Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Румпельштейн», Кэмерон Джейс

Со слов Румпельштильцхена

Дорогой Дневник,

Называйте меня Румпельштейном. Это новое имя, данное мне моим создателем, человеком, который создал меня по причинам, мне не известным. А с другой стороны, кто знает настоящие причины своего создания?

Я всегда думал, что создатели или творцы бессмертны. Я никогда не полагал, что они будут умирать, как мы. Мой умер. Я как раз вернулся после посещения его могилы и пришел к затруднению, чувствуя не полноценность, не имея никого, кто бы рассказал, для чего я был создан. Не отвеченные вопросы плавали в моей голове. Кто я? Что я? Для чего я? Мои вопросы обращались к песку, к ветру. Казалось, что я никогда не узнаю ответа, и я задумался, было ли это то, для чего я создан, или у создателя всё-таки имелись планы на меня.

Мой создатель пытался играть в Бога, создавая меня, однако умер опозоренным провалом в поисках бессмертия. Ирония даже не может начать описывать это.

Я помню, как опустился на колени под дождем и прочитал имя своего создателя на надгробном камне. Знание его настоящего имени повергло меня в большое замешательство. Когда я узнал, мне пришлось написать это вступление в дневнике, чтобы рассказать вам об имени моего создателя. Мне интересно, будет ли это также шокирующе для вас, как было для меня.

Но прежде мне нужно рассказать вам об обстоятельствах, из-за которых я стал известен как Румпельштейн, это не настоящее моё имя, а настоящее — мне придется скрывать от вас тем же путем, что и мой создатель от меня. У нас есть свои причины.

Я не смогу рассказать свою историю во всех подробностях, и знаю, что вы с трудом поверите в большую её часть. Мой совет, думайте об этом, как о волшебной сказке. В конце концов, сказки — хороший способ проверить в невероятное.

Сейчас, держитесь крепче, потому что вот как это всё началось…

Когда я был ребенком и жил в Богом забытой деревне на краю света, до переезда в Королевство Скорби, дети в моей школе называли меня Румпельштильцхеном. Так они дразнили меня. Я был тощим ребенком, ниже среднего роста и с наследственным большим носом. Однако Румпельштильцхен не было моим настоящим именем.

Румпельштильцхен — это немецкое слово, которое переводится, как «гоблин, создающий шум бряцанием по столбам и по стуком по доскам». Это такое раздражающее существо, имя которого матери вспоминают, чтобы напугать своих детей, если те не хотят вовремя идти спать. Это как самая глупая версия Бугимена. Дети веселят взрослых, рассказывая друг другу истории о том, как они поймали Румпельштильцхена под кроватью предыдущей ночью, а потом заперли в шкафу. Или как скомкали его, как бумажный пакет, и играли, как снежками, словно Румпельштильцхен был несчастным хомяком. Я был самым неуважаемым созданием, о котором когда-либо слыхал. Я был крохотным, чуть больше духа. И если задуматься, моё имя действительно смешное. Румпельштильцхен.

Так что юные годы я прожил с издевательствами и приклеившимся ярлыком «Румпельштильцхен». И хоть это и превратило моё детство в ад, меня это мало заботило. Меня воспитали хорошим ребёнком, слушавшимся взрослых, и я благодарен всем перипетиям, уготованным мне жизнью. И была ещё одна причина, почему я не сопротивлялся. Нельзя было, чтобы кто-то узнал моё настоящее имя — не Румпельштильцхен и не Румпельштейн — но сейчас я не хочу писать об этом или о своей семье.

Куда бы я ни направлялся, люди кричали вслед: «Рум-пель-штильц-хен!», делая ударение на каждый слог, высовывали языки, корчили рожи или просто пинали меня и дразнили. Даже когда мы переехали в Королевство Скорби, ничего не изменилось. Моё имя было проклятием-насмешкой. Даже когда я вырос и превратился в мужчину, моя коренастая фигура гнома служила поводом для шуток, и проклятие Румпельштильцхена продолжало жить.

Некоторые люди воспринимали меня, как монстра, даже если я не делал ничего плохого. Они считали меня злом из-за моего вида и моего имени.

