Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Десять маленьких вдохов», К. А. Такер

Пролог

– Просто дыши, – сказала бы мама. – Десять маленьких вдохов… Ухватись за них. Почувствуй их. Полюби их.

Каждый раз, когда я кричала, топала ногами от злости, орала от отчаяния или сходила с ума от беспокойства, она спокойно повторяла эти слова. Каждый раз. Те же самые слова. Ей надо было вытатуировать эту чертову мантру у себя на лбу.

– Какой в этом смысл! – кричала я.

Я никогда не понимала. Какого черта могут эти маленькие вдохи? Почему не глубокие? Почему десять? Почему не три, пять, двадцать? Я кричала, а она просто улыбалась. Тогда я этого не понимала.

Теперь понимаю.

Стадия первая

Комфортное оцепенение

Глава 1

Тихое шипение… сердце стучит в ушах. Больше я ничего не слышу. Я уверена, что мои губы шевелятся, выкрикивая их имена… Мама?.. Папа?.. Но я не слышу своего голоса. Хуже, я не слышу их голосов. Я поворачиваюсь вправо, вижу силуэт Дженни, ее руки и ноги вывернуты неловко и неестественно, она прижата ко мне. Автомобильная дверь с ее стороны находится ближе, чем должна бы. Дженни? Я уверена, что произнесла ее имя. Она не отвечает. Я поворачиваюсь влево и вижу только темноту. Слишком темно, чтобы увидеть Билли, но я уверена, что он здесь, потому что чувствую его руку, большую и сильную, сжимающую мои пальцы. Она не двигается… Я пытаюсь сжать ее в ответ, но не могу заставить свои мышцы работать. Я могу только поворачивать голову и слушать, как бьется, словно молот по наковальне, мое сердце. Кажется, это продолжается целую вечность.

Слабый свет… голоса…

Я вижу их. Слышу их. Они рядом, они приближаются. Я открываю рот, чтобы закричать, но у меня нет сил. Голоса становятся громче, свет – ярче. От пронзительного выдоха у меня волосы встают дыбом, как будто это чей-то последний выдох.

Я слышу громкое щелк, щелк, щелк, будто кто-то настраивает сценические прожекторы. Внезапно со всех сторон ударяет свет, заливая машину слепящей силой.

Разбитые ветровые стекла.

Искореженный металл.

Темные пятна.

Лужи.

Кровь. Повсюду.

Внезапно все исчезает, и я падаю назад, врезаясь в холодную воду, погружаясь все глубже в темноту, набирая скорость, когда вес океана поглощает меня целиком. Я открываю рот, чтобы вдохнуть. Холодная вода моментально наполняет мои легкие. Давление в груди непереносимо, кажется, она сейчас взорвется. Мне нечем дышать… Нечем дышать.

«Маленькие вдохи», – я слышу голос мамы, но не могу вдохнуть. Я не могу сделать хотя бы еще один вдох. Мое тело дрожит… дрожит… дрожит…

– Проснитесь, дорогая.

Я распахнула глаза и увидела перед собой выцветший подголовник кресла. Мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя и успокоить бешено стучащее сердце.

– Вы задыхались, – сказал голос.

Повернувшись, я обнаружила в проходе пожилую леди, склонившуюся надо мной. Ее доброе морщинистое лицо было полно участия, а старческие узловатые пальцы лежали на моем плече. Мое тело скрутило раньше, чем я смогла подавить рефлекторный ответ на ее прикосновение.

Она убрала руку, мягко улыбаясь.

– Извини, дорогая. Просто подумала, что тебя надо разбудить.

– Спасибо, – сглотнув, умудрилась прохрипеть я.

– Должно быть, приснился какой-то кошмар, – кивнула она, возвращаясь на свое сиденье.

– Да, – ответила я, мой обычный спокойный и безучастный голос вернулся. – Никак не могла проснуться.

*  *  *

– Мы приехали.

