через минуту прозвучал традиционный вопрос: «Можно заглянуть к вам?» Разумеется, Джорджия никогда не отказывала — ни самым ранним, ни припозднившимся посетителям. Она открыла дверь чуть шире, понимая, что ей не удастся сделать вид, будто чем-то занята и не слышала прозвучавшей просьбы, к тому же она и в самом деле свободна — не читает книгу, не красит волосы и даже не прилегла отдохнуть. «Что вас интересует?» — всегда готова была она произнести, проводя гостью в скромно обставленное помещение. Единственное, чего она никогда никому не позволила бы, — это оставаться в ее владениях после девяти вечера: Дакота в это время приступала к выполнению домашних заданий. В любые другие часы Джорджия ни за что не упустила бы потенциального покупателя.

Да и вряд ли она вообще была способна выставить кого-нибудь за дверь без веской на то причины.

«Ты можешь идти домой, Анита», — каждый вечер говорила Джорджия своей верной подруге, присматривавшей за Дакотой, пока сама она беседовала со своими заказчицами, отнимавшими у нее массу времени. Но Анита, всегда в безупречном костюме от Шанель, только отрицательно качала в ответ седой головой и оставалась. А Джорджия продолжала обхаживать клиенток, уделяя им все внимание и терпеливо глядя на них зелеными глазами; лицо ее при этом всегда выражало доброжелательность, неизменную приветливость и симпатию к незнакомым людям.

«В торговле каждый твой шаг предопределяет будущий успех; будь неизменно вежлива с покупателями, — наставляла она Дакоту, стараясь приучить ее к основным принципам своей бизнес-теории. — От тебя всегда ожидают самого лучшего совета».

Анита, ее наставница и помощница, прекрасно чувствовала, когда Джорджия уставала и нуждалась в ее участии, особенно в последние минуты перед закрытием магазина.

«Для меня в радость помогать тебе», — говорила она.

Анита не хуже Джорджии разбиралась в палитре красок и текстуре нитей — они обе очень рано выучились основам мастерства у своих бабушек и знали множество секретов. Анита испытывала огромное удовольствие, рассказывая завсегдатаям магазина «Уолкер и дочь» о тайнах искусства вязания; еще большее наслаждение она, пожалуй, получала только тогда, когда вязала сама.

 

Анита впервые ощутила очарование процесса создания новых вещей в тот самый момент, когда няня попросила ее подержать в руках полновесный, мягкий и теплый моток шерстяных ниток. Под руководством своей бабушки она очень быстро освоилась со спицами и связала красивый зеленый кардиган, украсив его крупными пуговицами. А когда бабушка подарила ей еще и свитер, то будущая мастерица окончательно определилась со своими пристрастиями. Очень скоро она стала так же хорошо ощущать спицы и крючок в руках, как и ее наставница, а еще чуть позже выучила самые сложные петли и плетения, так что для нее уже не было ничего невозможного в сказочном шерстяном королевстве. В юности она обвязывала своих родителей, снабжая их свитерами и жакетами из ангоры, а после замужества — детей и мужа, слишком занятого на работе, чтобы тратить время на поиски подходящих вещей в магазине. Тогда ей приходилось заниматься вязанием по необходимости, дабы одевать детей и других членов семьи. И когда ее муж наконец стал преуспевающим бизнесменом, Анита не рассталась со своим увлечением. Уже будучи женщиной средних лет, она перестала покупать журналы с готовыми моделями и принялась создавать уникальный авторский дизайн.

Мать троих взрослых сыновей и бабушка семи очаровательных внуков-подростков, Анита, несмотря на свой возраст — слегка за семьдесят, все еще продолжала вязать.

«Анита — художник по натуре; вязание для нее не просто увлечение — это образ жизни», — говорил ее муж Стэн, когда его коллеги и люди, приходившие в офис, спрашивали, откуда у него такой роскошный пуловер. Стэн так ею гордился. Он поддерживал ее, когда она начала работать вместе с Джорджией — приходила раз в неделю в магазин, чтобы давать консультации и обучать вязанию тех, кто об этом мечтал. Анита не нуждалась в деньгах, она занималась всем этим только ради удовольствия, по зову сердца.

