Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Любовная фантастика
Показать все книги автора:
 

«Скарлет», Хезер Мур

Глава 1

Я всегда возвращаюсь домой длинной дорогой. Независимо от погоды. Снег, дождь, гололёд, ветер или зной. Я не желаю проходить мимо дома каменщика, ведь никогда не знаешь, находится во дворе его сын или нет.

Сын каменщика, Август, с детства дразнил меня. Изводил по пути в школу, ставил подножки, дёргал за косы, воровал ленч.

Матушка уверяла, что мальчишки изводят девочек, которые им нравятся.

Но я знала, что не нравлюсь Августу. Вот Сойер души не чаял в моей подруге Вайлет. Он дарил ей цветы. Писал стихи. Носил учебники. И его зелёные глаза искрились нежностью и добротой.

У Августа же глаза чернее ночи. Цвет волос подобен грязи, а кожа загорела на солнце. Толстенные мускулистые руки, как полагается сыну каменщика. А взгляд холодный, как северный ветер, и когда Август смотрит на меня, я не в силах сдержать дрожь.

Августа нигде не видно, так почему же я дрожу сейчас? Мне нужно пройти мимо его дома, чтобы не опоздать и присоединиться к матушке.

Она отправилась к миссис Айви, когда у той начались схватки. Женщина должна была произвести на свет своё третье дитя. У неё уже двое сыновей. Мама заверяла, что под сердцем она снова носит мальчика.

Но роды оказались долгими и тяжёлыми. Матушка послала меня за травами. Мы сушим их над очагом, как раз для таких случаев. Как сельская повитуха мать осматривает женщин и помогает им во время родов, а я обучаюсь её ремеслу.

Сжимаю корзину с высушенными травами и тщательно прикрываю их тканью, чтобы защитить от ветра.

Вскоре дом Августа позади, и я облегчённо вздыхаю.

Ферма миссис Айви уже близко, буквально за следующим поворотом. И я начинаю верить, что всё обошлось, поэтому не замечаю Августа, пока не становится слишком поздно.

Он ведёт огромного жеребца за поводья и, кажется, животное ранено.

Я замираю посреди дороги и на минуту теряю дар речи от потрясения.

Август окидывает меня взглядом с головы до пят, и я понимаю, что от его внимания не ускользнуло моё штопаное-перештопанное платье, протёртые рукава и единственная лента, едва сдерживающая копну волос.

— Тпру, — говорит он жеребцу, и цокот копыт затихает.

Я отхожу к краю дороги, подальше от зверя и человека.

— Гуляешь в одиночестве, Аленькая Кроха?

Меня передёрнуло от его прозвища. Мои волосы больше не ярко-красные как в юности. Сейчас, в сумрачном свете, они струятся по спине в темно-рыжем беспорядке. Но моё настоящее имя не далеко ушло от его дурацкого прозвища. Скарлет[?].

— Ещё даже не стемнело, — собравшись с духом, заявляю я и с вызовом смотрю в чёрные глаза.

— Ты же знаешь, у волков в это время года течка.

Я вздрагиваю от его грубого голоса и пытаюсь не краснеть. Август никогда не следит за языком.

На дворе конец лета и полнолуние. Последние несколько ночей я слышала волчий вой, хотя научилась не замечать завывания. Волки во власти течки подобны мифическим монстрам. С ними не справится ни человек, ни охотник.

В такие ночи жители деревни привыкли закрывать ворота, запирать двери и окна.

— Я помогаю матушке с миссис Айви, — говорю я, хотя это не касается Августа.

Его глаза озаряет искра понимания, отчего на моих щеках снова вспыхивает румянец.

Как же я ненавижу свою привычку краснеть, когда Август поблизости. Она никак не помогает мне избавиться от детского прозвища.

— Тогда не задерживаю, иди, — заявляет Август, будто он мой властелин и хозяин.

Рука сжимается в кулак, но я не позволяю себе потерять самообладание и продолжаю путь по краю дороги.

Я чувствую, как его взгляд неотрывно следует за мной, и, только полностью скрывшись за поворотом, слышу цокот копыт.

