Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Шпионский детектив
Показать все книги автора:
 

«Гнев», Эрик Эмблер

Глава I

I

Американский еженедельный журнал «Уорлд репортер» уходит в типографию в пятницу, в одиннадцать часов вечера. Как правило, к этому времени на работе не остается никого, кроме редакторов и корректоров, но атмосфера в нью-йоркской штаб-квартире все равно напряженная.

Объясняется это просто. Свежий номер газеты живет лишь несколько часов: издатель может исправить ошибки достаточно быстро. Но если такой журнал, как «Уорлд репортер», дающий оценку текущим событиям и публикующий прогнозы на будущее, ошибется в своих предсказаниях, он еще долго будет выглядеть глупо. Как, например, тогда, когда в очередном номере журнала напечатали статью про некоего генерала из юго-восточной Азии, назвав его «новой политической силой». Номер попал на прилавки уже после того, как генерал позорно сдался толпе безоружных студентов и был повешен. К счастью, такие неприятности происходят крайне редко. Редакторы знают свое дело, к тому же они осмотрительны и хорошо информированы. Чтобы не попасть впросак, принимаются все мыслимые предосторожности. Телеграфные сообщения поступают непрерывно. По всему миру, в различных часовых поясах, сотрудники региональных бюро следят за национальными службами новостей и передачами местных радиостанций. Отдельные телефонные линии и телетайпные сети связывают главную редакцию с типографиями в Филадельфии и Чикаго. Установлено специальное электронное оборудование для фотонабора. Вплоть до самого последнего мгновения можно сместить акценты в статьях, сгладить критику, превратив ее в дружеское похлопывание по плечу, застраховать ставки и спасти лицо. И вместе с напряженностью в редакции чувствуется спокойная уверенность.

По крайней мере в Нью-Йорке. Тревожная обстановка в региональных бюро в пятницу вечером не имеет никакого отношения к сдаче номера. Ее причина — главный редактор мистер Каст.

Обычно в пятницу вечером, к девяти часам, главы отделов нью-йоркской редакции уже уверены в том, что им предстоит работать над новым номером, и могут себе позволить спуститься на ужин в ресторан на первом этаже. Мистер Каст, однако, не таков. Ему нечем заняться в ближайшие два дня, вплоть до вечера понедельника, когда состоится редакционное собрание, посвященное следующему выпуску. Поскольку он не только главный редактор, но и крупнейший акционер, Каст ни перед кем не должен отчитываться и может, к удовольствию всех заинтересованных лиц, подняться в свой пентхаус и присоединиться к жене и гостям за ужином и бриджем. Он это знает и знает, что сам того добивался, но ему от этого не легче. И в результате он сидит у себя в кабинете и просит принести ему сандвичи с копченым лососем и бутылку «Блан де Блан». А затем с помощью особой папки и безраздельного внимания оператора международной связи он для поддержания самооценки терроризирует региональные бюро.

Мистер Каст выбирает свои жертвы с особой тщательностью. Обычно это люди, для которых ему удалось «наметить направления работы».

Пятничному вечернему занятию он уделяет много времени и внимания. Идеальные «направления работы» должны удовлетворять следующим трем требованиям: во-первых, шеф регионального бюро ни в коем случае не должен заранее догадываться, о чем пойдет речь; во-вторых, задание должно основываться на инсайдерской информации, обманом и хитростью раздобытой самим мистером Кастом; и, в-третьих, оно должно поразить, ошеломить и обескуражить шефа регионального бюро настолько, чтобы тот начал протестовать и у мистера Каста появилась возможность поставить его на место. Другими словами, предложение должно быть экстравагантным и бессмысленным.

Говорят, он страдает нарушением мозгового кровообращения, свойственным преклонному возрасту, и в последнее время ухудшение стало заметнее. Возможно, так оно и есть. Находясь в здравом уме, ни один главный редактор не отдавал бы столь злонамеренное и издевательское распоряжение, как мистер Каст относительно дела Арбиля.

II

Это распоряжение получил Сай Логан, шеф парижского бюро, в последнюю субботу февраля, в 3.15 утра (по местному времени). Я сидел у него в кабинете, когда раздался звонок.

