Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Фэнтези
Показать все книги автора:
 

«Да будет проклят этот город», Генри Каттнер

Вот история о Короле, которую повторяют. Задолго до того, как знамена царей увенчали высокие башни халдейского Ура, до того, как крылатые фараоны воцарились в таинственном Египте, далеко на Востоке существовали уже могущественные империи. Там, посреди обширной пустыни, известной как Колыбель Человечества, в самом сердце необъятной Гоби, велись великие войны и горделивые дворцы вздымали свои башни в пурпурное азиатское небо. Но эта история случилась раньше, во времена, предшествующие самым старым легендам; в великой Империи Гоби, которая сегодня жива только в песнях менестрелей…

Легенда о Сахмете Проклятом

1. Врата войны

В серых сумерках рассвета пророк поднялся на внешнюю стену Сардополиса. Борода его развевалась на холодном ветру. Всю равнину перед ним усеивали яркие палатки осаждающей армии, украшенные пурпурным символом крылатого двуногого дракона — гербом воинственного короля Циаксареса с Севера.

Солдаты толпились у катапульт и осадных башен, несколько десятков подошли к стене, где стоял пророк. Глумливые голоса выкрикивали поношения, но седовласый старец не обращал на них внимания. Его запавшие глаза под снежно-белыми кустистыми бровями были обращены вдаль, где горные склоны, поросшие лесом, расплывались в голубой дымке.

Тонким, пронзительным голосом пророк заговорил:

— Беда, беда Сардополису! Падет жемчужина Гоби, падет и погибнет, навеки уйдет ее слава! Обесчещены будут алтари, а улицы обольются красной кровью. Я вижу смерть короля, вижу позор его подданных…

Солдаты под стеной на мгновение умолкли, но затем копья взметнулись вверх и язвительные крики заглушили слова пророка.

— Спускайся к нам, старый козел! — крикнул бородатый гигант. — Мы воздадим тебе по заслугам!

Пророк опустил взгляд, и крики солдатни постепенно стихли. Старик снова заговорил, очень тихо, но каждое слово было ясным и острым как удар меча.

— С триумфом пройдете вы по улицам города, а ваш король воссядет на Серебряный Трон. Но из лесов выйдет ваша гибель, настигнет вас древнее проклятье, и никто не спасется… Он вернется… ОН… некогда правивший здесь…

Пророк воздел руки вверх и взглянул прямо в красный глаз восходящего солнца.

— Эвое! Эвое!

Потом пророк сделал два шага вперед и прыгнул. Он рухнул на поднятые копья и умер.

В тот день врата Сардополиса пали под ударами больших боевых таранов, и люди Циаксареса ворвались в город как волна прилива, как волки. Они убивали, грабили и пытали без капли жалости. В тот день страх опустился на город, а пыль битвы поднялась выше крыш. Защитников хватали и убивали на месте. Насиловали женщин, убивали детей, и слава Сардополиса канула в пучину позора и ужаса. Последние лучи заходящего солнца осветили знамя Циаксареса с пурпурным драконом, развевающееся на самой высокой башне королевского дворца.

Зажгли факелы, большой зал озарился красноватым сиянием, блики заиграли на Серебряном Троне, на котором сидел победитель. Его черную бороду покрывали пыль и кровь, и невольники смывали с него грязь, пока он сидел среди своих людей, обгрызая баранью кость. И все-таки, несмотря на эту грязь и помятые, изрубленные доспехи, в нем видно было истинное величие. Циаксарес был королевским сыном, последним в роду, который брал начало в далеком прошлом Гоби, когда ею правили бароны-феодалы.

Но лицо его отражало лишь слабый отблеск прежнего величия.

Когда-то оно светилось гордостью и благородной силой, их следы до сих пор читались под маской жестокости и порока, покрывающей черты Циаксареса. Серые глаза, вспыхивавшие красным только в огне битвы, смотрели холодно и бесстрастно. Сейчас этот мертвый взгляд изучал связанного Халема, поверженного короля Сардополиса.

В сравнении с могучим Циаксаресом Халем казался хрупким, но, несмотря на раны, стоял он прямо, а его бледное лицо не выдавало никаких чувств.

Странное зрелище! Мраморный тронный зал, украшенный гобеленами, более годился для веселых празднеств, чем для таких мрачных сцен. Единственный человек, казавшийся естественным в этом окружении, стоял возле трона стройный, темнокожий юноша, одетый в бархат и шелка, явно не пострадавшие в битве. Это был Нехо, наперсник короля, а также — как утверждали некоторые — его злой демон. Неизвестно, откуда он взялся, но влияние его на короля было огромно.