Ускоряю шаг, осознав, насколько сейчас поздно. Длинные тени тянутся с одной стороны дороги к другой. Деревья помрачнели в сумраке ночи, хотя ещё не похолодало.

Слева от меня из огромного колючего куста ежевики раздаётся шелест, но я решаю, что это просто шалят нервы после предупреждения Августа. Теперь я спешу, едва не срываясь на бег, стуча ботинками по земле. Если волк бродит неподалёку, возможно, мне удастся отпугнуть его в одиночку.

Даже когда мчусь к дому миссис Айви, понимаю, что волки представляют настоящую угрозу. Каждые несколько лет кого-то ранят или убивают. В прошлом году жертвой стал четырёхлетний малыш. После наступления темноты отец с ребёнком возвращались с охоты, когда их окружили. Тяжело раненный и искалеченный на всю жизнь отец выжил в ту роковую ночь, а сына утащили в лесную чащу. На следующее утро его останки обнаружила кучка смельчаков, отправившихся на поиски.

При виде света в окнах дома семейства Айви на меня накатывает волна облегчения. Я почти в безопасности.

Стучу в дверь, а потом открываю её сама, прекрасно зная, что в доме все заняты. Когда я прохожу мимо мистера Айви, тот отрывает голову от кухонного стола и смотрит на меня. Он колет орехи, а малыши ему помогают, но больше, похоже, разводят беспорядок.

Из другой комнаты раздаётся крик, и я знаю, что это миссис Айви. Но звук меня ничуть не беспокоит. Мне он знаком, и с этим я могу помочь. Плотно прикрываю входную дверь и запираю на засов. Мистер Айви ничего не говорит на сей счёт, лишь кивает.

Пробегаю кухню и выхожу в пыльный коридор. Миссис Айви нельзя назвать идеальной хозяйкой. Дверь спальни приоткрыта, и я распахиваю её, чтобы зайти.

Матушка с прикрытыми синим платком волосами направляется к чайнику.

— Скарлет, замочи траву, да поживей.

Я смотрю на миссис Айви и сразу же жалею об этом.

Её круглое лицо усыпано бисеринками пота, а края губ посинели. Классические симптомы болезни крови. Остается надеяться, что я успела вовремя.

Глава 2

Август несколько минут ждал на дороге, ведущей к ферме четы Айви. Он проследил за тем, чтоб Скарлет вошла в дом, поэтому знал, что она в безопасности.

Как долго она там пробудет, помогая своей матушке с роженицей? Окажется ли Скарлет настолько глупой, чтобы отправиться домой посреди ночи, стоит ребёнку появиться на свет?

В обычных обстоятельствах его бы это не заботило, но сегодня полнолуние. У волков непомерные аппетиты во время брачного периода, и они бы обезумили, учуяв поблизости плоть.

Жители деревни не всегда прислушивались к его предупреждениям, но он неустанно их повторял.

Глубокое чувство вины снедало Августа за каждую жизнь, отнятую волками. Но при этом он понимал, почему их деревне нужна волчья стая.

Август совершенно случайно узнал об этом факте. Ему было девять, когда однажды он отправился следом за отцом в лес, хотя ему было велено оставаться дома и помогать матери.

Мать же мучилась очередным приступом головной боли и отправила его на улицу. Ей не хотелось, чтобы её тревожили. В то время Август только учился пользоваться луком и стрелами, поэтому отец не брал его с собой на охоту.

Август не собирался уходить далеко, но, ступив в лес, заметил проблеск отцовской рубахи. Удивительно, но его отец не ушёл далеко. Он стоял на коленях, наполняя флягу водой из ручья. По какой-то причине Август не окликнул отца, а решил пойти следом, пытаясь не попасться.

Август последовал за отцом вглубь леса, забираясь вверх по крутому хребту. На горе хлестал ледяной ветер, но снедаемый любопытством Август продолжал идти, желая знать, куда направился отец и на кого намерен охотиться. Когда внезапно тот скрылся из виду, Август остановился. А потом услышал…

Рычание и завывание. Похожее на собак, только более дикое.

Август осторожно стал красться на звук, пока не увидел расщелину на склоне горы. Проскользнув в узкий проход, он остановился, увидев тайное убежище.

