Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«В пустоте», Карина Хелле

Маме, за то, что всегда веришь в меня

И папе за поддержку

Глава первая

Белая мгла.

Это я увидела, когда смогла открыть глаза, ресницы слипались от крохотных снежинок.

Белое. Белое. Белое.

Где я была?

Я перекатилась со стоном, ощутила взрыв боли к боку. Я посмотрела вниз, и зрение начало восстанавливаться, я увидела, как в живот упирается камень, торчащий из холодной снежной земли, как оружие.

Я легла на спину, холод проникал под куртку. Голые пальцы покалывало, я водила ими по телу. Я казалась целой, ничего не кровоточило, не было сломанным.

Но откуда тогда густой запах крови в воздухе?

Я медленно села и огляделась.

Я сидела на голой каменистой земле у горы. Снег кружился в воздухе со всех сторон, падал на землю ледяными частичками, часть разлеталась пылью ангелов.

Все было белым, и я едва смогла различить долину с лесом внизу, а напротив, в дымке снегопада, несколько острых вершин.

Подо мной земля была неровной, местами сменялась резкими ямами, спускаясь к долине. Голова закружилась, я впилась замерзшими пальцами в землю, вдруг испугавшись, что я съеду по склону, упаду и разобьюсь.

Тихое рычание раздалось слева. Я с болью повернулась, бок еще саднило, и увидела небольшой навес, где снег собрался мягкими шапками. Мое сердце ускорило биение.

Я выдохнула задерживаемый воздух, смотрела, как он замерзает передо мной и уносится с ветром. Я заметила красный след там, где выпал снег.

Кости сковывал холод.

Я смотрела на красное пятно, мои глаза расширились, когда оно начало растекаться кровью по снегу.

Я подняла голову и увидела, как часть снега обрушилась с выступа, упала на красное пятно.

В этой горке тоже было красное пятно, и оно медленно растекалось, как по бумажному полотенцу. Любопытство одолело меня, я осторожно встала на ноги и прошла к влажному пятну. Я пригнулась и попыталась понять, почему снег истекал кровью. Я ощутила, как что-то капнуло мне на шею.

Я прижала ладонь к шее, и рука оказалась в крови.

Хотела ли я оборачиваться?

Я все равно обернулась.

Надо мной была истерзанная рука, окровавленные пальцы свисали с края выступа.

Когти. Зубы. Кровь.

Рвать. Грызть. Есть.

Картинки и звуки терзали голову вспышками во тьме.

Декс! Я вспомнила Декса.

Мою грудь сдавило, я пыталась вспомнить, когда я видела его в последний раз.

Где он был?

Что с ним случилось?

Я смотрела на руку над моей головой, и ощущала, как мир рушится под ногами.

*  *  *

В бок еще раз с силой ткнули.

Я скривилась и схватила за это, ожидая нащупать острый камень присыпанный снегом, но нашла изящную руку и длинные пальцы, обхватившие мою ладонь.

Мои глаза открылись. Ада рядом со мной тыкала в мой бок с улыбкой на лице.

Мы были на заднем сидении машины папы. Конечно.

Отец был за рулем, нервно поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Мама сидела рядом с ним, смотрела в окно рядом с собой. Ада была рядом со мной, а крупный засранец, Максимус, занял место с другой стороны от нее.

— Ты в порядке? — спросила Ада, говоря тихо, хотя все в чертовой машине слышали ее. — Ты уснула. И у тебя текли слюни.

Я вытерла рот и лужицу на воротнике.

— Ну, день был долгим.

Я посмотрела в глаза отца в зеркале заднего вида. Он выглядел старше в эти дни. Могло ли это довести до ранней могилы?

— Мы почти дома, тыковка, — сказал он.

Я кивнула и ощутила, как взгляд сверли мою голову. Я неохотно посмотрела мимо Ады на Максимуса, пристально смотрящего на меня.

— И на что ты смотришь? — процедила я.

Выражение его лица не изменилось, он не отвел взгляда, просто читал меня своими зелеными глазами.