Вначале мистер Каст задал несколько дежурных вопросов о здоровье, о жене, о детях. Отвечая, Сай включил магнитофон на запись и сделал мне знак рукой, чтобы я взял трубку параллельного аппарата.

Голос мистера Каста звучал одновременно громко и неразборчиво, как в испорченном громкоговорителе на вокзале или в аэропорту. Оглушенный, ты все равно должен был напрягаться, чтобы разобрать слова. Когда разговаривает, он ест бутерброды, и это еще больше мешает.

— …хорошо, спасибо, шеф, — говорил Логан.

— Отлично. Сай, я тут подумал о деле Арбиля и о том, что нам с ним делать.

Последовала пауза, и когда Сай уже открыл было рот, чтобы ответить, мистер Каст снова заговорил:

— Девушку в бикини ведь так и не нашли?

— Нет, шеф, пока не нашли.

— О Господи! — Хоть это было сказано тихо, тон мистера Каста выдавал тревогу, а в восклицании слышался упрек, как будто именно Сай искал и не нашел девушку. — Что же теперь делать?

— Но, шеф…

— Не надо мне говорить, что мы перепечатываем репортажи «Рейтерс», это я и без вас знаю. Что делаем мы сами?

— Шеф, мы тут бессильны. Девушка пропала семь недель назад. В Европе ее портреты помещали почти во всех газетах и журналах. Она может быть во Франции, Испании, Португалии или Италии. Конечно, она скорее всего во Франции, но пока полиция ее найдет…

— Сай! — Теперь в его голосе слышались жалобные ноты.

— Да, шеф?

— Сай, нельзя, чтобы «Пари матч» или «Шпигель» нас обошли.

Это хороший пример его подлых приемчиков. Мистер Каст не упоминает «Тайм», «Лайф», «Ньюсуик» или «Ю-Эс ньюс энд уорлд репорт». Подразумевается, что у них нет возможности обойти «Уорлд репортер» — неусыпная бдительность нью-йоркской редакции не позволит им этого сделать, а вот нерасторопное парижское бюро дает французским и немецким конкурентам шанс вырваться вперед. И поскольку они уже несколько раз опережали французскую редакцию, предупреждение особенно злило. Сай пытался защищаться.

— Как они могут обойти нас, шеф? — довольно резко откликнулся он. — Тут просто не за что зацепиться. Ничего не происходит. Пока полиция не найдет девушку или пока она сама не объявится, история мертва.

— Ты правда так думаешь, Сай? — Мысленным взором я представил, как мистер Каст прижимает костлявый палец к кончику носа. — Смелое предположение.

— Ладно, пусть не мертва, а просто уснула.

— Очень смешно! Сай, ты не хочешь меня понять. Мы ведь знаем: тут замешана политика. Иначе полиция давно бы ее нашла. Только не говори, что ты первый раз об этом слышишь.

— Да, я знаю, что в деле есть косвенные свидетельства, указывающие на левых.

— Не просто косвенные свидетельства, а очень важные улики.

— Что за улики, шеф?

— Я не вправе сейчас распространяться на эту тему. Скажу только, что историей заинтересовалось ЦРУ.

Еще одна стандартная уловка.

— Мы не можем ждать. Надо разыскать девушку, пока нас не опередили.

Сай прочистил горло.

— Простите, шеф, я не совсем понял. Что значит «разыскать»?

— То и значит — разыскать. Пока мы ее не найдем, мы ничего не узнаем.

Теперь в голосе слышалось нетерпение.

Смысл разговора совершенно от меня ускользал. Когда началась эта история, я был в Португалии, где брал интервью у наследников изгнанной королевской династии. Как я понял, в Швейцарии нашли труп некоего Арбиля, и полиция ищет девушку в бикини, которая стала свидетельницей преступления.

Сай мял сигарету. Он зажег ее лишь после осторожного ответа:

— Согласен, шеф. Если мы ее найдем, то у нас, конечно, будет отличный материал.

— Прекрасно. Кому вы намерены это поручить?

Сай снова вытащил изо рта сигарету.

— Честно говоря, шеф, пока никому.

На том конце провода стояла мертвая тишина. Сай продолжил мрачно:

— До того как перейти сюда, я был газетчиком.

— Да, и очень способным, — милостиво согласился голос. Теперь в нем появился оттенок удовольствия. Мистер Каст явно наслаждался ситуацией.