Слабая улыбка появилась на красивом лице юноши. Нехо пригладил свои темные курчавые волосы, склонился и что-то шепнул на ухо королю. Тот кивнул, жестом отослал служанку, занимавшуюся его бородой, и коротко сказал:

— Твоя сила сломлена, Халем, но мы будем милосердны. Поклянись верно служить нам и сохранишь жизнь.

В ответ Халем лишь плюнул на мраморные плиты пола.

Странный блеск появился в глазах Циаксареса. Почти неслышно король прошептал:

— Храбрый человек. Слишком храбрый, чтобы умирать…

Словно вопреки своей воле он повернул голову и встретил взгляд Нехо. Этот взгляд что-то сказал королю, потому что Циаксарес потянулся за длинным окровавленным мечом, встал, спустился с возвышения и замахнулся.

Халем даже не пошевелился, чтобы уклониться от удара, и сталь рассекла его голову. Труп рухнул на пол, а Циаксарес еще постоял, невозмутимо глядя на него. Потом вырвал меч из тела.

— Бросьте эту падаль стервятникам, — приказал он. От ближней группы пленников донеслось гневное проклятье, и король повернулся, ища взглядом человека, посмевшего заговорить.

Двое стражников вытолкнули вперед высокого мускулистого мужчину с желтыми волосами и молодым лицом, потемневшим сейчас от ярости. Мужчина был без доспехов, грудь его покрывали многочисленные раны.

— Кто ты? — спросил Циаксарес со зловещим спокойствием, все еще держа в руке обнаженный меч.

— Я принц Рэйнор, сын короля Халема.

— Ищешь смерти?

Рэйнор пожал плечами.

— Сегодня я уже встречался с ней. Убей меня, если хочешь. С дюжину твоих волков я зарубил… хоть какое-то утешение.

За спиной короля послышался шелковый шелест от легкого движения Нехо. Губы короля, скрытые среди спутанной бороды, скривились, лицо вдруг вновь стало решительным и жестоким.

— Вот как? Ты будешь ползать у моих ног еще прежде, чем вновь зайдет солнце, — Он махнул рукой. — Под этим дворцом наверняка есть подземелья для пыток. Садрах!

Плотный мужчина, одетый в кожу, выступил вперед и отсалютовал.

— Ты слышал мое желание. Выполни его.

— Если я приползу к твоим ногам, — тихо сказал Рэйнор, — то перекушу тебе сухожилия, ты, откормленный боров.

Король гневно засопел и молча кивнул Садраху; палач вышел следом за Рэйнором, которого стражники вывели из зала. Циаксарес вновь опустился на трон и задумался на мгновенье, пока невольник не принес ему вина в позолоченном кубке.

Но вино не развеселило короля. Наконец Циаксарес встал и вошел в комнаты прежнего владыки; его люди не посмели там ничего тронуть, опасаясь гнева своего господина. Над шелковым ложем уже висело новое знамя пурпурный дракон с распростертыми крыльями и поднятым шипастым хвостом. Циаксарес долго смотрел на него. Он не повернулся, услышав мягкий голос Нехо:

— Дракон снова победил.

— Да, — тупо ответил Циаксарес. — Еще раз черный позор и порок восторжествовали. Не в добрый день я встретил тебя, Нехо.

Послышался тихий смех.

— А ведь ты сам вызвал меня. Там, у себя, мне было вполне хорошо.

Король невольно вздрогнул.

— Уж лучше бы Иштар в ту ночь поразила меня молнией.

— При чем тут Иштар? Теперь ты чтишь другого бога. Циаксарес резко повернулся и оскалил зубы.

— Нехо, не выводи меня из себя! Я все еще имею власть…

— Ты имеешь самую полную власть, — ответил низкий голос. — Как и пожелал.

Несколько ударов сердца король не отвечал, потом прошептал:

— Я первый покрыл позором наш королевский род. Когда меня короновали, я поклялся могилами предков, что буду верен их памяти, и какое-то время держал слово. Я правил хорошо и справедливо…

— И искал мудрости.

— Да. Но мне было мало, я хотел прославить свое имя и потому вызвал чародея… Блейса из Черного Пруда.

— Блейс, — буркнул Нехо. — Он многое умел. И все-таки… умер.

Дыхание короля стало неровным.

— Знаю. Я убил его… по твоему приказу. А ты показал мне, что стало с ним потом.