«Это все твоя вина», — пыталась передать ему я, надеясь, что он как-то слышит это. Мне стало не по себе, когда он вроде как кивнул в ответ.

— Перри, — предупредил папа, хотя его голос потерял привычный нажим. Наверное, когда твоя дочь на пороге психушки и была похищена вместе с другой пятнадцатилетней дочерью, лучше использовать не строгость.

Я вздохнула и выглянула в окно на темнеющий Портленд. Я думала о Дексе, в порядке ли он был. Тюрьма. Я не могла в это поверить. То, что Декс был в тюрьме, не удивляло. Он в чем-то даже напрашивался на это, но он был там из-за меня. Из-за моих родителей. Из-за Максимуса. И несправедливость этого заставляла кровь кипеть, нагревая мое лицо.

После того, как мы с Дексом и Адой вернулись домой из Айдахо, все мои страхи всплыли во дворе дома.

Декса утащили копы по подозрению в похищении, что было глупо, ведь мы с Адой сами поехали с ним. И мой любящий доктор Фридман заявил, что я не в себе, чтобы давать показания, так что убедил полицию и моих родителей отвезти меня в больницу на обследование. Я хотела только орать, отбиваться, но это только усугубило бы ситуацию. Я с неохотой послушалась совета Максимуса подыграть. Но я не верила ни на миг, что он поддержит меня, ведь он не справился с обещанием, что ничего со мной не случится.

Хотя, может, он и сдержал слово, ведь ничего не случилось, но я не собиралась его хвалить. Осмотр в больнице показал всем, что я была в своем уме. Естественно. Демоны меня больше не терзали. Эбби ушла. Я оставила их с Романом среди пыльных холмов Айдахо. Но мне не стало на сто процентов лучше. Это не было связано с призраками или моим психическим состоянием. Я просто ощущала себя очень уставшей и… не такой. Словно много дополнительной энергии гудело в костях, а выхода для нее не было. Два противоречивых чувства путали немного голову.

Ада помогала, не забывая придерживаться истории, что я вела себя как чокнутая, потому что болела, потому что у меня была ужасная лихорадка. Она в панике позвонила Дексу, потому что он знал, что делать, и он отвез нас к целителю, который применил травы и прочие штучки во время сеанса, и вуаля! Лихорадка миновала, я вылечилась. И больше безумной Перри не было.

Я понимала, что никто не хотел верить в эту историю, но выбора у них не было. Будто правда была бы для них понятнее. Правда довела бы меня до беды. Эта версия хоть вполне убедительно описывала случившееся. И было сложно спорить с этим, когда я сидела в кабинете и говорила связными предложениями, ведя себя нормально.

И Максимус не выдал меня, хотя я этого ожидала. Он поддерживал историю Ады, даже добавлял наблюдения, как «Я знал, что с ней что-то физически не так. Я не был уверен, услышал историю Перри и сделал неправильный вывод». Это была ложь, но я это ценила. Но я все равно хотела ударить этого рыжего ногой между ног.

И я покинула больницу чистой. Доктор Фридман был разочарован. Он словно хотел, чтобы я была больна. И я заметила, как он отвел мою мать в сторону и сказал ей пристально следить за мной. Мне казалось, что он имел в виду не сегодня или ближайшие дни.

А до конца моей жизни.

Я подумала о Пиппе. О бабушке. Я долго мирилась с этим, хотя глубоко в душе знала, что мы связаны родством. Может, я всегда знала. Может, я видела ее в детстве. Может, это ощущалось кровью.

Было больно узнать, что мама сделала с ней. Хотя я не была родителем, я все еще не могла представить, как ужасно, когда твоя дочь запирает тебя, обрекает на ужасную жизнь, на одинокую смерть. От этого меня мутило.