Затылок Сая налился кровью.

— Допустим, — не сдавался Сай. — Но вы сразу же сказали мне, что я должен поменять свое мышление. Я хорошо помню ваши слова: «Не старайся делать за газеты их работу». Это первое. Дальше вы разъяснили: «Мы журнал. Мы не охотимся за новостями — этим занимаются газеты и телевидение. Они добывают новости. Мы интерпретируем новости и делаем их историей». И что теперь? Правила изменились?

— Правила остались прежними, Сай. — Голос стал липким от удовольствия. — Мы просто пытаемся внести в нашу работу чуточку воображения. Я по крайней мере пытаюсь; хочу верить, что смогу воодушевить и тебя. Подумай. Газетам не удалось найти ни единой зацепки. А почему? Да потому, что они кормятся объедками со стола французской полиции. А полиция нарочно тянет резину. Нам пора вмешаться в это дело.

Сай ответил так резко, как только осмелился:

— Каким образом?

— Вы лучше знаете своих людей. Где сейчас Парри?

— В Бонне, освещает переговоры. Вы сами велели мне отправить его.

— Да-да, припоминаю. — Мистер Каст постарался сделать вид, будто запамятовал.

— Шеф, я хочу сказать, что мы напрасно потеряем время, если даже новостные агентства с их огромными возможностями отступились от этого дела. Что касается полицейских, их отношение не имеет значения. Если у них ничего не получилось, то нам уж точно тут ничего не светит. А если они знают, где она, и молчат, то в этом случае мы тем более ничего не узнаем.

— Даже если я скажу вам, где искать?

Я так и представил дурацкую ухмылку на его физиономии.

Сай растерялся, но быстро пришел в себя.

— Эти сведения поступили из ЦРУ, шеф, или вы не можете сказать?

— Вы угадали, не могу. Тем более по телефону. Всю информацию вы получите завтра с почтой. Так кому вы планируете поручить дело? Что сейчас делает этот ваш немецкий псих?

Сай переложил трубку из правой руки в левую.

— Не понимаю, о ком вы, шеф, — сказал он после секундной паузы.

— Да ладно! Ну, тот, который готовил репортаж о ночном клубе для педиков. Пит как его там…

Сай посмотрел на меня с тоской в глазах.

— Если вы имеете в виду Пита Мааса, можете спросить его сами. Он слушает по параллельному аппарату.

— И я голландец, а не немец, — сказал я.

— Прошу прощения. Пусть будет голландец. — Слово «псих» он так назад и не взял. — Ну, хорошо…

— И я должен сразу вам сказать, мистер Каст, что не собираюсь разыгрывать из себя детектива.

— Согласен, — поддакнул Сай. — Нам сейчас гораздо важнее…

— Да ему и не нужно ничего разыгрывать! — проблеял мистер Каст. — Он ведь работает на нас? Чем он сейчас занимается?

— Автомобильной промышленностью Общего рынка, шеф, — быстро ответил Сай. — Последние статистические данные и события, а также перспективы роста на ближайшие три года.

На самом деле я работал над статьей о молодых французских художниках, картины которых покупают американские картинные галереи, но Сай пытался блефовать. Мистеру Касту не нравился Общий рынок, и «Уорлд репортер» всячески нападал на эту организацию. Естественно, главным поставщиком боеприпасов для кампании было парижское бюро, и ранее Сай не раз успешно ссылался на нее, чтобы избавиться от поручений нью-йоркской редакции.

Теперь этот номер не сработал, хотя мистер Каст немного поколебался:

— Кто заказал ему этот материал?

— Дэн Клири.

— Ладно, я с ним поговорю. Можешь пока о нем забыть. Дело Арбиля важнее.

Сай предпринял еще одну попытку:

— Шеф, если информация такая важная, я могу вызвать из Рима Боба Парсонса или сам заняться этим делом. Пит Маас вообще-то исследователь и…

— Исследователь нам сейчас и нужен, Сай. — Теперь Каст говорил как о решенном деле. — Пит, убери с глаз свои длинные патлы, оторви задницу от стула и найди девушку в бикини. Сай, проследи, чтобы он не копался. Хорошо?

Сай что-то пробормотал и положил трубку. Выключил магнитофон и посмотрел на меня.

