Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Безумие 3: Цирк», Кэмерон Джейс

Пролог. Часть Первая

Цирк — Шесть Часов Пополудни, город Мадфог, Лондон

Суббота, 23:41

 

Человек с кроликом стояли посреди цирковой арены, пока дети и их родители с нетерпением ожидали. Вот оно! Самое Сумасшедшее Представление на Земле, в исполнении единственного и неповторимого фокусника, который называл себя Шляпником.

Человек носил высокую шляпу. Она была черной, элегантной и довольно забавной. Несколько ложек и часов украшали поля. Он был высок. Почти семь футов. И он надевал до смешного высокие сапоги с серебряными надписями и звездами. Из-за шляпы он выглядел даже еще выше.

Детям он нравился. Он был другой, загадочный и не скучный, как их родители. Безумно веселый, не смотря на то, что говорил он крайне редко. Но что дети в нем просто обожали, так это его очки, из-за которых он был похож на гигантскую пчелу. Из-под очков торчал клювообразный нос. Но даже не это бросало в глаза родителей. Детям он все равно нравился. Они знали, что произойдет нечто глупое, бессмысленное и абсурдное. Вещи, которых взрослым не понять. Кроме того, скорее всего нос у Шляпника был ненастоящий.

У Шляпника был двойной подбородок, потому он словно старый шиллинг был зажат промеж щеками. Он ни разу не опускал его, словно тот был приклеен. Он носил смокинг. Что придавало ему больше зрелости, по сравнению с абсурдностью его лица, шляпы и очков. Но не совсем. Смокинг был черен, с ложками вместо застежек, с запонками в виде сахарниц, а из кармашка вместо розы или даже платка, свисали чайные пакетики.

Детям, которые приходили каждую неделю в течение почти двух месяцев, также нравились его сияющие карманные часы. Они знали, что время на часах всегда показывало шесть часов. Всегда.

Вот почему по утверждению самого Шляпника, он никогда не стареет. Вот почему он никогда не голоден. Что более важно, чашки с сахаром и ложки у него всегда наготове. В шесть часов вечера он вынужден пить чай, в его случае — весь день напролет.

Самое Сумасшедшее Представление на Земле как всегда началось в шесть часов. В шесть часов оно же и закончилось. Время между началом и концом, как уже можно было догадаться, показывало шесть часов.

Обычно родители проклинали часовщика, глядя на часы, каждый вечер при выходеиз цирка и сетуя на неисправность часов во время представления. Дети бы хихикали, подмигивая друг дружке. Они-то знали, что Шляпник мог останавливать время. Но ведь никто из родителей им все равно не поверил бы.

Прямо сейчас, когда во всем мире уже почти полночь, в шесть часов по цирковому времени шоу вот-вот начнется.

Пролог. Часть Вторая

Цирк — Шесть Часов Пополудни, Город Мадфог, Лондон

Суббота, 23:51

 

Сегодня, в маленьком, почти заброшенном цирке на окраине Лондона, Шляпник пообещал детям Безумнейший Фокус Всех Времен и Народов. Он включал кролика. Но кролика не было видно. Еще нет.

Шляпник снял шляпу, несколько чайных чашек упали на песчаный пол тускло освещенного цирка. Не говоря ни слова, он взмахнул шляпой. В воздухе воцарилась тишина. Все с нетерпением наблюдали.

Шляпник медленно вышел на цирковую арену, показывая зрителям шляпу. Она была пуста. Он подозвал пару детишек, чтобы показать им шляпу, предлагая убедиться, что она пуста. Затем он попросил их сесть обратно к родителям, которые ни цента не заплатили за шоу. Самое Сумасшедшее Представление на Земле было бесплатным. Затем Шляпник вынул кое-что, что взволновало родителей, а глаза детей широко распахнулись от восторга. Это была бомба: вокруг цифрового экрана были обмотаны множество разноцветных проводов. Губы Шляпника изогнулись. Он тоже казался взволнованным. Бомба могла взорваться в любую минуту. Родители зажмурились, сморщились и напряглись. Дети же, ну, они радостно захлопали в ладоши.

Внезапно, Шляпник подобно фокуснику, нажал на кнопку на странной бомбе. Она начала тикать. Несколько родителей вскрикнули, прижимая к себе своих детей.

— Это всего лишь представление, Мам!

— Будь мужчиной, Папа!

Время начало отсчет с 666. Часов? Минут? Секунд? Никто не знал.

— Тик…, - наконец, произнес Шляпник. Он приложил одну руку к уху, ожидая от детей ответа.

— Так! — Дети подняли руки вверх.