Я скрытно посмотрела на маму. Она все еще глядела в окно, и я не видела ее лицо. Так даже лучше. Я бы не смогла смотреть ей в глаза снова, зная теперь все это. Я не знала, как я вообще могла жить в доме с ней, следящей за каждым моим шагом до конца моей жизни, ожидающей, когда же я ошибусь. У меня не было причины думать, что мама поступит со мной так же, как с Пиппой, бабушкой, но…

Мама всегда вела себя так, словно боялась меня. Теперь я понимала, почему, ведь она видела, как «психическое заболевание» проявлялось в ее дочери, знала, что ждет впереди. Но теперь все изменилось. Она боялась меня, а я боялась ее.

— Боялась ее? — спросила Ада.

Я вздрогнула и увидела, что все в машине смотрят на Аду, включая мою мать. Я быстро отвела взгляд от нее на лицо Ады, где отражался вопрос.

— Я… сказала что-то вслух? — спросила я, сердце сжалось. Я надеялась, что не бормотала о матери. Это все испортило бы.

Ада сказала «да», а все остальные сказали «нет».

О, теперь и она вела себя как странная.

Она вскинула брови, страх вспыхнул в ее глазах. Я смотрела на нее, прося больше ничего не говорить.

Максимус неловко рассмеялся.

— У всех был долгий день, и у меня тоже.

Мама благодарно улыбнулась ему, с подозрением посмотрела на своих дочерей и развернулась.

Никто больше ничего не говорил.

*  *  *

Стук в дверь заставил меня проснуться, мне ничего не снилось.

— Войдите, — простонала я, надеясь, что хочу видеть этого человека, что нынче означало Аду.

Так и было. Ее светлая голова заглянула в мою комнату, она прищурилась в темноте.

— Прости, что разбудила, — сказала она, вошла и тихо закрыла дверь за собой. Она включила свет.

— Агггх, — простонала я, закрывая рукой глаза. — Спасибо. Который час?

— Почти десять, лежебока, — сказала она. Я ощутила, как она подошла и села на край кровати.

— Утра?

— Нет, ночи.

— Так зачем ты меня разбудила? Я не могу поспать? — проворчала я. — Я пережила экзорцизм, ты же знаешь.

— Об этом я и пришла поговорить, — она понизила голос.

Я убрала руку с лица и посмотрела на нее. Она была очень серьезна.

— Ладно, что такое? — прошептала я. Нельзя было, чтобы нас поймали за таким разговором. Я была теперь параноиком, как и она.

— Я… не знаю, что с тобой случилось, когда ты… ушла, — сказала она. Ада казалась маленькой и напуганной. — Но было больно. Это было… так ужасно. Я не знала, что будет без тебя.

— О, Ада, — я села. — Все хорошо. Я вернулась.

— Да? — спросила она. — Ты кажешься другой.

Я прикусила губу.

— Я и ощущаю себя иначе. Не в плохом смысле. Я не знаю, что со мной сделал Роман.

— Ты куда-то уходила…

Я разглядывала ее лицо. Рассказывала ли я ей про Пиппу, про то, что увидела в Тонкой вуали? Вряд ли. Я не помнила этого.

— Куда-то? — спросила я.

— Я знаю про нашу бабушку, — сказала она осторожно. — Пиппу. Я знаю, что с ней случилось.

Мои глаза расширились, я не могла дышать.

— Как… я рассказала тебе?

Она улыбнулась, не разжимая губы.

— Отчасти. Не знаю, что происходит, Перри, но… будет звучать странно, но порой, я… словно слышу твои мысли.

Это меня встряхнуло. Я чуть не рассмеялась, а потом вспомнила ее вопрос в машине. Но… это было невозможно.

Я присмотрелась к ней, не зная, шутит ли она. Вряд ли она стала бы, но у меня не было объяснений. Она вдруг стала телепатом? Почему я не слышала мысли других?

Она смотрела на меня, и я спросила.

— Ладненько, если это так, ты слышала, о чем я сейчас думала.

Она покачала головой.

«А так?» — спросила я мысленно, изо всех сил сосредотачиваясь, чтобы она уловила мысли.