Шеф парижского бюро был седеющим мужчиной лет сорока пяти, с длинным тощим лицом и тусклым взглядом. От него пахло лосьоном после бритья. Я не любил его, а он — меня. Я никогда не был газетным репортером и не соответствовал его представлениям о профессионализме. Образование я получил в Англии во время войны, и хотя за время работы в бюро нахватался американских словечек, по-английски говорю с британским акцентом. Ну и разумеется, он знал мою биографию. Сай старался делать вид, будто для него это не имеет значения, но все равно оставалась некая неловкость.

Помедлив немного, он пожал плечами:

— Извини, Пит, я сделал все, что мог. Отговаривать его бессмысленно.

Тут он был прав.

Раньше Сай был помощником Хэнка Уэстона, бывшего шефа бюро, взявшего меня на должность стажера. Со стороны Хэнка это была чистая благотворительность. Я сидел без работы и без денег и согласился бы пойти рассыльным, если бы он мне такое предложил. Стажером я пробыл недолго. Если вы в принципе умеете писать, то вам несложно научиться писать для «Уорлд репортер». Через месяц или два Хэнк взял меня в штат и подписал со мной годичный контракт.

Неприятности начались вскоре после того, как он перешел в Информационное агентство США и моим начальником стал Сай.

Время от времени «Уорлд репортер» назначает себя совестью мира и берется обличать современные нравы. Враг всегда объявляется «духовной слабостью нашего времени», а чтобы стереть его в порошок, «Уорлд репортер» подробно, предвзято и сладострастно рассматривает какое-нибудь социальное явление, которое считается симптомом болезни. Конечно, подростковая преступность всегда дает богатый материал для подобного рода статей, но в конце концов это приедается. Решив, что безнравственность взрослых, особенно европейцев, внесет немного больше разнообразия, Сай послал меня в Гамбург проинспектировать тамошние ночные клубы.

Я обнаружил море заурядной, удручающей безнравственности, но, к несчастью, там нашлось и нечто необычное.

Это было заведение, где выступали трансвеститы. Шоу смотрелось бы довольно банально, если бы не потрясающий солист.

Обычно мужчины, переодетые в женское платье, выглядят чудовищно: фальшивые груди сидят слишком высоко, икры выпирают не там, где надо, а сквозь густой слой грима просвечивает щетина. Но тот мужчина выглядел настоящей женщиной: очень привлекательной, артистичной и талантливой. Изрядно набравшийся и явно гетеросексуальный морской офицер, забредший сюда по ошибке, крайне возбудился и, когда официант, исчерпав все средства, честно объявил ему, что примадонна — мужчина, заорал в ответ:

— Да мне плевать, какого оно пола! Я хочу с ним переспать!

Я сделал глупость, рассказав в редакции, что парень мне понравился. Я думал, коллеги в офисе повеселятся, а они, в свою очередь, не стали вырезать этот эпизод, а отправили статью в таком виде в Нью-Йорк. Там ее случайно увидел мистер Каст, но у него она не вызвала особого веселья.

Он решил навести обо мне справки.

Вероятно, он ожидал, что я окажусь гомосексуалистом. Он их ненавидит. А вместо этого выяснилось, что я был главным редактором и совладельцем «Этоса» — экспериментального журнала, публикующего обзор международных новостей. И что после банкротства провел несколько месяцев в парижской клинике для душевнобольных, так как пытался покончить с собой. Детективам из парижского частного агентства даже удалось вытянуть из клиники сведения о том, что меня лечили электрошоком.

Оказалось, что банкротство и психические заболевания бесят мистера Каста ничуть не меньше, чем гомосексуализм. Со мной было покончено. Если бы Хэнк Уэстон не уволился, с ним бы, наверное, тоже было покончено, поскольку он взял на работу человека с такой биографией.

Слухи быстро дошли до нашего бюро, и я сказал Саю, что хочу уволиться. Однако в «Уорлд репортер» дела так просто не делаются. Мистер Каст — ревнивый бог, и на тот момент до истечения моего контракта оставалось еще пять месяцев. В нашей организации, если у тебя есть действующий контракт, тебе не дадут уволиться ни при каких обстоятельствах. Если ты хочешь уйти, тебя уволят не по собственному желанию, а только в связи с некомпетентностью, пусть даже некомпетентность придется сфабриковать.