Множество раз за свою жизнь мне хотелось зарычать в ответ на весь мир. Я мечтал о джине в бутылке, который превратил бы меня в злого великана, чтобы я смог отомстить тем, кто меня обижал.

Но я не мстил. Я был воспитан быть терпеливым, потому что мне говорили вырасти хорошим человеком и завести хорошую семью. Хорошим людям приходится выдержать испытание временем.

Когда я пишу этот дневник, я не могу прекратить смеяться: как же наивен я был! Но теперь я больше не принадлежу силам добра в этом мире. Если честно, хорошие люди, каким и я когда-то был, навевают мне смертную скуку. От них мне хочется зевать, особенно от героев. Кому такие нравятся? Доброта — лишь отговорка, самый простой выход.

Я вырос и стал обыкновенным мельником в Королевстве Скорби. Моя семья жила в крохотной лачуге под дырявой крышей. Моя жена пряла нити, и мы еле-еле сводили концы с концами. Спали мы на одной большой кровати, которая занимала почти всё место в комнате, и мечтали, что, когда у нас появятся дети, они будут спать вместе с нами. И пока мы все вместе, мы надеялись на «живут долго и счастливо».

Когда моя жена забеременела, она начала просить растение. Она не знала названия, но всё ещё могла чувствовать незнакомый аромат, она сказала, что оно пахнет как «прекрасные волосы». Вы не можете спорить со своей женой, когда она беременна. На самом деле, вы вообще не можете спорить с женой.

Будучи человеком семейным, я поспрашивал в деревне об этом растении, и, наконец, мне сказали, что это очень редкое растение, называемое «рапунцель». Одни крестьяне уверяли меня, что оно вообще не существует. Другие — что оно ядовитое и опасное. И все заверяли, что если такое и существует, то отвести меня к нему может только одна женщина. Предсказательница Мадам Готхель.

— Почему ты ищешь такое редкое растение? — она спросила меня.

— Моя жена беременна и она хочет его, — ответил я.

— Твоя жена? — Дама Готхель постучала ногтями по деревянному столу со стоящим на нём хрустальным шаром. — Как твоя жена может его хотеть, если никогда его прежде не видела и не ела?

— Она сказала, что видела его во сне, — ответил я правду.

— Твоя жена видит много снов? Она может предсказывать будущее во снах?

— Вовсе нет, — солгал я ей.

Моя жена предсказала свою беременность за неделю до того, как мы узнали. Я просто не думал об этом, так как это могло быть совпадение, но я не доверял Мадам Готхель.

— Хмм… — ухмыляясь, она дала мне какие-то растения. — Вот. Это растения рапунцель. Желаешь чего-либо ещё?

— Сколько они стоят? Не думаю, что могу позволить их. Я могу купить лишь один.

— Ты можешь взять их все бесплатно. Мы не встречаем каждый день женщин, жаждущих цветы рапунцель.

— Мы? — спросил, сомневаясь в её намерениях.

— Мне нравится обращаться к себе, как «её Величество», иногда, — она сказала, громко смеясь, держа руку на груди. Под «Величеством» она имела ввиду Королеву Скорби. — Старая женщина может помечтать, не так ли?

— Конечно, — уважительно склонил я голову. — Спасибо, — и я пошёл прочь, всё ещё ей не доверяя, но радуясь тому, что смог исполнить желание своей жены — и, возможно, дочери. Кто знает, может это именно она захотела растение в материнском чреве.

— Постой! — окликнула Мадам Готхель меня.

— Да? — я обернулся, чтобы взглянуть на неё.

— Это первая беременность твоей жены? — спросила она.

— Да, это наш первый ребёнок. Мы надеемся, что это девочка, — улыбнулся я. Я всегда хотел дочку, которая станет самой прекрасной прядильщицей в стране. Существовало пророчество, в котором говорилось, что однажды вырастет красивая девушка, которая сможет прясть золото из соломы. Не то чтобы я в это верил, но разве может отец не мечтать о самом лучшем будущем для своей дочери?

— О, это точно девочка, — произнесла Дама Готхель, снова приложив руку к сердцу, а затем, не прощаясь, направилась к дереву, в котором жила. И тогда я увидел резную деревянную табличку, на которой было написано:

«Всё имеет свою цену».