— Ага, эту слышала, — тихо воскликнула она, ее улыбка стала шире от удивления.

Я улыбалась не менее широко. Это… Я не могла даже описать это открытие. Вот так проснуться и узнать, что у тебя есть суперсилы.

— Ого. Ладно, как насчет… сейчас, — взволнованно сказала я.

«Максимус еще в доме?» — подумала я с силой

Она смотрела на меня с открытым выражением.

— Ну? — спросила я.

— Я ничего не слышала, — сказала она.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза, напряглась внутри, словно я боролась с сильной головной болью.

«Рыжий еще здесь? Или ушел?» — спросила я.

Я ничего не слышала, открыла глаза и увидела Аду с закрытыми глазами.

— Все еще ничего? — спросила я.

Она открыла глаза.

— Нет, я просто пыталась мысленно ответить тебе. Козел ушел, как только ты задремала. Сказал, что поехал домой и позвонит позже.

— О, какая радость, — прорычала я. — Но я тебя не слышу. Попробуй еще раз.

Мы пытались какое-то время. Порой Ада слышала меня, но только когда я прилагала все усилия. Иначе это не работало. Я ее ни разу не услышала.

— Может, это одностороннее, — размышляла я. Это лучше, чем ничего, и я могла выбирать, будет она слышать или нет. Я не хотела, чтобы сестра слышала все мои мысли, хоть мы и стали ближе.

— Возможно, — сказала она. — Думаешь, Пиппа что-то передала тебе?

Я покачала головой.

— Она ничего не говорила?

— Не знаю, Перри. Мне страшно.

— Из-за чего?

Глупый вопрос.

Она вздохнула и принялась теребить одеяло.

— Из-за всего, что она рассказала тебе. Как мама могла так с ней поступить? А если она сделает так с тобой? Со мной?

Я сжала ладонь Ады.

— С тобой все будет хорошо. Ты же любимица. Ты не давала маме повода думать, что тебе нужно в психушку. Так и продолжай.

— Ты тоже, пока не доросла до моего возраста, — ее голос дрожал.

— Ада, — решительно сказала я. — У тебя преимущество. Ты обо всем знаешь. Ты знаешь, что на кону. Просто будь собой, и если увидишь что-то непонятное, не обращай внимания. И рассказывай мне. Это будет между нами. Никто не должен знать или подозревать.

— А ты? Ты знаешь, что мама будет соколом следить за тобой. Ты не видишь, как она смотрит на тебя, когда ты отворачиваешься. Так же, как доктор.

— Но она все еще наша мама, — сказала я ей. Хотя я думала о том же.

Я почему-то защищала ее.

— Мы не можем так быстро делать выводы и начинать ненавидеть ее. То есть, она же наша мама. Мы должны верить, что она так с нами не сделает. Она не монстр. И если она хочет остаток жизни переживать за меня… ну… она может делать это издалека.

— Что?

Я сглотнула и оглядела комнату. Последние пару недель это место было цирком ужасов. Теперь это место ничего для меня не значило.

— Я много думала об этом, — честно сказала я. — Пора мне уйти. Переехать. Я скоро стану старой девой, печально, что я все еще тут.

— Нет… не уходи, — она взмолилась, глядя круглыми голубыми глазами. Ее мольба была слабой, она понимала, что так надо.

— Если я останусь, мне будет хуже. Как я могу жить, постоянно ощущая паранойю? Не могу. Я не могу жить здесь, с ней, переживая за следующую ошибку. Я могу быть теперь в порядке, но это вряд ли, если я теперь телепат? Это не пройдет в ближайшее время, и мы знаем это. Может, на моей спине не сидит демон, но я не уверена, что избавилась от призраков.

Она притихла, сжала мою руку, опустила взгляд на кровать. Мы сидели в тишине минуту, обе в своих мыслях. Она не показывала мне, что слышала меня.

Наконец, она отметила:

— Но у тебя нет работы. Нет денег. Как ты собираешься переехать?

Я глубоко вдохнула.

