Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Раз… красавица, два… чудовище», Кэмерон Джейс

Предисловие

Во-первых, спасибо всем моим читателям за ошеломляющую поддержку. Делясь с вами вторым сетом приквелов, а я полагаю, вы прочитали первый, и он вам понравился, ну, или вы хотя бы дали ему шанс, я могу объясняться свободно, уточняя мелкие детали, или даже указывая на некоторые свои недочеты. Настоятельно рекомендую вам ознакомиться с первыми шестью приквелами, прежде чем вы приступите к этим. Истории становятся все более связанными между собой, и вы не сможете полностью ими насладиться, не зная, что было в первом сете приквелов. Также имейте в виду, что временные линии меняются от одной истории к другой. События разворачиваются в смешанном порядке, но за ними не так трудно уследить. Здесь вы познакомитесь с новыми героями, например с Румпельштильцхеном, но и узнаете новое о старых, о Джеке или о Королеве Скорби. Чтоб вы знали, я не планировал писать приквелы. Так случилось, что когда я написал синопсис к Скорби Белоснежки в сети, меня засыпали замечаниями о сходстве аннотаций к другим книгам. Так что приквелами я хотел показать обратное. Огромная удача, что теперь они самостоятельные истории, благодаря вам, читатели, блогеры и обозреватели.

Так что же приквелы из себя представляют? Пожалуй, лучшее объяснение, которое я могу дать — это мои заметки о действующих лицах главной серии: откуда они, каковы их мотивы, и каковы их цели. Я написал их в форме дневников персонажей, чтоб они стали ближе вам. Я рад, что написал их, потому что благодаря вашим отзывам, я и сам узнал о них больше и раскрыл их глубже.

Так почему же я продолжаю писать приквелы? Ну, хотя бы потому, что многие герои не появятся вплоть до третьей книги. Первые две были в основном о Белоснежке, Королеве Скорби, Локи Блэкстаре и других. А Красная Шапочка, Питер и Джек появятся только в третьей, например. Так что приквелы помогут держать их на виду, я даже задумывался дать им истории побольше, пока они не встретят остальных. Но не думаю, что мой писательский навык позволит осуществить сие мероприятие в ближайшее время.

Так о моем навыке. Я ни в коем случае не ровня всем тем замечательным писателям, которых читаю и люблю. Я всего ли рассказчик и считаю, что моя история достаточно хороша, чтоб ею поделиться. Но я становлюсь лучше, потому как учусь. Спасибо вам и все остальным за то, что помогаете мне учиться изо дня в день.

И еще кое-что, я хотел добавить приквел для фанатов «Прах к праху. Пепел к пеплу» и «Красота никогда не умирает», но времени не хватило. Однако, приквелы 11, 12 скоро выйдут и порадуют тех, кому пришлись по душе приквелы 2 и 3.

Ладно, я слишком много болтаю, и знаю, что вы предпочли бы провести это время с Королевой Скорби, так что желаю приятного чтения.

Рассказано от лица Принца (иногда известного, как Чудовище)

Дорогой дневник,

Однажды, время было не на моей стороне…

Сердце бешено колотилось, мой посетитель должен был вот-вот постучаться в дверь моего замка. Огромные часы в форме ворона еще не пробили полночь, но именно время самый безжалостный убийца в истории. Оно всегда настигает. Тик-так, ни секундой раньше, ни секундой позже.

Мой посетитель, словно обещание неотвратимого поцелуя… поцелуя смерти. Бусинки пота показывали мой страх, который так хотелось скрыть. Черт бы побрал этот приятный страх! Приятный… да как только можно так подумать? Но он приятный, он струится по позвоночнику, и руки просто не могут дальше писать. Но эти самые руки обязаны написать правду об истории, которую, как вам кажется, вы все прекрасно знаете. Иногда руки, как языки, наперекор здравому смыслу, раскрывают самые сокровенные тайны.

— Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота, — мой голос бродил эхом по комнате. Эта фраза повторялась мной с тем религиозным упоением, словно молитва священника верящего, что он может спасти грешника.

— Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота, — моё тяжёлое дыхание колебало пламя свечи. — Звезды должны быть взлелеяны, прежде чем они засияют. Луну нужно полюбить до того, как она станет полной. И солнце должны помнить, даже если вокруг темно. — Моё бормотание продолжалось, а настенные часы продолжали тикать; тик-так, так-так, само время охотилось за мной, и его шаги были все ближе. Каждое мгновение, каждый свой вздох меня окутывал страх услышать «тик», но, не дав мне опомниться, уже слышалось «так».