— Тик! — адресовал Шляпник толпе в другой части цирка.

— Так! — закричали дети. Их родители нервно рассмеялись.

— Все верно, — сказал Шляпник и сделал глоток из чайной чашки на столике неподалеку. — Теперь, что бы вы сказали, если я заявлю, что никто не сможет остановить эту бомбу?

Дети прижали ладошки ко ртам, глаза стали похожи на калейдоскопы. Родители были в полном смятении. Неужели все это было частью бессмысленного шоу?

— Никто, кроме девочки по имени Мэри Энн, — объяснил Шляпник.

— Где Мэри Энн? — завопили дети, или, быть может, просто подыгрывали глупой шутке. Родители не знали.

— Мэри Энн сошла с ума. Она не сможет прийти и спасти вас. — Надулся он. — Но не волнуйтесь. — Он снова взмахнул рукой. — Шляпник здесь, чтобы спасти положение.

— Ией! — расслабились дети.

— Знаете, что я собираюсь сделать с этой тикающей бомбой? — спросил он.

Дети покачали головами.

— Я собираюсь положить ее в свою шляпу…, - что он и сделал, — …и надену ее снова. — Что он также сделал.

— Но ведь бомба взорвет вашу голову! — воскликнул ребенок, его друзья засмеялись.

— Нет, если я использую магию и превращу ее в нечто другое. — Улыбнулся Шляпник.

Ребенок понял и прокричал:

— В кролика.

Шляпник кивнул, снял шляпу и вынул из нее белого кролика. Детишки в цирке захлопали в ладоши, большинство из них хихикая, повскакивали со своих мест. Родители хлопали вместе с ними, по-прежнему взволнованные и скептичные.

— Что если бомба не взорвется? — спросил ребенок.

— Хмм.. — Вздохнул Шляпник, но ничего не ответил. Он отпустил белого милого кролика к толпе. — Под сиденьями вы найдете кусочки моркови. — Показал он. — Не могли бы вы покормить его?

Дети начали соперничать друг с другом за то, чтобы подобраться к кролику поближе, подбирая маленькие кусочки моркови. Кролик и в самом деле был очень милым. Впрочем, слегка полноватым. У него были большие и умоляющие глазки, которые бы растрогали сердце даже самого жуткого Монстра Страны Чудес.

Внезапно, посреди ликующей толпы цирка, кролик икнул.

— Полегче с кроликом, — посоветовала родительница. — Вы его перекармливаете.

Но дети поняли, что это был не тот случай. Каждый раз, когда кролик икал, его ушки вспыхивали красным. Даже родители поначалу не поняли, что происходит. Именно дети заметили, что каждый раз, когда кролик икал, он еще и тикал. Медленно и разочарованно они подняли головы, глядя на Шляпника, который сидел посреди арены и попивал чай.

— Полагаю, волшебный фокус не сработал. — Он пожал плечами. — Попробуем этот. — Он снова сделал глоток. — Тик? — Он приложил руку к уху.

— Так? — неохотно ответили дети, неуверенные в какого рода игру все это выльется.

— Бум! — воскликнул Шляпник, поставив чашку на одну из опор, что поддерживали цирковой шатер, и взмахнул обеими руками.

В этот самый момент все побежали, как безумные. Все, кроме Шляпника. Он стоял и одиноко хлопал над собственной шуткой. Он наблюдал, как толпа кричала, убегая из цирка, пока белый кролик с тикающей бомбой внутри следовал за ними, намереваясь посеять хаос по всему Лондону.

Шляпник достал телефон и набрал номер. Он набрал 666, затем перевернул телефон, поэтому само собой набралось 999. Волшебный телефон.

— Здравствуйте, — произнес он, поправляя шляпу. — По улицам Лондона разгуливает кролик.

— Кролик? — переспросила оператор службы спасения на другом конце линии. Она уже было положила трубку.

— Кролик с бомбой, — добавил Шляпник. — Только не вздумайте кормить его морковкой, иначе он будет икать. И, ох, чуть не забыл. Лишь одна девочка сможет остановить бомбу. Ее зовут Мэри Энн.

Глава 1

Сеанс Психотерапии, Психиатрическая Лечебница Рэдклифф, Оксфорд

Воскресенье, 6 утра

 

Мой загадочный психиатр прятался за завесой тьмы, по-прежнему пытаясь убедить меня признаться в собственном безумии. Я беспомощно лежу на кушетке, не пытаясь подняться. Да и как я могу, когда я снова калека?