— Не знаю. Но я должна уехать. И скоро.

— Ты можешь переехать к Максимусу, — невинно предложила она.

Я мрачно посмотрела на нее.

— Ты издеваешься?

Она вскинула руки, сдаваясь.

— Ладно, просто выслушай меня, пока ты не оторвала мне голову.

Я не хотела, но она продолжала:

— Слушай, нам обеим это не нравится. Я была бы не против сунуть ему в задницу утюжок и включить на максимум. Но он сегодня тебе помог.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она заткнула меня.

— И я знаю, что это не искупает его вину за то, что он не поддержал тебя, все такое, и да, я тоже его ненавижу. Но я бы не предложила переехать, если бы думала, что тебе лучше было бы остаться здесь. Переберись к нему, найди работу, а потом и свою квартиру.

— Нет уж, — я скрестила руки. — Этого не будет. Ни за что. И кто сказал, что он хочет, чтобы я крушила его квартиру.

Она криво улыбнулась мне.

— Перри, довольно очевидно, что он все еще возбуждается от тебя.

— О, Ада, — я стукнула ее по руке. — Не говори такое при мне.

— Ладно, — она убрала руку от меня. — Думаю, у тебя есть другой вариант.

Все в груди сжалось, я едва смогла выдавить:

— Что?

Она молчала. Она выудила телефон из кармана и начала что-то писать.

— Ада! — завопила я. — Что за другой вариант?

Она опустила телефон и улыбнулась. А потом кивнула на окно.

— Снаружи.

Мои ноги словно сковало цементом. Я смотрела на нее, остолбенев, мысли путались, пытаясь понять, что происходит.

— Иди, — поторопила она меня.

Я медленно встала с кровати и пошла к окну. Сердце колотилось в груди, кровь не доходила до головы.

Снаружи, напротив дома, стоял, гудя, черный джип. Выхлопные газы улетали в ночь.

— Как… — я не могла найти слова.

Она встала и подошла ко мне у окна.

— Максимус выкупил его. Он все еще гад, конечно, но Декс уже не в тюрьме. Никто приставать к нему не должен.

Я отвела взгляд от машины Декса, сердце неловко трепетало от мысли, что он снаружи. Я потрясенно посмотрела на нее.

— Откуда ты знала? Ты это планировала?

Она улыбнулась.

— Помнишь, мы пытались слышать твои мысли? Я уже знала, что ты собираешься сбежать. Декс не знает, я сказала ему приехать после того, как Максимус ушел. Но у меня было чутье, что он возбуждается, — она заметила, как мои глаза вспыхнули, — неровно к тебе дышит.

Я не знала, что думать об этом. Глядя на машину Декса, слыша ее ответ, я знала лишь, что моя жизнь снова собирается перемениться странным образом.

Глава вторая

— Ну? — Ада подтолкнула меня, пока я стояла у окна. — Иди и поздоровайся.

— Где мама с папой? — спросила я, не сводя взгляда с заведенной машины, ощущая себя так, словно грудь разрывало пополам.

— Думаю, папа все еще внизу смотрит «Закон и порядок». Вряд ли он обрадуется, увидев тебя уходящей.

Я кивнула.

— Тогда окно.

Я сунула ладони под раму и подняла ее. Холодный февральский ветер тут же окутал меня, и я ощутила, как Ада сунула в мои руки толстовку.

— Спасибо, — пробормотала я и быстро надела ее и кеды. Я уже была на окне, была готова опустить ногу на крышу внизу, когда Ада сказала:

— Эй, а можно будет забрать твою комнату, когда ты уедешь?

Я пронзила ее взглядом.

Она пожала плечами.

— А если мне нужно будет тоже улизнуть к парню? Отсюда есть выход.

Я вздохнула, но улыбнулась.

— Конечно.

— Круто. Ну, ты не задерживайся… они могут тебя проверить, — предупредила она и пошла к двери.

