Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Эпическая фантастика
Показать все книги автора:
 

«Волк из пепла и огня», Грэм Макнилл

«Я был там, — говорил он до самого дня своей гибели, после которой разговаривал уже не столь часто. — Я был там в день, когда Хорус спас Императора».

Неповторимый момент — Император и Хорус вдвоем, плечом к плечу в глубине горящего, усыпанного пеплом мусорного мира. Они сражались в гуще боя едва ли не в последний раз, хотя только один из них знал об этом.

Отец и сын, спина к спине.

С клинками наголо, в окружении бессчетных врагов.

Одна из великолепных картин Крестового похода, запечатленных на холсте и бумаге еще до того, как воспоминания о тех временах стали внушать страх.

 

Мусорный мир Горро — вот где все случилось, глубоко в свалочном космосе Телонского предела. Империя зеленокожих, некогда владевшая звездами этого региона, горела, со всех сторон осаждаемая неисчислимыми армиями Империума. Империя чужаков была разбита, ее нечестивые миры-крепости полыхали, но недостаточно быстро.

Горро был ключом.

Мир дрейфовал по изменчивой орбите в далеком свете раздувшегося красного солнца, где безжалостное время и гравитация так и не сумели породить планет. Он был не странником, а захватчиком.

Его уничтожение стало приоритетной задачей Крестового похода.

Приказ поступил от самого Императора, и на призыв ответил его возлюбленный и самый блистательный сын.

Хорус Луперкаль, примарх Лунных Волков

 

Горро не желал умирать.

Лунные Волки рассчитывали нанести ему стремительный удар в сердце, но их надежды растаяли, как только Шестьдесят третья экспедиция вышла на границу системы и увидела обороняющий ее мусорный флот.

Сотни судов были переброшены из сражения в Пределе, чтобы защитить цитадель-планетоид вожака. Существование огромных кораблей-трупов поддерживало пламя плазменных реакторов. Боевым скитальцам, сваренным из проржавевших обломков, вывезенных из небесных кладбищ, придала подобие жизни отвратительная технонекромантия.

Флот стоял на якоре вокруг колоссальной крепости, выдолбленной в астероиде — горной скале, закованной в броню из чугуна и льда. В толщу камня были ввинчены километровой длины двигательные катушки, его неровная поверхность бугрилась гигантскими батареями орбитальных гаубиц и минометов. Крепость неспешно приближалась к Лунным Волкам, пока бешеные своры мусорных кораблей неслись впереди, словно необузданные дикари, размахивающие дубинами. Вокс захлебывался лаем и воем статических помех, словно миллионы клыкастых пастей давали волю первобытным инстинктам.

Поле сражения превратилось в круговерть военных кораблей, лазерных лучей, параболических торпедных следов и полей разлетающихся обломков. Боевые столкновения в пустотных войнах обычно проходили на расстоянии в десятки тысяч километров, но сейчас противники оказались настолько близко друг к другу, что орки-мародеры ракетными сворами ринулись на абордаж.

Ядерные взрывы наводняли космическое пространство между флотами электромагнитными искажениями и фантомными отголосками, из-за которых реальность стало невозможно отличить от сенсорных призраков.

«Дух мщения» находился посреди самого яростного боя, его борта то и дело содрогались от выстрелов. От него дрейфовал скиталец, оплавившийся под градом концентрированных залпов, и извергал массы горящего топлива и дуги плазмы. Тысячи тел сыпались из вывороченных внутренностей, словно грибковые споры.

Бой не отличался утонченностью. Это было не состязание с помощью маневров и контрманевров, а драка. Победа должна была достаться тому флоту, который бьет сильнее и чаще.

И пока верх одерживали орки.

 

 

Остов «Духа мщения» стонал, словно живое существо, пока корабль маневрировал, куда быстрее, чем можно было ожидать от такого исполина. Его древний корпус дрожал от мощных ударов, палуба вибрировала от отдачи паливших в унисон бортовых батарей.

Между сражающимися флотами бесновалась буря из обломков, кружащихся в атомных вихрях, перестреливались атакующие эскадрильи, клубились облака горящего пара, но на флагмане Луперкаля сохранялась твердая дисциплина.

Колонны инфоэкранов и мигающие проводные гололиты освещали сводчатый стратегиум неровным подводным светом. Сотни голосов смертных передавали приказания капитана, пока машины зачитывали отчеты о повреждениях, пустотных силах и график ведения огня артиллерии, и их дребезжащая речь сливалась с бинарным кантом жрецов Механикум.