Я легонько потрясла Ливи за руку. Она заворчала и уткнулась головой в стекло. Не знаю как, но она умудрилась уснуть в этом положении, и провести так, тихонько похрапывая, последние шесть часов. Полоска слоистой, высохшей слюны змеилась по ее подбородку. Суперпривлекательно.

– Ливи, – я позвала снова с нетерпеливой ноткой в голосе.

Мне нужно выйти из этой «консервной банки». Срочно.

В ответ она неуклюже отмахнулась и надула губы в духе «отстань от меня, я сплю».

– Оливия Клири! – набросилась на нее я, пока остальные пассажиры толкались у верхних полок, снимая свой багаж, – Ну, давай же. Мне нужно свалить отсюда, пока я не вышла из себя!

Я не хотела рявкать на нее, но не сдержалась. Мне очень некомфортно в замкнутых пространствах. После двадцати двух часов, проведенных в этом дурацком автобусе, идея с выдергиванием аварийного шнура и выпрыгиванием из окна уже казалась заманчивой.

Смысл моих слов наконец-то дошел до нее. Веки Ливи затрепетали, и несколько расфокусированные голубые глаза уставились на автобусный терминал Майами.

– Мы добрались? – спросила она, зевая, и выпрямилась, потягиваясь и изучая пейзаж. – О, смотри! Пальма!

Я уже стояла в проходе, держа наготове наши рюкзаки.

– Ну да, пальмы! Давай, пошевеливайся. Если, конечно, ты не хочешь провести еще один день на пути обратно в Мичиган.

Эта перспектива заставила ее двигаться.

К тому времени, как мы вышли из автобуса, водитель уже выгрузил все из багажного отделения. Я быстро подхватила наши одинаковые ярко-розовые чемоданы. Наши жизни, все, что нам принадлежит, уместилось в них – по одному на каждую. Это все, что мы смогли собрать, сбегая из дома дяди Рэймонда и тети Дарлы. Неважно, говорила я себе, приобнимая сестру за плечи. Мы есть друг у друга. Это все, что имеет значение.

– Здесь жарко, как в аду, – воскликнула Ливи в тот же самый момент, когда я почувствовала, как струйка пота побежала по спине. День только занимался, а солнце уже нещадно палило, словно огненный шар. Эта погода так отличалась от осеннего холода, который мы оставили позади, в Гранд-Рапидс.[?]

Она стянула свою красную худи под одобрительный свист компании скейтеров, считавших, что знак «Проезда нет» в этой части крытой парковки к ним отношения не имел.

– Уже кадришь парней, Ливи? – поддразнила ее я.

Ее щеки моментально зарделись, и она спряталась за бетонный столб, скрываясь от обзора.

– Или ты считаешь, что тебя никто не видит?.. О! Тот, в красной футболке, прямо сейчас направляется сюда. – Я выжидающе повернула голову по направлению к компании.

Глаза Ливи на секунду расширились от ужаса, пока она не поняла, что я шучу.

– Заткнись, Кейси! – прошипела она и шлепнула меня по плечу.

Ливи терпеть не могла становиться объектом интереса парней. И тот факт, что за последний год она превратилась в ходячий нокаут с волосами цвета воронова крыла, мало ее утешал.

Я усмехнулась, глядя, как она нервно мнет в руках толстовку. Сестра понятия не имела, какой эффект производила на лиц противоположного пола, и меня это вполне устраивало, раз я собралась быть ее опекуном.

– Продолжай в том же духе, Ливи. Моя жизнь будет намного проще, если ты будешь такой же бестолковой в течение следующих, скажем, лет пяти.

– О’кей, мисс «Спортс Иллюстрэйтед»,[?] – она закатила глаза.

– Ха!

По правде говоря, какая-то часть восторженных воплей тех ослов, возможно, предназначалась и мне. Итогом моих двухлетних интенсивных занятий кикбоксингом стало натренированное тело, которое, в сочетании с темной рыжиной волос и акварельно-голубыми глазами, гарантировало массу нежелательного внимания.