Я кивнула и ступила на крышу. Повезло, что у меня был такой простой путь побега. Раньше я постоянно так сбегала. За последние недели этот путь использовался дважды: когда демон вывел меня наверх, и когда Декс пришел через окно спасать меня. Все как обычно, да.

Теперь он вернулся. И я не знала, собиралась ли позволить ему еще раз спасти меня. Я ни в чем не была уверена. У меня были два варианта, и ни один не казался хорошим.

Я добралась до дерева у края крыши и неловко спустилась, тело все еще приходило в себя от недель страданий. Как только я ощутила землю под ногами, сердце затрепетало, я ощутила дрожь в теле. Я нервничала. Черт возьми. Я не могла найти силы отойти от дерева и пересечь дорогу.

Это просто Декс. Он не стоил панической атаки.

Но легкие сдавило.

Я знала, что это был Декс, но в том и была проблема. Я не знала, какой Декс был здесь, и какого я хотела, если вообще хотела. Оттуда и нервы. От моей неуверенности. Все изменилось. И изменилось снова. В один миг я хотела бежать в его объятия и благодарить за спасение. В другой я вспоминала, что случилось между нами. Я вспоминала боль, тьму, ад, который прошла. Я знала, что было нечестно винить его в одержимости демоном, но порой я проклинала его за это. Если бы он не бросил меня, не использовал для секса, как какое-то старое полотенце, то я бы не сломалась. Я бы не оставила место для чего-то другого в себе.

И выкидыш. Какое-то время это был ребенок. Я и не думала, что буду так убиваться из-за этого. Я не думала толком о детях, в двадцать три было рано заводить их, но… внутри что-то разрывалось, и я не думала, что так может быть. Ощущение потери было странным, и я не могла объяснить остальные чувства.

Наверное, пора было привыкнуть к необъяснимому. Но, когда это касалось чувств, когда я не могла понять, что ощущаю, я очень пугалась. И тогда от нервов сдавливало горло, легкие, и мне казалось, что стоять под голым деревом было безопаснее и умнее всего. Я была не в доме, не в его машине. Я была собой. Где-то между.

Я постепенно пришла в себя. Нужно было делать выбор. Я вышла из-под ветвей и направилась на улицу. Впереди была машина, стояла у дороги, повернутая в другую сторону, словно он сперва проехал мимо дома, а потом развернулся. Было забавно думать, что тут происходило, пока мы с Адой пытались заниматься телепатией в моей спальне.

Я шагала тихо, боясь, что шаги будет слышно эхом на улице, или ветер донесет звук до дома. Я знала, что родители будут вне себя, если поймут, что я делала. Я шла дальше.

Я была недалеко от машины, когда дверь водителя распахнулась. Все во мне сжалось, я задержала дыхание. В тот миг я поняла, что у него все еще была власть надо мной, мое тело реагировало, хотя разум хотел отвернуться. Я ненавидела его за это.

Декс вышел, будто спешил. Я не понимала, что застыла посреди дороги, глядя на него. У меня было лишь пару секунд, чтобы рассмотреть его, его черную куртку, растрепанные волосы, красивое небритое лицо и пылающие темные глаза под сдвинутыми бровями.

А потом он побежал ко мне, на миг я подумала, что что-то не так, что мне тоже нужно бежать. А потом подумала, что все так, но мне все равно нужно бежать.

Он подбежал ко мне и обвил руками, крепко прижал к себе, поднял на пару дюймов над землей. Я не ожидала этого и не сопротивлялась. Я не дышала, мешали его напряженные объятия. Я не думала, что смогла бы обнять его в ответ, даже если бы хотела.

Он держал меня так, мои ноги не доставали до земли, его сильные руки прижимали меня к нему как можно ближе. Он уткнулся лицом в мою шею, и его знакомый запах окутал меня как теплое одеяло, пока его дыхание щекотало мою кожу. От этого волоски вставали дыбом. Я решила не слушать мозг в эту секунду и наслаждаться объятиями.

— Перри, — прошептал он, его губы задевали мое горло при этом. — Перри…