Сай знал это не хуже меня.

— А что будет, если я откажусь? — спросил я.

— Контракт заморозят и тебя лишат зарплаты. Но ты все равно не сможешь работать на другое издание, пока не истечет срок контракта. Конечно, если ты хочешь взять неоплачиваемый отпуск на пять месяцев, то на здоровье.

Без зарплаты я не мог прожить и пяти недель, не говоря уже о пяти месяцах. И это Сай тоже знал.

— Извини, Пит, — снова сказал он. — Разумеется, ты можешь рассчитывать на мою помощь.

Ну разумеется. Мой провал в какой-то степени дискредитирует все бюро. А ему приказано проследить, чтобы я раздобыл этот материал. Ему, я думаю, тоже достанется, поскольку он не предупредил Нью-Йорк обо мне раньше. Нет, его, конечно, из-за меня не уволят, но против его фамилии поставят черную метку.

Я сказал:

— Думаю, эта конфиденциальная информация совершенно бесполезна?

— Не обязательно.

— Но скорее всего.

Он вздохнул:

— Старик еще не совсем выжил из ума.

— Сильно сомневаюсь.

— Я понимаю. Кроме того, ты преувеличиваешь собственную значимость, Пит. Всем известно, что старик тебя недолюбливает и что он злопамятен, как черт, но он все-таки профессионал. До него доходит множество слухов от высокопоставленных людей, которые считают нужным время от времени подбрасывать ему сладкие куски. Если он говорит, что знает, где девушка, значит, ему что-то известно. Возможно, этого недостаточно, и все-таки у него есть зацепки. Ему нравится поступать по наитию. Кроме того, он может рискнуть, поставить на темную лошадку, ты же понимаешь.

— Понимаю. Но своих денег ты бы на нее не поставил, разве что рваную десятифунтовую бумажку, от которой давно хотел избавиться.

Сай пожал плечами:

— Чего ты от меня хочешь? Ты ведь все слышал: что я ему сказал и что он мне ответил.

Он быстро продолжил, не дав мне вставить хоть слово; видать, за эту ночь я ему порядком надоел:

— Слушай, у нас есть весь архив по этой истории с вырезками, фотографиями и сообщениями «Рейтер». Можешь забрать его домой. Поспи чуток, а потом посмотри бумаги. Встретимся в половину первого. К тому времени уже придет почта из Нью-Йорка и мы будем знать весь расклад. Тогда и решим, что делать дальше. Идет?

III

Я вернулся в свою квартиру на улице Мальзерб и принял две таблетки снотворного. Не помогло.

Через час я встал и на всякий случай спустил остальные таблетки в унитаз. Я никогда не покупаю больше двадцати штук сразу, хотя мне приходится добывать их на черном рынке. В баночке оставалось еще где-то около дюжины — этого явно недостаточно. Чтобы наверняка, нужно не меньше тридцати, в противном случае от них избавятся с помощью желудочного зонда. А потом будет долгое, мучительное пробуждение и палата психиатрической клиники. У меня не было никакого желания снова через все это проходить, и поэтому лучше подстраховаться: в сером рассвете печального утра можно легко повторить ту же ошибку.

Я сварил себе кофе и заглянул в папку, которую дал Сай.

Первые упоминания о деле Арбиля появились в швейцарских газетах, и в досье они присутствовали, но оказались обрывочными и противоречивыми. Наиболее полный отчет давал французский иллюстрированный еженедельник «Парту».

Заметка называлась «Загадочное убийство в Цюрихе», причем буквы заголовка были составлены из револьверных пуль. И ниже, на фоне акварельного рисунка, изображающего автомобиль с голой девицей за рулем, несущийся вниз по горной дороге, — подзаголовок: «Вся Европа ищет красивую молодую француженку в бикини, скрывшуюся вместе с ключом к разгадке».

«Парту» любит драматизировать, и журналисты, которые там работают, предпочитают эмоциональный, захватывающий стиль. Материал обычно готовят командой. Хотя в начале было указано только одно имя, над статьей поработали по меньшей мере три человека. Вступление сочинил некто с левыми взглядами и дурацкой манерой писать все в настоящем времени.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: Цюрих, Швейцария

ДАТА: 10 января

ВРЕМЯ: 22.00