Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Современные любовные романы
Показать все книги автора:
 

«Двадцать последних вдохов», Эвелин Батлер

Эта книга основа на реальных событиях людей, которые однажды потеряли то, что им дорого. Эта книга о людях, которые пережили внутреннюю борьбу с самим собой. Книга посвящается всем, кто однажды думал остановится и все бросить; кто не раз думал о смерти; всем, кто когда-либо чувствовал себя чужи м и одиноким.

Пролог

— Один, — шепотом произнесла я, стоя высоком краю над взволнованной рекой. Слезы горели на щеках, будто пламя. Мне не хотелось жить, не хотелось больше смотреть на этот мир, на этих людей. Я просто хотела уйти. — Два.

Я сделала шаг вперед и была все ближе к краю. Платье развивалось на ветру, а под ногами, будто ковер, расстилались фиалки на зеленой траве. Погода была пасмурной; солнце едва-едва виднелось из-за туч.

— Три. — Мои ноги все ближе и ближе тянулись к обрыву. Нет. Нет. Нет. Слишком страшно. Я отошла назад. — Четыре.

Мой пульс участился, сердце забилось с огромной скоростью. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Пять. — Я закрыла глаза. Как же страшно думать о своем конце. Давай, Тиффани, это как оторвать пластырь. — Шесть.

Мои мысли снова вернули меня в иное русло. Я подумала о своей комнате: на столе лежала книга, которую я так и не прочла до конца; в сумке лежали номера, по котором я должна была обзвонить клиентов; в холодильнике лежало мясо, которое я приготовила на ужин, а цветы я так и не полила, потому что откладывала на последний момент.

— Семь. — Я снова подошла ближе и сделала вдох. — Восемь.

Затем я сделала еще несколько вдохов.

— Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. — Каждый раз вдыхая, сердце все сильнее билось. Я вспомнила маму. Моя прекрасная мама. Как мне ее не хватало. — Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

Я успокоилась. Слишком много ошибок совершено. Ты заслужила это, Тиффани. Давай, прыгай уже наконец-то.

— Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. — И наконец я вспомнила его. Этот взгляд, голос, губы. Возможно он был моим последним вдохом воздуха. Теперь я была готова. Я знала, что мое место не здесь. Я сделала последний вдох и прыгнула. — Двадцать.

Глава 1

Дым

20 марта 1983 год

 

— Ты видишь что-то? — Мама завязала мне глаза своим черным шарфом, пропитанный запахом ее французских духов.

— Нет, ничего.

— Не лги, я знаю, что ты видишь.

— Честное слово, полная тьма.

— Ладно, тогда идем. — Она взяла меня за плечи и аккуратно провела на кухню через гостинную. Затем, сняла повязку, и я увидела толпу людей с огромным тортом. Все начали кричать поздравление с днем рождения, а мне оставалось улыбаться и делать вид, что я ужасно рада этому. Моя подруга Одри сразу же подбежала ко мне с объятиями и маленькой коробочкой с подарком.

— Вау, ты такая красивая! Просто глаз не оторвать, — радостно восклицала она.

— Неправда. А вот ты выглядишь замечательно.

— Ох, перестань, ты же знаешь как я не люблю ложь.

Да, Одри была такой. Для нее комплименты расценивались как насмешка. Она была довольно полной, в очках и с редкими волосами. Но она невероятно добра и искренняя. Именно за это она мне и нравилась. Я открыла коробочку и увидела множество наших напечатанных фото. Это был лучший подарок из всех, которые я получала. Воспоминания — самое дорогое, что может быть у человека. Обняв ее, я подошла к торту и нехотя задула свечи. Двадцать один год. Как много я ожидала от этой цифры. Мне хотелось, чтобы мой мир полностью изменился. Каждый раз на день рождения я думаю о том, что скоро все изменится. Но этого не происходит. Но двадцать один — особенная цифра.

— Тиффани, детка, возьми кусочек, — сказала мама, протягивая мне тарелку, но в ней лежал не только торт, но и коробочка. Я открыла ее и увидела тонкую золотую цепочку с маленьким сердечком, сзади которого прописными буквами были выгравированы инициалы ТБ. Я сразу надела его и была невероятно рада такому подарку.

