Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовные детективы
Показать все книги автора:
 

«Ловцы фортуны», Каролин Терри

Памяти моих родителей,

Кеннета и Нелл Томлинсон,

посвящается

Часть первая

Америка и Англия1904–1905

Алмазы лежат на заброшенном пустынном берегу, затерянные среди золотистого песка, цветом напоминающего волосы Миранды, и берег омывается волнами такими же синими, как ее глаза. Алмазы блестят в лучах раскаленного добела солнца, яростно пылающего, подобно алчной страсти людей к драгоценностям. Они лежат рядом с побелевшими костями потерпевших кораблекрушение моряков; вокруг нет ничего живого. Так алмазы ждут дня, когда их найдут. Ждут чьих-то шагов вдоль берега, чьих-то рук, привычного укрытия, и злодейства, которое обязательно за этим последует. Потому что бриллианты напоминают Тиффани — ясную и чистую, сияющую и прекрасную, с огнем в сердце, ослепляющим мужчин, с жестоким очарованием, способным заманить мужчину в гибельную ловушку.

Глава первая

Лишь один звук нарушил тишину — мягкое шуршание кружев по толстому ковру, — когда изящная девушка грациозно подошла к зеркалу. С выражением легкой скуки она вгляделась в свое отражение — голова чуть склонена набок, уголки рта приподнялись, изображая улыбку. Семнадцатилетняя Тиффани Корт предпочла бы родиться мальчишкой, но ничего не поделаешь — оставалось искать решение в том, что она является самой богатой и, бесспорно, самой красивой невестой Соединенных Штатов.

Она сияла, словно драгоценность в бархатном футляре, среди задрапированной белым спальни. Ее темные волосы и ослепительно белая кожа являли удивительный контраст и одновременно гармонировали с мебелью из красного дерева, инкрустированной перламутром.

Обладая склонностью к театральным эффектам, Тиффани обычно заставляла своих гостей томиться в ожидании ее появления и могла в точности представить, что сейчас творится внизу, на террасе ньюпортского коттеджа — девушки тихонько и сердито перешептываются, мужчины нервно меряют шагами террасу, ожидая ее выхода. И при этом украдкой поглядывают друг на друга, пытаясь угадать, кого же она сегодня отметит своим вниманием.

Ее прекрасное личико подернулось выражением скуки. Тиффани понимала, как она красива в белом, кружевном платье, но к чему все это очарование, если там внизу нет ни одного человека, на которого она хотела бы произвести впечатление?

 

Ее отец сделал себе состояние на алмазных копях Кимберли и в золотоносных шахтах Йоханнесбурга. Но самым дорогим его сокровищем была Тиффани. До ее рождения Джон Корт относился к своему богатству равнодушно, так как был человеком неприхотливым. Однако теперь он радовался каждому центу из своих миллионов — ведь эти деньги позволяли его дочери иметь все, что она могла пожелать. Тем не менее, опасаясь, что его могут счесть нуворишем, он тщательно продумал план проникновения в нью-йоркский высший свет, поставив задачей обеспечить Тиффани высокое положение в этом самом элитарном обществе мира. Прежде всего он добился, чтобы его фамилия попала в список четырехсот. А эти четыре сотни и были тем высшим обществом, получавшим самые желанные приглашения — приглашения на балы миссис Астор.

К удивлению Корта успех пришел быстро. Первым этапом его плана было утверждение его личной. Фирмы «Корт Даймондс» на Уолл-стрит, так как основным источником его доходов по-прежнему были акции международной «Даймонд Компани» и золотоносных шахт. Престижные приглашения щедро посыпались по двум причинам. Во-первых, торговля бриллиантами не считалась зазорной, как прочая коммерция. Во-вторых, Корт был богат, хорош собой и притом холост. Следовательно, жена была ему просто необходима.

И вот свершилось — миссис Астор пригласила его на бал.

Когда его карета подъезжала к сияющему огнями особняку Асторов, Корт с тревогой подумал, что если сегодня он совершит хоть малейшую неловкость, то от последствий этого он — а значит и Тиффани — не скоро оправится. Но еще хуже, если кто-нибудь выяснит правду о рождении Тиффани… если кто-нибудь дознается, что его история о смерти жены в Африке при родах — ложь…

С отчаянно бьющимся сердцем Корт шел через огромный зал туда, где миссис Астор принимала гостей. Она казалась такой холодной и величественной. Но когда она улыбнулась ему, Джон Корт испытал удивившее его самого чувство облегчения и, ответив поклоном, прошел в длинную картинную галерею, примыкавшую к залу для бала. На мгновение он остановился, чтобы осмотреться, но был не в состоянии различать отдельные лица, не видел предполагаемых охотниц заполучить его самого и его состояние. Нет, Корт видел перед собой некий сонм «Четыре сотни», собравшийся вместе, во всех его шелках, мехах и бриллиантах, вооруженный своей исключительностью. Он мысленно рисовал себе подобную картину, которая должна будет повториться на дебюте Тиффани, но многократно усиленная его богатством и красотой дочери.