Недалеко от часов, в этой комнате моего одиночества, висел холст. Попытки не смотреть на него были тщетны. Золотыми буквами, словно угроза, там была вышита эта надпись: «Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота».

— Хватит! — мой крик разрезал пустоту.

Эта фраза на холсте убивала меня. Историю нужно успеть записать до прибытия моего посетителя. Но времени так мало, чтоб рассказать правду о том, кто же Красавица, и кто Чудовище.

«Что делает одного злом, а другого добром?» — карандаш будто сопротивлялся писать, и его приходилось сильно сжимать. Эта фраза так и застыла в моей голове. Так много вопросов хотелось задать, так мало времени, чтоб дать правильные ответы. Иногда, появлялись мысли, а вдруг это только мои сомнения в происхождении сказок. Почему людей не интересует их источник, откуда они появились?

«Кто мы такие чтоб решать, кто хороший, а кто плохой? Что красиво, а что чудовищно?» Буквы высекались на бумаге, как на граните, и все же, закрывая глаза, у меня теплилась надежда, что они исчезнут, стоит глаза вновь открыть. Но нет, слова были все там же, задавая все тот же записанный мной вопрос. Почему они не исчезали? Разве дневник не из песка? Разве они не должны рассыпаться, будучи прочитанными?

Да, все так, но Песочные Книги, известные людям, как дневники, должны быть прочитаны кем-то другим, прежде чем исчезнуть. Это способ вселенной сохранить историю живой, чтоб кто-то другой мог ее рассказать.

По моему опыту, такие старые истории, как Красавица и Чудовище, изменились значительно. Кто-то сказал кому-то, что слышал, как кто-то рассказывал… ну, вы поняли. Как мы можем ждать, что история останется правдивой, когда каждый добавляет в нее свою маленькую ложь. Мир полон историй, но редко правдивых и истинных. Но я-то знаю свою настоящую историю. Вам конечно интересно, почему вы должны поверить именно моей версии, но тут ответ прост — потому что, это я — Чудовище или Красавица, зависит от того, как вы будете меня воспринимать, прочитав этот дневник.

После глубокого вздоха, моя попытка представить, что тиканья больше нет, удалась. И история началась…

Всё началось в день моего рождения. Родители говорили, что это был самый счастливый день в их жизни. Я их седьмой ребенок, единственный мальчик после шести девочек. Конечно, ожидается, что Красавица — это девушка, но это совсем не тот случай. И поэтому давайте больше не путаться, а называть историю, как она есть «Красавчик и Чудовище».

В мое время девушек отдавали замуж в семнадцать, тогда как мальчикам нужно было вырасти в смелых мужчин. Мой отец, король, всегда хотел мальчика, который станет принцем и присоединится к нему в бесконечных путешествиях по морю. В отличие от наших соседей Королевства Скорби, мы жили в мире, и основными заботами нашей королевской семьи было открытие мира. Мой отец был потомком Кристофера Колумба, который открыл много новых земель, включая и Королевство Скорби.

По личным причинам, я не называю ни имени своего королевства, ни моей семьи, ни своё собственное. Я не знаю, кто потом прочитает этот дневник, и я не могу рисковать, если вдруг он попадет в руки того, кто владеет темными искусствами и знает о силе настоящего имени.

К глубокому сожалению моего отца, я не заинтересовался путешествиями, как он надеялся. Меня не интересовало море или его поездки, потому как я был просто влюблен в книги. Отцу это очень не нравилось, ведь его поездки были не только из-за открытий. Наше королевство процветало благодаря торговле и товаром, которым он привозил на своих кораблях. Он беспокоился, что у меня не появляется интерес к морю, и что он не сможет передать мне свои навыки. Я не понимал тогда, что буду единственной надеждой своего королевства после смерти отца.

— Разве ты не хочешь поплыть с отцом? Разве ты не хочешь стать таким же великим, как Кристофер Колумб? — Моя матушка спрашивала меня, пока я проглатывал очередную стопку книг, купленных за огромную цену.