В нашем доме собрались абсолютно все родственники, многих из которых я даже не знала. Так и проходил мой день рождения. Я никуда не шла, ничего не делала и улыбалась всем этим незнакомцам в квартире. А мама хвасталась какая же я красивая. Со временем все перешли в гостиную пить чай и просматривать детские фотографии. Моя тетя Элизабет самая первая взяла альбом и начала листать, пристально рассматривая каждое фото. Любила ли я сильно ее? Нет. Она всегда была слишком высокого мнения о себе, эгоистичная и ей казалось она вылитая француженка девятнадцатого века. Однажды она пришла к нам в гости без каких-либо предупреждений и просто поселилась на несколько дней. Самых худших дней в моей жизни. Ее черные волосы были по всему дому, шелковая одежда заполнила все шкафы. Вскоре она просто уехала так же резко, как и приехала. Никто так толком и не поняла, Йё чего она здесь была. Но что мне в ней нравилось, так это открытость. Она нисколько не скрывала своего мнения и говорила лишь то, что думает. Иногда это было неуместным, но ничего не поделать, если правда есть правда.

Только посмотрите. Все радуются моему дню рождению. Двадцать один год важный возраст по мнению общественности. Но так ли это? Ты ныряешь в мир, где удар ответственности нужно принять на себя, а проблемы со всех сторон атакуют, избивая каждую клеточку тела. Больше нельзя прийти ночью к маме, если тебе стало страшно; нельзя смотреть дурацкие шоу без осуждающих взглядов и больше нельзя играть в автоматы. Это взрослая жизнь, которая никому не нужна. Счета, работа, семья, дети. Все живут, словно на фабрике. Я не хотела такой жизни, но вырваться из водоворота навязанных правил было сложно.

Все сидели за столом, вспоминая моменты из детства, но я видела мамино лицо. Несчастное лицо отчаяния и боли. Ее парик на голове был заметен лишь мне, потому что я знала, что с ней на самом деле происходит. Мне было больно смотреть на нее с каждым разом. Но я верила, что все будет хорошо. Она обещала, что выздоровит и я верила ей.

— Боже мой, какая красавица! Вы знаете, такой леди не гоже быть одной. У вас ведь нет молодого человека, верно? — обратилась тетя Элизабет ко мне.

— Он мне и не нужен.

— Ну как это не нужен. — На ее лице было огромное возмущение. — Конечно же нужен. Нельзя быть всегда одинокой.

— А я и не одинока. У меня есть семья, друзья. Зачем мне кто-то ещё? Все парни видят во мне лишь красивую обложку, никому не интересно какая я.

— Джойс, ты слышала? — обратилась Элизабет к маме. — Это же просто вздор! Ты знаешь, у меня есть на примете очень интеллигентные мужчины. Они двоюродные братья. Родом из богатой семьи. Я думаю один из них точно достоин такой красавицы как Тиффани.

— Спасибо, конечно, но мне кажется эта идея не понравится Тиффани.

— Разве ее кто-то будет спрашивать?

— Я вообще-то еще здесь. И не позволю обращаться со мной как с товаром! Знаете что, я сама решу, что мне делать со своей жизнью! — Во мне кипела злость. Я взяла свое пальто и выбежала на улицу.

— Какая хамка! — услышала я вслед.

Одри выбежала за мной, чему я была невероятно рада.

— Ты это слышала?! Просто уму непостижимо! — Мне хотелось что-то сломать или кого-то побить.

— Ну, они желают тебе только добра.

— Да какое добро?! Выдать меня замуж непонятно за кого. Мне и без этого прекрасно живется.

Мы прошлись по центральным улочкам Копенгагена и засели в уютное кафе возле порта. Мне нравилось в Дании, когда я была маленькой, но сейчас я хотела сбежать отсюда. Этот город, дом, вся эта жизнь здесь просто встала уже поперек горла. Копенгаген ассоциировался у меня с шоколадными конфетами, весной, запахом рыбы и театром. А теперь с работой, домом и унылой жизнью. В детстве мы всегда проходили магазин с конфетами и набирали целую кучу. Я могла съесть хоть двадцать штук. Мама всегда была щедра. Я с нежностью вспоминаю ее теплый взгляд, когда она давала мне по одной конфетке и видела радость на моем лице. А два года назад у нее обнаружили рак мозга. Она сильно похудела, а волос стало значительно меньше, но врачи обещают, что все обойдется. После этого она все равно уже не была такой светлой и счастливой и мне очень не хватало этой улыбки, которая появлялась так редко.

— Ты знаешь, Одри, я больше не могу тут находиться. Я хочу сбежать. — Я сделала глоток своего горячего шоколада.

— Ну да, конечно.

— Я серьезно, Оди. Пошли со мной. Уйдем от родителей, работы, университета, от всех проблем. Поедем куда-то за город.

