Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Чародей Амбермера», Келвин Пирс

Пролог

 

 

Альда сидела уже долгое время, закрыв глаза и всецело погрузившись в размышления над одной давней загадкой. В ее королевстве, несомненно, существовала какая-то тайна. Некая опасность крылась в неуловимой складке темноты, окутывающей владения старухи. На сей раз правительница всерьез решила докопаться до источника гнетущей неопределенности, напрячь силы и все-таки выяснить, что же происходит. Однако этим намерениям помешала более насущная забота — море.

Изрядно усохшее море довольно много времени было просто большой лужей стоячей воды — и вот теперь оно ожило. Альда слышала, как оно плещется, размывая илистый берег, как медленно разливается, смачивая землю, что давно превратилась в пыль.

Правительница углубилась в воспоминания о далеких эпохах. Тогда желтые морские воды заполняли всю долину — от плоского плато на этом ее краю до горных утесов, обрамляющих низину с другой стороны. Корабли с длинными веслами скользили по воде, точно гигантские насекомые. Частенько бушевали шторма, и пенистые волны разбивались о берег. Но время шло, и мало-помалу вода отступила, море постепенно сделалось озером, заболоченные берега его высохли, глинистое дно затвердело и растрескалось, превратилось в мелкую желтую пыль. А теперь ни с того ни с сего мертвое море внезапно снова начало оживать.

Альда долго прислушивалась к рокоту волн. Из задумчивости ее вывело еще одно неожиданное событие. Правительница перестала думать о море и устремилась мыслями в незримый простор — туда, где почувствовала мощный всплеск неудержимой, грубой силы. Несколько мгновений она выслеживала источник силы по ее отголоскам, после чего сосредоточила внимание на том далеком месте.

Она увидела только горгулью, охотницу с пустынных дорог, — изломанный труп на пыльной обочине, как будто раздавленный каменным великаном. Но нет, эту горгулью убил не могучий великан, и не кто-нибудь из высших демонов, и даже не какой-нибудь волшебник из Срединных Сфер, которому случилось сюда забрести. Мощная сила, почувствованная Альдой, проистекала совсем из другого источника, хотя применяли ее несколько неумело.

Кто же вторгся сюда? Кто тайком пробрался в Нижние Сферы? Ощутив, что чужая сила собирается снова — на этот раз более упорядоченно и осмысленно, — Альда переместила мысленный взор и отыскала наконец ее источник.

Это была женщина из Срединных Сфер, которую, как ни странно, сопровождал мелкий пустынный демон. Женщину и демона преследовала целая стая горгулий. Их было так много, этих бестолковых созданий… По сравнению с горгульями даже самый тупой тролль покажется очень разумным и смекалистым существом. Если бы горгульям были доступны какие-нибудь иные соображения, кроме чувства голода, они бы бежали совсем в другую сторону.

Однако женщина из Срединных Сфер собирала силы не для нападения, а для того, чтобы ускользнуть от хищниц. Старуха внимательно вгляделась в ауру пришелицы, стараясь увидеть источник ее силы. Уже когда незваная гостья окуталась туманом, Альда заметила блеск кольца у нее на пальце. Правительница, затаив дыхание, попробовала проникнуть взором до самых границ Срединных Сфер — но не сумела, ей осталось только наблюдать за толпой обескураженных горгулий.

И все равно что-то было неладно. Волшебница исчезла, и демон вместе с ней — но все же Альда по-прежнему ощущала какую-то неправильность, присутствие кого-то постороннего. Она продолжила поиски источника беспокойства, но ничего не смогла найти. Спустя некоторое время старуха прекратила осторожное прощупывание пространства и, раскинув пошире сеть ощущений, приготовилась терпеливо ждать и наблюдать.

*  *  *

Борфис восседал на стопке книг, сложенных на стуле.

— Пицца, да? Отличная штука! По-моему, ее можно есть хоть каждый день. — Кусок ветчины с сыром свалился с огромного куска пиццы, который демон держал в руке. Борфис ловко подхватил его на лету, не сводя взгляда с хозяйки дома. — Знаешь, чего сюда надо добавить? Грибов. — Он съел спасенный кусок лакомства и запил его глотком вина. — Но, конечно, грибы должны быть вместе с ветчиной. Ветчина — очень важный ингредиент.

