Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Криминальный детектив
Показать все книги автора:
 

«Свет дня», Эрик Эмблер

Вскоре после того, как мы свернули с прибережного шоссе на основную трассу, он начал задавать мне вопросы. Англичанин ли я? Я, как всегда, уклонился от прямого ответа. Моя ли собственная эта машина? Это почему-то их всех интересует. Да, машина — американский «плимут» 1954 года выпуска — моя собственная. Кстати, у меня для таких случаев припасены две безотказные версии: если мой пассажир американец, я начинаю хвастаться тем, сколько тысяч миль эта машина прошла без каких-либо проблем; если же рядом со мной сидит англичанин, то при первом же удобном случае с видом оскорбленной добродетели заявляю о моем категорическом намерении сменить «эту американскую консервную банку» на что-нибудь более приличное — например, английский «остин-принцесс» или подержанный «роллс-ройс», — как только поднакоплю деньжат. Почему бы не говорить людям то, что они хотят услышать? Это ведь не только очень разумно, но в конечном итоге и весьма гуманно, не правда ли?

Поначалу мистер Харпер казался точно таким же, как все остальные. Слушал мои байки, время от времени понимающе хмыкал… Когда ты понимаешь, что начинаешь их утомлять, что все будет в полном порядке, ты обычно прекращаешь говорить и ждешь вопросов. Как ни странно, он не стал спрашивать, как и почему я оказался в Греции. Очевидно, это будет позже. Если, конечно, у нас будет это «позже». Это мне еще предстояло узнать. Причем желательно побыстрее.

— Вы здесь, в Афинах, по делу, сэр?

— Возможно.

По тону его голоса было ясно: он предлагает мне не совать нос в чужие дела. Однако я предпочел сделать вид, будто более чем прозрачного намека не понял, и как ни в чем не бывало продолжил:

— Я спрашиваю об этом, сэр, потому, что, если вам понадобится машина и водитель-англичанин, я мог бы это устроить. На все время вашего пребывания здесь.

— В самом деле?

Это прозвучало не очень-то обнадеживающе, но я, тем не менее, счел необходимым как можно подробнее рассказать ему и о нашей обычной почасовой ставке, и о достопримечательностях, которые он сможет увидеть, ну и все остальное…

— Хорошо, я подумаю об этом, — коротко пробурчал он. — Кстати, как вас зовут?

Я через плечо протянул ему одну из моих карточек и внимательно проследил в зеркале заднего вида, как он ее прочел, а затем небрежно засунул в верхний кармашек рубашки с короткими рукавами.

— Вы женаты, Артур?

Его вопрос застал меня врасплох. Обычно пассажиры, особенно западные люди, никогда не интересуются личной жизнью водителя. Я рассказал ему про мою первую жену и про то, как в 1956 году она погибла при взрыве бомбы во время беспорядков в районе Суэцкого канала… Про Ники говорить не стал. Не знаю даже почему. Может, просто не хотел тогда даже думать о ней. А может, что-нибудь другое. Не знаю, поверьте, просто не знаю…

— Кажется, вы сказали, что вы британец, так ведь? — снова неожиданно спросил он.

— Мой отец был чистокровным британцем, сэр, ну а я, помимо прочего, в Англии получил образование не в частной, но достаточно престижной школе, — несколько уклончиво ответил я.

Вообще-то мне очень не нравится, когда меня вот так допрашивают, но этот чертов мистер Харпер продолжал гнуть свою чертову линию:

— Так какая же все-таки у вас национальность?

— У меня египетский паспорт. — Это было чистейшей правдой, хотя ему до этого, по идее, не было никакого дела.

— Ваша жена была египтянкой?

— Нет, француженкой.

— Дети есть?

— К сожалению, нет, сэр. — Теперь мой тон звучал уже достаточно холодно. Даже для водителя прокатной машины.

— Понятно, — коротко хмыкнул он, откидываясь на спинку сиденья и поворачивая голову к окну.

У меня создалось полное впечатление, что он вдруг попросту перестал обо мне думать — очевидно, по причине абсолютной ненужности — и углубился в свои собственные дела. А я продолжал думать о моей Анетт, о том, как я привык говорить всем, что она погибла при взрыве бомбы в Суэце. Привык настолько, что иногда уже почти верил в это и сам. Но только иногда. Остановившись на красный свет светофора перед въездом на площадь Омониас, я снова вспомнил о ней: интересно, как у нее сложилась жизнь с тем галантным джентльменом, которого она тогда предпочла мне, подарил ли он ей счастье стать матерью, которого ей так недоставало со мной? Надеюсь, хоть теперь-то убедилась, что бесплодностью страдала она, а никак не я?!