 

И вот теперь, в 1904 году, когда эта стадия его плана была осуществлена, выяснилось, что Джон Корт не смог учесть одно существенное обстоятельство — желание самой Тиффани, которая принимала участие в жизни высшего света Америки лишь потому, что у нее не было выбора. Пустота и бессмысленность такого существования ужасали ее. Главной целью всех знакомых ей девушек было найти себе богатого мужа, а потом тратить его деньги как можно быстрее и экстравагантнее. Но Тиффани желала от жизни совсем другого. Протестуя против любых ограничений собственной свободы, налагаемых на нее принятыми в обществе правилами, она завидовала той независимости, которой наслаждались мужчины. Они спасались от тоски светской: жизни, занимаясь бизнесом в своих конторах, встречаясь в клубах, развлекаясь с девицами на яхтах, играя в азартные игры или просто выпивая. Но раз уж Тиффани не могла изменить свой пол, она полагала, что в силах изменить правила игры хотя бы для себя. Ее отец был человеком покладистым, и Тиффани могла добиться от него всего, что пожелает. Но, к несчастью, с кузеном Рэндольфом дело обстояло гораздо сложнее.

Тиффани нахмурилась и топнула ножкой в туфельке на низком каблучке — она носила таковые из-за своего высокого роста. Кузен Рэндольф… До чего же она его не любила! С тех пор, как он поселился в резиденции Кортов на Пятой авеню в Нью-Йорке, он постоянно поучал ее, читая ей нотации, выговаривая, оценивая каждый ее поступок. Это Рэндольф, гневно думала она, виноват в том, что прошлое лето в Ньюпорте ей пришлось провести в обществе его надоедливой матушки и глупой сестры. Когда Тиффани по возрасту рассталась наконец-то с гувернантками, Рэндольф настоял, что она должна перейти под чье-то попечение — вообще-то он сказал «под надзор» — и потому Тиффани вынуждена была терпеть занудство тети Сары и глупость кузины Полины.

Тиффани медленно водрузила на свои гладкие иссиня-черные волосы, давно лишившиеся детских кудряшек, изящную шляпку с широкими полями. Отчужденность между Тиффани и представительницами ее пола отчасти объяснялась их ревностью к впечатлению, которое она всегда производила на мужчин, но еще больше тем, что Тиффани не была и не собиралась становиться такой же, как они. Она не умела, сидя с подругами, сплетничать, болтать о моде, вечеринках и о столь важной проблеме, как поиски мужа. Вообще-то она относилась к этим жизненно важным для других девушек проблемам с тем же презрением, которым она награждала и самих мужчин. То, как они преклонялись перед ней, исполняя все ее прихоти, совсем не возвышало их в ее глазах. Ни один из них не был способен бросить ей вызов, ни один не выделялся хоть чем-нибудь из остальных.

Все они одинаковы, — сказала себе Тиффани, натягивая элегантные белые перчатки, — одинаково выглядят, одинаково разговаривают, получают одно и то же образование и мечтают об одном и том же. Даже дома, в которых они живут, совершенно неотличимы друг от друга. Она приостановилась, нахмурившись. Кто же это сказал? Она порылась в смутных воспоминаниях многолетней давности, и в ее памяти всплыл давно забытый разговор:

— Все, кого я знаю, живут в таких домах. Все они одинаковы.

— Дома или люди? — спросила Тиффани.

— И те, и другие, — ответил безликий собеседник.

Кто же он был? Ах да, теперь она вспомнила. Туман забвения рассеялся, открывая озеро с лебедями неподалеку от дома. Это было в Англии, ее папа стоит у чьей-то могилы, а рядом мальчик с сияющими светлыми волосами и печальными глазами. Но имя его Тиффани не могла вспомнить.

Ну вот, она готова к пикнику или fete champetre как принято говорить в высшем свете. Нужно лишь взять зонтик от солнца и тем довершить картину. Тиффани задорно повертела им и приняла кокетливую позу перед огромным зеркалом.