Я коллекционировал книги, которые были в одном экземпляре, только так я думал, что смогу обладать знаниями, которых нет ни у кого более. Я хотел научиться обращать медь в золото и изучить магию, которая была запрещена в нашем королевстве.

— Я ненавижу море, — отвечал я. — Почему оно должно меня интересовать? Только потому, что я мальчик?

— Но твои интересы слишком странные, сынок, — говорила мама. — Мальчикам не свойственно становиться книжными червями. Если бы это была одна из твоих сестер, я бы могла смириться.

Смешно, что ни одна из моих сестер не прочитала ни одной книги. У них было одно на уме: выйти замуж до того, как им стукнет 21, желательно за принца, и плюсом бы была его красота.

— Но все, что я узнаю из книг, намного лучше, чем путешествия отца, и риск собственной жизни ради денег, — пытался я ей объяснить. — Я смогу создавать золото, мама. Золото! И нам никогда не придётся более испытывать судьбу, плавая за океаны.»

— Золото? Как? — Вопрошала она. — Люди копают и находят золото, а не создают его.

Я знал, что ей не понять, и не хотел, чтоб она узнала, что я говорил про алхимию, которая запрещена, как игра в кости. Считалось, что всё это дьявольские занятия.

— Как пожелаешь, сынок, — покачала она головой и вышла, прихрамывая, из комнаты.

Хромала мама уже несколько лет, одна её нога была короче другой. Никто не рассказывал мне, как это случилось, и спрашивать об этом не разрешали. Моя бабушка говорила, что её проклял тот, кто ненавидел её. Мне было одиннадцать, и с тех самых пор я хотел вылечить свою маму с помощью алхимии. Одна из причин, почему мой отец так любил путешествовать — он надеялся найти для неё лекарство где-то там, вдалеке. Забавно, что мы всегда ищем лекарства от наших бед в далеких землях, тогда как боль именно там, где мы остаёмся.

Я смогу исцелить тебя, мама. Я смогу. Забудь об этом старомодном способе отца, пересекать океаны в поисках того, чего там нет. С помощью алхимии я исцелю тебя в одно мгновение, только бы мне удалось найти Запретную Розу, красный цветок, что исцеляет любую болезнь. Так написано в моих книгах.

— Разве ты не должен выходить и проводить время с ровесниками? — С заботой спрашивала мама. — Тебе уже шестнадцать. Разве тебе не следует искать девушку, которая станет потом твоей женой? Ты красивый молодой человек.

Я всегда слышал эту фразу, и это правда. Я был красив настолько, что другие семьи умоляли моего отца, чтоб я женился на их дочерях. Одна девушка случайно порезалась, засмотревшись на меня, пока чистила яблоко. Я был намного красивей своих сестёр. И я не знал, что это ещё может значить, кроме как бесчисленное множество врагов мужчин и бесконечное число восхищавшихся мной женщин. Всё это благодаря моей матери, я унаследовал её гены. Она была самой прекрасной, вот только её проклятая нога причиняла ей много боли и неудобств. Тот, кто проклял мою маму, должно быть завидовал её красоте.

Дни шли, но я так и не интересовался девушками. Были только книги, книги, больше книг, в попытках найти лекарство для моей матери. Алхимия была ключом ко всему, я нисколько не походил на Николаса Фламеля или ему подобных. Я коллекционировал книги те, откуда пошла алхимия, из Персии. Это было единственное, что я просил у отца из его поездок в эту страну, но он туда редко заглядывал. Меня не заботили римские, греческие или египетские. Я хотел найти секрет в персидских книгах, секрет, который сделает меня богатым без путешествий и тяжёлой работы, как у отца, секрет, который прекратит боль моей мамы, и она станет воистину самой прекрасной на этой земле. Красота должна быть совершенной. Красивого лица недостаточно. Я должен исцелить её ногу.

— Твой отец задерживается, — сказала мама несколько месяцев спустя. — Он отправился в Трансильванию, и обычно он возвращался за два месяца. А уже прошло три.

Я не знал, что могу сделать или сказать, но я так не любил видеть, как она волнуется. Странно, как красивое лицо может стать ужасным из-за движения лишь нескольких мускул. Какова граница между красотой и уродством?