Я остановился прямо у парадного входа в отель «Гранд Бретань». Пока привратник вынимал багаж из машины, мистер Харпер неожиданно повернулся ко мне:

— Хорошо, Артур, считайте, мы договорились. Я предполагаю пробыть здесь дня три-четыре.

Я был приятно удивлен, поскольку такого исхода никак не ожидал.

— Благодарю вас, сэр. Не хотите ли завтра съездить в Дели? По выходным дням там полным-полно туристов со всего света. Полагаю, в будни это делать намного приятнее.

— Поговорим об этом позже. — Он бросил на меня пристальный взгляд и слегка улыбнулся. — Сегодня мне хотелось бы прокатиться куда-нибудь за город. Надеюсь, вам известны здесь хорошие места? — При этом у него, судя по выражению лица, наверняка было сильное желание подмигнуть мне, но почему-то он сдержался.

В ответ я понимающе улыбнулся:

— Конечно же известны, сэр.

— Что ж, я и не сомневался. Тогда сделаем так: заезжайте-ка за мной ровно в девять. Договорились?

— Само собой разумеется, сэр. Буду здесь ровно без пяти девять. И сразу же попрошу портье позвонить вам в номер.

Мы весьма вежливо попрощались до вечера, и в четыре тридцать я уже подъехал к моему дому, поставил машину на обычном месте во дворе, поднялся к себе в квартиру…

Ники, само собой разумеется, не было дома, так как вторую половину дня она, как обычно, проводила со своими друзьями. Или только говорила, что проводит… Кто эти ее «друзья» — мне, конечно, было неизвестно, да и, честно говоря, особенно не интересно. Я не хотел заставлять ее мне врать. Если у нее завелся любовник, лучше мне об этом ничего не знать. Так и проще, и надежнее. Когда мужчина средних лет женится на красивой девушке, которая раза в два моложе его, он должен научиться достаточно философски воспринимать некоторые теоретические возможности… Одежда Ники была небрежно разбросана на постели, и, кроме того, она, очевидно, второпях пролила духи, так как в комнате ею пахло намного сильнее обычного.

А еще меня ждало письмо из редакции одного британского туристического журнала, куда я написал несколько недель тому назад. Меня просили предоставить им образцы моих работ «на рассмотрение». Я тут же порвал письмо и даже выбросил его не в корзину, а прямо в унитаз! Дешевки! Я чуть ли не тридцать лет занимаюсь журналистикой, а они отнеслись ко мне как к мальчишке-любителю! На рассмотрение! Сволочи и дешевки! Будто мне неизвестно, что будет дальше: ты им образцы своей работы якобы «на рассмотрение», а они тут же своруют все твои мысли, не заплатив за них даже двадцати пенсов! Такое со мной случалось уже столько раз, что больше меня на эту удочку не поймаешь. Не на того напали! Хотите, чтобы я для вас писал? Тогда делайте четкое и недвусмысленное предложение с точным указанием размера оплаты. Плюс аванс. Плюс деньги на производственные расходы. Только так, и никак иначе!

Прежде всего я сделал несколько телефонных звонков — надо было позаботиться, чтобы поездка за город у мистера Харпера прошла без сучка без задоринки и чтобы он остался ею доволен, — а затем спустился в кафе отдохнуть и выпить пару бокальчиков виски. Когда я вернулся, Ники уже была дома, собираясь на работу в свой клуб.

Она продолжала работать там даже после того, как вышла за меня замуж, отнюдь не по моей прихоти или воле. Нет, это было ее собственное решение. Многим мужчинам, наверное, не очень понравилось бы видеть, как их почти голые жены исполняют танец живота перед толпой других мужчин, но мои взгляды несколько шире — если ей так хочется подзаработать себе немного денег на карманные расходы, что ж, пусть зарабатывает. Танец живота — это тоже нормальная работа.

Пока Ники переодевалась, я рассказал ей про Харпера и даже отпустил пару шуточек насчет его, на мой взгляд, идиотских вопросов. Она даже не улыбнулась, но, когда я закончил, заметила:

— Он не похож на лопуха, папочка. — Если Ники называет меня «папочка», значит, она по тем или иным причинам хорошо ко мне расположена.