Марсия рассеянно кивнула. Пицца была величиной чуть ли не с демона, но, похоже, Борфис вознамерился съесть ее всю, за исключением двух небольших кусков, которые хозяйка отрезала для себя.

Женщина отхлебнула вина. Дома! Она снова дома, в безопасности. Горгульи не убили ее, не разорвали на куски, не сожрали и не переварили. Ее обезображенный труп не валяется где-нибудь на пустынной равнине в Нижних Сферах. Она у себя дома! Вот библиотечная книжка — на журнальном столике под торшером, возле ее любимого кресла. Она снова вернулась в мир кредитных карточек и телефонов.

Прошла уже с лихвой неделя. Восемь дней назад самой большой проблемой в жизни Марсии, не считая бесконечной скуки, были бумаги в офисе, которые упорно не хотели приводиться в порядок. С тех пор ее жизнь стала куда насыщеннее всевозможными событиями.

Во-первых, Марсию в некотором смысле приняли в таинственное общество волшебниц. Потом, при выполнении своего первого задания, она ненароком проследовала за загадочным стариком из одной параллельной реальности в другую. Там с ней столько всего произошло, что даже нападение вампиров, которое поначалу сильно впечатлило Марсию, потом показалось ей всего лишь мелкой неприятностью.

Женщина задумалась о том, что могло случиться со стариком. Предполагалось, что она должна за ним присматривать. А вместо этого Марсия сидела у себя в квартире, потягивала вино — и выпила уже, наверное, чуть больше, чем следовало бы, — пока ее подопечный бродил где-то по желтым просторам, из которых она еле сумела удрать. По крайней мере, совсем недавно старик пребывал именно там.

Марсия встала и подошла к окну. Завтра нужно будет отыскать Общину Сестер. Женщина хохотнула и чуть не подавилась вином, подумав, что адрес дев-воительниц можно поискать по справочнику «Желтые страницы». «Нет, это, конечно, глупость», — подумала она и засмеялась еще громче. Искать нужно не на букву «д», а на «в» — «воительницы, девы».

Глава 1

 

 

Старику казалось, что он извечно голоден. Ему вспоминался пир. Вино, густое и крепкое, мясо, зажаренное на сильном огне. Обнаженные девственницы, бесшумно ступавшие пухлыми босыми ногами по гладкому мозаичному полу… Но нет, это был не пир. Там не горели поленья в очаге, и горячий жир не капал на безупречно чистый мозаичный пол. Это было в каком-то другом месте, затерявшемся в его спутанной памяти.

Пир… Там запекалась туша быка — или, быть может, поросенка? Вино из бочки, темное, как кровь, разлитое по каменному полу. Украшенные самоцветами кубки. Женщина, всего одна, с длинными темными волосами, и к тому же не девственница. Они бросали куски мяса в огонь. Над очагом поднимался дым и собирался в тучи под стропилами крыши. От дыма щипало глаза. Они окропили алтарь горячим жиром и вином. Жрецы очень сердились и кричали на них. Страшно кричали…

Старик рассмеялся. Там было холодно. Шел снег, а потом небо прояснилось. Он помнил звезды, похожие на дыры в ночной черноте, сквозь которые просвечивают ослепительно сияющие небеса.

Здесь же оказалось тепло. В этом мире не было ни звезд, ни ночи. И дня тоже не было. Время текло медленно, неспешно и как-то неравномерно. Старик посмотрел на желтую пыль под ногами. Что же он забыл? Что-то про крыс? Или про маленьких, изможденных кровососов? Они напоминали последние осенние цветы, что склоняются под порывами ветра. Слабые, умирающие…

Он пошел, переваливаясь с ноги на ногу, как моряк, и начал насвистывать одну старую мелодию, которую где-то слышал. Звуки быстро затихали в желтом воздухе. Старик сложил ладони вместе, улыбнулся тому, что эта мелодия звучит здесь. Он знал, что были и слова к этой музыке, но они не вспоминались.

Великан не слышал волынки. Когда же это было? Может быть, как раз этот мотив и наигрывал волынщик? Старик прислушался к своей мелодии, радуясь, что она умирает возле самого его уха. Волынщик тоже давно умер, и музыка его печальна — погребальная песнь для королей Венделингов, которые ныне стоят в своих каменных саркофагах.