Спустя неделю, к нам пришли скорбные вести. Корабль отца «Деметр», затонул в море. Хотя мои мать и сёстры рыдали и вопили, я внимательно слушал детали этого происшествия. Говорили, якобы на корабле был гроб с телом Графа Дракулы. По какой-то причине гроб был очень важен, и должен был сделать нас богаче, если бы только не утонул со всем остальным. Говорили, что Граф Дракула ожил и убил всех на корабле, прежде чем корабль утонул. Эта история еще годами бродила среди моряков после произошедшего.

Из-за смерти отца наше государство стало на грани бедности. Не было никого, кто мог бы выполнять эту работу, как мой отец, да и вся его команда, которая была обучена, погибла вместе с ним. Мне пришлось отступиться и похоронить мечты об алхимии, я должен был повзрослеть и плыть за моря, чтоб всех спасти. Мне сказали, что я должен отправиться в плаванье в честь своего отца. В поездку, которую он запланировал последней, для меня она станет первой. Он записал все в свой дневник, который оставлял на хранение моей матери. Я следовал инструкциям. Мне построили корабль, спроектированный в его дневнике, и нашли лучших из оставшихся моряков, кто смог расшифровать карту, найденную мной в дневнике о пункте нашего назначения. На карте было место, которое, как я считал, было мифом. Моряки называли его Неверлэнд, потому как никто никогда не находил эти земли. Но отец знал, где это или, по крайней мере, верил, что знает. В своем дневнике он писал, что я смогу спасти семью и все королевство, если привезу отличную еду и товары из Неверлэнда, и продам их соседним государствам. Мне нужно будет найти мальчика по имени Питер Пен, когда я доберусь туда.

Я упаковал все свои книги, привезённые издалека, и отплыл с обученной командой. В море не так и легко находиться. Меня тошнило целыми днями, и я не мог читать книги. Хотя всё не так уж и плохо. Мне просто нужно было продержаться до пункта нашего назначения.

Мы так и не доплыли до Неверлэнда. Пиратский корабль Весёлый Роджер атаковал нас, под предводительством человека с крюком вместо руки. Они захватили нас и угрожали убить, если мы не будем подчиняться и откажемся быть рабами.

Бросив свои книги, я сбежал и плыл шесть дней и семь ночей на бревне, пока не достиг берега. Потерянный и голодный, я бродил по бесконечному безлюдному лесу, пока не наткнулся на табличку. На ней было написано:

«Добро пожаловать в замок «На восток от Солнца, на запад от Луны».

«Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота.»

Прямо передо мной был замок, посреди ничего, и я не знал, просто ли я его не заметил, пока шёл, или он появился из ниоткуда. Замок как будто звал меня, словно у него была душу, и он знал меня давным-давно, ещё до моего рождения или даже до рождения мира. На коленях я стучал в эти огромные ворота, крича через решетки, есть ли там кто-нибудь помочь мне, пока я не умер от голода — я сохранил только одну книгу с корабля, это были истории о Запретной Розе. И я был уже на грани, чтобы начать жевать страницы, убивая все слова, ведь книга в единственном экземпляре. Но всё же я отказался от этой идеи, потому что верил, что оригинал должен остаться нетронутым.

Ворота со скрипом открылись сами по себе. Замок решил, что я стою спасения? Или для пыток? Я не знаю. Голод ослеплял все мои суждения, и мои шаги эхом разнеслись по залам неизвестного владельца. И с этого момента моя настоящая история — сказка для вас — начинается.

Хотя замок казался старым и заброшенным снаружи, внутри все блистало, как золотое сокровище. Всё, что я видел, блестело, всё, что я слышал, отдавалось эхом, всё, чего касался, пачкал, так как руки были не достаточны чистыми после долгого путешествия.

— Эй! — Кричал я, задрав головы к люстрам, которые покачивались взад и вперед, словно замок был колыбелью, легонько раскачиваемой силами зла.

Я был красавчиком, но дураком не был никогда, и не мог не заметить это зловещее сердцебиение под мраморным полом, это биение пряталось в эхе и скрывалось в блестящих артефактах. Отец рассказывал мне достаточно много страшных историй, чтоб я мог распознать тьму, столкнувшись с ней, даже при ярком свете. Я помню, как пытался уснуть с открытыми глазами после этих страшилок на ночь.

Мне пришлось ждать, пока эхо моего голоса повторилось семь раз, прежде чем снова позвать обитателей замка, но потом понял, что в этом нет необходимости. Эхо сделало это за меня.