Хорошо обученная команда мостика выполняла боевые операции с безупречной красотой, и если бы не Эзекиль Абаддон, который, словно волк в клетке, мерил шагами палубу, Сеянус смог бы оценить ее по достоинству.

Первый капитан ударил кулаком по медному краю гололитического табло, отображавшего сферу боевого столкновения. Нечеткие мерцающие векторы угрозы полыхнули статикой, но мрачная картина вокруг «Духа мщения» не изменилась.

Зеленокожие значительно превосходили Лунных Волков как численностью, так и — вопреки логике и здравому смыслу — тактической изобретательностью их командира.

Это раздражало, и гнев Эзекиля ничуть не помогал.

Смертные, на чьи лица отбрасывало свет табло, оглянулись на неожиданный звук, но тут же отвели глаза, когда первый капитан уставился на них тяжелым взглядом.

— Правда, Эзекиль? — спросил Сеянус. — Это твое решение?

Эзекиль пожал плечами, из-за чего пластины брони заскрежетали друг о друга, а черный хвост, в который были собраны волосы у него на макушке, задрожал, словно шаманский фетиш. У Эзекиля была привычка нависать над собеседником, и он надвинулся на Сеянуса, как будто всерьез надеясь таким образом запугать его. Это выглядело смешно, ведь Эзекиль возвышался над Сеянусом только благодаря своей прическе.

— Полагаю, Гастур, ты знаешь более надежный способ обратить чаши весов? — спросил Эзекиль, оглянувшись через плечо и стараясь говорить вполголоса.

Бледные, цвета слоновой кости, доспехи Эзекиля мерцали в освещении стратегиума. Едва видимые знаки принадлежности к банде золотом и тусклым серебром проступали на тех пластинах, которые не были заменены ремесленниками. Сеянус вздохнул. Прошло почти двести лет с тех пор, как они покинули Хтонию, а Эзекиль до сих пор хранил наследие, которое стоило оставить в прошлом.

Он одарил Абаддона лучшей из своих улыбок.

— Судя по всему, да.

Это привлекло внимание остальных его братьев из Морниваля.

Хорус Аксиманд до того напоминал их командира резкими орлиными чертами и язвительным изгибом губ, что его называли самым истинным из истинных сынов примарха, а когда Аксиманд был настроен дружелюбно, что случалось нечасто, — Маленьким Хорусом.

Тарик Торгаддон, чье смуглое угрюмое лицо не отличалось сверхчеловеческой правильностью черт, характерной для легионеров Императора, обожал недалекие шутки. Там, где Аксиманд уничтожал всякую возможность веселья, Торгаддон вцеплялся в нее, как гончая в кость.

Они были братьями. Товариществом четырех. Они советовались друг с другом, спорили, делились тайнами, сражались бок о бок. Они были настолько близки к Хорусу, что считались его сыновьями.

Тарик отвесил шутливый поклон, словно самому Императору, и произнес:

— Тогда прошу, просвети нас, несчастных глупых смертных, жаждущих искупаться в блеске твоего гения.

— Тарик хотя бы знает свое место, — ухмыльнулся Сеянус, но черты его лица были столь изящны, что реплика не показалась злобной.

— И какова же твоя идея? — спросил Аксиманд, вернувшись к сути.

— Все просто, — ответил Сеянус, обернувшись к возвышающемуся на кафедре позади них командному посту. — Мы доверимся Хорусу.

 

 

Командир заметил их приближение и приветственно поднял руку. Совершенное лицо: идеально высеченные черты, пронзительные океанически-зеленые глаза, мерцающие янтарем, в которых ощущался орлиный разум.

Он превосходил всех ростом. Его широкие наплечники украшала шкура гигантского зверя, поверженного на равнинах Давина много десятилетий назад. Доспехи, бело-золотые даже в боевом освещении стратегиума, представляли собой настоящее произведение искусства. С середины нагрудника взирало немигающее око. На наручах и наплечниках красовались метки бронников, орел и молнии отца Луперкаля — эзотерический символизм, смысл которого укрылся от Сеянуса, — и почти скрытые в тени наложенных друг на друга пластин процарапанные знаки отличия банд Хтонии.

Сеянус прежде их не замечал, но командиру и следовало быть именно таким: чтобы в его присутствии ты каждый раз видел нечто новое, нечто, заставляющее любить его еще сильнее.

— И как, по-вашему, движется дело? — спросил Хорус.

— Я должен быть откровенным, сэр, — ответил Тарик. — Я чувствую на себе руку корабля.

Луперкаль улыбнулся.

— Ты не веришь в меня? Я был бы уязвлен, не знай, что ты шутишь.