Отец стоял на коленях, вытаскивая куски мяса из своей сумки.

Пятеро волков окружили его, поскуливая с таким видом, будто были готовы наброситься на мясо и человека.

В следующую секунду отец обернулся и посмотрел на сына.

Испуганный и растерянный Август побежал со всех ног. До самого дома. Прошло несколько часов, прежде чем отец вернулся, но Август всё ещё лежал в кровати и дрожал от страха.

— Ты пошёл следом за мной, — тихо сказал отец, заперев дверь спальни. — Зачем?

Август во все глаза смотрел на своего широкоплечего батюшку.

— Я-я-я хотел посмотреть, куда вы направились. И м-м-мне хотелось вместе с вами поохотиться.

Тяжело вздохнув, отец сел на край кровати.

— Никогда и никому из деревни не смей рассказывать об увиденном сегодня, даже матери.

Август кивнул.

— Раз в неделю я кормлю волков, — продолжил отец. — Если я не буду этого делать, они станут рыскать в поисках еды вблизи деревни. — Он сложил на груди могучие руки каменщика. — Есть существа похуже волков, которые станут совершать набеги на нашу маленькую деревушку. За холмами обитают медведи и пумы. Если в нашей местности не будет волков, они придут сюда. До тех пор, пока я кормлю их, они не уходят с этой территории и не охотятся на людей, конечно, если те сами не идут к ним в лапы.

Август зачаровано смотрел на отца.

— Когда-нибудь я поведаю тебе обо всём, но пока тебе следует хранить эту тайну. Понимаешь?

«Когда-нибудь» наступило через три года, когда отец вернулся домой после охоты с распоротым бедром. Рана загноилась и, несмотря на усилия лекарей, стала подобно яду. За несколько дней отец угас, становясь всё слабее и бледнее.

В конце концов, мать позвала Августа к смертному одру отца, когда деревенский лекарь предупредил, что дни каменщика сочтены.

Август вошёл в покои и увидел отца, раздетого до пояса и покрытого рваными ранами от кровопускания — тщетных попыток лекаря вылечить каменщика.

— Сынок, — позвал отец, протягивая дрожащую руку.

Август был на пороге зрелости, но с трудом мог вынести вид отца в таком состоянии. Бледная тень крепкого мужчины, каким привык видеть его Август.

Трясущейся серой рукой каменщик сжал ожерелье, которое никогда ни снимал, и сорвал с шеи.

— Теперь оно твоё. Ты новый Хранитель волков.

Август взял ожерелье дрожащей рукой. Его снедало любопытство, все твердили, что это семейный герб. На кожаном шнурке плоский круглый камень, на котором высечен полукруг.

— Он символизирует полумесяц, — сказал отец. — Когда луна убывает или прибывает, деревня в безопасности. Теперь поверни его.

Август повиновался. На другой стороне был просто круг.

— Это полнолуние, — продолжил отец. — Когда луна полная, деревня в опасности. Ты должен предупредить их. — Тёмные глаза впились в Августа, — и ты должен при любых обстоятельствах каждую неделю кормить волков. Не стоит их недооценивать, они очень умны. Если перестанешь их насыщать, то поплатишься за это. — Подняв трясущуюся руку с простыней, он схватил Августа за запястье. — Ни при каких обстоятельствах не позволяй волкам узнать о тех, кого ты любишь. На них они нападут в первую очередь.

— О чем вы, отец?

— Иногда во время полнолуния волкам мало принесённого мною мяса, они жаждут большего. Порой они следят за мной вплоть до деревни. Я остаюсь ночевать в лесу, чтобы они не смогли выследить наш дом. Я не мог рассказать твоей матери о том, что делаю еженедельно. Я должен был защитить её любой ценной, но хранить тайны от жены невыносимо.

Это были последние внятные слова, которые Август услышал от своего отца. Мужчина умер на следующий день. Тяжесть каменного ожерелья служила для Августа ежедневным напоминанием об огромной ответственности перед жителями деревни. Только он залог их безопасности. Поэтому Август стал носить волкам мясо. Сначала он оставлял корм вдалеке от логова. Но с возрастом стал смелее. Тем не менее, даже с еженедельным подношением в полнолуние просыпалась дикая сущность этих хищников. Конец лета — худшая пора. Никто не в безопасности. Даже Август.