Ливи – пятнадцатилетняя версия меня. Те же ярко-голубые глаза, тонкий нос, бледная – как у ирландских предков – кожа. И только одно характерное отличие – цвет волос. Если их замотать полотенцем, нас можно будет принять за близнецов. Свой блестящий черный цвет сестра унаследовала от нашей матери. Помимо этого, Ливи сантиметров на пять выше меня, хотя я и старше на пять лет.

Да, взглянув на нас, любой, у кого есть хоть какие-то мозги, скажет, что мы – сестры. Но на этом наше сходство и заканчивается. Ливи – ангел. Она не находит себе места, когда плачут дети, извиняется, даже если кто-то толкает ее, волонтерствует в бесплатных столовых и библиотеках. Она оправдывает людей, когда те глупо себя ведут. Если бы она была достаточно взрослой, чтобы получить права, тормозила бы перед каждым сверчком. Я же… Я не Ливи. Возможно, раньше я и была больше похожа на нее. Но не сейчас. Я – клубящаяся грозовая туча, а Ливи – солнечный луч, прорывающийся сквозь облака.

– Кейси!

Я обернулась и обнаружила сестру, широко распахнувшую дверь такси и вопросительно вздернувшую бровь.

– Я слышала, что копаться в помойных баках в поисках еды – это не так весело, как говорят.

Ливи нахмурилась и захлопнула дверь автомобиля.

– Снова автобус. – И она раздраженно дернула свой чемодан через бордюр.

– Неужели? Пять минут в Майами, и ты уже начинаешь показывать норов? В моем кошельке тогда ни хрена не останется, а мы должны протянуть до воскресенья. Хочешь питаться отбросами, Ливи?

И я продемонстрировала ей бумажник.

– Прости, Кейс. Ты права. Просто я не в своей тарелке, – покраснела она.

Я вздохнула и немедленно пожалела, что снова сорвалась на нее. В организме Ливи нет отдела, отвечающего за проблемы с поведением. Да, бывает, что мы часто бранимся, но винить в этом надо меня, и я это знаю.

Ливи – хороший ребенок, всегда им была. Серьезная, уравновешенная, у родителей никогда не возникало необходимости повторять ей что-то дважды. Когда их не стало и нас взяла мамина сестра, Ливи делала все возможное, чтобы стать ребенком образцовым. Я же выбрала противоположное направление. Кардинально противоположное.

– Пойдем, нам сюда – я взяла ее за руку и, сжав ее ладонь, развернула бумажку с адресом.

После продолжительной и напряженной беседы с пожилым мужчиной за стеклянной перегородкой, заставленной играми в шарады (а еще на ней висела карта города с обозначенной карандашом схемой транспорта и тремя обведенными кружочком местами пересадок), – мы все же оказались в городском автобусе в надежде, что все же направляемся не на Аляску.

Я была рада, потому что измучилась. Не считая тех двадцати минут короткого забытья в автобусе, я не спала уже тридцать шесть часов. Я устала, волновалась и предпочла бы проехать остаток пути в тишине, но беспокойные руки Ливи, которые она никак не могла сложить на коленях, быстро свели на нет эту идею.

– Что такое, Ливи?

Она заколебалась и нахмурилась.

– Ливи…

– Думаешь, тетя Дарла позвонила в полицию?

Я протянула руку и легонько сжала ее колено.

– Не беспокойся об этом, с нами все будет в порядке. Они не найдут нас, а если и найдут, то копы для начала узнают все, что произошло.

– Но он ничего не сделал, Кейс. Возможно, он был слишком пьян, чтобы сообразить, что не в своей комнате.

– Ничего не сделал? – Я пристально посмотрела на нее. – Ты забыла этот отвратительный стариковский стояк, который упирался тебе в бедро?