— Да? — сказал Тарик.

Хорус отвел взгляд, когда стратегиум задрожал от череды мощных попаданий по корпусу. «Снаряды многочисленных орудий крепости-астероида», — решил Сеянус.

— А ты, Эзекиль? — поинтересовался Хорус. — Знаю, что ты не опустишься до идолопоклонства и что я могу рассчитывать на честный ответ.

— Вынужден согласиться с Торгаддоном, — ответил Эзекиль, и Сеянус подавил улыбку, поняв, каких усилий такое признание стоило Абаддону. Тарик и Эзекиль походили друг на друга в войне, но были полными противоположностями, когда время убивать заканчивалось. — Мы проиграем сражение.

— Ты когда-либо видел, чтобы я проигрывал сражения? — спросил командир у своего тезки. По едва заметному изгибу губ Луперкаля Сеянус понял, что командир плавно подводит первого капитана к ответу.

Хорус Аксиманд покачал головой:

— Нет, и вы никогда не проиграете.

— Ты льстишь мне, и это неправда. Я так же способен проиграть битву, как любой другой, — сказал Хорус, подняв руку, чтобы пресечь неизбежные заверения в обратном. — Но я не собираюсь проигрывать эту.

Луперкаль повел их к командному посту, где к главному боевому гололиту было подсоединено скелетообразное создание.

— Адепт Регул, — сказал Хорус, — просвети моих сынов.

Эмиссар Механикум кивнул, и гололит ожил. Пост командира позволял более отчетливо увидеть картину битвы, но это лишь запутывало текущие планы.

Тусклое свечение гололита оставляло глаза командира в тени, подкрашивая остальную часть лица насыщенным красным цветом. Хорус походил на вождя древности, собравшего перед битвой военачальников в своем шатре, у тлеющего очага.

— Гастур, ты лучше прочих понимаешь тактику пустотного боя, — произнес он. — Взгляни и скажи мне, что ты видишь.

Сеянус склонился над гололитическим курсографом. При словах Луперкаля его сердце екнуло от гордости, так что ему потребовалась вся сила воли, чтобы не раздуться от важности, уподобляясь напыщенным павлинам из III легиона. Он сделал глубокий вдох и уставился на медленно обновляющуюся зернистую карту битвы.

Зеленокожие вели войну без ухищрений, на каком бы поле боя им ни приходилось сражаться. На земле они наваливались на противника целой ордой берсерков, беснующихся, исходящих пеной, раскрашенных боевой краской из фекалий. В космосе их извергающие потоки радиации скитальцы-налетчики врывались прямо в гущу схватки, бессмысленно поливая все вокруг снарядами и ядерными боеголовками.

— Стандартная тактика зеленокожих, хотя я бы постыдился применить к такой свалке этот термин, — сказал Сеянус, пошатнувшись, когда последовательно переданные с поста командира приказы заставили «Дух мщения» уйти в резкий разворот. По всему корпусу флагмана прокатилось эхо сокрушительных взрывов. Никто не знал, были ли это попадания или результаты пожаров.

— Они подавляют нас мощью и численностью, — продолжил он, когда Регул сместил центрирование гололита, чтобы высветить места самых яростных боев. — Центр отступает от крепости-астероида, нам попросту не хватает орудий, чтобы нанести ей урон.

— Что еще? — спросил Хорус.

Сеянус указал на медленно вращающееся изображение.

— Наши правые верхние секторы оттеснили слишком далеко. Только нижние левые секторы пока удерживают позиции.

— Чего бы я сейчас только не отдал за второй флот, — сказал Тарик, кивнув на пустой участок космоса. — Тогда мы бы ударили по ним с флангов.

— Зачем желать того, чего у нас нет? — произнес Маленький Хорус.

Что-то здесь было не так, и у Сеянуса ушла секунда, чтобы в разуме выкристаллизовалось подозрение.

— Адепт, покажи соотношение вражеских выстрелов и попаданий, — велел он. В воздухе перед Сеянусом тут же возникла вращающаяся панорама данных. Он пробежал взглядом статистику и понял, что его подозрение подтвердилось.

— Их оценка разрушительной способности намного выше средней, — сказал он. — Количество попаданий составляет более семидесяти пяти процентов от числа выстрелов.

— Это, должно быть, ошибка, — возразил Эзекиль.

— Механикумы не допускают ошибок, первый капитан, — произнес Регул голосом, похожим на скрежет стального ерша по ржавчине. «Ошибок» прозвучало как страшнейшее из ругательств. — Данные точны и в пределах допуска локальных параметров.