— Ты что с ума сошла?! Как ты себе это представляешь? Взять мешочек на плече и пойти прогуляться за город?

— У меня есть немного денег. Можем поехать в Эльверум, это займет около семи часов езды на автобусе. Снимем маленькую квартирку и никому ничего не скажем.

— В Норвегию? Одни? Я не знаю, Тифф… Это как-то… Как-то странно. Взять вот так и все бросить.

— Ясно. — Я допила свой горячий шоколад, оставила деньги и вышла на улицу. Конечно, Оди побежала за мной. Но я даже не слушала, что она говорит. Этот день должен был быть лучшим, должен был изменить всю мою жизнь. А по итогу стало только хуже.

— Тиффани, ну перестань! Идем домой, уже темнеет, — все гласила подруга.

— Ты можешь идти домой. Я еще погуляю.

— Твоя мама будет волноваться.

— Ничего с ней не случится. Я не собираюсь сидеть там и слушать как меня продают, словно кусочек пирога. До завтра. — Мы разошлись. Я гуляла пока день не сменила ночь и по дороге домой заметила дым. Много дыма, будто на сцене. Я подошла поближе и услышала музыку, ее было слышно из какого-то подвала. На входе стояли два охранника, которые остановили меня.

— Вам есть двадцать один? — спросил один из них.

— Конечно, иначе я не пришла бы сюда.

— Есть какой-то документ, который подтвердит это?

— Да ладно, Сэм, посмотри на эту красавицу. Разве ей можно отказать? Проходите, — вмешался другой охранник и я вошла. Это место было таким темным. Я раньше никогда не была в подобных. Пройдя чуть вперед, я увидела множество людей, которые танцевали под невероятно громкие звуки музыки, а сияющие огни разбавляли этот мрак. Меня озарила улыбка. Я прошла в самый центр и начала танцевать. Прошел час или два, а я все танцевала. Ничего и никого вокруг не было. Только я, только огни, только музыка. Никогда такого не чувствовала. Мама не стояла рядом и не говорила, что пора домой и никто не говорил мне, что это глупо или странно. Когда мои ноги все же заставили меня остановиться, я решила присесть возле барной стойки. Наконец-то со мной произошло нечто хорошее. Разве так бывает? Только не со мной. Но сейчас я чувствовала, что все будет хорошо. Первый раз я делала то, что хочу, а не то, что мне сказали.

— Почему такая красивая девушка сидит одна? — Ко мне подсел парень со стаканом в руке. Только не это. Не то чтобы я ненавидела парней, но я просто терпеть не могла то, что им было достаточно увидеть мою внешность и влюбиться. Разве так люди влюбляются? Наверное, я никогда не узнаю.

— А мне нравится быть одной.

— Можно тебя угостить? — поинтересовался он. Я засомневалась, но спустя молчание, ответила:

— Ну давай.

— Джонатан.

— Тиффани.

— И все-таки, почему такая милая леди находится в такой глуши?

— Захотелось разнообразия. — Он протянул мне нечто синее в стакане и я выпила залпом. Я начала кашлять и морщиться. Парень засмеялся.

— Никогда раньше не пила? — спросил он и я отрицательно помахала головой. Сейчас я могла слегка рассмотреть его: рыжие волосы, зелёные глаза. Он не был сильно красивым, но довольно привлекательным. — А чего же сегодня решила пить?

— У меня день рождения.

— О-о, так это надо отметить.

— Разве я похожа на девушку, которая любит свой день рождения?

— Это говорит о том, что ты уже явно совершеннолетняя. Ни один взрослый не любит свой день рождения.

— Да, печальная истина.

— В любом случае, предлагаю потанцевать раз мы здесь. — Его лицо озаряла улыбка.

Мы вышли на танцпол, но я почувствовала сильное головокружение. Я услышала как Джонатан спросил все ли в порядке, и вышла на улицу. Казалось будто я сейчас упаду в обморок. Я начала медленно идти в сторону дома, опираясь рукой о стену, но упала на колени. Мое тело будто не слушало меня. Сквозь какой-то транс я увидела Джонатана. Он смотрел на меня, маша рукой перед глазами. И я все поняла.

— Что… Что ты подсыпал мне? — спросила я. На его лице появилась улыбка

— Тебе лучше не знать. — Он взял меня на плече и куда-то потащил. Мое сознание полностью покинуло меня и последняя мысль была о том какая же я дура, что не осталась дома.