— Ты счастлива? — спрашивал ее Стэн в самом начале ее деятельности.

И она честно отвечала ему:

— Да.

Тогда он успокаивался и понимающе кивал ей. Он всегда был на ее стороне, во всех жизненных ситуациях.

Дакота оказалась ее единственной «приемной» внучкой, которую в отличие от всех остальных своих внуков и детей, живших кто в Израиле, кто в Цюрихе, кто в Атланте, Анита могла видеть как угодно часто. Со всеми остальными она обменивалась открытками и телефонными поздравлениями, но это были малоутешительные заменители настоящей семейной близости. Анита не на шутку опасалась, что разлука в конце концов негативно скажется на их отношениях. К тому же они виделись очень редко, и между этими встречами внуки вырастали настолько, что она каждый раз испытывала неловкость, обнимая их.

 

А потом она потеряла и Стэна. Внезапно и так неожиданно; она долго не могла опомниться. Они, как обычно, сели завтракать за стол, на котором стояли вазочки с вареньем, тарелки с тостами, кофе и сливки, когда у ее мужа случился сердечный приступ. Анита даже не успела подбежать к нему, прежде чем он упал на пол. Но когда она в ужасе позвонила своей невестке Бет в Израиль, то услышала в ответ, что, мол, это естественно, он старый человек и когда-нибудь все закончилось бы именно так.

Стэн оставил ей приличное состояние; заботы о муже, в которых она проводила свои дни, исчезли, и у нее появилось много свободного времени. Но ее обеспеченность вовсе не казалась утешительной — Анита остро переживала свое одиночество. По ночам в постели ей хотелось плакать от безнадежности, заснуть удавалось только к утру, и она читала журналы, грудами сваленные на ее ночном столике. Через месяц после похорон Стэна Анита заставила себя накрасить губы, надеть жемчуг и отправиться к Джорджии.

— Посмотри, покупателей у тебя все больше и больше; как ты собираешься справляться со всем этим в одиночку? — спросила она подругу. — Тебе нужен постоянный помощник, а не один раз в неделю.

Это было справедливое замечание. Дакота требовала внимания, и Джорджия разрывалась между магазином и повседневными бытовыми мелочами. Она прилагала немало усилий, чтобы удержать на плаву свой бизнес, и работала с шести утра до двенадцати ночи, раздражая обитателей нижних этажей постоянным шумом и восполняя свои энергетические затраты булочками и крепким кофе. Если бы у нее появилась надежная помощница, она больше времени уделяла бы дочери. Она будет очень рада, если Анита сможет приходить к ней каждый день после обеда. Джорджия не хотела нанимать сотрудницу, готовую работать только ради денег, и Анита в этом смысле оказалась бесценной компаньонкой — ее интересовал только сам процесс, а не вознаграждение.

— Вот когда бизнес пойдет в гору и станет приносить хорошую прибыль, тогда ты и начнешь мне платить, — сказала Анита Джорджии десять лет назад, в тот день, когда они договорились работать вместе.

Разумеется, магазин подавал большие надежды, в будущем продажи могли возрасти, а хорошо составленный бизнес-план гарантировал рано или поздно успех и популярность. Через некоторое время стали даже появляться заметки и упоминания в прессе, статьи об «удачном семейном предприятии “Уолкер и дочь”».