Она никогда специально не старалась очаровать всех мужчин и тем самым свести на нет шансы всех остальных девушек. Это получалось само собой как почти все, что она делала. Она чаще приказывала чем обольщала, была скорее ядовитой, чем приветливой и терпеть не могла всякие увертки и плутни. Сильная и уверенная в себе, Тиффани Корт везде приковывала к себе всеобщее внимание. Люди дарили ее своей любовью щедро и незаслуженно, но сама она почти никогда не обращала на это внимания и уж, конечно, не отвечала взаимностью.

Но, возможно, обожание, которым ее окружали, не было ею вовсе не заслужено, потому что уже один взгляд на нее доставлял удовольствие. Она была высокого роста — пять футов и десять дюймов, — изящна и стройна, и хотя фигура ее казалась хрупкой, движения были полны силы и энергии. Удлиненные шея, руки и ноги, тонкая талия, узкие бедра, высокая округлая грудь придавали ее внешности особую пикантность. Тем не менее, взгляд стороннего наблюдателя не задерживался на этих прекрасных формах, а с жадностью возвращался к ее: лицу — с жадностью, потому что его черты и краски притягивали мужчин как магнитом. Зимой ее кожа была матово-белой, как цветок магнолии, а летом приобретала оттенок заварного крема. Ее губы были вишнево-красными, волосы иссиня-черными, словно ягоды черники или терновника, и, казалось, не было мужчины, не мечтавшего коснуться их своими губами. На тонком сердцевидном лице выделяюсь огромные фиалковые глаза, оттененные длинными густыми ресницами. Прямой и смелый взгляд этих глаз, в которых сквозили энергия и ум, был лишен какого-либо кокетства.

Тиффани Корт была бы восхитительна и в лохмотьях. Но, имея к тому же возможность носить самые изысканные наряды и драгоценности, она производила такой ошеломляющий эффект, что затмевала самых блистательных дам Нью-Йорка, оставляя их безгласными, со зло прищуренными от зависти глазами. И вот, вновь крутанув зонтик, Тиффани вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице к своим гостям.

 

— Сегодня у вас хорошее настроение, Тиффани.

На этот раз своим кавалером для пешей прогулки она выбрала именно его, и Фрэнку Уитни казалось, что у него выросли крылья. На его открытом лице застыло выражение полного блаженства.

— А разве у меня бывает плохое настроение?

— Нет, но вы далеко не всегда отправляетесь на пикник пешком, вместо того чтобы ехать в коляске, как все остальные!

— Прогулка поднимет мне аппетит.

Ее глаза, полные лукавства, смеялись.

— Вы что-то задумали, — обвиняюще заявил Фрэнк.

Она не ответила, только опустила свои длинные ресницы и невинно улыбнулась.

Несколько молодых людей решили идти вместе с ними, но подавляющее большинство гостей отправились к месту пикника в колясках. Когда пешая компания приблизилась к месту назначения, до них донесся гвалт женских голосов, среди которых доминировал пронзительный дискант тети Сары. Причина всеобщего возбуждения вскоре стала очевидной. Вместо привычных элегантных столиков, накрытых скатертями и сервированных серебром, они увидели лишь поросшую травой поляну, а единственным намеком на возможный обед были два повара, поливающие жиром жарившихся на вертеле ягненка и молочных поросят, которых они разместили над вырытой в земле ямой, пышущей жаром древесного угля. Один из поваров и принял на себя основной удар взрыва недовольства тети Сары.

— Не стоит бранить слуг, тетя, — мягко сказала Тиффани. — Они лишь выполняют мои распоряжения.

— Тиффани! Где заказанный мною обед? И на чем мы будем сидеть?!

— Я полагаю, будет гораздо забавнее провести настоящий пикник. Большая часть fete champetres ничем не отличается от обычных обедов, только едят люди на улице, — невинно заявила Тиффани. — И я решила устроить маленький сюрприз.

Сара Корт ошеломленно уставилась перед собой, пытаясь осознать тот возмутительный факт, что Тиффани отдала слугам распоряжения, отменившие ее собственные.

— Очень мило, дорогая, но ты же не хочешь, чтобы леди нашего возраста, — она указала на себя и нескольких других матрон, — сидели на земле?

— Но, дорогая, — нежным голоском возразила Тиффани, — я ведь не рассчитывала видеть на пикнике тех, кто по-настоящему стар или болен.