Эта ситуация начала происходить слишком уж часто. Примерно раз в три дня. Я просыпаюсь в этой темной комнате, покалеченная и слушаю скучные уроки от психа в кресле-качалке. Иногда я сомневаюсь что он и в самом деле психиатр… если хоть что-либо из всего этого реально. Почему он не показывает своего лица?

Но мне приходится подыгрывать. По-крайней мере, до тех пор, пока эта галлюцинация…, или что бы это ни было, не закончится. Обычно она продолжается около десяти минут. После я возвращаюсь обратно в палату. Засыпаю, а после просыпаюсь, словно ничего не произошло. Я начинаю привыкать к этому, только сегодня все началось немного раньше, чем обычно. Кто принимает пациентов в шесть утра?

— Вижу, у тебя много синяков, — говорит психиатр. — Ввязалась в драку?

— Я практиковалась.

— Практиковалась, как разбиться в лепешку о стены своей палаты?

— Нет. — Вздыхаю я. — Это называется Чепу Ху.

— Прошу прощения?

— Чепу Ху. Искусство Бессмыслицы. Вроде Кунг Фу, понимаете?

— Кунг обозначает «достижение» или «работа», — замечает он. — А ты говоришь, что практикуешься в искусстве «бессмыслицы»?

— Вы не понимаете. — Я снова вздыхаю, желая, чтобы Пиллар прислал за мной. Я жду — не дождусь очередной безумной авантюры, желая спасти чью-либо жизнь. Это единственный для меня способ остаться в относительно здравом уме.

— Объясни мне.

— Это искусство, которое утверждает, что прочие виды реального обучения просто неразумны, — отвечаю я. — Каратэ, борьбе и боевым искусствам не нужны своды законов и правил. Правила лишь пленяют разум человека и лишают его дара свободы. Все, что вам нужно — Истинная Воля. — Я прочла об этом в книге Джека.

— И все?

— И все. — Киваю я, осознавая абсурдность собственных слов. — Все что вам нужно — это «поверить», что все возможно, несмотря на то, что вера само по себе дело нелегкое.

— Значит, ты заявляешь, что можешь драться, защищать саму себя лишь с помощью веры, без какого-либо научного подхода и надлежащей подготовки? — Его голос однообразен. Не могу сказать, смеется он надо мной или нет.

— Да.

— Очевидно, ты не слишком многому обучилась. — По звуку его голоса понятно, что он насмехается надо мной. — Я имею в виду все эти синяки на твоем теле. Ты, правда, долбила стены голыми руками и ногами, как сообщила мне Вальтруда?

— Да, — отвечаю я. — Это часть тренировки. Я должна повторять упражнения, пока не достигну мастерства. — Все тело болит. Я всю неделю упражнялась в своей палате. Прыгала, бегала от стены к стене и ходила на руках. Я следовала бессмысленным указаниям из книги.

— Мастерства? — Он снова курит трубку. Я чувствую запах уж очень знакомого табака.

— Не делайте из меня дуру, — говорю я. — Вы — мой врач. Вы, вроде как, должны помогать мне.

— Я и помогаю, — спорит он, — делая акцент на твоем воображении, чтобы твой разум не смог больше мириться со всем тем бредом, что ты постоянно выдумываешь. Когда мы достигнем критической точки, ты вспомнишь, что с тобой произошло на самом деле.

— А именно? — я пожимаю плечами.

— Что ты трудный подросток, который убил своих друзей в ужасной аварии, будучи за рулем автобуса, и теперь ты — калека, упрятанная в психиатрическую лечебницу, поскольку твой разум отказывается принять правду. — Он выпаливает это на едином дыхании. — На самом деле, правда проста. Как только ты сможешь с нею справиться, ты исцелишься.

Мне нечего сказать. Мне даже страшно думать об этом. Неужто такова вся моя жизнь? Я просто чокнутая Алиса, сгинувшая в воображаемой кроличьей норе, и все, что теперь от меня требуется — признать, что все было сном, как в книге Льюиса Кэрролла?

— Алиса? — Он звучит так, словно осторожно пытается пробудить меня от кошмара.

— Да, я слушаю, — отвечаю я. — Значит, Вы будете давить на мое воображение до тех пор, пока я не смогу ничего больше выдумать. Верно? И только так я смогу вернуться обратно к реальности. Вы так всех пациентов лечите? Что-то я не припомню, чтобы слышала о подобном методе прежде.

— Это научный метод. — Его кресло — качалка поскрипывает. — Называется «Кроличья Нора».

— Вы шутите, да?