Рот Ливи скривился, будто ее вот-вот вырвет.

– Он ничего не сделал, потому что ты вырвалась и прибежала ко мне в комнату. Не защищай этого старого козла.

Я замечала взгляды, которыми на протяжении последнего года дядя Рэймонд награждал мою повзрослевшую сестру. Милую, невинную Ливи. Если бы он только вошел в мою комнату, я бы оторвала ему причиндалы, и он об этом знал. А вот Ливи…

– Что ж, я просто надеюсь, что они не приедут, чтобы вернуть нас обратно.

Я покачала головой.

– Этого не случится. Теперь я твой опекун, и мне плевать на тупые официальные бумажки. Я тебя не отдам. Кроме того, тетя Дарла ненавидит Майами, помнишь?

Ненавидит – это мягко сказано. Тетя Дарла – «возрожденная» христианка[?] проводила все свободное время в молитве или проверяла, чтобы остальные молились, зная, что только молитва убережет их от адской бездны, сифилиса и незапланированной беременности. С точки зрения тети Дарлы, большие города – это благодатная почва для размножения вселенского зла. Назвать ее фанатиком будет большим преуменьшением. Она поедет в Майами, только если Иисус самолично соберет съезд.

Ливи кивнула и понизила голос до шепота:

– Как ты думаешь, дядя Рэймонд сообразил, что произошло? За это мы можем попасть в реальные неприятности.

Я пожала плечами.

– Тебе не наплевать, если он и сообразил?

Было большим искушением не прислушаться к мольбам сестры и позвонить в полицию с сообщением о «визите» дяди Рэймонда в ее комнату. Но Ливи не хотела связываться с полицейскими рапортами, адвокатами, обществом «Помощь детям», а мы, конечно же, получили бы полный набор всего. Возможно, даже попали бы в местные новости. Ни одна из нас не хотела ничего подобного, мы наелись этого «внимания» к нам после аварии. Кто знает, что бы сделали с Ливи, учитывая, что она несовершеннолетняя? Скорее всего, отправили бы в приемную семью. Мне бы ее не отдали, потому что слишком много профессиональных отчетов определили мое психологическое состояние как «нестабильное» и не доверили бы в мои руки чью-то жизнь.

Так что мы с Ливи заключили сделку. Я не стану на него заявлять, если она уедет со мной. Позапрошлый вечер был идеальным для побега. Тетя Дарла дежурила в ночном религиозном приюте, так что я растолкла три таблетки снотворного и после ужина добавила их в пиво дяди Рэймонда. Не могу поверить, что этот идиот взял стакан, который я налила ему и так мило подала. Я и десяти слов ему не сказала за последние два года, с тех пор как узнала, что он проиграл все наше наследство в блек-джек.[?] Хотя он и не ждал подвоха. К семи часам он уже храпел, развалившись на диване. Мы же успели собрать чемоданы, опустошить его бумажник и коробку с деньгами тети Дарлы, которую она прятала под раковиной, и в тот же вечер сесть на автобус. Может быть, мы немного погорячились, напоив его и украв деньги, но опять же, дядя Рэймонд не должен был вести себя как мерзкий педофил.

*  *  *

– Сто двадцать четыре, – прочитала я вслух номер дома. – Это здесь.

Все происходило на самом деле. Мы стояли плечом к плечу на тротуаре около нашего нового дома – трехэтажного многоквартирного здания с белыми оштукатуренными стенами и маленькими окнами, расположенного на Джексон-Драйв. Это аккуратное местечко чем-то напоминало пляжный домик, хотя пляж находился в получасе ходьбы отсюда. Если вдохнуть поглубже, можно почти уловить слабый запах солнцезащитного крема и морских водорослей.

– Так где ты нашла это место? – Ливи пригладила рукой свою темную растрепанную гриву.

– www.отчаянно-нужно-жилье. com? – пошутила я.