— Зеленокожие, вероятно, попадают и по своим собственным кораблям, — сказал Сеянус. — Как они это делают?

Хорус указал на испещренные трещинами очертания Горро.

— Потому что это не обычные зеленокожие, и я подозреваю, что ими правят не воины, а некая технокаста. Вот почему я послал адепту Регулу запрос присоединиться к Шестнадцатому легиону для выполнения задачи.

Сеянус перевел взгляд обратно на изображение.

— Если вы подозревали это, тогда происходящее непонятно вдвойне. Если я могу говорить искренне, сэр, тактика флота не имеет смысла.

— И что может сделать ее тактически осмысленной?

Сеянус подумал, прежде чем ответить.

— Тарик прав. Будь у нас еще один флот здесь, наша текущая стратегия была бы разумной. Тогда они попали бы между молотом и наковальней.

— Еще один флот? — спросил Хорус. — И я должен достать его просто из воздуха?

— А вы можете? — с надеждой сказал Тарик. — Сейчас он бы нам не помешал.

Хорус ухмыльнулся, и Сеянус понял, что тот наслаждается моментом, хотя не мог взять в толк почему. Командир бросил взгляд на одну из ярусных галерей за командной палубой. Словно по подсказке, к железному поручню шагнула фигура, омываемая неровным свечением прожектора, как будто специально направленного.

Стройная, кажущаяся призраком в своем белом платье, госпожа астропатии «Духа мщения» Инг Мэй Синг откинула капюшон, скрывавший запавшие щеки и пустые глазницы. Госпожа Синг была слепой к одному миру, но восприимчива к иным, тайным, о которых Сеянус мало что знал.

— Сколько еще ждать, госпожа Синг? — спросил Хорус.

Ее голос был слабым и тонким, но в нем чувствовалась властность, благодаря которой он без труда долетел до главной палубы.

— Уже вот-вот, примарх Хорус, — произнесла она с легким укором. — Как вам отлично известно.

Хорус рассмеялся и повысил голос, чтобы его услышал весь стратегиум:

— Вы правы, госпожа Синг, и я надеюсь, вы простите мне эту небольшую театральщину. Как вы догадались, сейчас случится нечто грандиозное.

Хорус повернулся к адепту Регулу:

— Отдай приказ о маневре.

Адепт склонился, приступая к работе, и Сеянус спросил:

— Сэр?

— Вы хотели еще один флот, — сказал Хорус. — Я даю его вам.

 

 

Космос разделился, будто вспоротый острейшим лезвием.

Янтарный свет, ярче тысячи солнц, воссиял во множестве реальностей восприятия одновременно. Клинок, вскрывший пустоту, выскользнул из открытой им дыры.

Но то был не клинок, а рожденный в пустоте колосс из мрамора и золота, военный корабль нечеловеческих пропорций. Его величественный нос венчали орлиные крылья, а весь корпус усеивали огромные города из статуй и дворцов.

Это был звездолет, но он отличался от всех прочих.

Его построили для человека, не знавшего равных себе в целой Галактике.

Это был флагман самого Императора.

«Император Сомниум».

Судно Повелителя Человечества сопровождали стаи боевых кораблей. Каждый из них был титаном пустотной войны, но в тени громадного звездолета они казались обычными.

Все еще потрескивая зажегшимися щитами, имперские военные корабли ринулись в бой. Опаляющие копья лэнс-огня забили по обнаженному тылу и флангам скитальцев зеленокожих. Тысячи торпед, за которыми последовали тысячи других, понеслись сквозь космос. Мерцающая метель инверсионных следов раскрасила пустоту.

Орочьи корабли начали взрываться, выпотрошенные боеголовками с таймерами или разрубленные напополам прицельными выстрелами лэнсов. По окруженному флоту ксеносов прокатилась серия вторичных взрывов, когда их примитивные плазменные реакторы достигли критической массы и раскалившиеся до безумного жара двигатели содрогнулись в смертельных судорогах.

Орки замедлили наступление, столкнувшись с новой угрозой.

Этого-то и ждал Хорус Луперкаль.

Флот XVI легиона, бывший на грани поражения, приостановил рассредоточение. Его корабли, разворачиваясь с потрясающей скоростью, начали соединяться в поддерживающие друг друга волчьи стаи.

За несколько минут рассеянный флот превратился в атакующий. Отдельные корабли зеленокожих были окружены и уничтожены. Крупные группы шли на соединение, но не могли состязаться с двумя скоординированными военными флотами, которые возглавляли величайшие воины Галактики.