Даже если его считали деревенским ворчуном, спасение жизней того стоило.

Именно это Август сказал себе стоя вблизи дома Айви, мучаясь вопросом, настолько ли Скарлет глупа, чтобы отправиться домой ночью. Её аромат приманит волков, будоража их непомерный аппетит.

Август отбросил в сторону мысли о Скарлет, которые все чаще лезли в голову. О том, как её улыбка способна заставить мужское сердце гулко биться в груди. Или то, как он всегда остро чувствовал её присутствие, как изнывал от желания предупредить и защитить ото всего на свете, независимо от того, что делала Аленькая.

Она просто ещё одна деревенская девушка, которая, как и остальные, выйдет замуж. Нарожает деток, будет ходить стирать вещи и выпекать сладости для фестиваля выпечки.

Её огненно-рыжие волосы стали теперь насыщенного каштанового оттенка. Но глаза не изменили цвет, они остались кристально голубыми, как летнее озеро. Такая безрассудная и напористая. Ей удавалось обыграть всех мальчишек на школьном дворе. Всех, кроме Августа. И, похоже, она злилась на него за это.

Когда умер отец, оставив на Августе заботу о матери, он бросил школу и занялся ремеслом каменщика. Время тянулось мучительно долго, дни были изнурительными, и всё же… он умудрялся тайно кормить волков. А потом, на следующий день после пятнадцатилетия Августа, мать умерла, оставив его в полном одиночестве.

От волчьего воя, раздающегося вдалеке, у Августа по коже побежали мурашки. Волки проснулись, а ночь только началась.

Когда распахнулась парадная дверь, Август отступил в тень.

Мистер Айви шагнул за порог, а следом вышла… Аленькая.

Август тяжело вздохнул. Скарлет оказалась глупой девчонкой, нет, бестолковой женщиной.

Мистер Айви что-то сказал Аленькой, махнув рукой на прощанье, и она направилась по тропинке. Скарлет нервно куталась в плащ, поглядывая на луну. В руках она больше не несла корзинку.

Август наблюдал, как она направилась к нему, поражённый такой беспечностью. Если он не выйдет к ней, Аленькая даже не заметит его в сумраке ночи. С другой стороны, стоит ей свернуть за поворот, как она сразу же увидит его жеребца, пасущегося у обочины. Но пока она шла, ни на что не обращая внимания. Возможно, пришло время преподать глупой женщине урок.

Глава 3

Не могу поверить, что Август следит за мной. Он не шевелится, даже когда я подхожу к нему. Я почувствовала его присутствие, стоило выйти за порог. Есть один момент, в которых мне нет равных — я всегда знаю, когда он поблизости. Мне кажется, я пойму это даже с завязанными глазами.

Для меня остается загадкой, что он тут делает. Возможно, у него какое-то дело к мистеру Айви? Но если так, неужели оно не может подождать до утра?

Миссис Айви серьёзно больна, и матушка от греха подальше отправила меня домой. Мать боялась, что женщина не доживёт до утра. Младенец жив, но на этом все утешительные новости закончились.

У меня в запасе лишь несколько часов, чтобы принести целебный отвар, которым матушка спасла жизни другим женщинам в аналогичном состоянии. Лекарство закончилось, но мать не желала в полнолуние идти в лес, где жила владелица аптеки Зои.

Когда я предложила сходить за ним, а мистер Айви вызвался меня сопровождать, мать строго-настрого нам это запретила.

— Я не желаю, чтобы ваша смерть была на моей совести.

Но при виде скорби в глазах мистера Айви, когда он вышел на порог проводить меня, я всё же решаюсь принести отвар.

Теперь я смотрю на луну, гадая, может ли мне сегодня сопутствовать удача и сбережёт ли она в пути. Каковы шансы, что волки учуют мой запах? Я не малое слабое дитя. Мне под силу убежать. Позвать на помощь. Вступить с ними в схватку.