После того, как Ливи той ночью в слезах ворвалась в мою комнату, я поняла, что нам срочно нужно валить из Гранд-Рапидс. Я упорно рылась в Интернете, вводя один запрос за другим, и, наконец, написала на электронную почту этому домовладельцу, предложив заплатить наличкой за шесть месяцев аренды. На что ушли деньги за два года работы в «Старбаксе».

Но это стоило каждой капли их весьма переоцененного кофе.

Мы поднялись по ступеням и подошли к арочным воротам.

– Рекламные фотографии выглядели отлично, – сказала я, хватаясь за ручку и обнаруживая, что они заперты, – Хорошая защита.

– Вот.

Ливи нажала на круглую треснутую кнопку дверного звонка справа. Звонок не издал ни звука, и я была уверена, что он сломан. В ожидании, пока кто-нибудь выйдет, я просто давилась зевотой.

Три минуты спустя, когда мои руки уже были сложены рупором около рта и я собиралась звать домовладельца, мы услышали шарканье подошв по бетону. Появился мужчина средних лет, неряшливый и обросший. У него были разной величины глаза, практически лысая макушка, и могу поклясться, что одно его ухо было больше другого. Он напомнил мне Слота из старого фильма «Балбесы»,[?] который мы смотрели с отцом. «Классика», как говорил папа.

«Слот» почесал свой торчащий вперед живот, но ничего не сказал. «Готова поспорить, он такой же сообразительный, как его двойник из фильма».

– Привет, я – Кейси Клири, – представилась я. – Нам нужен мистер Таннер. Мы – новые квартиросъемщики из Мичигана.

Его цепкий взгляд на некоторое время задержался на мне, оценивая. Я молча похвалила себя, что надела джинсы и скрыла порядочного размера татуировку на бедре, на тот случай, если бы он вздумал судить обо мне по внешнему виду. Его взгляд переместился на Ливи, и, по-моему, задержался на ней чересчур надолго.

– Девчонки, вы – сестренки?

– Нас выдали одинаковые чемоданы? – выпалила я раньше, чем смогла сдержаться.

«Сначала войди в ворота, а потом дашь ему понять, какая ты острячка, Кейс».

К счастью, уголки губ «Слота» дернулись вверх в улыбке.

– Зовите меня Таннер. Заходите.

Ливи и я обменялись удивленными взглядами. «Слот» – наш новый домовладелец? Ворота пропустили нас с громким лязгом и скрипом, после чего хозяина озарила запоздалая мысль и он повернулся ко мне, протягивая руку.

Я замерла, уставившись на мясистые пальцы, но не сдвинулась с места, чтобы пожать их. Как я могла не подготовиться к этому?

Ливи проворно подскочила к нам и с улыбкой приняла рукопожатие, а я непринужденно отступила на несколько шагов назад, дав понять, что не собираюсь ничего делать с его рукой. Или чьей-либо еще. Ливи – мой спаситель.

Если Таннер и заметил этот маневр, то никак не прокомментировал, пока вел нас через внутренний двор с запущенными кустарниками и засохшими растениями, окружавшими ржавый гриль.

– Это общая территория, – он небрежно махнул рукой. – Захотите барбекю, позагорать, расслабиться, можете приходить сюда.

Я оценила чертополох полметра высотой и увядшие цветы вдоль бордюра и задалась вопросом, кто вообще может назвать это место расслабляющим. Оно могло бы быть милым, но если бы кто-нибудь им занялся.

– Наверно, сейчас полнолуние или типа того, – пробормотал Таннер, когда мы шли за ним к ряду темно-красных дверей. Рядом с каждой было маленькое окно, и так на всех трех этажах.

– Да? А что такое?

– Ваша квартира – вторая за прошедшую неделю, которую у меня арендуют по электронной почте. Та же ситуация – отчаянно нужно жилье, не хотим ждать, заплатим наличкой. Странно. Полагаю, всем есть от чего бежать.