«Вот увидишь, тебе придется давать уроки вязания мамам твоих одноклассниц, которые будут приходить поначалу только из любопытства или за советом», — предупредила Джорджия Дакоту, когда та вознамерилась рекламировать магазин среди своих школьных подруг. Джорджия каждое утро провожала дочь в школу, а затем возвращалась назад и открывала магазин. Они обнимались с Дакотой и желали друг другу удачного дня, и девочка не раз изумлялась тому, что мать успевала все делать не только по работе, но и по дому. Едва наступала осень, как Джорджия уже заканчивала для дочери зимнее вязаное пальто, брюки и свитер самого модного кофейного оттенка. Дакота гордилась матерью и, высоко подняв голову, вышагивала по школьным коридорам в своих чудесных нарядах, чувствуя, как на нее с восхищением и завистью смотрят другие девчонки. Возможно, именно гордость и любовь дочери помогала Джорджии пережить самые тяжелые времена и никогда не показывать никому своих слез. «Я горжусь нами, мама», — повторяла ей Дакота, и эти слова служили для Джорджии настоящим утешением.

Анита продолжала работать у нее, а вместо платы принимала только подарки в виде отменной шерсти. Она по-прежнему вязала жилеты, свитеры и пуловеры, несмотря на то, что со смерти Стэна прошло уже десять лет. Ей казалось необходимым хоть чем-то занимать себя. А если Анита нуждалась в ласке, то всегда могла заключить в объятия Дакоту — этой любви было вполне достаточно. Но когда она смотрела, как за последним покупателем в магазине затворялась дверь, к горлу внезапно подступал комок — приходило время возвращаться в Сан-Ремо, в свою огромную пустую квартиру, пропитанную одиночеством.

«Пожалуйста, останься отдохнуть с нами», — говорила ей Джорджия, мягко протестовавшая против ее ухода, догадываясь, как одиноко ее подруге по вечерам, но Анита не хотела обременять ее своим присутствием после того, как отпадала вместе с закрытием магазина необходимость помогать Джорджии.

 

Дверь магазина «Уолкер и дочь» теперь была гостеприимно распахнута. Как всегда, в конце долгой рабочей недели случился наплыв покупателей. Несколько постоянных клиенток донимали Джорджию вопросами по поводу своих задумок и проектов — свитеров, шарфов и чехлов для телефонов. Вопросы касались тех ошибок, которые они уже успели сделать.

— Я теперь совсем не могу нажимать кнопки!

— А зачем здесь надо добавлять лишние петли?

— Как вы думаете, я успею закончить его к Рождеству?

Клуб любительниц вязания возник сам собой, без всяких рекламных объявлений и вывесок на дверях. Просто несколько женщин стали приходить в магазин регулярно в одно и то же время и просить помочь им сделать что-нибудь оригинальное или, наоборот, достаточно простое — в зависимости от их навыков и амбиций. В центре помещения появился большой круглый стол, за которым они и собирались, и Анита — их бессменный учитель, — переходя по очереди от одной к другой, терпеливо давала объяснения и при необходимости наглядно демонстрировала рекомендуемые в каждом конкретном случае приемы. Через какое-то время оптимальным днем для таких собраний негласно признали пятницу.

Люси — немолодая дама с короткими песочно-желтыми волосами, носившая очки в черепаховой оправе, сквозь стекла которых смотрели ее веселые наблюдательные глаза, — как и многие, первый раз в магазин «Уолкер и дочь» попала совершенно случайно, решив просто заглянуть на минутку. Теперь, став завсегдатаем, регулярно появлялась уже в течение нескольких месяцев и всегда сидела за столом на одном и том же месте. Обычно она вязала ажурный свитер или пончо из толстой шерсти. Среди первых посетителей клуба было немало людей с очень высокими запросами, и лишь немногие из них оставались и пытались чему-то научиться, поняв, что придется затратить порядочно времени и труда на освоение техники, чтобы реализовать свою мечту.

Но Люси, наоборот, не отступилась и приходила в клуб постоянно, иногда даже за несколько часов до начала, и с удовольствием копалась в образцах ниток, неизменно предпочитая шерсть недорогую, но очень хорошего качества. Временами она появлялась в деловом костюме, с кожаной папкой в руках, как будто только-только вырвалась с работы; порой Люси одевалась проще — в свободную накидку или свитер, пропахшие сигаретным дымом. В такие дни у нее в руках была простая сумка и пакеты из бакалейного отдела супермаркета; их содержимое указывало на весьма скромные кулинарные предпочтения. Большую часть сэкономленных на покупках денег она тратила в магазине Джорджии. Люси оказалась благодарным покупателем — это Анита поняла уже давно, заметив также, что у той всегда были сложности с выбором подходящих спиц.