Я заметил, что в замке нет зеркал, и когда я подошел к отполированной тарелке и поднял её к лицу, то не увидел своего отражения. Эти предметы должно быть зачарованы, чтоб ничего не отображать. Я читал о таких предметах в книгах по алхимии, их находили в местах обитаемыми демонами или злыми духами, которые боялись своего отражения.

Сжимая в руке книгу, я решил уйти, разочарованный и винивший себя в том, какой я бесполезный человек, потерявший свой жизненный путь. Я не только не смог найти Запретную Розу, чтоб излечить свою мать, но даже не прислушивался к отцу и не научился плавать на корабле, чуть не погибнув в море.

Это что, наказание за моё подростковое упрямство? Я всегда думал о себе, как о хорошем человеке. Да и мог ли я думать иначе, когда был столь красив и всеми желаем? Разве красота не равна доброте? Разве это не правило вселенной, что уродство означает зло?

Каким бы странным не был этот день, я остался в замке, хотя мне следовало уйти. Что-то заставило меня остаться. Это было не эхо, отражавшееся от стен, не сверкающая мебель, и не музыка, ощущаемая под ногами. То был запах еды. Я умирал с голоду, и замок соблазнял меня, взывая к самым примитивным человеческим потребностям. Я повернулся, ища его источник. Я шёл на цыпочках, как какая-нибудь ходящая во сне принцесса, подняв нос кверху, закрыв глаза, представив, что запах извивается передо мной, как арабская змея, заманивая меня в Сезам — пещеру Али Бабы. Как я и говорил, я много читал, и не мог не представлять книжные сюжеты в реальной жизни.

Я остановился в огромном зале с длинным столом, заставленным едой всех видов и цветов, словно сказочные горы из снов. Еды бы мне хватило на год. Всё было свежим и тёплым. Но меня это не волновало. Я набрасывался на супы, вонзал зубы в мясо и утопал в вине. Странно, что у еды был привкус цветов. Но и это меня не заботило.

Как только я поел этой восхитительной еды, а она была даже вкуснее, чем у мамы, я почувствовал тяжесть и сел на огромный позолоченный стул, вздохнул и представил, как возвращаюсь домой с чем-нибудь ценным, чтобы спасти королевство отца, чем-нибудь, что доказало бы, что я не неудачник. Эти мысли напомнили мне сказки о принцессах, потерявшихся в лесах, после изгнания мачехами. Эти принцессы обычно в итоге находили какой-нибудь замок, где встречали прекрасного принца, поцеловавшего их, и на этом истории заканчивались. Мне всегда хотелось знать, что же было после, но историкам и рассказчикам было не до моего мнения.

Но я не принцесса. Я мужчина. И эти истории не про меня. Да и принцессы в замке явно не было. Только я и нескончаемые запасы еды, и, возможно, древний дух, жаждущий, что я продам ему свою душу.

Что-то за окнами замка привлекло моё внимание. Что-то маленькое и красное, одиноко противостоящее ветру, несмотря ни на что. Я соскочил с кресла и бросился к нему. Замерев на пороге, я увидел это хрупкое творение природы. Я был прав. Это Запретная Роза. Другой такой не сыскать на всем белом свете.

Я сверился с алхимической книгой и сравнил картинку, с только что представшим моим глазам. Они совпали. Я пожал плечами, пытаясь успокоиться. После всего я не проиграю. Я отыскал Розу, которая вылечит мою мать. Все, что оставалось сделать, это выйти на улицу и сорвать ее.

К сожалению, двери замка захлопнулись прямо перед носом, а за ними двери и прочие лазейки. Я даже и пикнуть не успел, как все выходы оказались заблокированы. Взметнувшийся ветер заставил меня обернуться, чтобы выяснить его причину. Это было Чудовище, и им оказалась девушка. Она была самым отвратительным существом. Мне скорее было противно, чем страшно, смотреть на ее деформированное лицо, сгорбленные плечи и большие волосатые ноги. Она была одета в дорогое платье, хотя и разорванное в тех местах, где выдавались части ее искореженного тела. Она, казалось, была моложе меня, хотя я удивился тому, откуда у меня такое впечатление.

Лицо ее заслоняли грязные светлые волосы. Затем она разгребла руками волосы и открыла глаза. Я заметил, что на одной руке у нее кольцо с бриллиантом. Глаза у нее были чернильно-темными, как у демонов.