Август по-прежнему стоит как истукан, и я прохожу мимо, делая вид, что не замечаю. Он странный угрюмый мужчина, не способный сказать и тёплого словечка. Капюшон опущен, но тёмно-коричневые волосы, стянутые обычным кожаным шнурком, сливаются с деревьями. А тёмный плащ идеально смешивается с мраком ночи.

Не знаю, почему он прячется от меня. Я его не боюсь. Но несмотря на это, дважды хлопаю себя по бедру, где у меня спрятан нож. Оружие на месте.

Свернув за поворот, я вижу жеребца Августа.

И едва сдерживаю смех.

Зачем вообще Август прятался? Его жеребца на открытой дороге, освещённой яркой луной, не увидит только слепой. Скинув плащ с плеч, я иду к жеребцу.

Он ржёт, но больше ничем не выдаёт недовольства моим присутствием. Я прижимаю плащ к его телу и потираю им круп. Теперь плащ будет пахнуть больше конём, чем человеком, маскируя мой запах от волков.

Снова накидываю его на плечи и собираюсь пройти мимо жеребца, когда рука хватает меня за запястье.

— Аленькая, — сурово шепчет Август, нависая надо мной.

Я вздрагиваю. Кажется, он стал ещё крупнее. Он усиливает хватку, и моё сердце пускается вскачь. Его глаза такие тёмные, подобно двум огромным бездонным озёрам. Август пахнет удивительной смесью леса, дерева, камня и сосен. Я никогда так близко не находилась рядом с ним, по крайней мере, со школьных времён. Август перестал посещать занятия после смерти отца.

— Я тебе говорил, что с наступлением сумерек небезопасно гулять по лесу, — рычит он, как дикий зверь. — Куда ты путь держишь?

Мне хочется спросить: «Тебе какая разница?». Вместо этого я говорю:

— Домой.

Август смотрит на меня, прищурившись.

— Лгунья, — шипит он, и слово подобно удару кнута.

По глазам не видно, что у него творится в душе. Я хочу отойти, но его пальцы держат меня, подобно стальным горячим капканам.

— Ты не можешь отправиться в лес, Аленькая Кроха, — повторяет он.

— Моё имя — Скарлет, — рявкаю я. — И то, что я делаю, тебя не касается.

Я одергиваю руку, и он её отпускает. Возможно, удивлённый этой вспышкой ярости. Крепко сжав плащ, я поворачиваюсь и торопливо иду по тропе.

Его шаги громыхают за моей спиной, и это нервирует. Шаг Августа намного длиннее моего. Он далеко не милый мужчина, а сейчас середина ночи, и я к тому же одна. Кроме волков, я никого и ничего не боялась в деревне. До сих пор.

С чего вдруг Август так решительно настроен контролировать, куда я иду и что делаю?

Он преграждает мне путь, и я останавливаюсь. Прекрасно понимая, что даже если попытаюсь увернуться, это ничего не даст. С его ростом Август возвышается надо мной как гора, и я знаю, что он намного быстрее меня.

— Я спрашиваю ещё раз, — гулко повторяет он. — Куда ты путь держишь? И если ты снова солжёшь, я силком отволоку тебя домой.

Его слова покалывают кожу, подобно льду и пламени, соревнуясь за ощущения. Встретившись с его пристальным взглядом, я не сомневаюсь, что он осуществит угрозу.

Я вздёргиваю подбородок. Август может тащить меня куда угодно, но я любой ценой заполучу отвар. Это мой дог.

— Я иду к аптекарше, — едва не срываясь на писк, отвечаю я. Не в моем характере вести себя как трусиха. Я откашливаюсь и продолжаю, пока его полные недовольства глаза не обратились в поток полных недовольства слов: — У аптекаря Зои есть эликсир, который может помочь миссис Айви с болезнью крови.

Суровость в чертах Августа тает на глазах. Он протяжно выдыхает, и его тёплое дыхание ласкает мою кожу. На меня накатывает безумное желание наклониться ближе и уткнуться носом в его пропахший лесом плащ.

— А до утра это подождать не может?

Я моргаю, пытаясь выкинуть из головы бредовые мысли.

— Утром будет слишком поздно.