«Вы всегда можете приходить и консультироваться у нас по поводу вязания», — неоднократно любезно повторяла Анита, не задумываясь над тем, как будут истолкованы ее слова. Но однажды в пятницу Люси просто уселась за стол и начала вязать, так, словно находилась дома в своей комнате. И Дакота, слонявшаяся от скуки из угла в угол и перебиравшая шерсть, мечтая убежать в кино, села рядом с ней и стала внимательно наблюдать за ее работой.

— Симпатичное! — внезапно воскликнула она, прикоснувшись к блестящему камешку в кольце, которое Люси носила на правой руке.

— Да, я его очень люблю, — отозвалась Люси со счастливой улыбкой, свидетельствовавшей о приятных воспоминаниях, но никаких объяснений по этому поводу не дала. Дакота кивнула и снова уставилась на быстро увеличивавшийся лоскут, свисавший со спиц Люси.

— А как вы считаете, я хорошенькая? — продолжила Дакота, наблюдая за соскальзывавшими петлями.

Люси рассмеялась в ответ на это простодушное кокетство.

— Да, ты прелестна, — кивнула она девочке.

Анита обошла вокруг стола и тоже присела рядом. И тогда словно по наитию все покупатели, находившиеся в то время в магазине, тоже расселись на свободные стулья — получилась целая группка.

Расщедрившись, Люси вытащила из сумки коробку печенья, которую купила с расчетом, чтобы ее хватило до конца недели, и положила ее на стол, предложив всем угоститься. Взрослые как-то смущенно принялись отказываться с возгласами: «Ой нет, спасибо! Ну что вы!» — а Дакота протянула руку и положила в рот сначала одно, а затем второе печенье, расхваливая его вкус и весело смеясь. А потом она стала серьезно, словно признанный мастер, рассказывать всем, как выбирать нитки и что с ними делать, причем получалось у нее это весьма увлекательно, и женщины слушали с огромным удовольствием. Анита тоже принялась делиться опытом, показывая на спицах редкие разновидности петель, и наконец предложила всем выпить кофе.

Напиток появился почти сразу же и вместе с печеньем еще больше сплотил небольшой кружок поклонниц вязания. Поздно было извиняться и ссылаться на чрезмерную занятость, чтобы выставить компанию за дверь; всем уже казалось, будто так оно и должно быть и это место специально предназначено для приятного времяпрепровождения и мастер-классов. К тому же Дакота громогласно объявила всем, что к следующей встрече непременно испечет для гостей маффины. К следующей встрече? Кто-то возразил, что может быть занят в это время. Кто-то добавил, что вряд ли успеет прийти. Кто-то полез в карманный календарик. Но встреча все-таки состоялась. Дакота испекла свои маффины, и даже Джорджия присоединилась к компании. Вот так и возник вечерний клуб вязания по пятницам.

Через полгода клуб стал работать регулярно, и даже зимние сумерки не стали для него помехой. Люси закончила свой свитер и принялась за новый. Дакота увлеклась изучением рецептов выпечки и деталями украшений чайных кружек.

— Это у тебя рецепт от Джейн Кливер? — как-то спросила ее Джорджия, задумавшись о том, что ее дочь стала почти взрослой и сама умеет готовить.

— Да, я вчера видела ее по телевизору, — отозвалась Дакота и добавила: — Мама, это для клуба — ведь гости будут голодные! — И, помедлив еще минуту, спросила: — Как ты думаешь — может, со временем стоит пирожные продавать?

Джорджия улыбнулась: в Дакоте уже зарождалась независимость деловой женщины. И это хорошо.

 

Но планы Дакоты по продаже кондитерских изделий так никогда и не осуществились.

— Дорогая моя, я все еще финансовый директор «Уолкер и дочь», поэтому повременим с твоими начинаниями.