— Нет. Метод научный, уверяю, — говорит он. — Кроличья Нора — это метафора способу, которому ты должна подвергнуться, чтобы заставить твое воображение работать на пределе, что в конечном итоге приведет к активации определенных подавленных воспоминаний или эмоций. Воспоминаний настолько сильных, что больной более не в силах отрицать их. Таким образом, пациент возвращается к реальности и исцеляется от безумия. Конечно, все это разработано в честь книги Льюиса Кэрролла.

Мне интересно, почему имя Льюиса Кэррола всплывает в этом разговоре. На кой черт разрабатывать научный метод по детской книжке?

— Поверьте мне, доктор, — говорю я. — Я буду только за, если ваш метод сработает. — Не знаю, зачем я лгу. Честно говоря, мне начинает нравиться свой собственный мир. Пиллар, Чешир, Том Тракл, Королева, Фабиола и Джек. Все безумие, бессмыслица и неуверенность, кажется, оказали на меня некое волшебное воздействие.

— Я определенно на это надеюсь, — отвечает он. — Не против, если я позову Вальтруду отвезти тебя обратно в палату? На сегодня достаточно.

— Еще кое-что, доктор, — говорю я. — Я бы хотела Вас о кое-чем спросить, прежде чем уйду.

— Прошу, спрашивай.

— Как психиатры докатились до упоминаний терминов Льюиса Кэрролла вроде Кроличьей Норы? Я имею в виду, разве Льюис Кэрролл не был Викторианским писателем, что написал детскую книгу?

— Интересный вопрос. Ну, у Льюиса Кэрролла был нездоровый интерес к душевным заболеваниям.

— Правда?

— Конечно. Это задокументировано, — отвечает он. — Также Льюис страдал от ужасных мигреней, которые предположительно и стали причиной его заикания. Порой из-за мигреней он был без сознания несколько часов кряду, возможно видел свои истории во сне.

— Что? — Я знала, что Льюис заикался. Я сама это видела. Но я не знала, что у него были настолько сильные мигрени.

— Он вынужден был принимать большие дозы наркотических средств, но мигрени не проходили, — рассказывает доктор. — Он пытался исцелить себя с помощью ужасных орудий для пыток.

— Что Вы хотите этим сказать? — сержусь я.

— Быть может, Льюис Кэрролл был просто чокнутый, — отвечает он, — как и ты.

Глава 2

Цирк — Шесть Часов Пополудни, Город Мадфог, Лондон

Воскресенье, 8 утра

 

Часом позже, шофер Пиллара подбрасывает меня к так-называемому месту преступления. Воскресное туманное утро, семь тридцать. После сеанса психотерапии, я потеряла сознание от одного только своего изувеченного вида в зеркале. Очнулась я уже не калекой. Вальтруда сообщила, что меня снова увозят для «психологической консультации». На этот раз, моя безжалостная надзирательница весьма подозрительна, но вмешиваться ей не дозволено.

Шофер забирает меня у входа в лечебницу. За всю поездку, в карете скорой помощи, что он угнал еще в наше прошлое приключение из Оксфорда на окраинах Лондона, он не сообщил мне ничего полезного, только то, что я нужна Пиллару. Кажется, появился новый Монстр Страны Чудес.

Оставшуюся часть поездки я созерцала, как шофер бешено ведет машину и время от времени приглаживает свои усики, слушая сирену скорой помощи и песню «Белый Кролик» группы Jefferson Airplane по радио. Я отвернулась и продолжила перевязывать израненные руки. Когда я уже, наконец, научусь этой «Чепу Хе»?

И вот, я стою перед старым красно-бело-черным цирковым шатром. Цирк, если так можно назвать рухлядь окруженную гравием и песком. В поле зрения нет ни домов, ни построек. Полиция повсюду рыщет в поисках преступника. Я и, правда, не знаю, что я здесь делаю.

— Возьми это. — Шофер вынимает пропуск и передает его мне.

— Эми Ватсон? — читаю я, нахмурив брови. — Ассистент директора Движения по Правам Животных «Белый Кролик» в Лондоне?

— Приколи это к куртке, — требует шофер без объяснений. — Тебе нужно пройти через полицейских.

— Что конкретно мне следует искать, как только я пройду?

— Своего босса, Профессора Корнелиуса Дрессироу, конечно же. — Шофер приглаживает усики. — Единственного и неповторимого. — Подмигивает он.

Стоя, я наблюдаю, как он немедленно срывается с места, словно испорченный богатенький мальчик на папочкиной тачке. Теперь мне удалось завоевать внимание полицейских.

— Алиса…,то есть Эми Ватсон. — Я показываю свой пропуск и осторожно приближаюсь к ним, держа в руке свой волшебный зонт. — Движение по Правам Животных «Белый Кролик». — Я понятия не имею, что я несу.