Среди почтенных леди пробежал было мягкий ропот, но тут же они стали смотреть на землю под ногами с гораздо меньшим отвращением, а одна столь далеко зашла в демонстрации своей молодости и проворства, что немедленно опустилась на траву в вихре многочисленных юбок. Тиффани с трудом сдержала улыбку.

— Но мы же испортим платья, — заныла кузина Полина, с тревогой оглядывая розовый муслин, в который была затянута ее пухленькая фигура.

— Вряд ли это должно тебя беспокоить, — проговорила Тиффани. — К тому же я не могу представить, то ты решишься еще раз надеть это платье.

— Но тарелки, — драматично продолжала тетя Сара, — ножи и вилки! Или ты хочешь, чтобы мы ели жареное мясо руками?

— Конечно, нет.

Тиффани подобрала юбки и побежала к густому подлеску на дальнем конце поляны. Там она остановилась и хлопнула в ладоши. Сразу же появился слуга, несший огромную корзину. Тиффани открыла ее и начала раздавать подошедшим гостям тарелки — очень старые, сплошь выщербленные и надтреснутые. Почтенные леди разбирали их неуверенно, с такой смелостью отчаяния, что Тиффани не решилась продолжать этот спектакль. Раздался ужасный грохот, когда она как бы нечаянно уронила стопку тарелок, а затем весело рассмеялась. Ну и лица! Застывшие маски вежливости и смущения, демонстрирующие тот факт — а ведь все эти женщины были богаты и влиятельны, — что они не смеют противоречить ее желаниям. Тиффани не обладала таким состоянием, как Асторы или Вандербильты, но ее красота восполняла этот недостаток. Самые грозные матроны не перечили ей, ведь всякая обида, нанесенная Тиффани, могла свести на нет шансы любимого сына, внука или племянника заполучить самую привлекательную невесту Америки.

Неожиданно охладев к игре, девушка вновь хлопнула в ладоши, и на этот раз из-за деревьев появилась целая армия слуг, несущих столики, на которых сияла серебряная посуда, искрились бокалы и вазы с розами. Слуги доставили огромное блюдо с салатом из омаров, лососину в соусе из кларета и охлажденных цыплят, а также изрядное число бутылок прекрасного вина и фрукты. А еще слуги принесли стулья, встреченные с огромным облегчением и молодыми, и, тем более, пожилыми, которые объявили, что порядком утомились от пятнадцати минутного ожидания на ногах. Но когда дамы расселись, стало очевидно, что все стулья уже заняты, и мужчины остались стоять — вместе с Тиффани. Они с раздраженным недоумением наблюдали, как слуги раскладывают на солнечном склоне, с которого открывался великолепный вид на море, горки ярких пуфов. Тиффани грациозно расположилась на них, окруженная группой молодых людей, среди которых выделялись своей формой несколько курсантов военно-морского колледжа. Две или три девушки сочли, что нельзя позволить Тиффани одной править бал и решили присоединиться к их группе. Однако же оказалось совершенно немыслимым одновременно и закусывать, и держать зонтик от солнца, так что им пришлось признать поражение и вернуться за стоящие в тени столики. Тиффани, защищенная от солнца широченными полями шляпы, насмешливо улыбалась.

Никто не смотрел на Тиффани с большим негодованием, чем ее кузина Полина. Они были ровесницами, но невысокая и склонная к полноте Полина выглядела много старше. Пухлые щеки делали ее небольшие карие глаза еще более маленькими и невыразительными, темные волосы были жидкими, а цвет кожи землистым. Она приехала в Ньюпорт из Бостона, преисполненная самых радужных надежд на замужество, но в тот миг, когда она увидела Тиффани, все ее мечты рассыпались в прах. Разве с ней можно состязаться? Кто обратит внимание на Полину Корт, когда есть Тиффани Корт? А уж когда Полина влюбилась в Фрэнка Уитни, чаша ее несчастий оказалась переполненной.

— Ну и штучка же эта Тиффани, — прошипела она, не отводя глаз от красивого лица Фрэнка.

Миссис Уитни улыбнулась, бросив гордый взгляд на своего сына, который занимал самое почетное место подле Тиффани.

— Не надо забывать, что Тиффани не знала матери, — успокаивающе прошептала она. — Мистер Корт сделал все, что мог, но ничто не способно заменить внимание и пример матери. К тому же Тиффани воспитывалась дома, а не в школе. Думаю, все это и есть причина ее… некоторой экстравагантности.

Полина и остальные девушки, составлявшие ее компанию, гневно переглянулись, но промолчали. Конечно, матери, чьи сыновья крутятся подле Тиффани, смотрят на нее гораздо снисходительнее, чем остальные.