— Блейса сейчас не назовешь счастливым, — заметил Нехо. — Он служил тому же господину, что и ты. И потому… — тихий голос вдруг набрал силу, — … потому живи! В силу нашего договора я дам тебе власть над всей землей, дам прекрасных женщин и сокровища, превосходящие человеческое воображение. Но после смерти ты будешь служить мне!

Король стоял молча, только жилы набухли на его смуглом лбу. Внезапно с хриплым проклятием он вырвал меч из ножен. Сталь сверкнула в воздухе… и со звоном отскочила. По руке короля и всему его телу прошла ледяная дрожь, и одновременно в комнате сгустилась тьма.

Пламя факелов съежилось, воздух стал холодным и… зашептал.

Темнота все наступала, и наконец все покрыл глубокий мрак, среди которого неподвижно стояла фигура, сиявшая жутким неземным светом. Мертвую тишину нарушал лишь прерывистый шепот. Тело Нехо вспыхнуло ярко, ослепительно. Он стоял неподвижно, не произнося ни слова, и король скорчился, сотрясаемый рыданиями. Меч его звякнул о мраморный пол.

— Нет! — прорыдал король. — Пощади… нет!

— У него нет жалости, — ответил тихий голос, холодный и зловещий. Поэтому молись мне, пес, которого зовут королем! Молись мне!

И Циаксарес начал молиться…

2. Кровь в городе

Принц Рэйнор страдал. Он лежал на пыточном колесе, вглядываясь в каменный свод подвала, сочившийся влагой, а палач Садрах разогревал в очаге железные прутья. Рядом стоял большой кубок вина. Время от времени Садрах, напевая что-то, брал кубок и с шумом отхлебывал.

— Тысячу золотых монет, если поможешь мне бежать, — без особой надежды повторил Рэйнор.

— Зачем золото человеку, с которого содрали кожу? — спросил Садрах. Ведь именно это ждет меня, если ты сбежишь. Кроме того, откуда тебе взять тысячу монет?

— Из моей комнаты, — ответил Рэйнор. — Они надежно спрятаны.

— Ложь, скорее всего. Впрочем, ты все равно расскажешь мне, где находится тайник, когда я выжгу тебе глаза. Тогда я получу твое золото если оно существует — безо всякого риска.

Вместо ответа Рэйнор дернул веревки, связывавшие его. Напрасно. Принц напряг все силы, кровь застучала у него в висках, но ни на пядь не приблизился к свободе.

— Напрасно тужишься, — бросил Садрах через плечо.

— Лучше побереги силы, они тебе понадобятся, чтобы кричать.

Он вынул из огня железный прут — конец его ярко сиял. Рэйнор вглядывался в орудие пытки, не в силах отвести взгляд. Неприятная смерть…

Но когда раскаленный прут приблизился к груди Рэйнора, железная дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился высокий чернокожий человек. Садрах повернулся и механически поднял прут, словно защищаясь. Потом расслабился и вопросительно посмотрел на пришельца.

— Кто ты, дьявол тебя забери?! — рявкнул он.

— Нубиец Эблик, — поклонился чернокожий. — Я принес приказ от короля. Я заблудился в этом проклятом дворце и нашел тебя только сейчас. У короля есть еще двое пленников, которых он отдает в твои руки.

— Превосходно! — Садрах потер руки. — Где они?

— Все сказано вот здесь, — человек подошел ближе, роясь в складках своего кушака.

И тут в воздухе сверкнул окровавленный кинжал и погрузился в тело. Садрах крикнул и медленно сложился пополам. Нападавший отскочил, а палач повалился на каменный пол, дернулся несколько раз и замер.

— Слава богам! — простонал Рэйнор. — Эблик, верный слуга, ты пришел как раз вовремя!

Черное, уродливое лицо Эблика отразило беспокойство.

— Позволь, принц…

Он перерезал веревки и освободил пленника.

— Это было нелегко. Когда битва разделила нас, я уже знал, что Сардополис падет. Я поменялся одеждой с одним из людей Циаксареса… которого убил… и все ждал случая бежать. Мне повезло услышать, что ты оскорбил короля, и тебя обрекли на пытку, поэтому… — он пожал плечами.

Рэйнор спрыгнул с пыточного колеса и расправил затекшие руки и ноги.

— Бегство будет легким?

— Увидим. Почти все солдаты упились или заснули. Во всяком случае, оставаться здесь нельзя.

Оба они осторожно выскользнули в коридор. Недалеко от двери плавал в собственной крови мертвый стражник. Они торопливо прошли мимо и тихо прокрались через дворец, почасту укрываясь в боковых коридорах, чтобы их не заметили.