Тиканье часов было невероятно громким. Будто кто-то поставил их мне прямо под ухо. Я была дома. Так не хотелось вставать с кровати и открывать глаза, но спустя пару минут я все же сделала это. Когда я открыла глаза, то увидела, что совсем не дома. Это была маленькая комнатка с большой кроватью, над которой висели часы. Красный свет озарял ее со всех сторон. Я испугалась. Сердце билось с невероятной скоростью, ладошки вспотели. Вот он — страх. Тогда я все вспомнила. Этот мерзкий тип меня отравил и привез непонятно куда.

— Она просто невероятно красива. Честное слово, таких вы еще не видели, — послышался голос за дверью и в замочную скважину вставили ключ. Я стала глубоко дышать, но это не помогало. В комнату зашел тот самый парень Джонатан с каким-то мужчиной лет тридцати пяти с бородой. Я отодвинулась назад. Он подошел ко мне и начал рассматривать лицо, взяв за подбородок.

— Вау, — сказал он тихо. — Ты станешь главным экспонатом. — Я откинула его руку от своего лица.

— Браво, Джонатан. За нее я могу отдать тебе в два раза больше. Как тебя зовут, красавица?

— Иди к черту! — воскликнула я. Он улыбнулся и ударил меня по лицу так сильно, что с губы пошла кровь. Схватив меня за уголки пальто, он придвинул к себе и сказал:

— Еще раз заговоришь со мной так, тебе даже твоя красота не поможет. Поняла? — Я положительно кивнула головой. Он оттолкнул меня в конец кровати и ушел. Я начала искать что-либо чтоб защититься или выйти, но ничего не было. Дура! Дура! Дура! Почему я не осталась дома? Почему не послушала Оди? Почему я всегда делаю то, что не надо?! Ненавижу себя.

Я долго лежала в этой комнате и совсем не знала сколько времени, ведь часы, которые здесь, показывали неверное. Я вспомнила как в детстве на свой пятый день рождения мама попросила меня не открывать письмо, которое я нашла в ящике. Конечно, я не послушала и прочла. В нем говорилось о том, что папа больше никогда не вернётся и я очень расстроилась. Настолько, что весь день просто плакала. Я не думала, что мама просила не открывать письмо, потому что знала, что мне будет больно. Я думала, что она просто запрещает мне делать то, что хочу. И только сейчас я понимаю, что все время она хотела мне лишь добра. Я чувствовала себя очень виноватой перед мамой. Она, наверное, уже обзвонила все полицейские участки.

Прошло невероятно много времени. Я ужасно хотела пить. В горле было так сухо; я не могла нормально дышать. Я чувствовала себя бабочкой, которую посадили в банку и не оставили дырочек для воздуха. Я услышала как ключи проникают в замочную скважину и сильно напряглась. В комнату вошел Джонатан. Он подошёл ко мне и сел на кровать рядом.

— Привет, Тиффани, — прошептал он.

— Не прикасайся ко мне.

— Тшш… — Он прикоснулся тыльной стороной ладони к моей мокрой от слез щеке. Его взгляд пристально впился в мои глаза. Я не верила, что он плохой. Его лицо казалось добрым, но в то же время он пугал меня. Я не знала на что он способен. Джонатан заправил мою прядь волос за ухо и приблизился к шее. Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, он произнёс:

— Я не видел никого красивее. — Он поцеловал меня в щеку.

— Пожалуйста… Я хочу домой. У меня есть деньги. Я могу их отдать. Прошу, отпусти.

— Я не трону тебя. Но и отпустить не могу. — Он снова приблизился ко мне; я со всей силы ударила его и начала бежать к выходу. Дверь он не запер, что очень помогло мне. Я слышала ругательства и крики. Во мне кипел адреналин. Мои ноги продолжали нести меня в неизвестном направлении и тогда я увидела дверь. Я выбежала, но меня тут же схватил Джонатан.

— Отпусти! — я начала вырываться, впиваясь ему ногтями в лицо. Мне удалось уйти; я бежала и бежала. Затем остановилась, и из-за угла кто-то схватил меня, закрыв рот ладонью. Вот и все. Меня запрут и посадят на цепь, словно пса. Я хотела вырваться, но парень крепко держал.

— Тшш! — сказал он. И я увидела, что это был не Джонатан. Это был какой-то другой парень. Он приказал мне спрятаться за старой дверью и отошел.

— Кай! — закричал знакомый голос Джонатана. — Ты не видел здесь девушку?

— Не-а, — ответил парень.

— Черт, Джордж убьет меня.

— Что ж, не позавидуешь тебе. Наверное она где-то в лесу.

— Вот дерьмо, — выругался Джонатан и злобно ушел в сторону леса.