Странник вспомнил факелы на стене. Вспомнил кота, великана. Женщину с кольцом. Свою дочь… Что-то там было про его дочь. Почему же она называла его отцом?

Старик хорошенько принюхался. Воздух был насыщен запахами, но мясного духа не ощущалось. И вообще, нигде поблизости не было костра, на котором готовили бы еду. Великан был потомком Венделингов. Они обедали в гостиницах — ели дичь и запивали вином.

Всматриваясь сквозь желтый воздух, старик различил за расплывчатыми столбами тумана дальний берег. Сейчас вместо моря была сухая пустыня, но в ней уже мало-помалу собирались лужицы, трещины в земле наполнялись влагой, в глубоких впадинах вовсю бурлили родники. Старик довольно крякнул и потер руки: значит, надо насвистать какую-нибудь подходящую мелодию. Морскую мелодию.

Он снова посмотрел вверх, в тускло-желтые сумерки над головой. Будут ли там скользить корабли, отбрасывая на воду тени? И высоко ли над этой, пока еще пыльной, равниной они будут проплывать? Когда ему в первый раз пришла в голову такая мысль? Пыль и пауки… Скоро ли эта пустыня превратится в илистое дно океана, и какие твари будут копошиться в ней?

Неподалеку оказалось озерцо желтой воды. Когда старик проходил мимо, что-то зашевелилось в центре водоема, в самом глубоком месте. Послышался тяжелый всплеск, по воде побежали круги. Путник рассмеялся и побрел дальше, напевая все ту же старую мелодию.

Протекло много времени, прежде чем он увидел костер — вдалеке, среди нагромождения больших валунов. Старик сошел с тропинки и повернул к мерцающему огоньку, над которым поднималась струйка темного дыма. Что они там жарят, эти пилигримы в одеяниях с глубокими капюшонами, сгрудившиеся вокруг маленького костерка? Определенно что-то костлявое и не очень вкусное. Такое мясо лучше бросить в суп, а они зажаривают его на вертеле, словно это отличная жирная овца. Наверное, маленький пустынный прыгун с жилистым мясом или что-то холодное, вроде рыбы, с твердой гладкой кожей, густо усеянной пятнами.

Подойдя поближе, путник окликнул пилигримов. Все головы в капюшонах разом повернулись к нему. Это была мрачная компания. Они пререкались из-за мяса, которое разделили на всех, и шумно хлебали предложенное стариком вино из бурдюка. На этом пиру от костра не поднимался к небу ароматный дым. Богам не подкинули ни кусочка мяса, не плеснули ни капли вина. Когда же это сделал старик — увлажнил их вонючий костер вином из своего бурдюка, — пилигримы зашипели, отпрянули назад и завертели головами в капюшонах, оживленно переговариваясь друг с другом. Старик рассмеялся и снова передал по кругу бурдюк с вином.

Один из пилигримов обратился к новопришедшему, и голос его был похож на звук бьющегося стекла.

— Бурдюк не сделался легче, — сказал он, когда вино, пройдя очередной круг, вернулось к старику.

Тот отпил вина, закупорил бурдюк пробкой и только потом ответил:

— Океан вина…

Когда мясо закончилось, то кости, обгрызенные начисто, расщепленные и высосанные, бросили в умирающий костер. Старик в последний раз пустил бурдюк по кругу, потом взял его под мышку и устроился на ночлег под валуном, чуть поодаль от мрачной компании.

Пилигримы — все, кроме одного — сгрудились возле костра и стали оживленно перешептываться. Старик слышал их голоса, похожие на приглушенное щелканье и шипение. Эти звуки убаюкали его, и он заснул.

Бродяги говорили негромко, но бурно жестикулировали, размахивая сухими и костлявыми, похожими на птичьи лапы, руками, которые торчали из широких рукавов. Наконец один из пилигримов — тот, что разговаривал со стариком, — утихомирил остальных повелительным жестом.

— Мы не можем прийти к согласию, — изрек он.

Остальные закивали головами в капюшонах и разом повернулись к тому пилигриму, что сидел отдельно.