Тетя Сара сидела рядом с миссис Уитни, между ними в последнее время завязалось некое подобие дружбы. Бостонские Корты были вполне уважаемым семейством, но все же никак не могли стоять вровень с «Четырьмя сотнями», и тетя Сара чувствовала себя гораздо увереннее в обществе миссис Уитни. В свою очередь и та, хоть и носила достаточно известное имя, была принята в высшем свете только благодаря их приятельским отношениям.

Вдовая Сара Корт была беззаветно предана сыну Рэндольфу, отводя дочери незавидную роль своей компаньонки. Она гордо посматривала в сторону Тиффани, полная уверенности, что Джон Корт избрал именно ее Рэндольфа своим будущим зятем.

— Конечно, Тиффани довольно своенравная девушка, — заметила Сара, — но выйдя замуж, она остепенится. А я уверена, что это произойдет уже скоро.

И при мысли о близком триумфе сына на ее мало-примечательном лице появилось выражение самодовольства.

— Чем скорее Тиффани выйдет замуж, тем лучше, — мстительно прошептала Полина, выражая мнение всех присутствующих девушек. И добавила с оттенком зависти: — Ее свадьба, несомненно, станет самым значительным событием сезона!

Лишь бы только Тиффани не вышла замуж за Фрэнка, с тревогой подумала она. С другой стороны вовсе ни к чему, чтобы Тиффани вышла замуж за Рэндольфа. Если это произойдет, Полине придется до конца жизни прозябать в ее тени.

— Прекрати, — сердитым шепотом остановила ее мать. — Тебе следовало бы быть благодарной Тиффани за те преимущества, которые дает тебе родство с ней. Не забывай, что это дядя Джон платит за наряды, которые ты носишь.

Полина, не так давно уязвленная замечанием Тиффани по поводу ее платья, обиженно умолкла.

— Тиффани еще предстоит официальный дебют в высшем обществе, — прошептала другая девушка. — Хотя по тому, как она старается всюду верховодить, этого не скажешь! И потом, она же не была за границей. Вот я купила это платье в Париже у…

Ее слова были заглушены взрывом смеха на пуфах, после чего Тиффани поднялась и направилась к столикам.

— Все платья Тиффани были куплены в Париже. — Немедленно бросилась на защиту племянницы тетя Сара. — Лучшие дома мод сшили все туалеты по ее мерке. Но я полагаю, она бесспорно посетит Европу на следующий год. Во время медового месяца.

— Медовый месяц!

Насмешка в голосе незаметно подошедшей Тиффани заставила всех ошеломленно замолчать.

— Медовый месяц следует за свадьбой, тетя Сара, а я пока что не собираюсь замуж!

Она взбежала на небольшой холмик и раскинула руки, словно намеревалась обнять голубой сияющий простор океана, и воскликнула звенящим голосом:

— Там вдали целый мир — мир, полный людей, городов и событий, и все это ждет меня! И я хочу узнать этот мир и жить в нем до замужества, а не после. И вообще, — она вызывающе вскинула голову, — возможно, я никогда не выйду замуж.

Ее лицо преобразилось. Эта мысль, уже давно исподволь завладевавшая ее сознанием, неожиданно прорвалась наружу. Теперь она знала, что именно такое решение способно избавить ее от томительной скуки жизни. Там, вдали, ее ждет новый, совершенно отличный от этого мир. И, может быть, там ей удастся встретить мужчину, не похожего на всех прочих.

Ее ньюпортские кавалеры в растерянности наблюдали эту сцену, чувствуя, как рушатся их планы и надежды. Но Тиффани неожиданно вернулась к реальности.

— Смотрите! — воскликнула она, указывая на море. — Этой яхты я раньше не видела.

Ее поклонники, воспользовавшись предлогом прервать неловкую ситуацию, подошли поближе к Тиффани и обратили взоры к океану. Судно оказалось небольшой двухмачтовой яхтой, неторопливо рассекавшей волны, поднятые свежим ветерком, и все согласились, что она чужая в этих водах.

— Очень уж невелика эта яхта и такая невзрачная, — пренебрежительно заметила Тиффани, привыкшая к размерам и роскоши яхты Асторов «Курмахаль» или моргановского «Корсара».

— Она идет под британским флагом, — сообщил зоркий курсант из военно-морского колледжа.

— А, тогда все ясно, — радостно воскликнула Тиффани. — На яхте в поисках богатой невесты прибыл очередной нищий английский дворянчик. Ну, девушки, найдет ли он желаемое?