Так… вот как? Может быть, Таннер умнее своего кинодвойника.

– Этот въехал только сегодня утром.

Он указал похожим на обрубок большим пальцем на квартиру 1D перед тем, как подвести нас к квартире рядом, с золотистым значком 1С на двери.

Его огромная связка с ключами звенела, пока он искал нужный.

– Теперь скажу вам то, что говорю всем своим арендаторам. У меня только одно правило, но оно решающее. Никакого шума! Никаких диких вечеринок с наркотиками и оргиями…

– Извините, не могли бы вы уточнить… что понимается под оргией в штате Флорида? Втроем – это нормально? Что насчет перебранок, потому что, понимаете… – вставила замечание я, результатом чего стала пауза и хмурый взгляд от Таннера и острый тычок в лопатку от Ливи.

Он откашлялся и продолжил, будто бы я ничего не говорила.

– Никаких скандалов, семейных или как-либо других. У меня нет желания это терпеть, и я выгоню вас быстрее, чем сможете мне солгать. Понятно?

Я кивнула и прикусила язык, борясь с желанием промурлыкать тему из «Семейных скандалов»,[?] когда Таннер открыл дверь.

– Сам покрасил и убрал. Квартира не новая, но должна подойти вашим запросам.

Квартира была маленькой и скудно обставленной, фартук крохотной зеленой кухоньки был выложен белой плиткой. Белые стены только усиливали жуткое впечатление от красно-коричневого с оранжевыми цветами, дивана. Дешевое темно-зеленое ковровое покрытие и слабый запах нафталина прекрасно довершали образ квартиры «белого отребья» семидесятых.[?] Главное, это никоим образом не походило на фотографии из объявления. Сюрприз, сюрприз.

Таннер почесал седой затылок.

– Не так много, понимаю. Здесь две спальни и ванная между ними, в прошлом году там заменили унитаз, так что… – его косой взгляд скользнул по мне. – Если это все…

«Хочет свои денежки».

Натянуто улыбнувшись, я залезла в передний карман своего рюкзака и вытащила толстый конверт. Пока я расплачивалась, Ливи отважилась углубиться в квартиру. Таннер следил, как она бродит по комнатам, прикусив губу, будто что-то вертелось у него на языке.

– Мне кажется, она еще маловата, чтобы жить отдельно. Ваши родители знают, что вы здесь?

– Наши родители мертвы. – Фраза вышла грубой, как я и хотела, и произвела нужный эффект. «Не лезь не в свое дело, Таннер». Его лицо посерело.

– О… эм… сожалею, – побледнел Таннер.

Мы неловко постояли секунды три. Я сложила руки на груди, давая понять, что не собираюсь пожимать ничьих рук. Когда он развернулся и вышел за дверь, я слабо выдохнула. Он также не мог дождаться, когда окажется подальше от меня.

– Прачечная в подвале. Я убираюсь там раз в неделю и ожидаю от всех жильцов поддержания там порядка. Я в квартире 3F, если понадоблюсь, – буркнул напоследок Таннер и исчез, оставив наш ключ в замке.

Я обнаружила Ливи за исследованием шкафчика для лекарств в хоббитских размеров ванной. Я попыталась войти, но места для нас обеих было недостаточно.

– Новый унитаз. Старый, омерзительный душ, – пробормотала я, ступая по шероховатой, растрескавшейся плитке.

– Эта комната будет моей, – предложила Ливи, проталкиваясь мимо меня, чтобы пройти в спальню справа.

Комната была пустой, за исключением шкафа и односпальной кровати, застеленной вязаным покрывалом персикового цвета. Единственное окно, обращенное к внешней стороне здания, было забрано черной решеткой.

– Ты уверена? Она маленькая.

Даже не заглядывая в другую комнату, я знала, что эта – самая маленькая из двух спален. Такой и была Ливи. Самоотверженной.