С минуту он молчит. Моё сердце замедляет свой ритм, а кожа холодеет с приходом ночи.

— Я отвезу тебя, — наконец говорит он.

Я не уверена, что правильно расслышала, но Август щёлкает языком, и жеребец рысью скачет к нам.

Август хватает поводья одной рукой, а вторую протягивает мне. Я с сомнением смотрю на ладонь.

— Скарлет, — от того, как он произносит моё имя, по коже проносится приятное покалывание.

Я кладу руку на его ладонь, и Август, подхватив, усаживает меня на жеребца. Через мгновение он запрыгивает в седло позади меня и тянется вперёд за поводьями, в результате чего я оказываюсь тесно прижата к нему. После этого мы трогаемся с места.

Луна отбрасывает достаточно света и, кажется, жеребец без проблем прокладывает себе путь среди затемнённого леса. Руки Августа окружают меня, но я стараюсь не облокачиваться на него. Чем меньше контакта, тем лучше. У меня и так неистово колотится сердце, а дыхание отрывисто, хотя мы просто едем верхом.

Мне никогда не доводилось находиться с мужчиной в такой непосредственной близости. Никогда. Во время фестиваля солнцестояния я танцевала с несколькими молодыми людьми, но никогда не испытывала того, что чувствую сейчас рядом с Августом.

Именно моя неопытность заставляет сердце неистово биться. Пытаюсь убедить себя я. Мне не стоит выкинуть из головы мысли об Августе. О том, как его дыхание шевелит волосы, или о груди, согревающей спину, как, впрочем, и об обхватывающих меня мускулистых руках, пока мы пробираемся через ветвистые заросли.

Волчий вой прорезает тишину. Я вздрагиваю, а Август напрягается. Через секунду раздаётся новое завывание, только гораздо ближе. Грудь сжимают тиски страха, мне хочется выхватить поводья и пустить коня в галоп.

Август словно читает мои мысли, одновременно щёлкает языком и поводьями. Жеребец прытью рвётся вперёд, и меня наклоняет в сторону. Август хватает поводья одной рукой, а второй обнимает меня, тесно прижимая к себе.

Я бы запротестовала, если бы не волчий вой. Но неожиданно на меня накатывает волна благодарности за то, что Август рядом.

Среди деревьев замечаю всполохи жёлтого света. Хижина аптекарши уже близко, и никогда в жизни я ничему так не радовалась.

— Мы почти на месте, — шепчет Август, словно почувствовав моё облегчение.

Ещё один вой проносится в ночи. Совсем близко.

— Держись, — ухмыляется Август. Его хватка ужесточается. Он подстёгивает жеребца к бешеному галопу.

Земля не ровная, но каким-то чудом конь не натыкается на кустарники и низкие ветви. Возможно, зверь так же напуган как и мы. Я хватаюсь за бедра Августа, чтобы удержаться в седле, пока мы на бешеной скорости мчимся через лес, а холодный воздух треплет мои волосы и вздымает плащ.

Завываний всё больше, и я не осмеливаюсь оглянуться, прекрасно зная, что увижу стаю серебристых волков, преследующих нас.

Жеребец вылетает на поляну, посреди которой стоит хижина.

— Миссис Зои! — кричит Август.

Интересно, конь собирается протаранить дверь хижины, но Август тянет поводья. Я опять бы чуть не свалилась, если бы не его стальная хватка.

— Беги внутрь, живо, — говорит он мне, спрыгивая с седла и снимая меня.

— А как насчёт…

Дверь открывается в ту самую секунду, как показывается первый волк. Огромный, серебристый, с пылающими глазами от света, льющегося из дома.

У меня вырывается крик.

— Внутрь! — рявкает Август и толкает меня к двери, а сам достаёт длинный охотничий нож.

— Я тоже могу драться…

Скрюченная, но, тем не менее, сильная рука смыкается на моём запястье и тащит в хижину.

— Он обучен бороться с волками, — заявляет аптекарша сиплым голосом.

Не понимаю, о чем она. Но для старухи она невероятно сильна. Ей удаётся затащить меня в дом, после чего она запирает дверь.

Глава 4