Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Вернуться живым», Карина Хелле

Для Келли Робсон Сен-Лорен, которая не только помогает в поездках, но и поддерживает моих Декса и Перри. Да здравствует Эдвард!

Глава первая

Как же сложно.

Да, было странно так думать после дня, проведенного за помощью полиции с поиском Митча и обезглавленных лам. А еще нужно было свозить Перри в местную больницу, чтобы ее раны осмотрели. Я уже не мог себя сдерживать.

И разве вы не кипели бы, если бы женщина ваших желаний сидела рядом в машине уже восемь часов в коротком топе, который никак не прикрывал ее чудесную грудь, что подпрыгивала на каждом повороте? Каждый раз, когда мы подпрыгивали на кочке на дороге, я чуть не выскакивал из штанов.

Да, день был непростым. Но Перри сама начала, когда прошла в мою комнату прошлой ночью, словно из моих самых отчаянных мечтаний. Я все еще был готов щипать себя, чтобы убедиться, что мне не приснилось. Но это меня тоже могло завести.

Проведя в горячей ванне мотеля дольше времени, чем советовали бы врачи, мы вернулись в комнаты, в глупые раздельные комнаты. Чуть не умерев от рук безумца и зубов чёртового Сасквоча, я не хотел выпускать ее из виду. Я хотел, чтобы она была в моей кровати, в моих объятиях. К черту формальности и все, что случилось между нами — я нуждался в ней, как никогда прежде, и мог поклясться, что тоже нужен ей.

Но она пожелала мне хороших снов и ушла в свою комнату по соседству, закрыв дверь между нами. Казалось, она закрывалась от всего, что было, что могло быть. Казалось, лезвие гильотины опустилось на мое будущее, на наше будущее.

Я пытался смириться с этим, лежал на простынях мотеля, продумывая, как мне жить дальше. Я мог отвернуться от сердца, как делал много раз раньше, но, что забавно, в этот раз я боялся, что не смогу так сделать. Будто если я оставлю Перри, я потеряю любовь навеки. Драматично, да. Но я был Дексом Фореем, «драматично» было моим вторым именем, как и «Неудачник» и «Камень».

Я какое-то время думал об этом, размышлял, исполнит ли Перри угрозу съехать, как только мы вернемся домой. Я бы сделал все, чтобы она осталась, но не мог понять, что именно сделать. Она знала о моих чувствах. Я не мог быть еще честнее и понятнее там в лесу, отдавая ей сердце. Оно было у нее, но, похоже, Перри его не хотела. Я не мог винить ее, но и не мог сдаваться. Я слишком часто сдавался раньше. Я боялся, что отпугну ее, если не дам ей свободы, если помешаю. Она говорила, что нам, возможно, было суждено оставаться друзьями, и хотя я был не согласен, я бы смирился с этим, если бы мог оставить ее другом, а не потерять насовсем. Так она была бы со мной хоть в какой-то степени.

Я ничего не придумал, ощущал ее присутствие в другой комнате и желал уловить обрывки ее сна, как порой удавалось услышать ее мысли. Я встал, чтобы пройти в ванную. Я посмотрел на себя в зеркало, увидел свое отражение в темноте и мог поклясться, что в комнате со мной отражался кто-то еще. Это было лишь на миг, но мне хватило. Казалось, я знал, кто это был.

И я оставил свет включенным. Плевать, что это было трусливо. Лучше вести себя как девчонка, чем снова видеть умершую мать, и я подумал, что свет поможет. Но, как самый красивый призрак, Перри вскоре появилась у моей кровати, и ее дух разбивал мой страх, а ее тело разбивало мою решимость.

Она пришла ко мне, наполовину озаренная светом из ванной, и я не мог поверить в то, что произошло потом. Она разделась догола, и я увидел широкий изгиб ее бедер, маленькую талию и тяжелые груди, что молили взвесить их ладонями. Сказать, что я затвердел, — ничего не сказать. Я был из стали, и только это было прочным в море потрясения, в котором я тонул. Что вообще происходило?

Я вскоре понял. Она забралась на мое тело, скользя ладонями, прижимая груди к моей груди, вбирая меня. Она отпустила себя и забрала меня с собой, и я не мог просить большего. Нет, я мог попросить ее о большем, пока еще не показало уродливую голову утреннее солнце, но я быстро уснул с Перри в объятиях, держа ее так, чтобы никогда не отпускать.