— У него много денег.

— Откуда тебе известно?

— Я совсем недавно позвонил в отель и попросил соединить меня с ним в номере 230. Оператор поправил меня и дал мне номер его апартаментов. Я их хорошо знаю. Это самый настоящий и очень дорогой люкс, уж поверь мне.

Ники с легкой улыбкой посмотрела на меня и слегка вздохнула.

— Похоже, тебе все это очень нравится, так ведь?

— Нравится что?

— Узнавать про людей все, что можно. И даже чего нельзя.

— Да, наверное, но это во мне по-прежнему говорит журналист, моя дорогая. У меня нюх на самые потрясающие новости… Во всяком случае, потенциально…

Она бросила на меня полный сомнения взгляд, и я пожалел, что дал ей такой ответ. Мне всегда очень трудно было ей объяснять, почему некоторые двери для меня сейчас закрыты. Бередить старые раны не только бессмысленно, но иногда и весьма болезненно.

— Ты собираешься привести его в наш клуб? — спросила Ники, продолжая переодеваться.

— Думаю, да.

Я налил ей и себе по бокалу вина. Она молча выпила свой, закончила одеваться и так же молча вышла. Проходя мимо меня, ласково потрепала по щеке, но не поцеловала. Время «папочки» на сегодня, похоже, безвозвратно закончилось. «Однажды, — невольно подумал я, — она выйдет отсюда и больше никогда не вернется».

Впрочем, я не из тех, кто любит хныкать, впадать в отчаяние, ну и делать тому подобные глупости. Если такое и случится, решил я про себя, то скатертью дорога. Плакать не буду. Одной проблемой меньше. Я налил себе еще один бокал вина, закурил сигарету и начал думать над тем, как потактичнее разузнать, чем, собственно, занимается этот мистер Харпер. У меня с самого начала было какое-то неясное ощущение, что здесь что-то не совсем так…

Без пяти девять я нашел на авеню Везилос, недалеко от отеля «Гранд Бретань», свободное местечко для парковки, оставил там машину, а затем неторопливо вошел в холл, чтобы, как и обещал, известить Харпера о своем прибытии.

Он спустился минут через десять. Поздоровавшись, я повел его к машине, по дороге объясняя, что парковать частные автомобили рядом с отелями запрещено, поэтому нам приходится искать свободные места где-нибудь поблизости. Конечно, это неудобно, но… В ответ Харпер довольно равнодушно махнул рукой:

— Да какая, черт побери, разница?

Может, он уже успел хорошенько приложиться к бутылочке? Довольно много иностранных туристов, которые у себя дома привыкли ужинать рано, идут в бар, чтобы «убить время», и где-то часам к десяти, когда афиняне только начинают думать об ужине, иногда уже с трудом ворочают языком. Но нет, Харпер, похоже, был совсем не из таких. И скоро это стало более чем очевидным.

Когда мы подошли к машине, я предупредительно — как и положено наемному водителю — открыл для него правую заднюю дверь, однако он, проигнорировав мой вежливый, подчеркнуто уважительный жест, сам открыл другую и сел на переднее место, то есть рядом со мной. Что ж, очень демократично, ничего не скажешь. Вот только я всегда предпочитаю, чтобы мои пассажиры сидели сзади, так я могу практически постоянно наблюдать за ними в зеркале заднего вида.

Пожав плечами, я молча обошел машину и сел на свое водительское место.

— Итак, Артур, — протянул Харпер. — Решили, куда собираетесь меня везти?

— Сначала куда-нибудь поужинать, сэр.

— Хорошо. Тогда как насчет, скажем, морской пищи?

— Никаких проблем, сэр. Отвезу вас туда, где кормят самой лучшей во всех Афинах.

Я отвез его в известный и очень популярный яхт-клуб «Турколимано», поскольку в одном из ресторанов клуба за клиентов — особенно солидных — мне приплачивают совсем неплохие комиссионные… Вид там действительно что надо, и, неторопливо оглядевшись, Харпер одобрительно кивнул. Затем я провел его в сам ресторанчик, весьма удачно расположенный прямо на берегу моря, где прежде всего познакомил с шеф-поваром. Неторопливо выбрав и заказав еду и бутылку марочного афинского вина, он жестом отпустил официанта и поднял глаза на меня:

— Вы сами-то уже ужинали, Артур?