— Значит, мы должны спросить совета у Матери. — Затем он встал и спросил: — Иссякнет ли вино, если мы убьем его?

— И не обратится ли оно в кровь? — добавил другой пилигрим.

— И не станет ли горьким, как сок кореньев?

— Дети! — прошипел еще один. — Если вам не по нраву убийство, вы можете просто украсть то, что вам нужно. Мы накопаем червей и сделаем из них жаркое. — Он повернулся и посмотрел в ту сторону, где спал старик. — Если вам непременно нужно кого-то бояться — то бойтесь живого волшебника. Того, кто может охотиться за вами и настигнуть в тот момент, когда вы меньше всего этого ожидаете, и обрушить на вас свою силу…

Молчаливая Мать, которая сидела отдельно, ответила, не поднимая капюшона, как будто обращалась к земле у себя под ногами:

— Он спит. Осторожно вытащите у него бурдюк. Если проснется — убейте его.

Несколько мгновений все молчали. Потом все, кроме нее, встали и вместе начали медленно, осторожно подкрадываться к спящему старику.

Глава 2

Гостиница размещалась на уступе отвесной скалы, в том месте, где дорога, идущая вдоль берега моря, пересекалась с горным трактом. Это здание, возведенное из массивных серых глыб, казалось частью скалы. Оно словно выросло из каменного основания, на котором стояло. С балконов и из окон в широкой задней стене открывался головокружительный вид на море внизу. Спереди из гостиницы обозревалась только отвесная скала, которая нависала над строением и, казалось, в любое мгновение могла обрушиться и раздавить прибежище странников.

Вообще-то гостиница стояла здесь с незапамятных времен. Она постепенно разрасталась и становилась все более бесформенной, по мере того как каждый очередной удачливый владелец вносил в здание те или иные изменения сообразно со своими нуждами или прихотями. Изначальное сооружение было погребено под многовековыми надстройками — простой двухэтажный дом, который соответствовал потребностям людей и их животных, путешествовавших по здешним дорогам в далеком прошлом. Естественная, первозданная простота этого древнего строения теперь скрывалась под нагромождением куполов и балкончиков, мансард с окошками, башенок в архитектурном стиле, нынче принятом в долинах. Внутри имелось множество темных коридоров, лестниц, которые заканчивались тупиком, и целый лабиринт запутанных переходов. Все это было явно за пределами человеческих возможностей в области картографии.

Существовало поверье, что когда-то давно, в незапамятные времена, гостиница начала разрастаться сама собой, точно живое существо, — как какое-нибудь чудовище из океанских глубин или огромный тролль с заснеженных просторов, которые начинались выше в горах, где уже не росли деревья. Поздними ночами постояльцы иногда слышали странные звуки — будто кто-то обтесывал камни, чтобы увенчать ими арку или уложить на подходящее место в какой-нибудь строящейся стене. Скрипели вороты, тяжелые молоты стучали по балкам — и многие путешественники поднимались утром еще более усталыми, чем были, когда накануне входили в гостиницу.

Вечером пошел дождь, и к ночи он не только не прекратился, но даже усилился. Однако трое путников, которые прибыли в гостиницу уже после захода солнца, совсем не промокли.

Хозяину заведения частенько доводилось видеть горцев, и он не обратил особого внимания на громадного мужчину, которому приходилось пригибать голову, чтобы не удариться о притолоку. Темноволосый паренек тоже не очень заинтересовал хозяина. Правда, юноша двигался на редкость плавно и грациозно, как старый Филипп в молодости, когда был первым танцором на все окрестные города, — давным-давно, когда у него еще не распухли суставы, из-за чего Филипп охромел.

Вероятнее всего, волшебником являлся третий из их компании — маленький и старый, одевающийся в дорогую одежду из тонкой ткани изумительных цветов. И, наверное, он был могущественным магом, раз сумел защитить всех троих от дождя. Может статься, это был даже чародей. Впрочем, эта братия обычно старалась не привлекать к себе внимания. Чародей скорее пришел бы мокрый и продрогший только ради того, чтобы сохранить в тайне свою волшебную силу. Или знал бы, что в такую ночь лучше остаться дома.