— Если бы я знал, где дрыхнет Циаксарес, рискнул бы жизнью, чтобы перерезать ему горло, — заявил Рэйнор. — Подожди! Сюда!

В конце узкого коридора была дверь, она вывела их в сад, залитый лунным светом.

— Я помню, что вошел здесь, — заметил Эблик. — Ну-ка… — Он нырнул в кусты и вскоре появился вновь с мечом в руке и тяжелым боевым топором за поясом. Что теперь?

— Полезем через стену, — ответил Рэйнор и двинулся вперед.

Нелегко было взобраться на высокий защитный вал, но рядом росло раскидистое дерево, и двое мужчин, цепляясь за его ветви, преодолели преграду. Когда Рэйнор спрыгнул на землю по другую сторону стены, кто-то громко вскрикнул. Оглянувшись, он увидел бегущих к нему людей в доспехах, поблескивающих в свете луны. Принц тихо выругался.

Эблик уже убегал, его длинные ноги меряли землю на удивление быстро. Рэйнор бросился следом, хотя первой его мыслью было остаться и принять бой. Но это обернулось бы самоубийством: людей Циаксареса было слишком много.

Преследователи выкрикивали угрозы, сверкали обнаженные мечи. Рэйнор схватил своего спутника за руку, втащил в боковую аллею, и оба припустили быстрее, лихорадочно высматривая хоть какое-нибудь убежище. Через несколько минут Эблик заметил белеющий в темноте храм и свернул к нему. Пробегая через двор, залитый кровью и вымощенный трупами, он выкрикнул какое-то слово, и через мгновенье оба беглеца ворвались в здание.

С высокого свода свисал золотистый шар, слабо сверкавший в полумраке. Это было святилище Солнца, храм Амона, главного бога Сардополиса. Эблик бывал здесь и раньше, поэтому хорошо знал дорогу. Он провел Рэйнора мимо разодранных гобеленов и перевернутых кадильниц, а потом остановился перед золотистой портьерой и прислушался. Погони не было слышно.

— Хорошо! — сказал нубийский воин. — Мне говорили, что отсюда ведет тайный ход, но я не знаю, где его искать. Может, вместе мы найдем его.

Он отдернул портьеру, и оба вошли в святилище. Рэйнор, не сдержавшись, прошептал проклятье, его пальцы судорожно стиснули рукоять меча.

Они оказались в небольшой комнатке со стенами, потолком и полом, голубыми, как летнее небо. Комната была пуста и лишь посреди стоял большой золотой шар.

На этом сверкающем шаре лежал человек.

Одинокий факел на стене бросал свой неверный свет на окровавленное тело, на седую бороду, испачканную кровью. Мужчина лежал на шаре, прибитый железными гвоздями, которые пронзили его ладони и ступни, и глубоко ушли в золото.

Глядя невидящими глазами, с пеной на устах, он перекатывал голову с боку на бок и стонал:

— Воды! Ради Амона, хоть каплю воды! Губы Рэйнора сжались в узкую бескровную линию. С помощью Эблика он вырвал гвозди. Измученный жрец стонал, кусая искалеченные губы, но не кричал. Наконец они положили изуродованное тело на голубой пол. Эблик, пробормотав что-то, исчез, но вскоре вернулся с кубком и поднес его к губам умирающего. Жрец жадно глотал воду.

— Принц Рэйнор! — прошептал он. — Король в безопасности?

Рэйнор кратко рассказал ему, что произошло, и седая голова жреца поникла.

— Поднимите меня… быстрее!

Рэйнор повиновался. Жрец провел изуродованными ладонями по золотому шару и от его прикосновения тот распался на две части, как рассеченный плод. Внутри оказались отверстие и лестница, круто уходившая вниз.

— Алтарь открылся? Я плохо вижу… Отнесите меня вниз. Они не найдут нас в этом укрытии.

Рэйнор взвалил тело старца на плечо и начал спускаться. Эблик следовал за ним по пятам. Алтарь с тихим скрежетом закрылся за их спинами — сверкающий шар, который остановит погоню. Они оказались в полной темноте. Принц шел осторожно, пробуя каждую ступеньку, прежде чем перенести на нее тяжесть тела. Наконец он почувствовал под ногами ровный пол.

Забрезжил слабый свет, словно первые лучи рассвета, и они увидели пустой каменный подвал, сделанный из грубых блоков, каких не было в великолепном городе наверху. В одной стене зияла черная дыра. На полу покоилась округлая металлическая плита, вогнутая посредине, а в углублении лежал обломок какого-то камня, похожего на золотоносный мрамор, размером с половину ладони Рэйнора. На нем были вырезаны символы, из которых принцу был ведом только один — древний крест с петлей, посвященный богу солнца.