— Еще нет, сэр, но ничего страшного. Перехвачу что-нибудь на кухне. Не в первый раз… — Таким образом, он, сам того не подозревая, заплатит за мой ужин, ибо счет ему принесут общий. Такое тоже не в первый раз…

— Нет, нет, так не пойдет. Давайте-ка садитесь вот сюда и поужинайте вместе со мной.

— Но в этом нет никакой необходимости, сэр…

— А кто говорит о какой-то необходимости? Я просто предложил вам вместе со мной поесть, только и всего.

— Спасибо, сэр. Честно говоря, с превеликим удовольствием.

Что ж, это еще более демократично. Мы сели за столик на широкой веранде прямо над кромкой морского берега, и, пока ждали заказанные блюда, он начал спрашивать меня о стоящих в гавани яхтах. Причем спрашивать, к моему искреннему удивлению, очень и очень детально. Какие из них принадлежат частным лицам, а какие чартерные? Что представляют собой ставки чартерных перевозок? Трудно ли найти желающих согласиться на дальние перевозки? Ну и так далее и тому подобное… Вопросы, должен признаться, были вполне профессиональные.

Вообще-то мне доводилось слышать об одной такой чартерной яхте — восемнадцатиметровое двухмачтовое судно с двумя дизелями, — поэтому я тут же рассказал ему о ней все, что знал: стоимость фрахта сто сорок американских долларов в день, включая оплату двух членов экипажа и топлива на восемь часов хода. Тоже, естественно, в день. Реальную стоимость фрахта я, само собой разумеется, на всякий случай несколько завысил. Во-первых, лишние денежки, если, конечно, он интересовался не просто так, а со смыслом, мне никогда не помешают, ну а во-вторых, мне очень хотелось посмотреть, как он отреагирует на такие деньги — рассмеется, как нормальный живущий на одну зарплату турист, или начнет интересоваться по делу. Но Харпер только кивнул, а затем, чуть помолчав, начал спрашивать о возможности аренды быстроходных моторных лодок без экипажа.

В свете того, что случилось потом, думаю, этот момент имеет особое значение.

Я, естественно, пообещал как можно подробнее все разузнать. Тогда он вдруг поинтересовался, не знаю ли я, случайно, какого-нибудь надежного брокера чартерных яхт. Я ответил, что конечно же знаю, и тут же назвал ему одного, попутно, как бы мимоходом заметив, что остальным доверять вряд ли можно и что владельцы достаточно больших яхт обычно не очень-то любят, когда у них берут яхты без их собственного экипажа — причем даже за приличные деньги, — но Харпер, казалось, пропустил мои слова мимо ушей. Позже он снова вернулся к этому вопросу, спросив меня, ходят ли чартерные яхты только в греческих водах или могут совершать также и «зарубежные» вояжи. Ну, скажем, через Адриатику в Италию… Тоже весьма существенный момент… Я честно ответил, что не знаю.

Когда официант принес нам счет, Харпер спросил, можно ли здесь обналичить дорожный чек «Америкэн экспресс» на пятьдесят долларов. Это было уже ближе к делу. Я ответил, что можно, тогда он вырвал из своей чековой книжки листок — всего их там было десять — и протянул мне. Честно говоря, это было лучшее, что мне довелось видеть в тот день!

Мы закончили ужин около одиннадцати часов, вышли, и я отвез его в ночной клуб, где работала Ники. Моя Ники!

Клуб являлся практически точной копией всемирно известного «Лидо» в Париже, только чуть-чуть поменьше. Я представил Харпера владельцу клуба, Джону, и попытался на какое-то время оставить его там одного. Он был абсолютно трезв, и мне почему-то казалось, что один он будет пить больше. Что, в принципе, и требовалось. Увы, этот номер не прошел — не в состоянии отказать его настойчивому предложению, мне пришлось сесть с ним за столик, пить и есть вместе с ним. Он вел себя совсем как властолюбивая женщина, которая желает получать все, что ей захочется. По-своему это было довольно удивительно: будь я цветущим, полным здоровья и красоты молодым человеком, а не несколько уже потасканным журналистом средних лет, да еще с заметно выпирающим пузиком, его вполне можно было бы понять — не одобрить, конечно, а понять, просто понять! Не говоря уж том, что он к тому же был по меньшей мере лет на десять-пятнадцать моложе меня…

На столиках, как всегда, горели свечи, поэтому в мерцающей полутьме зала лица посетителей просматривались достаточно четко. Когда на низенькой сцене началось обычное шоу, я внимательно следил за тем, как Харпер на него реагирует. Он смотрел на девушек, а значит и на Ники среди них, как на мух, бьющихся об стекло с другой стороны окна. Тогда я поинтересовался его мнением о третьей с правого края — это и была моя Ники.