Но мы не смогли проснуться медленно, теплая кожа к теплой коже, и я не успел понежиться утром, снаружи раздался странный шум.

— Декс Форей! — вопил кто-то, стуча в дверь. Я вскочил, чуть не забыв, с кем был в кровати. Я посмотрел на Перри, ее глаза были большими, она была раздражена. И все еще красива.

Я посмотрел на часы. Полвосьмого утра. Такая рань. Я с сочувствием посмотрел на Перри, быстро натянул джинсы и посмотрел в глазок. Снаружи стояли три копа. Не лучшее начало дня.

Они явно еще не были в горах и ждали, что мы покажем им сцену убийства Слюнтяя. Это было понятно, но они не думали, что двое приезжих, которых чуть не съели в их лесу, могли хоть немного поспать?

Не повезло. Капитан Козел расспрашивал нас почти всю прошлую ночь, и он рявкнул мне быть готовым через пять минут. А потом пошел к комнате Перри, и мне пришлось весело сообщить, что она уже была в комнате со мной. Им было все равно, что было обидно. Я думал, всем должно быть дело до того, что мы с Перри занимались сексом прошлой ночью от души. Может, стоило написать это самолетом в небе. Я знал, какому рыжему это нужно было увидеть.

Мы были заняты подготовкой к последней серии встреч с местным патрулем, так что не успели обсудить, что означала прошлая ночь. Я и не хотел говорить об отношениях сразу после секса, но было бы неплохо понять, что происходило между нами теперь, при свете дня, когда уже не правили гормоны. Хотя мои всегда были готовы править, и Перри завела меня, когда вышла из комнаты без макияжа на лице, в джинсах и мешковатом свитере. Важно был то, что под одеждой.

Мы забрались на заднее сидение джипа капитана Козла и слушали, как он описывал опасности леса, как экспедиции с ламами всегда вызывали подозрения, и как дочь Ригби Кристина была поймана с травкой как-то раз. Я его не слушал, я слушал Перри.

А она тоже его не слушала. Она сосредоточенно думала, кивая, чтобы копы думали, что она обращает внимание. Но я знал по тому, как ее брови были сдвинуты над носиком, что она их обманывает. И я слышал ее мысли.

Ладно, я услышал только две мысли, но этого хватило, чтобы мне захотелось статься в ее голове дольше.

Одна мысль была безобидной «Я хочу домой», и я надеялся, что она имела в виду наш дом в Сиэтле. Может, и нет. Считала ли она домом то место, или думала о доме ее родителей в Портленде? Она все еще могла желать переехать, и я не знал, стерла ли ночь секса это желание.

Другая мысль ворвалась в мю голову, и я не смог бы закрыться от нее, даже если бы попытался.

«Черт, как же это странно».

Когда я услышал это, мне пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, что же странного. Я не хотел, чтобы копы подумали, что мы телепаты, как и не хотел привлекать внимание к Перри. Она знала, что я порой читал ее мысли, но лучше это не поднимать при других. Я не сдерживал себя, но знал, что Перри стала бы ради нас. И мне повезло, что она сидела и размышляла, не бросая на меня нервные взгляды.

Она не выглядела сильно встревоженной, потирала губы, словно все время смазывала их помадой. Она смотрела в окно на бесконечный ряд деревьев, а джип взбирался все выше и дальше на территорию драмы лам. Я так много хотел сказать ей, сделать для нее. И не только склонить ее, но и держать ее за руку, обвить ее рукой. Может, это и было странно. Может, между нами все оставалось нерешенным, а времени решать пока не было.

Я ждал, пока мы не подъехали к Ригби, и коснулся ее.

— Ты в порядке, малыш? — спросил я, не дав ей выйти из машины, обхватив ее колено.

— Просто устала, — сказала она.

Я не смог скрыть ухмылку.

— Это того стоило.

Она кивнула, ее щеки порозовели. Очко в мою пользу.

Я надавил на ее колено и склонился ближе.

— Это еще не все. Нам нужно сделать утром все, что мы можем, а потом отвезти тебя в больницу…

— Декс, я в порядке.

— И потом мы проверим тебя в больнице, — продолжил я тверже, — чтобы убедиться, что ничего с тобой вчера не случилось…

— Это тебя нужно проверить. Ты был под тонной обломков, когда обрушился край скалы.