Он осторожно положил жреца на пол, но тот все-таки застонал от боли и поднял искалеченные руки.

— Амон! Великий Амон… Дайте мне еще воды! Эблик повиновался. Собравшись с силами, жрец протянул руку и ухватился за одежду Рэйнора.

— Ты силен, это хорошо! Сила нужна для дела, которое тебе предстоит.

— Какого дела?

Пальцы жреца сжались сильнее.

— Да. Амон привел тебя сюда, и ты станешь мстителем. Мои же часы сочтены, силы покидают меня… — Он помолчал, потом заговорил снова: Хочу тебе кое-что сказать. Ты знаешь легенду об основании Сардополиса? Когда-то давно некое страшное божество имело в этом месте свой алтарь, и ему поклонялись все жители леса… пока не пришли служители Амона. Они победили и пленили лесного бога, а затем изгнали его в Долину Тишины, где он находится и сейчас, скованный могучим заклятием и печатью Амона. Но есть пророчество, что однажды Амон будет повержен, а плененный бог разорвет оковы и вернется в свои владения, на руины Сардополиса. День настал! — Жрец вытянул руку. — Как темно вокруг… Но печать должна быть ещё-то здесь… ты видишь ее?

— Кусок мрамора? — спросил Рэйнор.

— Да… Это талисман. Возьми его!

Голос жреца звучал властно, и Рэйнор повиновался.

— Взял.

— Хорошо. Береги его. А теперь подними щит. Почти со страхом принц поднял металлическую плиту, оказавшуюся на удивление легкой. Под ней ничего не было, только выщербленный камень с неуклюже вырезанными фигурами и символами. Рэйнор откуда-то знал, что этот валун чудовищно стар, что он существует от создания мира.

— Это алтарь лесного бога, — объяснил жрец. — Он вернется сюда, когда будет освобожден. Ты должен идти к Горному Разбойнику и отдать ему талисман. Он поймет, что это значит. Амон будет отмщен…

Жрец вдруг вскочил, вскинул руки, и слезы потекли из его слепых глаз.

— О-о! — воскликнул он. — Рухнула святыня Амона! Повержена в прах и пыль…

Он упал, как падает дерево, повалился на камень, раскинув руки в стороны, словно на молитве. Так умер последний жрец Амона из Гоби.

Рэйнор на мгновение замер, потом склонился над стариком. Первый же взгляд убедил его, что жрец мертв. Вздохнув, принц сунул обломок мрамора за пояс.

— Похоже, выход там, — сказал он, указывая на дыру в стене, — хотя выглядит он не особенно привлекательно. Ну ладно, пошли.

Ругаясь вполголоса, он втиснулся в узкое отверстие, а Эблик последовал за ним.

3. Горный разбойник

Циаксарес медленно мерял комнату шагами, гневно хмуря брови. Раз или два его рука судорожно стискивала рукоять меча, а из груди вырывался громкий стон. Однако он ни разу не взглянул на пурпурный символ дракона, висящий над ложем.

Подойдя к окну, он посмотрел вниз, на город, потом взгляд его устремился дальше, за равнину, в сторону далеких гор, покрытых лесом. Король тяжело вздохнул.

— Смотри лучше, Циаксарес, — произнес чей-то голос. — Ибо оттуда придет твоя гибель, если ты будешь медлить.

— Это ты, Нехо? — устало спросил король. — Какую еще низость я должен совершить?

— Двое людей идут на юг, к Долине Тишины. Они должны умереть прежде, чем доберутся туда.

— Почему? Они приведут подмогу? Нехо ответил не сразу.

— У богов есть свои тайны. В Долине Тишины находится нечто, могущее превратить в пыль всю твою силу и славу. Тогда даже я тебе не помогу. Я могу лишь посоветовать тебе и, если ты меня послушаешь, то все будет хорошо. Но мне нельзя действовать… по причинам, которые тебе незачем знать. Одним словом, отправь своих людей, прикажи им догнать и убить этих двоих. И побыстрее!

— Как скажешь, — ответил король и повернулся, чтобы позвать слугу.

— Нас преследуют солдаты, — сообщил Эблик, обернувшись. Он ехал на длинноногой гнедой кобыле, а Рэйнор — на крупном сивом жеребце с красными ноздрями и огненными глазами. Принц тоже посмотрел назад.

— О боги! — буркнул он. — Циаксарес отправил за нами чуть не половину своей армии. Наше счастье, что мы украли этих лошадей.