Глядя на растения рапунцель, я удивился почему, она дала мне их бесплатно, но отодвинул эту мысль подальше и пошёл домой.

Моя жена ела растения каждый день, и они ей очень нравились. Я попытался однажды его попробовать. Фу! Ужасный вкус! Но жене я этого сказать не смог.

Хоть у меня было много растений, жена их быстро все съела, будто у неё была какая-то зависимость. Но я не доверял Мадам Готхель и не рискнул снова к ней идти. Что-то в этой женщине было злое.

Однажды, когда моя жена пряла, лист рапунцеля попал в прялку и прокрутился вместе с соломой. И тогда произошло кое-что странное: оттуда полезли новые растения. Теперь у моей жены был нескончаемый запас этого растения, которые можно было не сажать в землю, а просто прокручивать на прялке.

Я пытался предупредить жену, что такие заколдованные листья — явно дело рук тёмной магии — но она не стала слушать. И, в конце концов, я сдался, узнав, насколько эти растения могут быть полезны.

Мы поняли, что рапунцель может стать нашей пищей на оставшийся год, поэтому нам больше не приходилось работать ради пропитания. Жена готовила рапунцель с любым блюдом. Я с трудом проглатывал отвратительную на вкус пищу, но вымученно улыбался жене. Иногда мужчина должен терпеть вещи, которые нравятся его семье. Я должен сделать их счастливыми.

Дни шли за днями, а в Королевстве Скорби становилось всё холоднее. Я слышал от жителей деревни, что Дама Готхель предсказала, как на наши земли падёт проклятие: семь лет непрекращающегося снега и мороза. Крестьяне утверждали, что это случилось как раз после того, как Королева Скорби родила своего первенца-девочку, которую она назвала Белоснежкой.

А ещё через пару недель родилась и наша дочь…

Мы с женой назвали её Рапунцель, в честь растения, спасшего нас от голода в метели и морозы. А ещё это растение было редким, поэтому я верил, что моя дочь тоже станет особенной. Вспоминая то время, я считал свою дочь своим созданием, точно так же, как и мой создатель думал обо мне. Но к этому я вернусь позже, когда раскрою имя своего создателя.

Семилетнее проклятие превратило нашу жизнь в деревне во мрак, замаскированный белым снегом. Мы не могли выращивать зерно, а без этого мне не было почти никакой работы. Дороги были завалены, и люди голодали, отрезанные от внешнего мира.

А мы втроём жили под дырявой крышей на единственной скрипучей кровати благодаря силе нашей любви, связующей нас вместе.

Моя жена пряла растения внутри хижины, а улыбка Рапунцель наполняла маленькую комнату радостью и теплом.

Волосы Рапунцель росли неимоверно быстро. Сначала мы считали это признаком хорошего здоровья. Её мама постоянно обрезала их, но это почти не помогало. И тогда мы нашли применение для срезанных волос. Мы заткнули ими все дыры и углы в хижине и разжигали на них огонь, спасаясь от пронизывающего холода. Я ведь говорил вам, что моя дочь станет особенной. Без неё мы уже давно бы, скорей всего, умерли от голода, как и многие другие.

Спустя несколько лет снега стало меньше, и над нашей деревней даже иногда начало подниматься солнце. Дороги были голыми и запущенными за столько лет без использования. Да и ландшафт нашей местности значительно изменился. Оказалось, что нашу деревню теперь окружает озеро, которого раньше не было и в помине. Нам стало сложнее перебираться на другую сторону к большим городам, продавать товары и зарабатывать деньги.

Нам надо было закупать солому в Скорби, но мы не могли переправиться через озеро, а когда построили лодки и переплыли на другой берег, то выяснили, что Королева Скорби решила изгнать нас из королевства. Моя деревня была одной из самых бедных местностей, и Скорбь решила, что после стольких лет ледяного плена от нас не будет никакой пользы. Мы превратились в изгнанников, ненужных королевству, а из-за озера всё стало только хуже. Если кто-то пытался переплыть на другой берег, охотники Королевы расстреливали или вешали его.

Нас попросту заперли на нашем острове, снова покинув на голодную смерть.