— Да, но я в порядке, — и это со мной было странным, я каждый день понимал, что не такой, каким был. — И я уверен, что ты тоже в порядке, но мне теперь нужно быть с тобой осторожнее.

Она закатила глаза.

Я продолжил, сжав ее колено в последний раз.

— А потом мы помчимся в Сиэтл.

Капитан Козел решил в этот миг громко постучать по крыше машины.

— Вы идете или как? — сказал он, открывая дверь Перри.

Я склонился через нее и посмотрел на него.

— Я думал, канадцы должны быть вежливыми.

— Не когда американцы тратят наше время, — сказал он. — Пожалуйста, давайте с этим покончим.

Они явно не верили в Сасквоча, хоть мы и отдали им материалы, что у нас были. Они хотели списать Митча и Слюнтяя как жертв медведя и ехать дальше. Я был не против их неверия в этот раз. Это бы все ускорило.

— Можете дать нам минутку? — спросил я и закрыл дверь, не дожидаясь его ответа.

Мое лицо было в дюймах от нее, и это не казалось странным. А она была испугана, как олененок. Соблазнительный олененок.

Ох, Декс, держи себя в руках, пока ты не начал представлять ее на «Animal Planet».

— Перри, — тихо сказал я, мои губы были так близко к ее. Мне поцеловать ее? Можно? Хотела ли она? Или то было только в спальне? Только прошлой ночью?

Когда я пойму?

Перри сглотнула, изящное горло дрогнуло, и я подавил желание скользнуть по нему языком. Я сосредоточился на больших голубых глазах.

— Думаю, тебе стоит остаться в машине, — сказал я. Она потрясенно вздрогнула.

— Почему?

Я взглянул на капитана Козла, а потом посмотрел на нее. Я знал, что прислонялся к ней, лишал места, но мне было все равно. Ей придется привыкнуть.

— Знаю, ты не хочешь туда возвращаться. Я тоже не хочу, но сделаю это. Не обязательно нам двоим вести их к месту, где убили ламу. А еще, — я понизил голос, — я хочу убраться отсюда. Ты останешься здесь из-за ран, и я смогу настоять, чтобы они отпустили нас раньше в город, чтобы тебя осмотрели.

Ей не очень-то нравилась моя идея, и что я использовал ее раны как прикрытие, но я знал, что она была благодарна, что остается в машине, даже если копы не хотели оставлять ее одну.

К счастью, план сэкономил нам кучу времени. Ригби вышел из дома, все еще был потрясенным, и мы вместе повели копов по снежному склону к той хижине. Я снова объяснил, что случилось с нами за последние дни, Ригби порой добавлял, порой помогал мне. Копы все еще считали, что это медведь, и я бы пожалел их, не будь они такими замкнутыми. Не знаю, как вы, но я хотел бы знать, прячется ли в лесу монстр, готовый откусить руку.

Обезглавленный труп Слюнтяя стал для них доказательством, что работал дикий зверь. Они хотели, чтобы я повел их в лес и показал, где был Митч, но я нарисовал это на карте, отказавшись идти сам. Войти в хижину был сложно, я прекрасно помнил ужас, что мы в ней испытали. Я не собирался вести их к трупу Митча, и мы с Ригби знали, что зверь еще там, может, мертв, или только ранен его выстрелом. Я использовал шанс, чтобы напомнить им, что мне нужно доставить Перри в больницу, и один из офицеров согласился отвезти нас в город, особенно раз им нужно было организовать поисковый отряд.

Перри дремала, когда мы добрались до машины. Я хотел сесть рядом с ней, но решил ехать впереди, чтобы вести себя прилично.

На пути с гор я снова пытался читать ее мысли, ждал, что смогу понять, что услышал до этого. Не вышло. Я ничего не уловил, и когда мы прибыли в город, и когда доктор осмотрел ее и сказал, что все в порядке (только смазал порезы антисептиком), и когда мы поспешили в мотель и выселились, пока наши вещи не выбросили в горячий источник.

И не во время нашего быстрого пути в Сиэтл. О, мы с Перри говорили, пока не слушали песни. Но на безопасные темы — размышляли, будут ли проблемы от того, что мы уехали, не сообщив Ригби или копам, что скажет Джимми, когда узнает, что у нас нет материала, и что ему стоило бы брить волосы в носу. Я хотел задать ей миллион вопросов, говорить на миллион тем, важных тем, но каждый раз, когда открывал рот для этого, сталкивался со страхом.