Зеленокожие начали стягиваться к монструозной крепости-астероиду, когда «Дух мщения» и «Император Сомниум» также направились к нему. Сопровождающие их военные корабли прокладывали путь через скитальцев-налетчиков, расчищая дорогу для Хоруса и Императора, которым предстояло нанести смертельный удар.

Заходя под разными углами, оба корабля непрерывно поливали астероид бортовыми залпами. Пустотное пламя и электромагнитные разрывы из невероятного количества артиллерийских орудий накрыли исполинскую крепость полыхающим заревом. Подобный огонь мог убивать планеты, подобная сила могла выпотрошить их до дна так же, как развитие промышленности истощило Хтонию.

По некому незримому сигналу имперские корабли разделились, когда адские огненные бури захлестнули астероид. Кошмарная техника в самом его сердце, питавшая энергией орудия и двигатели, взорвалась и расколола камень на части.

Гейзеры зелено-белой плазменной энергии длиною в тысячи километров полились из трупа потрескивающими плетями солнечно-ярких молний. Подобное притягивает подобное, и из плазменных ядер кораблей зеленокожих вырвались молнии и разорвали суда в переливающихся штормах, которые испепеляли все, к чему прикасались.

Из бури разрушительной энергии спаслась всего горстка кораблей, но их быстро догнали волчьи эскадры.

Спустя час после прибытия Императора от орочьего флота осталось лишь огромное облако остывающих обломков.

Входящее вокс-приветствие эхом разнеслось по стратегиуму «Духа мщения». Бури плазмы, кипевшие на кладбище кораблей зеленокожих, делали межкорабельный вокс ненадежным, сообщения прерывались, но эта передача прозвучала настолько четко, как будто говоривший стоял рядом с Луперкалем.

— Разреши подняться на борт, сын мой, — произнес Император.

 

 

Сеянус понял, что запомнит этот великий, неожиданный и внушающий благоговение миг на всю оставшуюся жизнь. А он уже давно не благоговел ни перед чем и ни перед кем, кроме своего примарха.

Император явился без шлема, его благородное чело украшал лишь золотой венец. Даже издали его дивный сияющий лик казался достойным вечной преданности. Ни один бог не внушал большего почтения. Ни один другой земной владыка не мог быть любимым сильнее.

Сеянус почувствовал, что не может сдержать слез радости.

Отец и сын встретились на главной посадочной палубе «Духа мщения», где собрались, чтобы почтить Повелителя Человечества, все находившиеся на борту легионеры.

Десять тысяч воинов. Так много, что всем «Грозовым птицам» и «Громовым ястребам» пришлось вылететь в пустоту, чтобы освободить для них место.

Никаких приказов не отдавали. Этого не требовалось.

То был их повелитель, который объявил Галактику владениями человечества и создал легионы, чтобы превратить эту мечту в реальность. Не было во вселенной силы, что могла бы помешать им воссоединиться. Как один, Лунные Волки запрокинули головы и приветственно взвыли — мощный, оглушительный рев воинской гордости.

Но явились не только легионеры. Были тут и смертные — те, кого Лунные Волки забрали в ходе Великого крестового похода. Странствующие поэты, летописцы-любители и глашатаи Имперской Истины. Для них это была единственная возможность узреть Повелителя Человечества во плоти, и какой смертный упустил бы шанс увидеть человека, который преобразовывал Галактику?

Он взошел на борт вместе с тремя сотнями Легио Кустодес, закованных в золотую броню с красными плюмажами и вооруженных щитами и длинными алебардами с фотонными лезвиями. Единственной целью этих воинов, сотворенных по подобию Императора, было отдать свои жизни, чтобы защитить его.

Морниваль следовал за Хорусом во главе всей 1-й роты, которая маршировала длинной колонной вместе с воинами Легио Кустодес.

Как и остальные воины, Сеянус сравнивал их с собой, но не мог составить четкое впечатление об их силе.

Возможно, в этом и было все дело.

— Этому меня научил Джагатай, — сказал Хорус в ответ на вопрос Императора. — Он называл это «цзао». Я не способен провести маневр с той же скоростью, что Боевой Ястреб, но и так сойдет.

Сеянус понял, что Хорус старается вести себя скромно. Недостаточно, чтобы скрыть гордость в голосе, но не становясь откровенно высокомерным.

— Вы с Джагатаем всегда были близки, — сказал Император, пока они проходили мимо рядов Лунных Волков. — Все мы, даже я, считаем, что ты знаешь его лучше прочих.

— А я едва знаю его, — признал Хорус.

— Таким уж он создан, — ответил Император, и Сеянусу почудилась в его голосе нотка искреннего сожаления.