Мы еле выживали на растениях рапунцель, и их перестало теперь хватать. Мы растили ребёнка, и однообразная пища не подходила для растущего организма — хотя её волосы по-прежнему росли сами по себе. Спрядённые растения больше не были так хороши, как раньше, словно они, как и мы, старели с годами.

Если бы мы только смогли раздобыть где-нибудь солому, нам было бы что предложить Скорби. Может, тогда они бы вернули нас в состав королевства или, по крайней мере, покупали бы у нас товары.

Но снежные завалы на нашей стороне озера никуда не исчезали, будто деревня до сих пор находилась под проклятием. Однажды утром я проснулся и увидел, как над Королевством Скорби сияет солнце, но к нам не пробивалось ни одного лучика, а небо всё ещё было затянуто серыми тучами.

Я попытался отправиться к Мадам Готхель, но она ушла в Королевство Скорби и стала там предсказательницей самой Королевы. Кто знает, как ей удалось пересечь озеро.

А позже мы узнали о захватчиках, приплывших сюда из Европы и нацелившихся на Королевство Скорби. Ходили слухи, что они не были людьми, что это армия демонов с длинным зубами, пьющих кровь, чтобы выжить. Моряки рассказывали нам о каком-то Вампирском Безумии, накрывшем в то время Европу, и мы подозревали, что захватчики имеют к этому какое-то отношение. Поговаривали, что они собираются напасть на Скорбь и схватить ребёнка Королевы.

Зачем им ребёнок Королевы? Меня это не интересовало. Я был беспомощным человеком, желавшим спасти свою семью, но изоляция и растущая внутри слабость просто убивали меня каждый раз, когда я смотрел на свою прекрасную дочурку.

Я узнал, почему Королева закрыла нам проход в другие земли. Захватчики из Европы нападали на Скорбь со стороны нашей деревни. И Королева предпочла пожертвовать нами вместо целой страны. Меня всегда озадачивали действия Королевы. Вот и сейчас я не знал, что мне делать: проклинать её за то, что она бросила одни земли ради спасения других, или аплодировать её мужеству, потребовавшемуся ей для принятия столь радикального решения по спасению остального королевства?

Мы в деревне заперли двери, спрятали пожитки и притворились мёртвыми, когда пришли захватчики. Поговаривали, что если захватчик заглянет тебе в глаза, то ты не проживёшь и минуты. Сохранить жизнь можно было только одним способом: помогать им.

Многие из нашей деревни стали помогать захватчикам, показывая, как перебраться через озеро или попасть в Королевство Скорби по дорогам, по которым мы сами не рисковали ходить. Крестьяне рассказали разбойникам истории Скорби, и кто какую роль играет в её существовании. Они рассказали захватчикам всё, что им было нужно, в обмен на сохранение жизни.

А я тем временем спасал себя и свою семью, выкопав в земле подобие погребка и редко вылезая на поверхность. Моя жена, любимая дочь, растения, кровать, волосы, прялка и, конечно же, я сам прятались в этом секретном убежище.

Моя жена пыталась убедить меня помочь захватчикам и спасти наши жизни, но я не собирался предавать своих земляков. Кто такая Королева Скорби, чтобы решать, кто принадлежит её землям, а кто — нет? Я всё ещё входил в Королевство, и пусть родился я не в этих землях, но здесь я создал семью, и это место я зову домом. И никакая злобная правительница не изменит этого! Я часто представлял, как в один прекрасный день нахожу дорогу домой.

Спустя несколько лет захватчики покинули нашу деревню — возможно, они нашли более удобный путь в Королевство. Опять же, меня это не волновало. Я был обычным человеком, не вмешивающимся в политику. Всё, что меня волновало — моя семья.

*  *  *

Когда моей дочери, Рапунцель, стукнуло одиннадцать лет, пришлось расстаться с растениями рапунцель — они больше не хотели появляться из прялки. Думаю, всему суждено постареть и однажды умереть.

Нам нужно было найти способ получить солому и снова начать прясть, но единственным вариантом было пересечь озеро и выбраться из нашей брошенной земли. А это — верная смерть.

И вот я сидел, беспомощный и неспособный обеспечить свою семью, и тут в хижину вошла Рапунцель и предложила выход: её волосы.