Я помнил, что она сказала прошлой ночью:

— Ты — часть меня, Декс. Ты в каждой моей части. Всегда был. Всегда будешь, — я помнил, как цеплялся за эти слова, засыпая. И я помнил, что она не сказала. И как я сказал ей, что люблю ее, а она не ответила. Я не говорил этого ей так, чтобы она могла ответить, но тишина… вызывала тревогу.

*  *  *

Потому мне было не по себе. Декс с синими яйцами — одно, но когда я еще и тревожился, я был опасным. И я старался смотреть на дорогу, желая, чтобы она вернула свой свитер. Я доставил нас домой так быстро, как только мог.

Было почти одиннадцать ночи, когда я остановил джип в подземном гараже на своем парковочном месте. Я выключил двигатель и повернулся к ней. Ее глаза мерцали в тусклом свете, но я не мог понять выражение ее лица.

— Итак, — сказал я, стараясь не обращать внимания на неловкость, что росла в салоне с каждой секундой.

Она слабо улыбнулась и прижала ладони к коленям.

— Итак.

Ох. Почему я ощущал себя как в старшей школе, когда пытался подкатить к Синди Браун в своем побитом Сивике? Тогда я получил неплохую ласку рукой, но до этого усилия были сродни выдиранию зубов. И я даже не пытался сейчас получить ласку. Я просто забыл, как говорить с Перри.

Я взял себя в руки.

— Рада быть дома?

Она кивнула.

— Да, черт возьми.

Я держался. Я понизил голос и склонился ближе.

— Теперь считаешь это место своим домом?

Я смотрел ей в глаза, пытался что-нибудь услышать, увидеть, получить от нее правду.

— Сиэтл? — осторожно спросила она. Перри посмотрела на ладони и склонила голову. — Да. Думаю, да.

Стоило это принять. Это уже было хорошо. Но не достаточно.

— Я про меня. Я — твой дом?

Она потерла губы, и напряжение в машине возросло. Ожидание было невыносимым. Но твердеть мне уже было некуда.

— Декс… — начала она. — Я все еще растеряна из-за всего. Все так быстро меняется… мне нужно время привыкнуть. Я даже не успела толком обдумать ничего, кроме того, что мы не умерли. Понимаешь?

Я пристально смотрел на нее и прижал ладонь к ее щеке, наслаждаясь теплом ее кожи, ее нежностью.

— Ты — мой дом, Перри. И я буду твоим.

Я склонился и нежно поцеловал ее, пробуя ее губы, ее обещание. Я отодвинулся, и ее глаза открылись, губы остались приоткрытыми.

Сглотнув, я улыбнулся и сказал:

— Отнесем вещи наверх.

Мы вытащили вещи из машины и добрались на лифте до второго этажа, где была моя — наша — квартира. Я начинал думать, что поспешил говорить ей, что хотел сделать ее своим домом и быть ее. А потом понял, что вел себя дерзко еще с момента, когда она испекла мне пирог. Не было смысла останавливаться теперь, хоть ноги ощущались тяжелыми, пока мы шли к нашей двери, хоть шея была потной, хоть мне хотелось проанализировать момент. Это не остановит нас.

Я замер перед дверью, вытащил ключи и глубоко вдохнул. А потом посмотрел на нее. Она смотрела на меня в предвкушении, которое никто из нас не мог уже игнорировать.

Я кашлянул.

— Я подумал, что стоит тебя предупредить, что, как только мы войдем в квартиру, я обрушусь на тебя. И мне все равно, устала ты, в синяках или царапинах. Их будет больше, когда я закончу.

Я не знал, что ее глаза могут быть еще больше. Но они расширились. Эй, она теперь хоть знала, что грядет.

Для нас обоих.

Я открыл дверь и прошел в квартиру, где запах стал чуть затхлым. Чертова влажность Сиэтла пробиралась всюду. Я думал, что Перри замешкается после того, что я ей только что сказал, но она прошла следом за мной. Ее уверенность удивляла. И я твердел все сильнее.

Я бросил сумку и схватил ее, закрыв дверь, прижав к ней Перри. Она вскрикнула хрипло, и от этого все во мне затрепетало, и мне захотелось обрушить на нее все, что я держал в себе весь день.