— Слишком короткие ноги, — равнодушно обронил он. — Мне нравится, когда у них подлиннее… А вы что, ее и имели в виду?

— Имел в виду? Я не совсем понимаю, сэр.

Мне он начинал нравиться все меньше и меньше.

Харпер искоса бросил на меня взгляд:

— Да бог с ней. Ладно, забудьте об этом.

Мы пили греческое бренди. Во время нашего разговора он протянул руку, взял бутылку и плеснул немного себе в бокал. При этом его желваки заметно задвигались так, будто я сказал что-то не то, что, возможно, сильно его рассердило. У меня было сильное желание сказать ему, что третья справа — моя жена Ники, но я вовремя вспомнил, что совсем недавно говорил ему только об Аннет, своей якобы единственной погибшей при взрыве бомбы жене, и удержался от соблазна.

Харпер залпом допил бренди и жестом попросил официанта принести счет.

— Вам здесь не нравится, сэр? — вежливо поинтересовался я.

— А на что еще здесь можно смотреть? Они что, попозже начнут раздеваться?

Я невольно улыбнулся — вполне естественная реакция хамоватого иностранного туриста такого сорта. Впрочем, у меня самого не было ни малейших возражений против того, чтобы несколько ускорить нашу программу на сегодняшний вечер.

— Сэр, у нас здесь имеются и другие места.

— Такие же, как это?

— Не совсем, сэр. Развлечения там… э-э… носят, так сказать, более индивидуальный и частный характер. — Я старался выбирать слова как можно тщательнее.

— Хотите сказать, поведете меня в бордель?

— Я бы, с вашего позволения, выразился иначе, сэр.

Он довольно ухмыльнулся:

— Считайте, уже выразились, это уж точно. Кто бы спорил… Ну тогда как насчет maison de rendez-vous? То есть дома свиданий? Это будет ближе к истине.

— Мадам Ирма на редкость порядочная женщина, сэр. К тому же в ее заведении все делается с большим вкусом, уверяю вас. Не сомневаюсь, вам там очень понравится, сэр.

Он бросил на меня выразительный взгляд, в котором сквозило что-то не совсем мне понятное. Затем, чуть помолчав, сказал:

— А знаете, Артур, если бы вас почище побрить и получше подстричь, вы вполне могли бы найти себе работу дворецкого в настоящем аристократическом доме. Причем, думаю, без особых проблем.

Интересно, он что, намеренно хочет меня оскорбить или у него просто такой дурацкий юмор? В моем случае конечно же предпочтительнее было бы последнее.

— Это то, что американцы называют «подкалыванием», сэр? — вежливо поинтересовался я.

Это, похоже, позабавило его еще больше. Он долго и с видимым удовольствием хихикал, потом, отдышавшись, заявил:

— Ладно, Артур, поступим, как вы советуете. Поедем посмотрим вашу мадам Ирму.

Признаться, мне совсем не понравился вариант с «вашей» мадам Ирмой, но я решил сделать вид, будто ничего не заметил.

У мадам Ирмы на самом деле был прекрасно, с большим вкусом обставленный, очень милый дом совсем недалеко от ведущей в Кефизию шоссейной дороги. Она никогда не собирала вместе более пяти-шести девушек и каждые несколько месяцев полностью обновляла весь «состав участников». Цены конечно же были соответствующие, далеко не каждому по карману, но зато все проходило, как говорят, «на высшем уровне», включая, само собой разумеется, то, что посетители входили и выходили через разные двери, чтобы вдруг случайно не столкнуться друг с другом… Единственно, кого клиент мог видеть в лицо, так это саму Ирму, управляющую по имени Кира, которая весьма грамотно, и следовательно эффективно, занималась финансовой стороной дела, ну и, естественно, выбранную им даму. И больше никого!