Моя дочь предложила использовать вместо соломы её быстро растущие волосы. И это сработало. Но нам приходилось держать всё в тайне. Я не хотел, чтобы соседи начали нам завидовать, или чтобы кто-то начал спрашивать, откуда у нас солома.

День за днём мы следили за волосами Рапунцель, выжидая момент, когда сможем их состричь и использовать. Не скажу, что меня это радовало, как отца, но Рапунцель всё равно некуда было девать излишки волос, а у нас не было другого выбора.

И всё же, я по-прежнему боялся переплывать через озеро на другую сторону вместе с товарами. Солдаты могли застрелить меня прежде, чем я успею объяснить им, чего хочу, поэтому я сложил товары в лодку, прикрепил записку, в которой обозначал, кто я такой и что мне надо в обмен на свои товары, и оттолкнул лодку от берега. Слава богу, никто из солдат не рискнул переплыть в нашу деревню. Они считали нас чумой и не хотели иметь с нами дела.

Пока я стоял, погружённый в свои мысли, лодка остановилась посреди озера через пару минут после отплытия от берега.

Какой же ты беспомощный человек, Румпельштильцхен! Даже когда твоя дочь попыталась тебя спасти, ты ничего не смог сделать! Когда ты, наконец, соберёшься с силами и защитишь своих людей?

Я стоял на берегу и размышлял, хватит ли мне духу подплыть к лодке и подтолкнуть её дальше. Нет, не хватит. Я был хорошим человеком, но беспомощным и бесполезным трусом. А разве может хороший человек быть хорошим, если он такой покорный?

Сейчас, вспоминая те дни, я не могу не смеяться, глядя на своё отражение в зеркале. Возможно, добро и зло — не просто качества человека. Это профессия, и мне надоело быть хорошим. Легко утверждать, что ты хороший. Но гораздо сложнее оправдывать ожидания. Грань между добром и злом такая нечёткая, что, не зная, можно с лёгкостью ступить на серую полосу между ними. А серый — лишь на пару оттенков светлее чёрного, но он никогда не превратится обратно в белый.

Вот такие чувства обуревали меня в тот день, и вскоре вы увидите, к чему это привело.

Я почти минуту стоял на промозглом холоде у кромки воды, и тут самым непостижимым образом пришла помощь. Она тоже показала мне, насколько я бесполезен, но ещё и убедила меня в том, что я всё же хороший человек. Это было своего рода божественное вмешательство.

Из воды выпрыгнули русалки и начали подталкивать лодку к противоположному берегу. Они были молоды и прекрасны, а не злы и подлы, как описывали их древние предания. Одна из них обернулась и послала мне через плечо воздушный поцелуй. На её шее поблёскивало ожерелье, сделанное из ракушек; оно переливалось, напоминая мне свет луны среди тёмной ночи — луны, которая не появлялась на небе уже несколько ночей. Но это совсем другая история. Я покраснел и потёр затылок, думая, что сделала бы со мной жена, если бы это увидела.

На закате русалка с ожерельем из ракушек вернулась с платой за товар. Это было не золото, а две корзины с фруктами и овощами и дубовая дощечка, на которой было нацарапано:

«От лица Короля Скорби мы рекомендуем вам держать вашу магию в тайне и с нетерпением ждём вашей следующей лодки».

Подписи под запиской не было, но раз там упоминался Король Скорби, мне было ясно, что речь шла о Королеве. Король был слишком занят, защищая королевство, набирая в армию юнцов, и у него не было времени на благодарственные записки. Он был хорошим человеком, но в отличие от меня, он был сильным. И хоть его и пугали враги, но мужество нашего Короля смогло войти во многие сказки, рассказываемые на ночь детям в королевстве.

Когда я вернулся домой к моей прекрасной семье, всё было замечательно. Меня приветствовали, как храброго отца и мужа. Две самые чудесные женщины любили меня больше, чем я того заслуживал. Я не стал рассказывать им о русалках, хоть Рапунцель и нашла на дне корзинки сырую рыбу. Скорей всего, русалка тихонько засунула её туда, пока я смотрел в другую сторону.

*  *  *