Я поглощал ее губы своими, хотел больше, всю Перри, всегда хотел больше. Она была слаще, чем в машине, влажнее. Она была открытой и дающей. Наши языки жарко переплелись, я прижимался к ней, желая поглотить ее всеми способами. Одна ладонь затерялась в шелке ее густых волос, тянула легонько, а другая задирала ее рубашку, касалась ее кожи.

Мои губы отстранились и направились к ее уху, где я лизал мочку и ощущал ее дрожь.

— Я хочу погрузить язык глубоко в тебя, — простонал я.

Она издала смешок.

— Думаю, это ты уже сделал.

Я улыбнулся, ведя губами по ее шее.

— Это еще ничего.

Я снял ее рубашку через голову, расстегнул ее лифчик, и ее тяжелые груди освободились. Я опустил голову и вобрал в рот один сосок, и он набух у меня во рту. Дыхание Перри перехватило, и я знал, что был на верном пути. Прошлой ночью главной была она, но теперь мы были у меня, и я собирался оттрахать ее до потери пульса.

Когда из ее сладкого рта вырвался стон, я начал расстегивать ее джинсы, опускать пальцы ниже и чуть не сорвался, обнаружив, как она мокра там. Она почти таяла от моего прикосновения.

Перри задышала тяжело, и я опустился на колени, прижимая ее к двери, стянул ее джинсы и трусики и отбросил на пол. Я поднял ее ногу и закинул себе на плечо, а потом начал нежно и влажно целовать ее колено по пути по внутренней стороне бедра. Ее тело напряглось и расслабилось от моего прикосновения. Я с силой сжал ее попу и притянул ее к своему лицу. Мои губы встретились с ее набухшими, и я дразнил ее клитор кончиком носа, а потом погрузил в нее язык.

О, ничто не ощущалось лучше, чем это. Она впилась в мои волосы, чуть не выдернув их, и я знал, что свожу ее с ума. Она опускалась ко мне, раскачивала бедрами, и я был ненасытным зверем, который хотел все больше и больше. Я хотел быть в ней всеми способами. Я хотел остаться там, оставить след, чтобы она ощутила меня и не забыла.

Она кончила с силой мне в рот, ее клитор пульсировал под моими губами, ее складка раскрылась, и я пил ее, доводя все сильнее до пика, пока она стонами не попросила меня остановиться.

Я отодвинул голову и посмотрел на ее довольное лицо, вытирая губы ладонью.

— С возвращением, — сказал я с улыбкой. А потом помог ей с ее дрожащими ногами выбраться из джинсов и повел ее в спальню.

Мой черед.

Глава вторая

А потом мы спали и спали. Мы лежали в кровати, впав в спячку на зиму. Ее нежная кожа и мое уютное одеяло — все, что мне требовалось. Я мог умереть тут от расслабленности… или ласк.

— Ты всегда принадлежала моей кровати, — прошептал я ей на ухо, выбираясь из-под нее и обвивая ее руками. Это был миллиардный оргазм для нас обоих, было сложно выбраться из кровати. Я выполнил обещание прошлой ночью, а потом в три часа утра я получил минет, и мы совершили еще два раунда в теплом полусонном состоянии.

Она прижалась ко мне, и я слышал улыбку в ее голосе, когда она сказала:

— Думаю, Кролику придется освободить место для меня.

— Он не будет делить комнату с нами. В кровати может быть лишь один пес, и это я, — я подумывал позвонить Ребекке и попросить ее позаботиться о Жирном Кролике еще пару дней, чтобы мы с Перри могли побыть вместе, словно в медовом месяце. Но я знал, что начну скучать по нему рано или поздно.

— И ты плохой пес, — пошутила она.

— Гав-гав. Дайте песику кость.

Она рассмеялась и стукнула меня по руке. Потому я ее и любил. Она давала мне говорить даже бред, порой это ее веселило.

И снова это. Это слово, это ощущение падения, я будто тонул. Приятное, чудесное и пугающее ощущение. К этому нужно было привыкнуть. Нужно привыкнуть к любви и надеяться, что и она сможет сделать это.

— Эй, Перри, — сказал я, целуя ее макушку. Ох, она пахла потрясающе. Как секс и ваниль.

— М-м-м?

— Что ты делаешь этой ночью?

Она повернула голову и улыбнулась мне.

— Кроме тебя?

Я улыбнулся.