— Можешь выходить, — сказал Кай и я вышла.

— Спасибо…

— Ага. — Парень стоял, облокотившись о стену, докуривая сигарету. — Иди к трассе, только не через лес. Попадешься — больше не помогу.

— Спасибо! — крикнула я, когда он уходил, и начала бежать туда, куда Кай указал. Еще немного и все кончено. Улица все еще была во мраке, но я старалась быть как можно незаметнее. Около трассы я словила машину, которая довезла меня до дома. За рулем была девушка, чему я была безумна рада. Как же меня проглатывало чувство вины. Все было будто не со мной, будто во сне. Мне так хотелось все исправить, вернуть время назад, поступить иначе, но я не могла. Со мной всегда так было. Я никогда не думала о последствиях и всегда считала, что мама старается меня во всем ограничивать. Я даже подумать не могла, что она всего лишь защищала меня.

— Господи, вам нужно сообщить в полицию, — сказала девушка после моей истории.

— Спасибо огромное, я могу вам заплатить. — Мы подъехали к дому.

— Не стоит, лучше больше не сбегайте из дома. Я работаю психологом на двадцать пятой улице южной стороны. Вот моя визитка. Пожалуйста, обращайтесь. Я помогу если вы нуждаетесь.

— Спасибо. — Я взяла визитку и вошла в дом. Прямо возле дверей мои ноги перестали держать меня, а из глаз полились слезы. Дома было темно и тихо.

— Мама? — крикнула я, но в ответ последовала лишь тишина. Я поднялась наверх и услышала шум воды в ванной комнате, а кроме звука воды ничего не было.

— Мама? Ты там? — постучала я. Ответа не последовало. — Прости, что ушла… Я не думала, что все так получится.

Ничего. Только шум воды. Я испугалась и начала ломать дверь. Я толкала ее, ломала замок, старалась выбить и наконец-то получилось. Ворвавшись в ванную, я увидела маму. Она лежала на полу в крови, без сознания. Внутри все перевернулось. Дрожащими руками я отключила воду, схватила телефон и вызвала скорую помощь. Мама не приходила в чувства как я не старалась.

— Ну же, пожалуйста! Очнись, очнись! — кричала я. Пульс все еще был, но что бы я ни делала, она не просыпалась. Это все из-за меня.

Глава 2

Тишина

«Что ты наделала? Что ты наделала?!» — только и звучало в моей голове. Я не могла перестать винить себя. Если бы я только не ушла, то была бы рядом с мамой, да и сама бы не влипла в проблемы. Я прождала больше часа, нервно подергивая ногой. «Пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо, пожалуйста» — молилась я. Прошел еще час, два, три. Никто не выходил и ничего не говорил. Что с ней? Ожидание слишком мучительно. Неожиданно появилась девушка.

— Тиффани Бейкер? — произнесла она, и я резко встала. — Ваша мама пришла в себя. Вы можете поговорить с ней. Но она очень слаба, очень.

Я забежала и увидела маму. Ее волос практически не было, тело было ужасно худое и бледное, а в руки вставлено множество иголок.

— Ты ведь говорила, что все нормально. Ты говорила, что врачи сохранили тебе жизнь… — Я начала плакать, взяв ее за руку. — Почему ты солгала?

— У тебя губа разбита, — сказала она медленно дотронувшись к моей щеке. — Тебя ударили?

— Это неважно, мама. Прошу, прости меня. Прости, что я не осталась с тобой… Я должна была и… И ушла… — Мои слезы все сильнее горели на щеках. Состояние истерики усиливалось.

— Не извиняйся. Главное, что ты здесь. Со мной. Мне осталось недолго, Тиффани.

— Нет! Не говори так! Ты не бросишь меня. Пожалуйста, мама… — я обняла ее. — Не бросай меня…

— О, Милая, я никогда не брошу тебя. Никогда. — Она сильно закашлялась и закрыла глаза.

— Мама? Мама! Мама!!! Нет, пожалуйста, открой глаза, открой. Я здесь, открой глаза! Не оставляй меня одну… Не оставляй!

Мониторы запищали, в комнату забежали врачи. Меня попросили выйти. Я не плакала, не кричала. Я просто стояла и смотрела в стену. Пустота. Вот, что я чувствовала. Руки дрожали, уши заглушал шум. Я не могла стоять. В глазах все потемнело и я упала.

*  *  *

— Мама. Мамочка, — повторяла я, стоя на кухне и пытаясь добраться до пирога. — Ну можно мне кусочек?