В гостинице имелось много свободных комнат: зимой путешественники обычно появляются здесь нечасто. В дальних горных королевствах дороги занесены снегом, который не сойдет до весны. А в низинных землях, где зимой вместо снега идет дождь и редко когда бывает прохладно, а настоящих холодов не случается вообще, в это время года люди предпочитают путешествовать морем.

Трое гостей расселись возле камина и заказали ужин — но только после того, как великан в подробностях расспросил хозяина гостиницы о том, как у них готовят мясные пироги, и дал понять, что им угодно пить лучшее вино, какое только есть в здешних погребах. Причем гигант готов был заплатить за все, что потребовал.

— Знаешь, они все-таки очень странные, — сказал хозяин гостиницы своей супруге после того, как убрал за постояльцами со стола и проводил их в комнаты наверху. — Мальчишка почти не ел — пощипал лишь мяса из пирога, а к овощам даже не притронулся. А в вине он только губы намочил — в том темном красном вине, что стоит у нас в дальнем углу подвала. Старик ел, точно принцесса, — откусывал маленькие кусочки и все время промокал губы салфеткой. А великан… Я думал, ему одному будет мало и трех пирогов, и целого горшка овощей, а он ел так, будто у него это второй завтрак. Правда, он похвалил нашу стряпню, но съел всего один мясной пирог. Вино он пил, с этим все в порядке — но мне показалось, он целую вечность рассматривал бокал напротив свечи и нюхал его, как свинья, которая ищет грибы.

Жена подняла голову от кадки, в которой месила тесто, посмотрела на хозяина гостиницы и сказала:

— Мне все равно, пусть хоть вымажут волосы жиром и воткнут турнепс себе в ухо — лишь бы заплатили. На какую кровать ты их положил? Этот горец такой здоровяк, да и как они только поместятся на одной кровати?

— Они будут спать по одному. Они взяли три отдельные комнаты, причем наверху, потому что старик захотел комнату с окнами.

— Ничего себе, лорды выискались! Муженек, они взяли целых три комнаты — а тебя еще волнуют их застольные манеры! — Женщина начала что-то подсчитывать на пальцах. — Хорошее вино, ты сказал?

— Наше лучшее. Но пока считаешь, не забудь, что я говорил тебе раньше. Они пришли в проливной дождь и в совершенно сухой одежде. С ними маг, это точно, так что не очень-то их обсчитывай.

— Я никого не обсчитываю, — пробормотала жена, не переставая загибать пальцы. — Все равно, раз уж они такие богатые, что им мало одной кровати, значит, не пожалеют для нас нескольких лишних монеток.

*  *  *

В полночь в доме стало тихо. Только дождь шуршал по крыше, да где-то в дальних коридорах раздавался негромкий стук — как будто кто-то ударял молотком по зубилу или загонял между камнями клин. Путешественник, случись ему проходить ночью по дороге, мог бы в темноте вообще не заметить гостиницу, укрытую в черной тени скалы, если бы не мерцающий огонек, который светился в одном из окон наверху, под самой крышей.

Александр сидел на краю светлого пятна от трепещущего пламени свечи. Поленья в камине едва тлели, присыпанные слоем пепла, и распространяли по всей комнате приятное тепло. Некромант сидел тихо и неподвижно. Его можно было бы принять за мертвое тело, усаженное в кресло, однако светлые шелка его костюма и галстука вовсе не навевали мрачных похоронных мыслей.

В камине треснуло прогоревшее полено и рассыпалось дождем ярких искр. На мгновение над ним взметнулось пламя, тут же по стенам и полу заплясали дрожащие тени. Внимательный человек различил бы негромкий звук, похожий на эхо, который раздался в самом темном углу комнаты. Александр поднял голову и посмотрел на струи дождя, стекавшие по оконному стеклу. Снаружи шумела непогода, а здесь, в комнате, было тихо и спокойно.

Некромант чуть улыбнулся, одними уголками губ. Хотя в том мире, где он сейчас находился, время измеряли только по солнцу и смене времен года, минуты все равно неумолимо утекали, как и в любом другом месте. Александр поправил выбившуюся прядь седых волос и подался вперед на стуле.

— Выйди на свет, чтобы я тебя видел, — сказал он тихим, пронзительным шепотом.

В ответ не раздалось ни звука.

— Выходи. Не испытывай моего терпения. Я дал тебе достаточно времени.