— Полагаю, Вы ищете Профессора Дрессироу. — Вздыхает молоденький полноватый полицейский, ухватившись руками за ремень.

Я киваю.

— Что эти ребята забыли на месте преступления? — Он тыкает в меня пальцем и рычит на другого офицера. — Это же место преступления. Что здесь нужно организации по правам животных?

— Место преступления? — переспрашивает высокий долговязый офицер. Он уже все облапал меня взглядом. Он симпатичный, но слишком высок, словно метла. Я хмурюсь, странно. В отсутствие Джека я привлекаю к себе случайное внимание незнакомцев? — Это и местом преступления не назовешь, тела-то нет. Кроме того, убежал белый кролик. Я знаю, что большинство людей волнуются из-за бомбы. А вот другие больше волнуются за кролика. Проходите, Мисс Эми. — Он ослепительно мне улыбается. Такую фальшивую улыбку используют большинство парней, чтобы впечатлить девушек. У меня же на это нет времени. Мне не следует проявлять интерес к парням. Я не знаю, какого черта происходит.

Отвожу взгляд и замечаю Пиллара в нескольких шагах от циркового шатра. Он делает вид, что он дирижер перед несколькими детишками, которые, кажется, были в цирке, когда произошло преступление. Он поет:

— Лондонский Мост падает. Падает…

Дети с энтузиазмом повторяют:

— Падает, падает, падает!

— Какой приятный молодой человек. — Подмигивает мне девяносто — девятилетняя старушка, показывая на Пиллара.

— Уверена, так и есть, — бормочу я. Молодой человек? Я подавляю желание закатить глаза. Куда бы я ни пошла, все, кажется в восторге от Пиллара. Если бы только они знали, что он тот еще фрукт.

Я приближаюсь к нему и детям.

— Ватсон! — Приветствует меня Пиллар в своей обычной театральной манере, словно это счастливейший день в его жизни.

— Профессор Дрессироу. — Киваю я, убрав руки за спину, играя свою часть. Имя «Ватсон» напоминает мне о Шерлоке Холмсе. Не знаю преднамеренно или нет, это наводит на некие сходства между тем, как мы раскрываем преступления, к тому же Пиллар, как и Шерлок, много курит. — Что ты здесь делаем? — спрашиваю я, надеясь, наконец, прояснить для себя ситуацию.

— Сбежал белый кролик. — Он извиняется перед детьми и родителями. — Ты ведь знаешь, как у меня сердце разрывается из-за бездомных животных, — говорит он довольно громко, чтобы его услышали все. — Бедный белый кролик, брошен на милость жестокого человечества. — Он тащит меня к цирку, пока я фальшиво улыбаюсь полиции, родителям и их детям.

— Извиняюсь за то, что ты услышала, как я пою эту ужасную песню, — шепчет он, когда мы заходим.

— Извиняетесь? Почему?

— Да кому только в голову взбредет петь «Лондонский Мост падает» маленьким детям? — отвечает он. — Крайне депрессивная песня.

Я пытаюсь игнорировать тот интересный факт, что мы, наконец, вошли в цирк. Внутри цирк настоящая грязная дыра. Дешевка. Я бросила взгляд на объявление, что вход бесплатный. Я не удивлена. Внутри слишком мрачно. Манеж посреди усыпан белым песком, и все же он пуст. Цирк, фактически, заброшен. На огромной вывеске наверху сказано «Самое Сумасшедшее Представление на Земле». Пока ничего не указывает на то, что это дело рук Монстра Страны Чудес.

— Так что здесь произошло? — спрашиваю я у Пиллара, теперь, когда мы одни можно уже не притворяться.

— Человек, именующий себя Шляпником, весь прошлый месяц устраивал здесь бесплатные представления, — рассказывает Пиллар, медленно передвигаясь при помощи трости и осматривая место. Разглядывая его одеяние, я понимаю, что Пиллар как никто другой подходит к этому месту, его по ошибке можно принять за циркача. Безумного конферансье, быть может. — Прошлым вечером, так-называемый Шляпник показал фокус, где с помощью волшебства ему удалось заставить белого кролика проглотить часовую бомбу.

— Ой. — Я вспомнила, как на прошлой неделе убийца начинял арбузы головами. У всех поголовно хобби что ли такое? — И?

— Он показал его детям. Дети запаниковали и убежали, как и белый кролик, который теперь разгуливает по улицам Лондона, весело прыгая и дожидаясь взрыва. — Кажется, Пиллара заинтересовал песок внутри манежа.

— Почему Монстры Страны Чудес проявляют такую жестокость по отношению к животным?